Решение № 2-3554/2025 2-3554/2025~М-3095/2025 М-3095/2025 от 12 января 2026 г. по делу № 2-3554/2025

Дело №2-3554/2025

УИД 42RS0005-01-2025-005558-05


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Кемерово 22 декабря 2025 года

Заводский районный суд города Кемерово в составе председательствующего судьи Южиковой И.В.,

при секретаре Ившиной Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Кемеровской области-Кузбассу, Министерству внутренних дел Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Кемеровской области-Кузбассу о взыскании компенсации морального вреда

Требования мотивированы тем, что 17.01.2024 Мысковский городской суд вынес в отношении него приговор по ч.3 ст.228 УК РФ. Уголовное преследование осуществляло ОМВД России по г.Мыски. Приговором суда установлено, что сотрудник ОМВД России по г.Мыски нарушил его конституционные права на тайну телефонных соединений. Телефон Хонор 9А, с которого сотрудник ОМВД России по г.Мыски произвел незаконный доступ в сеть был изъят у него незаконно, в нарушение норм УПК РФ, у него забрали телефон без составления акта об изъятии, указанный телефон до настоящего времени ему не вернули. В приговоре изложены обстоятельства нарушения его прав. Помимо, полагает, в отношении него совершено уголовное преступление действиями сотрудником ОМВД России по г.Мыски. В указанном телефоне содержалась информации о его частной личной жизни и фотографии его жены и дочери, личные записи. Против его семьи совершено зло, которое усугубляется тем, что его совершили должностные лица, которые занимаются охраной закона. Нет гарантий того, что его фотографии и записи не использовали где либо. Он понес дополнительные страдания: нарушено его психологическое благополучие; порождено чувство страха, тревоги за свою семью; порождено чувство страха, тревоги за настоящее и будущее его страны; порождено чувство неполноценности, правовой незащищенности, безразличного отношения власти к нему, как к личности; подорван авторитет доверия к власти и Президента РФ, лично выступающего гарантом соблюдения прав гражданина и человека. При данных обстоятельствах, считает, у него возникло право на компенсацию морального вреда. Причинно-следственная связь между действиями сотрудников ОМВД России по г.Мыски и понесенными страданиями очевидна и не нуждается в дополнительных формулировках, так как власть РФ неразрывно связана с законом и нарушение его недопустимо.

Просит взыскать с Российской Федерации в лице Министерства Финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Кемеровской области-Кузбассу компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб.

К участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство внутренних дел Российской Федерации, в качестве третьих лиц. не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, ГУ МВД России по Кемеровской области-Кузбассу, заместитель начальника СО ОМВД России по г.Мыски ФИО2

В судебном заседании истец ФИО1 поддержал исковые требования в полном объеме по доводам, изложенным в исковом заявлении, настаивал на удовлетворении иска. Пояснил, что никогда не было личных кабинетов в телефоне, следователь установил приложение, проник в телефон. Нарушены его законные права. Он испытывает психологические страдания. В телефоне была личная информация. Считает, не имели права в телефон смотреть. Не вправе смотреть сообщения. Следователь своими действиями нарушил закон. Он знал, что нарушает закон. О том, что он не использовал его телефон, не доказательств. Он смотрел в телефоне информацию. Следователь виноват, что допустил ошибки, это преследуется законом. В порядке ст.125 УПК РФ не обращался с жалобами. Обращался в прокуратуру по поводу обыска его квартиры, жена говорила, что ничего не предъявляли. Только за изъятие мешочка дали расписаться. Телефон изымали 04.08.2023 в ОМВД г.Мыски. Задержали два сотрудника полиции, потом производили осмотр и изъятие. При изъятии сняли пароль, сотрудник попросил разблокировать, снял блокировку. Протокол составлялся при изъятии. Он подписывал бумаги, что произведено изъятие свертка и телефона. Телефон поместили в конверт, отпечатали, он расписывался, понятые тоже расписывались. Впоследствии при нем не осматривался телефон. В ходе рассмотрения дела телефон не обозревался. Телефон не возвращен до настоящего времени. Другое дело закрыто, считает, что телефон должен последовать за ним. Ему известно, что телефон в настоящее время находится в камере хранения. Считает, его личные вещи должны следовать за ним. Он не обращался за получением телефона. Переписка зачитывалась судом, смс-сообщения, распечатки. Как доказательства их прилагал следователь.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Кемеровской области-Кузбассу ФИО3 поддержал письменные возражения, просит отказать в удовлетворении исковых требований.

