Решение № 3А-39/2025 3А-39/2025~М-40/2025 М-40/2025 от 15 июля 2025 г. по делу № 3А-39/2025

Дело № 3а-39/2025

УИД: 79OS0000-01-2025-000044-04


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

14 июля 2025 г. г. Биробиджан

Суд Еврейской автономной области в составе:

председательствующего судьи Тимирова Р.В.

при секретаре судебного заседания Русаковой Л.О.

с участием:

представителя административного истца ФИО3

представителей административного ответчика ФИО4

ФИО5

старшего помощника прокурора ЕАО ФИО6

рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному иску ФИО7 о признании противоречащими федеральному законодательству и недействующими отдельных положений Закона Еврейской автономной области от 23.06.2010 № 781-ОЗ «Об административных правонарушениях»,

УСТАНОВИЛ:

23.06.2010 Законодательным Собранием ЕАО принят закон ЕАО «Об административных правонарушениях» № 781-ОЗ, первоначальный текст которого был опубликован в издании «Биробиджанер штерн» 02.07.2010 № 48.

В последующем в Закон ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ неоднократно вносились изменения.

Законом ЕАО от 08.10.2014 № 580-ОЗ «О внесении изменений в закон ЕАО «Об административных правонарушениях» Закон ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ был дополнен статьёй 18-5, согласно которой мойка транспортных средств в не установленных для этих целей местах влечёт наложение административного штрафа на граждан в размере от 3000 рублей до 5000 рублей; на должностных лиц – от 5000 рублей до 6000 рублей; на юридических лиц – от 6000 рублей до 10000 рублей.

Примечанием установлено, что настоящая статья применяется в муниципальных образованиях области, органами местного самоуправления которых установлены места для мойки транспортных средств.

Закон ЕАО от 08.10.2014 № 580-ОЗ опубликован в издании «Биробиджанская звезда» от 17.10.2014 № 2014, сетевом издании «Сборник правовых актов Еврейской автономной области и иной информации» <...> 21.10.2014.

ФИО7 обратился в суд с административным иском о признании недействующей со дня вступления решения суда в законную силу, а в отношении него – со дня применения к нему, статьи 18-5 Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ «Об административных правонарушениях» (в редакции Закона ЕАО от 08.10.2014 № 580-ОЗ).

Требования мотивированы тем, что в отношении него 15.05.2025 был составлен протокол об административном правонарушении, предусмотренном оспариваемой статьёй Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ, выразившемся в мойке принадлежащего ему транспортного средства 05.04.2025 в 11 часов 24 минуты в неустановленном для этих целей месте (во дворе <...> в г. <...>). 30.05.2025 постановлением мирового судьи <...> он был привлечён к административной ответственности по указанной статье, с назначением административного наказания в виде предупреждения.

Полагает, что положения статьи 18-5 Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ «Об административных правонарушениях» (в редакции Закона ЕАО от 08.10.2014 № 580-ОЗ) приняты Законодательным Собранием ЕАО с превышением компетенции, в нарушение положений пункта 1 части 1 статьи 1.3.1 КоАП РФ, а также без учёта принципа равенства граждан перед законом, то есть в нарушение положений части 1 статьи 1.4 КоАП РФ.

Указывая на неясность оспариваемой нормы, обращает внимание, что должностное лицо при составлении в отношении него протокола сослалось на решение городской Думы МО «Город Биробиджан» от 23.12.2021 «Об утверждении правил благоустройства территории МО «Город Биробиджан», мировой судья указал, что статья 18-5 Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ «Об административных правонарушениях» бланкетных ссылок не требует.

Считает, что законодатель субъекта Российской Федерации в оспариваемой статье не привёл описания конкретных противоправных действий, образующих объективную сторону состава административного правонарушения, требуемых статьёй 19 Конституции Российской Федерации, пунктом 1 части 1 статьи 1.3.1 КоАП РФ, в результате чего оспариваемая статья, в нарушение положений статьи 1.3.1 КоАП РФ, охраняет лишь федеральные нормативные запреты, поскольку областные и муниципальные запреты к указанной объективной стороне нормы деятельности – отсутствуют.

