Апелляционное определение № 33-63/2026 33-8510/2025 от 20 января 2026 г.

УИД 29RS0023-01-2025-000067-38

Судья Ноздрин В.В.

№ 2-1507/2025

21 января 2026 г.

Докладчик Ферина Л.Г.

№ 33-63/2026

г. Архангельск


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Архангельского областного суда в составе председательствующего судьи Волынской Н.В.,

судей Беляковой Е.С., Фериной Л.Г.,

при секретаре судебного заседания Ануфриевой Т.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к акционерному обществу «Согаз», ФИО2 о возмещении ущерба,

по апелляционной жалобе ФИО2 на решение Северодвинского городского суда Архангельской области от 14 августа 2025 г., с учетом определения об исправлении описки от 28 августа 2025 г.

Заслушав доклад судьи Фериной Л.Г., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к акционерному обществу «Согаз» (далее – АО «Согаз»), ФИО2 о возмещении ущерба.

В обоснование требований указано, что 04 января 2024 г. в результате дорожно-транспортного происшествия (далее – ДТП) было повреждено принадлежащее истцу транспортное средство. Виновным в ДТП является водитель ФИО2 Признав случай страховым, АО «Согаз» произвело страховую выплату 400 000 руб. Полагает, что выплата произведена не в полном объеме, так как по калькуляции ООО «Абстерго» наступила полная гибель автомобиля истца, стоимость транспортного средства в неповрежденном состоянии – 1 126 000 руб., стоимость годных остатков – 115 700 руб. С учетом уточнения требований просил взыскать с надлежащего ответчика убытки в размере 823 231 руб., расходы по эвакуации в размере 10 000 руб., расходы по хранению в размере 11 900 руб., расходы по оценке в размере 15 000 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 19 532 руб., почтовые расходы в размере 500 руб.

Рассмотрев дело, суд постановил решение, которым исковые требования ФИО1 к АО «Согаз», ФИО2 о взыскании убытков, причиненного ущерба удовлетворил частично.

Взыскал с ФИО2 в пользу ФИО1 причиненный ущерб в размере 823 231 руб., расходы по эвакуации 10 000 руб., расходы по хранению автомобиля 11 900 руб., расходы по досудебной оценке в размере 15 000 руб., расходы по оплате государственной пошлины 19 532 руб., почтовые расходы 500 руб., всего 880 163 руб.

Взыскал с ФИО2 в бюджет муниципального округа Архангельской области город Северодвинск государственную пошлину в размере 2 370 руб.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к АО «Согаз» о взыскании убытков отказал.

Взыскал с ФИО2 в пользу ООО «АрхПромЭкспертиза» расходы по составлению автотехнической экспертизы в размере 35 000 руб.

С данным решением не согласился представитель ФИО2 – ФИО3, в апелляционной жалобе просит решение отменить в части удовлетворения требований к ФИО2, принять по делу новое решение, которым в удовлетворении иска к ФИО2 отказать.

В обоснование доводов жалобы указывает, что суд необоснованно не привлек к участию в деле в качестве третьего лица водителя ФИО4, поскольку решение суда затрагивает его права и обязанности, чем нарушил нормы процессуального права. Отмечает, что суд не исследовал вопрос о возможной обоюдной вине. Полагает, что полная гибель автомобиля по Единой методике не наступила, восстановление транспортного средства являлось экономически целесообразным, поскольку действительная среднерыночная стоимость автомобиля истца на дату ДТП по результатам экспертного заключения ООО «АрхПромЭкспертиза» превысила стоимость восстановительного ремонта автомобиля по Единой методике без учета износа, определенную ООО «МЭАЦ». Поскольку страховщик ошибочно определил рыночную стоимость транспортного средства и пришел к выводу о полной гибели автомобиля, то произведенная им выплата в пределах лимита вместо организации и оплаты восстановительного ремонта транспортного средства истца не может являться надлежащим исполнением обязательств.

В соответствии с п. 4 ч. 4 ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае является принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Архангельского областного суда от 10 декабря 2025 г. осуществлен переход к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ, поскольку судом первой инстанции не был привлечен к участию в деле в качестве третьего лица ФИО4, управлявший автомобилем <данные изъяты>

В связи с переходом к рассмотрению дела по правилам производства в суде первой инстанции к участию в деле в качестве третьих лиц были привлечены ФИО4, управлявший автомобилем <данные изъяты> и ФИО5 - собственник автомобиля <данные изъяты>, которым в момент ДТП управлял ответчик ФИО2

В судебное заседание суда апелляционной инстанции явились истец ФИО1, его представитель ФИО6, представитель ответчика АО «СОГАЗ» ФИО7, представитель ответчика ФИО2 – ФИО8, другие лица, участвующие в деле, не явились, о времени и месте судебного заседания уведомлены надлежащим образом.