Представитель ответчика Министерства внутренних дел Российской Федерации, третьего лица ГУ МВД России по Кемеровской области-Кузбассу ФИО4 просит в удовлетворении иска отказать, представила письменные возражения. Пояснила, что ни из приговора, ни из постановления о прекращении уголовного дела в отношении ФИО5 не следует, что в ходе осмотра телефона производилось изучение иной информации, кроме детализации переговоров. Доводы об изучении иной информации голословны. Иных сведений не имеется. Получена только детализация переговоров, сведений о получении иной информации не имеется. Протокол осмотра только в части обстоятельств при входе в личный кабинет, детализации телефонных переговоров признаны недопустимыми доказательствами. Сведений о получении сотрудниками иной информации не содержится.

Третье лицо <данные изъяты> ФИО2, извещенные о времени и месте судебного заседания, в суд не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие. На основании ст.167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ) суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося лица.

Выслушав лиц, участвующих в деле, изучив письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Согласно Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53); права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52).

Реализуя названные предписания Конституции Российской Федерации, законодатель закрепил в ст.ст. 1069 и 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту ГК РФ) основания и порядок возмещения государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти, в том числе их должностных лиц.

Статьей 1069 ГК РФ предусмотрено, что вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

В соответствии со ст.1071 ГК РФ, в случаях, когда в соответствии с данным Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п.3 ст.125 Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

В силу п.1 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (п.2 ст.1064 ГК РФ).

Установленная данной статьей презумпция вины причинителя вреда предполагает, что на потерпевшем лежит обязанность доказать факт причинения вреда, его размер, а также то обстоятельство, что причинителем вреда является именно ответчик (причинную связь между его действиями и нанесенным ущербом). В свою очередь, причинитель вреда несет только обязанность по доказыванию отсутствия своей вины в таком причинении, если законом не предусмотрена ответственность без вины.

При этом ответственность, предусмотренная вышеназванной нормой, наступает при совокупности условий, включающей наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда и его вину, подтверждение размера причиненного вреда, а также причинно-следственную связь между противоправными действиями и наступившими неблагоприятными последствиями.

Для применения такой меры ответственности, как компенсация морального вреда, юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины.

В силу п.1 ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и ст.151 ГК РФ.

В соответствии со ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу п. 2 ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Согласно разъяснениям, изложенным в п.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайне переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (п.1 ст.1064 ГК РФ). В случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, на Российскую Федерацию, субъект Российской Федерации, муниципальное образование - за моральный вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (ст.ст. 1069, 1070 ГК РФ),

Согласно п.п. 37, 38, 44 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, подлежит компенсации за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования при установлении виновности этих органов власти, их должностных лиц в совершении незаконных действий (бездействии) за исключением случаев, установленных законом. На основании п.1 ст.151 ГК РФ суд вправе удовлетворить требование о компенсации морального вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов, органов местного самоуправления, должностных лиц этих органов, нарушающими личные неимущественные права гражданина либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага. Моральный вред, причиненный гражданину в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления и их должностных лиц, нарушающих имущественные права гражданина, исходя из норм ст.1069 и п.2 ст.1099 ГК РФ, рассматриваемых во взаимосвязи, компенсации не подлежит. Вместе с тем моральный вред подлежит компенсации, если оспоренные действия (бездействие) повлекли последствия в виде нарушения личных неимущественных прав граждан.