Полагает, что о неопределённости правового регулирования в оспариваемой норме свидетельствует примечание к статье, которое имеет отсылочный характер, при этом норма отсылает не к запрету, а к неясному разрешению, не к конкретному правовому акту, а к целому ряду различных муниципальных нормативных правовых актов, что ведёт к нарушению принципа равенства лиц, совершивших административные правонарушения на территории одного субъекта Российской Федерации, перед законом и ставит действие нормы в зависимость от действий иных лиц.

В качестве административного ответчика административный истец указал Законодательное Собрание ЕАО.

Определением суда от 16.06.2025 к участию в деле в качестве заинтересованного лица привлечён губернатор ЕАО.

В судебном заседании представитель административного истца ФИО3 административные исковые требования поддержал по доводам, указанным в административном исковом заявлении.

Суду предоставлены письменные возражения представителя административного ответчика Законодательного Собрания ЕАО ФИО4, действующей на основании доверенности от 23.06.2025, в котором она просит в удовлетворении требований отказать.

Указывает, что объективная сторона административного правонарушения, предусмотренного статьёй 18-5 Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ «Об административных правонарушениях» определена. Довод административного истца о неопределённости правового регулирования в связи с наличием в оспариваемой статье отсылочной нормы полагает необоснованным, так как данный способ регулирования применяется в практике, в том числе в нормах Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ). Указывает, что, согласно положениям Федеральных законов от 06.10.2003 № 131-ФЗ, от 20.03.2025 № 33-ФЗ, утверждение Правил благоустройства территории муниципального образования, осуществление муниципального контроля в данной сфере, отнесено к полномочиям городских, сельских поселений, городских округов, соответственно ответственность за нарушение указанных Правил может быть установлена законом субъекта РФ в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 1.3.1 КоАП РФ. Оспариваемая норма закона была предусмотрена в связи с тем, что мойка транспортных средств в неустановленных местах может навредить экологии, нарушать общественное спокойствие, благоустройство населённого пункта, не исключены и последствия: вред экологии, животным, человеку, образование наледи в холодное время года и др.

Обращает внимание на действие аналогичных оспариваемой статье положений в законах иных субъектов РФ (Белгородской, Калужской областях и др.).

Указывает на несостоятельность довода административного истца о нарушении оспариваемой нормой закона принципа равенства всех перед законом, так как признаки указанной дискриминации в статье отсутствуют, её положения распространяются на лиц, совершивших мойку транспортных средств на территории муниципального образования в местах, которые не определены соответствующим органом местного самоуправления как места для мойки транспортных средств.

В судебном заседании представители административного ответчика ФИО4, ФИО5 требования ФИО7 не признали по доводам, изложенным в письменных возражениях.

Суду предоставлены письменные возражения и.о. заместителя председателя правительства ЕАО ФИО1, действующего на основании распоряжения врио губернатора ЕАО ФИО2 от 24.06.2025 № <...>, согласно которым 08.10.2014 на заседании Законодательного Собрания ЕАО был принят закон «О внесении изменений в закон ЕАО «Об административных правонарушениях» в пределах компетенции, который в дальнейшем был подписан вице-губернатором ЕАО в соответствии с пунктом 13 части 1 статьи 25 Устава ЕАО.

В судебное заседание административный истец ФИО7, привлечённый к участию в деле в качестве заинтересованного лица губернатор ЕАО, его представитель не явились, уведомлены надлежащим образом, в связи с чем, руководствуясь статьей 150, частью 5 статьи 213 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее – КАС РФ) дело рассмотрено в отсутствие административного истца, с участием его представителя, а также в отсутствие заинтересованного лица.

Заслушав в судебном заседании пояснения представителей сторон, заключение прокурора, полагавшего административные исковые требования подлежащими удовлетворению, исследовав письменные доказательства по делу, суд приходит к следующему.

В силу части 1 статьи 208 КАС РФ с административным исковым заявлением о признании нормативного правового акта не действующим полностью или в части вправе обратиться лица, в отношении которых применен этот акт, а также лица, которые являются субъектами отношений, регулируемых оспариваемым нормативным правовым актом, если они полагают, что этим актом нарушены или нарушаются их права, свободы и законные интересы.