Оснований для отложения разбирательства дела, предусмотренных статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), судебная коллегия не усматривает.

Изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность решения суда, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав истца и его представителя, представителей ответчиков, судебная коллегия при рассмотрении спора по существу по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных гл. 39 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, 04 января 2024 г. в 17 ч. 35 мин. на 20 км автодороги подъезд к г. Северодвинску от ФАД М8-Холмогоры ФИО2, управляя автомобилем <данные изъяты>, уснул за рулем, из-за чего совершил выезд на полосу встречного движения, не связанный с обгоном или опережением, где допустил столкновение с автомобилем <данные изъяты>, под управлением ФИО4, в результате чего произошло дорожно-транспортное происшествие, автомобили получили механические повреждения.

В возбуждении дела об административном правонарушении было отказано в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

В то же время из административного материала по факту ДТП (т. 1 л.д. 83-88) следует, что виновником данного дорожно-транспортного происшествия являлся ФИО2

Согласно п. 1.5 ПДД РФ участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

В соответствии с п. 2.7 ПДД РФ водителю запрещается управлять транспортным средством в утомленном состоянии, ставящем под угрозу безопасность движения.

В силу п. 10.1 ПДД РФ водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил. При возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

Из объяснений ФИО4 следует, что он двигался на автомобиле <данные изъяты> из <адрес>, увидел автомобилем <данные изъяты> выезжающий на встречную полосу, попытался увести свой автомобиль от столкновения, отворачивая вправо, но не смог, получив удар в заднее левое колесо.

ФИО2 в объяснениях указал, что в процессе движения уснул за рулем автомобиля и проснулся от столкновения с автомобилем <данные изъяты>

Таким образом, ФИО2 в результате собственных действий полностью утратил контроль за движением транспортного средства, выехал на встречную полосу движения, создав тем самым опасность для движения, и допустил столкновение с автомобилем <данные изъяты> причинив ему механические повреждения.

Ссылаясь в суде апелляционной инстанции на обоюдную вину участников ДТП, ответчик на какие-либо обстоятельства в подтверждение вины ФИО4 не ссылается, соответствующих доказательств не представляет, а также не приводит иную версию развития дорожной ситуации, в которой бы была иная причина дорожно-транспортного происшествия, нежели то, что ФИО2 уснул за рулем, о назначении судебной экспертизы с целью установления данных обстоятельств, а также наличия у ФИО4 возможности с технической точки зрения избежать столкновения с автомобилем <данные изъяты> не ходатайствует.

Учитывая изложенное, судебная коллегия приходит к выводу, что ущерб в результате повреждения автомобиля <данные изъяты> был причинен исключительно в результате действий ФИО2, уснувшего за рулем и выехавшего на встречную полосу движения.

Собственником поврежденного автомобиля <данные изъяты> на момент ДТП являлся ФИО1, что подтверждается договором купли-продажи транспортного средства от 4 января 2024 г., заключенным между ФИО4 и ФИО1 4 января 2024 г. в 10 ч. 30 мин., в котором указано на передачу продавцом покупателю транспортного средства и получение от него денежных средств в сумме 300000 руб., а также дополнительным соглашением от 4 января 2024 г., согласно которому стоимость транспортного средства составила 1200000 руб., указанная сумма получена ФИО4 (т. 1 л.д. 7, 8).

Таким образом, договор купли-продажи транспортного средства был исполнен сторонами в момент его подписания 4 января 2024 г. в 10 ч. 30 мин.

Как следует из письменных пояснений ФИО4, представленных в суд апелляционной инстанции, 4 января 2024 г., он заключил договор купли-продажи автомобиля <данные изъяты>, с ФИО1 на сумму 300000 руб., после оценки автомобиля заключили дополнительное соглашение о том, что стоимость составила 1200000 руб. Деньги ему были переданы наличными при подписании соглашения, также он передал ФИО1 автомобиль и ключи от него, документы на автомобиль находились в автомобиле. После продажи автомобиля по договоренности с ФИО1 он взял у него автомобиль для поездки по личным делам. Когда произошло ДТП, договора купли продажи при себе у ФИО4 не было, поэтому сотрудникам ГИБДД он представил те документы, которые были в автомобиле (СТС, ПТС, полис). Оригиналов документов по продаже автомобиля у ФИО4 не имеется, поскольку он снимал автомобиль с регистрационного учета и представил все документы в ГИБДД.