Независимо от вины указанных должностных лиц судом может быть взыскана компенсация морального вреда, причиненного гражданину незаконным применением любых иных мер государственного принуждения, в том числе не обусловленных привлечением к уголовной или административной ответственности (ст.2, ч.1 ст.17 и ч.1 ст.21 Конституции Российской Федерации, п.1 ст.1070, абз.3 и 5 ст.1100 ГК РФ). Так, суд вправе взыскать компенсацию морального вреда, причиненного, например, в результате производства в жилище обыска или выемки, признанных незаконными (ст.12 УПК РФ), и др.

Право на компенсацию морального вреда в связи с проведением в жилище обыска, выемки, признанных судом незаконными, возникает как у лиц, в отношении которых судебным решением было санкционировано их проведение, так и у иных лиц, проживающих в жилом помещении, где производятся обыск, выемка, если данными незаконными действиями этим лицам в результате нарушения их прав (например, на тайну личной жизни) причиняются физические и (или) нравственные страдания.

Как установлено судом и следует из материалов дела, на основании приговора Мысковского городского суда Кемеровской области от 17.01.2024 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.228 УК РФ, ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок 6 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Постановлено также протокол личного досмотра ФИО1 от 04.08.2023, наряду с иными доказательствами, - хранить в материалах уголовного дела. Разрешение вопроса о судьбе вещественного доказательства – сотового телефона Хонор 9А, изъятого в ходе личного досмотра ФИО1, находящегося в камере хранения вещественных доказательств ОМВД России по г.Мыски, постановлено отложить до окончания предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу, возбужденному по факту незаконного сбыта ФИО1 наркотического средства. Приговор суда вступил в законную силу 02.02.2024.

Истец ссылается на то, что в ходе предварительного расследования незаконными действиями должностного лица ОМВД России по г.Мыски, выразившимся в нарушении на тайну телефонных соединений, нарушены его неимущественные права, причинены нравственные страдания. Более того, телефоне содержалась информация о его частной, личной жизни и фотографии его жены и дочери, личные записи, к которым получен доступ должностным лицом. Не исключает использование должностным лицом его фотографии и записей. Телефон ему до настоящего времени не возвращен.

Как следует из протокола личного досмотра от 04.08.2023, у ФИО1 в ходе досмотра в присутствии понятых изъяты 15 свертков из фольги с порошкообразным веществом, а также телефон Хонор 9А с сим-картами <данные изъяты>. Телефон помещен в пакет из мультифоры, прошит нитью, скреплен печатью. В протоколе имеются подписи досматриваемого лица ФИО1, понятых, сотрудника, производившего досмотр. Каких-либо замечаний ФИО1 протокол досмотра не содержит.

23.08.2023 <данные изъяты> ФИО2 в соответствии с ч.1.1 ст.170 УПК РФ, без участия понятых, с применением технических средств фиксации хода результатов следственного действия, произведен осмотр сотового телефона Хонор, изъятого у ФИО1 в ходе досмотра. В протоколе зафиксирован произведенные внешний осмотр сотового телефона, его идентификационные данные (имей, серийный номер). В ходе дальнейшего осмотра осуществлен вход в приложение «сообщения», обнаружены смс-сообщения следующего содержания с абонентским номером +№ «<данные изъяты>», с абонентским номером +№ «<данные изъяты>», с абонентским номером +№ «<данные изъяты>». Также произведен вход в приложение звонки, установлены соединения с различными абонентскими номерами 03.08.2023, 04.08.2023.

При дальнейшем осмотре телефона, осуществлен вход в приложение «все фото», обнаружена фотография, на которой изображены 4 куска фольги с лежащими на них веществами.

В ходе дальнейшего осмотра телефона, посредством сети интернет осуществлен вход в личный кабинет оператора сотовой связи <данные изъяты>, получены сведения о детализации телефонных переговоров по абонентскому номеру +№ за период с 03.08.2023 по 04.08.2023, которые распечатаны на бумажном носителе на 9 листах, приобщены к протоколу.