Из содержания части 7 статьи 213 КАС РФ следует, что при рассмотрении административного дела об оспаривании нормативного правового акта суд проверяет законность положений нормативного правового акта, которые оспариваются. При проверке законности этих положений суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в административном исковом заявлении о признании нормативного правового акта недействующим, и выясняет обстоятельства, указанные в части 8 статьи 213 КАС РФ, в полном объёме.

В соответствии с пунктами «д», «к» части 1 статьи 72 Конституции Российской Федерации вопросы охраны окружающей среды и обеспечение экологической безопасности, административное законодательство отнесены к совместному ведению Российской Федерации и субъектов Российской Федерации.

По предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации, которые не могут противоречить федеральным законам. В случае противоречия между федеральным законом и иным актом, изданным в Российской Федерации, действует федеральный закон (части 2 и 5 статьи 76 Конституции Российской Федерации).

В статье 1.3.1 КоАП РФ определено, что к ведению субъектов Российской Федерации в области законодательства об административных правонарушениях относится, в частности: установление законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях административной ответственности за нарушение законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации, нормативных правовых актов органов местного самоуправления; организация производства по делам об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов Российской Федерации.

Как следует из части 1 статьи 1.1 КоАП РФ законодательство об административных правонарушениях состоит из настоящего Кодекса и принимаемых в соответствии с ним законов субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях.

Кроме того, вопрос о полномочиях органов государственной власти субъектов Российской Федерации в области законодательства об административной ответственности урегулирован действовавшим на момент принятия оспариваемой нормы и до 01.01.2023 Федеральным законом от 06.10.1999 № 184-ФЗ «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации», согласно которому к полномочиям органов государственной власти субъекта Российской Федерации по предметам совместного ведения, осуществляемым данными органами самостоятельно, относится решение вопросов установления административной ответственности за нарушение законов и иных нормативных правовых актов субъекта Российской Федерации, нормативных правовых актов органов местного самоуправления, определения подведомственности дел об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов Российской Федерации, организации производства по делам об административных правонарушениях, предусмотренных законами субъектов Российской Федерации (подпункт 39 пункта 2 статьи 26.3).

Аналогичные положения содержатся в настоящее время в статье 3 Федерального закона от 21.12.2021 № 414-ФЗ «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации», частью 3 статьи 64 которого признан утратившим силу Федеральный закон от 06.10.1999 № 184-ФЗ.

Согласно разъяснениям, содержащимся в подпункте «д» пункта 28 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 50 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами», проверяя полномочия органа (должностного лица), необходимо, в частности, учитывать, что субъекты Российской Федерации могут предусматривать санкции в законах, регламентирующих ответственность за административные правонарушения, принимаемых в пределах их компетенции, то есть по вопросам, не имеющим федерального значения и (или) не урегулированным на федеральном уровне (статьи 1.3, 1.3.1 КоАП РФ).

Таким образом, федеральным законодательством закреплена возможность субъектов Российской Федерации осуществлять самостоятельное регулирование в указанной выше сфере, но только в случае, если федеральным законодательством указанные вопросы не урегулированы.

Как следует из материалов дела, 30.05.2025 постановлением мирового судьи Правобережного судебного участка Биробиджанского судебного района ЕАО, и.о. мирового судьи Западного судебного участка Биробиджанского судебного района ЕАО ФИО7 привлечён к административной ответственности по статье 18-5 Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ в виде предупреждения.

Таким образм, административный истец является участником правоотношений, к которым применяются положения статьи 18-5 Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ, и вправе обращаться в суд с настоящим административным иском, оспаривая положения указанной статьи.

В силу статей 12, 15, 17 Устава ЕАО законодательную власть в области осуществляет Законодательное Собрание области, которое является постоянно действующим представительным и единственным законодательным органом области, к полномочиям которого относится, помимо прочего, законодательное регулирование по предметам ведения области как субъекта Российской Федерации и предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации в пределах полномочий области как субъекта Российской Федерации.

Законодательное Собрание области состоит из 19 депутатов, избираемых сроком на 5 лет в порядке и на условиях, установленных федеральным законодательством и законодательством области, и является правомочным, если в его состав избрано не менее двух третей от установленного числа депутатов (часть 2 статьи 15 Устава ЕАО).