ФИО1 дал аналогичные объяснения в суде апелляционной инстанции, пояснил, что время заключения договора было указано с целью распределения ответственности по уплате административных штрафов за 4 января 2024 г.

По запросу судебной коллегии из УМВД России по Архангельской области поступил аналогичный по содержанию договор купли-продажи транспортного средства от 4 января 2024 г., заключенный между ФИО4 и ФИО1 4 января 2024 г. в 10 ч. 30 мин., в связи с чем факт его подписания в указанную дату и время сомнения у судебной коллегии не вызывает.

Право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента ее передачи, если иное не предусмотрено законом или договором (п. 1 ст. 223 ГК РФ).

Таким образом, поскольку иное не предусмотрено договором, право собственности на автомобиль у истца возникло с момента его передачи (4 января 2024 г. в 10 ч. 30 мин.).

Доводы ответчиков о ничтожности сделки купли-продажи транспортного средства со ссылкой на её мнимость или притворность (прикрывающую договор уступки права требования) судебная коллегия отклоняет.

В соответствии со ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как разъяснено в пунктах 86, 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», следует учитывать, что стороны такой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила.

Между тем доказательств того, что ФИО4 заключил договор купли-продажи транспортного средства от 4 января 2024 г. с ФИО1 без намерения создать правовые последствия по переходу права собственности на автомобиль к ФИО1, в том числе и с целью избежать исполнения каких-либо обязательств за счет формального уменьшения числа принадлежащего ему имущества, в дело не представлено.

Наоборот, в рассматриваемом случае обязательство по возмещению причиненного ущерба в связи с повреждением автомобиля <данные изъяты> возникло у АО «Согаз» и ФИО2 При этом ФИО4, привлеченный к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляет, что такое возмещение следует осуществлять в его пользу, требований к ответчикам не предъявляет, подтверждая тем самым наличие такого права у истца ФИО1 как собственника поврежденного автомобиля.

В обоснование доводов о мнимости сделок ответчики ссылаются на то, что в момент ДТП автомобилем <данные изъяты> управлял ФИО4, который не предъявил сотрудникам ГИБДД договор купли-продажи, не сообщил о его заключении и не назвал нового собственника автомобиля ФИО1 Согласно представленному страховщику и в материалы дела паспорта транспортного средства (т. 1, л.д. 181) собственником автомобиля <данные изъяты> с 21 июля 2022 г. являлся ФИО4, в карточке учета транспортного средства указан в качестве владельца автомобиля ФИО4, о смене владельца заявлено не было (т. 1 л.д. 81).

Между тем указанные обстоятельства не свидетельствуют сами по себе ни об отсутствии у ФИО4 и ФИО1 намерения создать правовые последствия заключенного договора купли-продажи транспортного средства от 4 января 2024 г., ни о мнимости сделки.

Факт передачи автомобиля <данные изъяты> ФИО1 на основании договора купли-продажи в момент его подписания (4 января 2024 г. в 10 ч. 30 мин.) ФИО4 подтверждает.

Также ФИО1 и ФИО4 дают согласующиеся между собой объяснения по факту нахождения автомобиля в момент ДТП (4 января 2024 г. в 17 ч. 35 мин.) под управлением ФИО4

По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Передача транспортного средства после заключения договора купли-продажи в тот же день прежнему собственнику по его просьбе с целью осуществить поездку по личному делу не свидетельствует об очевидном отклонении действий сторон заключенной сделки от добросовестного поведения.

Доказательств того, что ФИО1 и ФИО4 действовали исключительно с намерением причинить вред АО «Согаз» и ФИО2, в обход закона с противоправной целью, ответчиками в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ суду не представлено.

Отсутствие в паспорте транспортного средства и карточке учета транспортного средства сведений о смене владельца автомобиля также не опровергает переход права собственности на автомобиль к ФИО1 и не свидетельствует о мнимости сделки, поскольку регистрация автомобилей носит учетный характер и не служит основанием для возникновения на них права собственности. При отчуждении транспортного средства действует общее правило относительно момента возникновения права собственности у приобретателя – момент его передачи.