Данные обстоятельства подтверждаются протоколом осмотра предметов (документов) от 23.08.2023 с фототаблицей.

На основании постановления <данные изъяты> ФИО2 от 23.08.2023 признаны вещественными доказательствами сотовый телефон Хонор 9А, который постановлено хранить в комнате хранения вещественных доказательств ОМВД России по адрес, детализация телефонных переговоров по абонентскому номеру +№ за период с 03.08.2023 по 04.08.2023, приобщенная к материалам уголовного дела.

В тот же день сотовый телефон Хонор 9А передан в комнату хранения вещественных доказательств ОМВД России по г.Мыски, что подтверждается постановлением о сдаче на хранение вещественных доказательств от 23.08.2023 и квитанцией приеме вещественных доказательств в камеру хранения от 23.08.2023.

При рассмотрении уголовного дела судом дана оценка представленным доказательствам. Протокол осмотра предметов и документов от 23.08.2023 в части обстоятельств, установленных следователем при входе в личный кабинет оператора сотовой связи Мегафон и полученной детализации переговоров по абонентскому номеру +№ за период с 03.08.2023 по 04.08.2023, признан недопустимым доказательством.

Признавая протокол осмотра от 23.08.2023 в данной части недопустимым доказательством, суд исходил из того, что получение информации о телефонных соединениях абонентского номера +№, используемого ФИО1, произведено в его отсутствие и без судебного решения, разрешающего получить эту информацию, в нарушение ст.186.1 УПК РФ, п.12 ч.2 ст.29 УПК РФ.

Так, согласно ч.1 ст.186.1 УПК РФ при наличии достаточных оснований полагать, что информация о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами имеет значение для уголовного дела, получение следователем указанной информации допускается на основании судебного решения, принимаемого в порядке, установленном ст.165 УПК РФ.

Только суд, в том числе в ходе досудебного производства, правомочен принимать решения о получении информации о соединениях между абонентами и (или) абонентскими устройствами (п.12 ч.2 ст.29 УПК РФ).

Поскольку данные вещественные доказательства получены с нарушением приведенных положений закона, они признаны судом недопустимыми доказательствами, не учитывались судом при постановлении приговора.

Иных обстоятельств, свидетельствующих об осмотре следователем информации, относящейся к частной, личной, семейной жизни ФИО1 ни в протоколе осмотра, ни в приговоре не приведено. Фототаблица, составленная при производстве указанного следственного действия, также таких данных не содержит.

Согласно постановлению старшего следователя СО ОМВД России по г.Мыски от 31.03.2025 уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО7 прекращено на основании п.4 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи со смертью обвиняемого. Также постановлено сотовый телефон Хонор 9А хранить в камере хранения вещественных доказательств.

Разрешая заявленные требования о компенсации морального вреда, суд исходит из того, что не представлено допустимых доказательств совершения сотрудником следственного органа, производившим следственные действия, неправомерных действий, связанных с использованием информации, относящейся в частной, семейной жизни истца. В порядке ст.125 УПК РФ действия указанного сотрудника незаконными не признавались, данные действия истец не обжаловал. Доводы истца, приведенные в исковом заявлении, фактически сводятся к иной оценке доказательств по уголовному делу, которые исследованы и оценены судом при вынесении обвинительного приговора, вступившего в законную силу.

При этом, факт признания судом недопустимым доказательством протокола осмотра предметов (документов) в части получения детализации соединений абонентского номера, используемого истцом, сам по себе не является достаточным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда.