Основной организационной формой деятельности Законодательного Собрания области являются заседания. Заседание Законодательного Собрания области считается правомочным, если на нем присутствует не менее 50 процентов от установленного числа депутатов (часть1 статьи 19 Устава ЕАО).

В соответствии со статьёй 25 Устава ЕАО губернатор области подписывает и обнародует законы либо отклоняет законы, принятые Законодательным Собранием области, в соответствии с федеральным законодательством и законодательством области.

В случае, когда губернатор области не может осуществлять свои полномочия в связи с состоянием здоровья или другими обстоятельствами, временно препятствующими осуществлению своих полномочий (в частности, отпуск, служебная командировка), их временно исполняет председатель правительства области, за исключением случая, предусмотренного частью 4 статьи 27 Федерального закона «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации» (до вступления в силу Закона ЕАО от 27.11.2024 № 476-ОЗ «О внесении изменений в Устав Еврейской автономной области» - вице-губернатор области - первый заместитель председателя правительства области).

Как указано в Регламенте Законодательного Собрания ЕАО, утверждённом постановлением Законодательного Собрания ЕАО от 30.09.2009 № 339:

Законодательное Собрание осуществляет правовое (законодательное) регулирование путём принятия на заседании Законодательного Собрания нормативных правовых актов области и иных актов (заявлений, обращений и т.д.) Законодательного Собрания (часть 1 статьи 94);

Законы области принимаются по предметам ведения области и предметам совместного ведения Российской Федерации и области, устанавливают общеобязательные правила, обладают высшей юридической силой по отношению к нормативным правовым актам органов государственной власти области и органов местного самоуправления муниципальных образований области и действуют на всей территории области (часть 3 статьи 94);

Законы области принимаются большинством голосов от установленного числа депутатов не менее чем в двух чтениях и направляются губернатору области для подписания и обнародования в соответствии с законом области (часть 4 статьи 94);

Законопроект считается принятым в первом чтении, если за него проголосовало более половины от установленного числа депутатов (статья 97);

Законопроект считается принятым во втором чтении, если за него проголосовало более половины от установленного числа депутатов (часть 2 статьи 101);

Датой принятия закона области считается день принятия его Законодательным Собранием в окончательной редакции (часть 1 статьи 108);

Принятый закон направляется в десятидневный срок губернатору области для подписания и обнародования (часть 2 статьи 108);

Губернатор области в течение четырнадцати дней со дня поступления принятого Законодательным Собранием закона обязан подписать его либо мотивированно отклонить (часть 3 статьи 108);

Законы области вступают в силу после их официального опубликования. Законы и иные нормативные правовые акты Законодательного Собрания по вопросам защиты прав и свобод человека и гражданина вступают в силу не ранее чем через 10 дней после дня их официального опубликования. Срок вступления в силу закона области определяется в законе области (часть 1 статьи 109-1);

Официальным опубликованием нормативного правового акта Законодательного Собрания считается первая публикация полного его текста в газетах области «Биробиджанская звезда», «Биробиджанер штерн», в периодическом печатном издании «Информационный сборник Законодательного Собрания Еврейской автономной области» либо первое размещение (опубликование) его полного текста в сетевом издании «Сборник правовых актов Еврейской автономной области и иной официальной информации» <...> или на «Официальном интернет-портале правовой информации»" <...> (часть 2 статьи 109-1).

Как следует из пояснительной записки к проекту закона, Закон ЕАО № 781-ОЗ принят Законодательным Собранием ЕАО 23.06.2010 в связи с изменениями, внесёнными в КоАП РФ Федеральным законом от 28.12.2009 № 380-ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», вступившего в силу 31.03.2010, которые определили предметы ведения субъектов Российской Федерации в области законодательства об административных правонарушениях, в том числе в части передачи отдельных государственных полномочий органам местного самоуправления муниципальных образований.

Согласно материалам дела, Закон ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ принят Законодательным Собранием ЕАО на очередном заседании (вопрос в повестке по № 21), на котором присутствовали 15 депутатов из 19, решение принято при наличии кворума.