Кроме того, дорожно-транспортное происшествие произошло спустя несколько часов после продажи автомобиля истцу. В связи с наступлением полной гибели в дальнейшем регистрация транспортного средства 29 января 2024 г. была прекращена, необходимость вносить сведения о новом собственнике в паспорт транспортного средства и заявлять в ГИБДД о смене владельца автомобиля отсутствовала.

Доводы представителя ответчика ФИО2 о том, что договор купли-продажи совершен с целью прикрыть договор уступки права требования возмещения ущерба в результате ДТП, т.е. с целью получения ФИО1 от страховой компании штрафа за неисполнение обязательств по договору ОСАГО, который в силу закона не может быть присужден в пользу цессионария, судебная коллегия отклоняет, поскольку в силу разъяснений пункта 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» волю на достижение такого правового последствия должен был иметь и ФИО4, что явно не отвечает его интересам и не подтверждается материалами дела.

Предоставление в ГИБДД договора купли-продажи транспортного средства от 4 января 2024 г. с указанием стоимости автомобиля в размере 300000 руб., а также декларирование ФИО4 получения дохода от продажи автомобиля в 2024 г. на сумму 300000 руб. может свидетельствовать лишь о намерении сторон договора совершить сделку на меньшую сумму с целью прикрыть сделку на крупную сумму. Однако суду истцом представлено дополнительное соглашение на сумму 1200000 руб., факт получения указанной суммы ФИО4 не оспаривается. При этом само по себе изменение стоимости автомобиля без предоставления об этом сведений в ГИБДД и в налоговый орган не опровергает переход права собственности на автомобиль от ФИО4 к ФИО1 ранее дорожно-транспортного происшествия.

Принимая во внимание, что ФИО1 на момент ДТП являлся собственником поврежденного автомобиля, он является надлежащим истцом по настоящему делу.

31 января 2024 г. ФИО1 обратился в АО «Согаз» с заявлением о страховой выплате. Осмотрев поврежденный автомобиль и признав случай страховым, АО «Согаз» на условиях полной гибели автомобиля 04 марта 2024 г. выплатило 400 000 руб.

Согласно экспертному заключению ООО «МЭАЦ» стоимость восстановительного ремонта автомобиля <данные изъяты> по Единой методике без учета износа составила 1324321 руб. 79 коп., доаварийная стоимость автомобиля 1 045 000 руб., стоимость годных остатков – 196 900 руб. Экспертом установлено, что восстановление автомобиля экономически нецелесообразно.

Согласно представленной истцом калькуляции ООО «Абстерго» рыночная стоимость ремонта автомобиля составляет 1639000 руб., доаварийная стоимость автомобиля - 1 126 000 руб., стоимость годных остатков – 115 700 руб.

Кроме того, истец понес расходы по эвакуации автомобиля с места ДТП в размере 10 000 руб., расходы по хранению автомобиля за период с 04 января 2024 г. по 06 февраля 2024 г. в сумме 11 900 руб.

Согласно заключению судебной автотехнической экспертизы, выполненной ООО «АрхПромЭкспертиза» (т. 1 л.д. 103-131, т. 2 л.д. 62, 66), в ДТП от 04 января 2024 г. наступила полная гибель транспортного средства истца, рыночная стоимость восстановительного ремонта составила 2111830 руб., стоимость автомобиля в неповрежденном состоянии - 1 361 029 руб., стоимость годных остатков – 134 798 руб.

Судебная коллегия не усматривает оснований сомневаться в обоснованности, допустимости и достоверности заключения судебной экспертизы. Экспертиза проведена компетентным экспертом, имеющим высшее специальное образование, экспертный стаж, надлежащим образом предупрежденным об ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ. Выводы эксперта содержат оценку результатов исследований, они ясны, понятны, подробны и не содержат каких-либо противоречий, а потому не вызывают сомнений в своей объективности. Заключение отвечает требованиям, предъявляемым к составлению такого рода документов.

Каких-либо объективных и допустимых доказательств, опровергающих выводы эксперта, стороны ни суду первой, ни суду апелляционной инстанции не представили, а собранные и исследованные по делу доказательства указывают на правомерность выводов экспертизы.

В силу статьи 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В силу статьи 1072 ГК РФ юридическое лицо или гражданин, застраховавшие свою ответственность в порядке добровольного или обязательного страхования в пользу потерпевшего (статья 931, пункт 1 статьи 935), в случае, когда страховое возмещение недостаточно для того, чтобы полностью возместить причиненный вред, возмещают разницу между страховым возмещением и фактическим размером ущерба.