В соответствии с ч. 5 ст. 235 УПК РФ, если суд принял решение об исключении доказательства, то оно теряет юридическую силу и не может быть положено в основу приговора или иного судебного решения, а также исследоваться и использоваться в ходе судебного разбирательства. На это указывал суд, рассматривающий уголовное дело, признавший протокол осмотра в этой части недопустимым доказательством. Таким образом, нарушение устранено путем исключения из перечня доказательств протокола осмотра в названной части, что является гарантией соблюдения уголовно-процессуального законодательства. На квалификацию преступления недопустимое доказательство не повлияло, оценка судом ему не давалась, негативные последствия для истца не наступили, его права были восстановлены. Ни из материалов уголовного дела и ни из настоящего дела не следует, что получение должностным лицом этой информации повлекло для истца негативные последствия в виде нравственных страданий.

Довод истца о совершении в отношении него уголовного преступления действиями сотрудником ОМВД России по г.Мыски допустимыми доказательствами не подтвержден, вступивший в законную силу приговор в отношении сотрудников правоохранительных органов не представлен.

Доводы истца об использовании сотрудниками правоохранительных органов содержащихся в телефоне изображений истца, его семьи, доступ к личным сообщениям не нашел подтверждения в ходе рассмотрения настоящего дела, таких доказательств суду не представлено. Указанные суждения истца являются его предположением, объективного подтверждения не имеют.

По смыслу действующего правового регулирования компенсация морального вреда может быть присуждена лицам, обратившимся за данной компенсацией, при условии установления факта причинения им морального вреда противоправными действиями (бездействием) причинителя вреда, при этом размер компенсации определяется судом исходя из установленных при разбирательстве дела характера и степени понесенных ими физических или нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями этих лиц, и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела. Факт причинения морального вреда предполагается лишь в отношении потерпевшего в случаях причинения вреда его здоровью. При нарушении иных неимущественных прав факт причинения вреда подлежит доказыванию. При этом, применительно к уголовному судопроизводству, необходимо учитывать, что обжалование и проверка законности и обоснованности действий и решений, имевших место на стадиях досудебного производства, по общему правилу, осуществляется судом после передачи ему материалов уголовного дела с обвинительным заключением. Осуществление же после вступления в законную силу приговора самостоятельной проверки законности и обоснованности решений и действий (бездействия), имевших место на досудебных стадиях судопроизводства, фактически означало бы подмену установленного порядка принятия решений по уголовным делам на различных стадиях уголовного судопроизводства (постановление Конституционного Суда РФ от 23.03.1999 №5-П, определения Конституционного Суда РФ от 20.10.2005 №381-О, 28.01.2021 №8-О и др.).

Указание в иске на то, что телефон у истца был изъят незаконно, в нарушение норм УПК РФ, без составления акта об изъятии, опровергается исследованными материалами дела, в частности, протоколом досмотра от ДД.ММ.ГГГГ, составленным в присутствии ФИО1, подписанным им без каких-либо возражений. Данное доказательство недопустимым судом при рассмотрении уголовного дела не признавалось.

Доводы истца об испытываемых им <данные изъяты><данные изъяты>, суд расценивает как следствие осуществления в отношении него уголовного преследования в связи с совершенным им преступлением, обоснованность которого подтверждена вступившим в законную силу приговором суда. Уголовное преследование в любом случае предполагает применение мер процессуального принуждения и ограничений прав и свобод личности, предусмотренных законом, претерпевание определенных неудобств.

В качестве основания для взыскания компенсации морального вреда указанное истцом обстоятельство, связанное с невозвращением ему до настоящего времени вещественного доказательства – телефона, являться не может в силу ст.ст. 151, 1099 ГК РФ, поскольку связано с имущественными правами. Более того, в настоящее время истец отбывает наказание в виде лишения свободы в исправительном учреждении, где использование личных телефонов не допускается с учетом положений ст.64 Федерального закона от 07.07.2003 №126-ФЗ «О связи», ст.82 УИК РФ, Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений, утвержденных Приказом Минюста России от 04.07.2022 №110

С учетом вышеизложенного, требования ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Кемеровской области-Кузбассу, Министерству внутренних дел Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда - отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Заводский районный суд г.Кемерово.

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>.

Председательствующий: И.В. Южикова