Закон ЕАО от 08.10.2014 № 580-ОЗ принят Законодательным Собранием ЕАО на очередном заседании (вопрос в повестке под № 15), на котором присутствовали 16 депутатов из 19, то есть кворум также был соблюдён.

Закон ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ подписан губернатором ЕАО, Закон ЕАО 08.10.2014 № 580-ОЗ подписан вице-губернатором ЕАО в соответствии с положениями статьи 25 Устава ЕАО.

Таким образом, оспариваемый в действующей редакции нормативный правовой акт принят уполномоченным органом и надлежащим образом доведён до всеобщего сведения.

При этом доводы административного истца о несоблюдении региональным законодателем требований статьи 1.3 КоАП РФ о разграничении нормотворческой компетенции в области законодательства об административных правонарушениях заслуживают внимание по следующим основаниям.

Пунктом 3 части 1 статьи 1.3 КоАП РФ предусмотрено, что установление административной ответственности по вопросам, имеющим федеральное значение, в том числе административной ответственности за нарушение правил и норм, предусмотренных федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, относится к ведению Российской Федерации в области законодательства об административных правонарушениях.

Федеральный законодатель, раскрывая в части 1 статьи 2.1 КоАП РФ понятие административного правонарушения, использовал три юридических признака: противоправность, виновность, совершение действий (бездействия), предусмотренных нормами Особенной части названного Кодекса или законами субъектов Российской Федерации об административной ответственности.

Приведённые нормы в их системном единстве свидетельствуют о том, что законодатель субъекта Российской Федерации, устанавливая административную ответственность за те или иные административные правонарушения, не вправе вторгаться в сферы общественных отношений, регулирование которых составляет предмет ведения Российской Федерации, а также предмет совместного ведения при наличии по данному вопросу федерального регулирования, его полномочия по правовому регулированию в сфере административной ответственности ограничены, поскольку такая ответственность может быть предусмотрена за нарушение требований регионального законодательства или муниципальных правовых актов путём установления в диспозиции статьи конкретных противоправных действий (бездействия), исключающих совпадение признаков объективной стороны административного правонарушения, установленного законом субъекта Российской Федерации, с административным правонарушением, ответственность за совершение которого предусмотрена КоАП РФ.

В противном случае будет нарушен гарантированный Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 19) принцип равенства всех перед законом, означающий, что любое административное правонарушение должно быть четко определено, чтобы, исходя непосредственно из текста соответствующей нормы, каждый мог предвидеть административно-правовые последствия своих действий (бездействия). Иначе может иметь место противоречивая правоприменительная практика в разных муниципальных образованиях одного субъекта Российской Федерации, что приводит к ослаблению гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан от произвольного преследования и наказания.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации в своих решениях, из конституционного принципа равенства (часть 1 статьи 19 Конституции Российской Федерации) вытекает требование определённости, ясности и недвусмысленности законодательного регулирования, поскольку такое равенство может быть обеспечено лишь при условии единообразного понимания и толкования правовой нормы всеми правоприменителями. Неопределенность содержания законодательного регулирования, напротив, допускает возможность неограниченного усмотрения в процессе правоприменения и ведёт к произволу, а значит – к нарушению принципов равенства и верховенства закона (постановления от 15.07.1999 № 11-П, от 17.06.2004 № 12-П, определение от 18.01.2001 № 6-О).

Эта правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации имеет общее значение для всех сфер законодательного регулирования, в том числе в области административно – деликтных отношений, применительно к которым требование формальной определённости диктуется также общеправовыми принципами юридической ответственности.

Следовательно, по смыслу Конституции Российской Федерации, её статей 1 (часть 1), 19 (части 1 и 2), 54 (часть 2) и 55 (часть 3), правовое содержание составов административных правонарушений должно быть сформулировано чётко, ясно, определённо и недвусмысленно, с тем чтобы каждый точно знал, какое именно деяние находится под запретом и влечёт за собой применение мер государственного принуждения; закон, устанавливающий административную ответственность, не может толковаться при его применении расширительно, т.е. как распространяющийся на деяния, прямо им не запрещенные. Использование же в запретительных целях грамматических формулировок, позволяющих толковать основания административной ответственности расширительно, не исключает произвольное применение соответствующих законоположений на практике и несовместимо с юридическим равенством, а также принципом соразмерности устанавливаемых ограничений конституционно одобряемым целям и ведёт к нарушению прав и свобод человека и гражданина.