Как предусмотрено статьей 12 Федерального закона от 25 апреля 2002 года № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» (далее – Закон об ОСАГО), с лица, причинившего вред, может быть взыскана сумма в размере части требования, оставшейся неудовлетворенной в соответствии с данным федеральным законом (абзац третий пункта 23).

Согласно пункту 15.1 статьи 12 Закона об ОСАГО страховое возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю, находящемуся в собственности гражданина и зарегистрированному в Российской Федерации, осуществляется (за исключением случаев, установленных пунктом 16.1 данной статьи) в соответствии с пунктом 15.2 или в соответствии с пунктом 15.3 этой же статьи путем организации и (или) оплаты восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства потерпевшего (возмещение причиненного вреда в натуре).

Перечень случаев, когда страховое возмещение по выбору потерпевшего, по соглашению потерпевшего и страховщика либо в силу объективных обстоятельств вместо организации и оплаты восстановительного ремонта осуществляется в форме страховой выплаты, установлен пунктом 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО.

В соответствии с подпунктом «а» пункта 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО страховое возмещение вреда, причиненного легковому автомобилю, находящемуся в собственности гражданина и зарегистрированному в Российской Федерации, осуществляется путем почтового перевода суммы страховой выплаты потерпевшему (выгодоприобретателю) или ее перечисления на банковский счет потерпевшего (выгодоприобретателя) в случае полной гибели транспортного средства.

В случае полной гибели имущества потерпевшего размер подлежащих возмещению страховщиком убытков при причинении вреда имуществу потерпевшего определяется в размере действительной стоимости имущества на день наступления страхового случая за вычетом стоимости годных остатков. Под полной гибелью понимаются случаи, при которых ремонт поврежденного имущества невозможен либо стоимость ремонта поврежденного имущества равна стоимости имущества на дату наступления страхового случая или превышает указанную стоимость (подпункт «а» пункта 18 статьи 12 Закона об ОСАГО).

Согласно подп. «б» ст. 7 Закона ОСАГО страховая сумма, в пределах которой страховщик при наступлении каждого страхового случая (независимо от их числа в течение срока действия договора обязательного страхования) обязуется возместить потерпевшим причиненный вред, в части возмещения вреда, причиненного имуществу каждого потерпевшего, составляет 400 тысяч рублей.

Из приведенных норм материального права следует, что надлежащим страховым возмещением при полной гибели транспортного средства является разница между действительной стоимостью автомобиля на день наступления страхового случая и стоимостью годных остатков, не превышающая предел лимита ответственности страховщика (400 000 руб.).

Согласно заключению эксперта ООО «АрхПромЭкспертиза» наступила полная гибель транспортного средства, рыночная стоимость восстановительного ремонта составила 2111830 руб. и превышала его доаварийную стоимость - 1 361 029 руб., в связи с чем судебная коллегия приходит к выводу о том, что применительно к подпункту «а» пункта 18 статьи 12 Закона об ОСАГО наступила полная гибель имущества истца. Стоимость годных остатков рассчитана экспертом в сумме 134 798 руб.

За вычетом годных остатков в соответствии с подп. «а» п. 16.1 ст. 12 Закона об ОСАГО размер ущерба составлял на дату ДТП 1226231 руб. (1 361 029 - 134 798), следовательно, страховое возмещение не могло превышать 400 000 руб.

Учитывая, что в случае полной гибели транспортного средства страховое возмещение в силу подпункта «а» пункта 16.1 статьи 12 Закона об ОСАГО осуществляется в денежной форме, на страховщике, вопреки доводам ответчика ФИО2, не лежала обязанность по организации и оплате восстановительного ремонта транспортного средства потерпевшего и, как следствие, данная обязанность не была нарушена правомерным осуществлением страховщиком выплаты денежных средств, оснований для возложения на страховщика обязанности по возмещению истцу убытков не имеется.

При таких обстоятельствах требования истца к АО «СОГАЗ» как к ненадлежащему ответчику не подлежат удовлетворению.

В соответствии со ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Ответчик ФИО2 в момент ДТП управлял автомобилем <данные изъяты>, принадлежащим ФИО5, при этом ФИО2 был на законном основании допущен к управлению автомобилем и включен в страховой полис ОСАГО в качестве лица, допущенного к управлению данным автомобилем, то есть являлся законным владельцем источника повышенной опасности - автомобиля <данные изъяты> следовательно, на нем лежит обязанность по возмещению вреда сверх страховой выплаты.