В соответствии со статьей 42 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на благоприятную окружающую среду, достоверную информацию о её состоянии и на возмещение ущерба, причиненного его здоровью или имуществу экологическим правонарушением.

В силу абзаца 2 статьи 8 Федерального закона от 30.03.1999 № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» (далее – Федеральный закон от 30.03.1999 № 52-ФЗ) граждане имеют право на благоприятную среду обитания, факторы которой не оказывают вредного воздействия на человека.

Абзацами 2 и 4 статьи 10 Федерального закона от 30.03.1999 № 52-ФЗ предусмотрено, что граждане обязаны выполнять требования санитарного законодательства и не осуществлять действия, влекущие нарушение прав других граждан на охрану здоровья и благоприятную среду обитания.

Постановлением Главного государственного санитарного врача РФ от 28.01.2021 № утверждены санитарные правила и нормы СанПиН 2.1.3684-21 «Санитарно-эпидемиологические требования к содержанию территорий городских и сельских поселений, к водным объектам, питьевой воде и питьевому водоснабжению, атмосферному воздуху, почвам, жилым помещениям, эксплуатации производственных, общественных помещений, организации и проведению санитарно-противоэпидемических (профилактических) мероприятий».

В соответствии с пунктом 88 СанПиН 2.1.3684-21 в радиусе ближе 20 метров от источника нецентрализованного водоснабжения не допускается мытье транспортных средств, стирка и полоскание белья, другие виды деятельности, способствующие загрязнению воды водоисточника.

Согласно пункту 94 СанПиН 2.1.3684-21 запрещается мойка транспортных средств в водных объектах и на их берегах, а также проведение работ, являющихся источником загрязнения вод, в отсутствие сооружений, обеспечивающих охрану водных объектов от загрязнения, засорения, заилевания и истощения вод.

В соответствии с пунктом 135 СанПиН 2.1.3684-21 на территориях земельных участков многоквартирных жилых домов запрещается мойка транспортных средств, слив топлива и масел, регулировка звуковых сигналов, тормозов и двигателей.

Как следует из положения части 1 статьи 2 Федерального закона от 06.10.2003 № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» под муниципальным образованием понимается городское или сельское поселение, муниципальный район, муниципальный округ, городской округ, городской округ с внутригородским делением, внутригородской район либо внутригородская территория города федерального значения.

Согласно общедоступной информации, в территорию муниципальных образований ЕАО входят и территории водоохранных зон.

Пунктом 5 части 15 статьи 65 Водного кодекса запрещено осуществление мойки транспортных средств в границах водоохранных зон.

Из содержания оспариваемой ФИО7 статьи следует, что в муниципальных образованиях, где места для мойки транспортных средств не установлены органами местного самоуправления, указанное действие (мойка транспортных средств) на всей территории муниципального образования административным правонарушением не является, в том числе и на вышеуказанных территориях.

Как следует из диспозиции указанной статьи, с объективной стороны правонарушение характеризуется действием и выражается в несоблюдении правил, установленных нормативными правовым нормами органов местного самоуправления, то есть мойке транспортных средств в неустановленных местах, в том числе на вышеуказанных территориях.

В рассматриваемом случае это свидетельствует о несоблюдении региональным законодателем требований статьи 1.3 КоАП РФ, а также о неопределённости правового регулирования, влечёт неоднозначное толкование оспариваемой нормы, так как указанное действие (мойка транспортных средств на указанных территориях) прямо запрещена действующим законодательством, за несоблюдение которого федеральным законодателем предусмотрена административная ответственность, так как данные действия, совершённые в местах, указанных в пунктах 88, 135 СанПиН 2.1.3684-21 демонстрируют нарушения законодательства в области обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения, выразившиеся в несоблюдении действующих санитарных правил, ответственность за которые наступает по статье 6.3 КоАП РФ, а мойка транспортных средств в границах водоохранных зон влечёт административную ответственность по части 1 статьи 8.42 КоАП РФ (использование прибрежной защитной полосы водного объекта, водоохранной зоны водного объекта с нарушением ограничений хозяйственной и иной деятельности), соответственно региональным законодателем в данной части превышены полномочия в области законодательства об административных правонарушениях.