Поскольку сумма произведенной ответчиком истцу выплаты составляет 400000 руб., судебная коллегия приходит к выводу, что страховщиком произведена страховая выплата в надлежащем размере, в связи с чем разница между фактическим размером ущерба и надлежащим размером страхового возмещения (1226231 – 400000 = 826231), подлежит взысканию с ответчика ФИО2, как законного владельца транспортного средства, при использовании которого причинен вред автомобилю истца.

С учетом требований ч. 3 ст. 196 ГПК РФ в пределах заявленных истцом требований с ответчика ФИО2 подлежит взысканию 823231 руб.

Кроме того, с ответчика ФИО2 подлежат взысканию убытки в виде расходов по эвакуации с места ДТП в размере 10 000 руб., расходы по хранению автомобиля в размере 11 900 руб., поскольку данные расходы обусловлены повреждением автомобиля в результате ДТП и были необходимы для реализации истцом права на получение возмещения причиненного ущерба.

Доводы ответчика ФИО2 о том, что по Единой методике полная гибель не наступила, в связи с чем страховщик обязан был организовать ремонт транспортного средства, ничем не подтверждены.

Экспертное заключение, подготовленное ООО «МЭАЦ» по инициативе страховщика, ответчиком ФИО2 какими-либо допустимыми и достоверными доказательствами не опровергнуто.

Ссылаясь на то, что стоимость восстановительного ремонта автомобиля по Единой методике без учета износа в сумме 1324321 руб. 79 коп., рассчитанная экспертом ООО «МЭАЦ», не превышает рассчитанную экспертом ООО «АрхПромЭкспертиза» стоимость автомобиля в неповрежденном состоянии на дату ДТП в сумме 1 361 029 руб., ответчик ФИО2 не учитывает, что, в случае несогласия с заключением ООО «МЭАЦ» в части доаварийной стоимости автомобиля недопустимо сравнивать стоимость ремонта по Единой методике без учета износа из заключения ООО «МЭАЦ» с доаварийной стоимостью автомобиля из заключения ООО «АрхПромЭкспертиза» без определения тем же судебным экспертом стоимости ремонта по Единой методике без учета износа, поскольку в результатах расчетов такой стоимости у различных экспертов могут иметься расхождения.

Между тем ходатайство о назначении дополнительной судебной экспертизы с целью установления стоимости ремонта по Единой методике без учета износа представитель ответчика ФИО2 в суде апелляционной инстанции, поставившем на обсуждение данный вопрос, не заявил.

Таким образом, факт наступления гибели транспортного средства истца ответчиком ФИО2 не опровергнут.

Согласно статье 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Поскольку требования истца к ответчику ФИО2 удовлетворены, с него в пользу истца подлежат взысканию понесенные истцом расходы по досудебной оценке в размере 15 000 руб., почтовые расходы в размере 500 руб. и расходы по оплате государственной пошлины в размере 19 532 руб.

Недостающую сумму государственной пошлины, не оплаченной истцом при увеличении размера исковых требований, судебная коллегия взыскивает с ответчика ФИО2 в доход местного бюджета в размере 2 370 руб.

В пользу экспертной организации ООО «АрхПромЭкспертиза» с ответчика ФИО2 подлежат взысканию расходы за проведение судебной экспертизы 35 000 руб.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Северодвинского городского суда Архангельской области от 14 августа 2025 г., с учетом определения об исправлении описки от 28 августа 2025 г., отменить, принять по делу новое решение, которым

исковые требования ФИО1 к акционерному обществу «Согаз», ФИО2 о взыскании убытков, причиненного ущерба, удовлетворить частично.

Взыскать со ФИО2 (паспорт №) в пользу ФИО1 (паспорт № причиненный ущерб в размере 823 231 руб., расходы по эвакуации в размере 10 000 руб., расходы по хранению автомобиля в размере 11 900 руб., расходы по досудебной оценке в размере 15 000 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 19 532 руб., почтовые расходы в размере 500 руб.

Взыскать со ФИО2 (паспорт №) в бюджет муниципального округа Архангельской области город Северодвинск государственную пошлину в размере 2 370 руб.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к акционерному обществу «Согаз» (ИНН <***>) о взыскании убытков отказать.

Взыскать со ФИО2 (паспорт №) в пользу общества с ограниченной ответственностью «АрхПромЭкспертиза» (ИНН <***>) расходы по составлению автотехнической экспертизы в размере 35 000 руб.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 04 февраля 2026 г.

Председательствующий Н.В. Волынская

Судьи Е.С. Белякова

Л.Г. Ферина