Таким образом, поскольку на федеральном уровне имеется соответствующее правовое регулирование, региональный законодатель не вправе был своим актом вводить аналогичное регулирование.

Иное означает снижение правовых уровня правовых гарантий граждан, в силу которых лицо, привлекаемой к административной ответственности не может быть подвергнуто административной наказанию дважды за одно и то же административное правонарушение.

Также анализ диспозиции статьи 18-5 Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ (в ред. Закона ЕАО 08.10.2014 № 580-ОЗ) свидетельствует о том, что региональный законодатель, устанавливая ответственность за мойку транспортных средств в не установленных для этих целей местах, предусматривая в примечании о применении указанной статьи только в муниципальных образованиях области, органами местного самоуправления которых установлены места для мойки транспортных средств, в данном случае, отсылает не к конкретному правовому акту, а к целому ряду муниципальных нормативных правовых актов, что также свидетельствует о неопределённости правового регулирования, нарушает закреплённый в части 1 статьи 1.4 КоАП РФ принцип равенства лиц, совершивших административные правонарушения на территории одного субъекта Российской Федерации, перед законом.

На основании вышеизложенного, при установленных при рассмотрении дела обстоятельствах, суд приходит к выводу, что оспариваемая статья Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ (в ред. Закона ЕАО 08.10.2014 № 580-ОЗ), не отвечает требованиям определённости, ясности, недвусмысленности правовой нормы, допускает её неоднозначное толкование и применение, противоречит нормам федерального законодательства (общим положениям КоАП РФ), имеющим большую юридическую силу, в связи с чем, в соответствии со статьёй 215 КАС РФ, имеются основания для признания Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ недействующим в оспариваемой части, соответственно заявленные административные исковые требования обоснованы, законны и подлежат удовлетворению.

Разрешая вопрос о дате, с которой положения оспариваемого в части нормативного правового акта признаются недействующими, суд приходит к следующему.

В силу части 2 статьи 215 КАС РФ суд удовлетворяет заявленные требования, если оспариваемый нормативный правовой акт полностью или в части признается не соответствующим иному нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу, и недействующим полностью или в части со дня его принятия или с иной определенной судом даты.

Как следует из разъяснений, содержащихся в абзаце 3 пункта 38 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 50 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами», если нормативный правовой акт до принятия решения суда применялся и на основании этого акта были реализованы права граждан и организаций, суд может признать его недействующим полностью или в части со дня вступления решения в законную силу.

Вопрос о признании нормативного правового акта недействующим с того или иного времени решается судом в зависимости от обстоятельств дела.

Поскольку статья 18-5 Закона ЕАО от 23.06.2010 № 781-ОЗ фактически применялась, суд полагает необходимым признать оспариваемые положения недействующими со дня вступления решения суда в законную силу.

После вступления решения в законную силу сообщение о его принятии подлежит опубликованию в официальных источниках опубликования нормативных правовых актов Еврейской автономной области.

Руководствуясь статьями 175-180, 194, 195, 213-215 КАС РФ, суд

РЕШИЛ:

Административные исковые требования ФИО7 о признании противоречащими федеральному законодательству и недействующими отдельных положений Закона Еврейской автономной области от 23.06.2010 № 781-ОЗ «Об административных правонарушениях» удовлетворить.

Признать противоречащей федеральному законодательству и недействующей со дня вступления решения суда в законную силу статью 18-5 Закона Еврейской автономной области от 23.06.2010 № 781-ОЗ «Об административных правонарушениях», в редакции Закона Еврейской автономной области от 08.10.2014 № 580-ОЗ «О внесении изменений в закон ЕАО «Об административных правонарушениях».

Сообщение о данном решении суда подлежит опубликованию в течение одного месяца со дня вступления его в законную силу в одном из официальных источников опубликования нормативных правовых актов Еврейской автономной области.

На решение суда может быть подана апелляционная жалоба, принесено апелляционное представление в Пятый апелляционный суд общей юрисдикции через суд Еврейской автономной области в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Р.В. Тимиров

Мотивированное решение по делу составлено 16.07.2025.