Решение № 2-5831/2025 2-738/2026 от 9 февраля 2026 г.

Дело № 2-738/2026 (2-5831/2025)


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Екатеринбург 10 февраля 2026 года

Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга в составе:

председательствующего судьи Делягиной С.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Абрамян Ю.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2, ФИО3 АнатО. о признании договора уступки прав требования недействительным, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Арбитражный суд Свердловской области с иском к ФИО2, ФИО3 о признании недействительным договора уступки прав требования от 14.05.2023, применении последствий недействительности сделки путем приведения сторон в первоначальное положение.

В обоснование иска указано, что 10.10.2012 решением Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга по делу № 2-3605/2012 были частично удовлетворены исковые требования ФИО2 к ФИО1 о взыскании суммы долга по договору займа в размере 5 345 922,10 руб.; на основании судебного акта выдан исполнительный лист и возбуждено исполнительное производство. Решением Арбитражного суда Свердловской области от 03.06.2022 по делу № А60-21507/2022 ФИО2 был признан несостоятельным (банкротом). В конкурсную массу дебиторская задолженность ФИО1 перед ФИО2 включена не была. Определением Арбитражного суда Свердловской области от 08.12.2022 процедура реализации имущества в отношении ФИО2 завершена с освобождением гражданина от исполнения обязательств. После завершения процедуры банкротства 14.05.2023 между ФИО2 и ФИО3 (в рамках банкротного дела выступала в качестве представителя должника) был заключен договор уступки прав (цессии), в рамках которого ФИО2 уступил в пользу ФИО3 права (требования), вытекающие из решения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 10.10.2012 по делу № 2-3605/2012. В настоящее время решением Арбитражного суда Свердловской области от 21.09.2023 по делу № А60-40302/2023 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина. 10.10.2023 в Арбитражный суд Свердловской области от ФИО3 поступило заявление о включении в реестр требований кредиторов должника. Определением Арбитражного суда Свердловской области от 27.06.2024 по делу № А60-40302/2023 требование ФИО3 в размере 5 309 352,66 руб. включено в реестр требований кредиторов ФИО1 Ссылаясь на то, что сделка между ФИО2 и ФИО3 является ничтожной, поскольку заключена с целью причинения вреда кредиторам ФИО2, а также в нарушение Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», поскольку дебиторская задолженность была намеренно скрыта от суда и финансового управляющего в рамках дела о банкротстве ФИО2, в конкурсную массу не вошла, истец ФИО1 просит признать договор уступки прав (цессии) от 14.05.2023, заключенный между ФИО2 и ФИО3 недействительным и применить последствия недействительности ничтожной сделки путем приведения сторон в первоначальное положение.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 01.04.2025 настоящее гражданское дело передано по подсудности в суд общей юрисдикции и принято к производству Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга 01.07.2025; этим же определением к участию в деле в качестве третьего лица привлечен финансовый управляющий ФИО1 – ФИО4

В судебном заседании при рассмотрении исковых требований по существу представитель истца ФИО1 – ФИО5 заявленные исковые требования поддержала, настаивала на их удовлетворении. Полагала, что договор уступки прав (цессии) является ничтожным с учетом положений пункта 1 статьи 10, пункта 1 статьи 167, статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Указывала, что ответчики скрыли от финансового управляющего информацию о наличии у ответчика ФИО2 дебиторской задолженности, в связи с чем их поведение не является добросовестным. Факт наличия задолженности у истца перед ответчиком не оспаривала. Ранее суду поясняла, что интерес стороны истца в оспаривании договора заключается в том, чтобы дебиторская задолженность ответчика ФИО2 была выставлена на торги и выкуплена третьим лицом, дабы впоследствии истец мог прийти к соглашению с новым лицом относительно ее [задолженности] судьбы. В настоящее время имущество истца находится в процедуре реализации. Полагала, что договор уступки прав (цессии) является ничтожным, поскольку нарушает нормы Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».

Ответчик ФИО3 против удовлетворения исковых требований возражала, поддерживав доводы, изложенные в письменном отзыве. Полагала, что договор уступки прав (цессии) является действующим, дополнительных обязательств на истца им не возлагается, нарушений закона ответчиками-сторонами договора при его заключении не допущено. Арбитражному управляющему ответчика ФИО2 было известно о наличии дебиторской задолженности, по которой за период с 2012 г. по 2023 г. исполнение не производилось. Истцом не приведены доводы, свидетельствующие о наличии у него охраняемого законом интереса в признании договора уступки недействительным. Доводы стороны истца, согласно которым заключение договора уступки прав (цессии) привело к тому, что истец и иные лица (потенциальные покупатели) утратили возможность по выкупу на торгах дебиторской задолженности ответчика ФИО2, не свидетельствуют о нарушении прав истца. Размер встречного предоставления от цессионария в пользу цедента в сумме 30000 руб. в соответствии с заключенным договором уступки правилам делового оборота не противоречит. Сделка между ответчиками является оспоримой, срок исковой давности для обращения в суд с иском о ее оспаривании истцом пропущен, поскольку о передаче прав (цессии) стороне истца было известно в период рассмотрения Арбитражным судом Свердловской области заявления о признании истца банкротом, в рамках которого 10.10.2023 ответчиком ФИО3 было подано заявление о включении ее в реестр кредиторов, а также при рассмотрении Орджоникидзевским районным судом г.Екатеринбурга заявления о процессуальном правопреемстве на стороне взыскателя по гражданскому делу № 2-3605/2012. При этом определение о процессуальном правопреемстве от 17.01.2024 стороной истца обжаловано не было.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание не явились, будучи извещенными надлежащим образом и в срок.

В материалы дела ответчиком ФИО2 30.07.2025 представлен отзыв, в соответствии с которым он просил оставить исковое заявление без удовлетворения.

Третье лицо финансовый управляющий ФИО1 – ФИО4 31.07.2025 направил в адрес суда отзыв на исковое заявление, в котором полагал, что исковые требования не подлежат удовлетворению. Указал, что договор уступки прав (цессии) заключен ответчиком ФИО2 по завершению процедуры реализации имущества, в связи с чем права требования, переданные ФИО3, свободны от прав кредиторов должника ФИО2, а последний свободен от обязательств перед кредиторами. Истцом не представлено доказательств нарушения лично его прав или охраняемых законом интересов, а равно интересов третьих лиц-кредиторов ФИО2, не заявившихся в реестр кредиторов должника в ходе процедуры реализации имущества. Истцом не указано, какой охраняемый законом интерес он имеет в признании сделки недействительной как ничтожной и в чем выражается ничтожность, какие нормы материального права нарушены сторонами сделки, влекущие ничтожность в силу закона. Ссылаясь на пункт 5 статьи 166, статью 386 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечает, что стороной истца не было выдвинуто возражений относительно нового кредитора (помимо возражений относительно внесения изменений в исполнительный лист, выданный по гражданскому делу № 2-3605/2012), в том числе по заявлению ответчика ФИО3 о включении ее требований в реестр кредиторов должника, напротив, 20.11.2023 в материалы дела о банкротстве № А60-40302/2023 стороной истца представлен отзыв об отсутствии возражений против включения заявленных требований в реестр кредиторов должника-истца ФИО1 Третье лицо полагает, что истцом пропущен годичный срок исковой давности для оспаривания сделки.

Третье лицо ФИО6 также направила в суд 09.02.2026 отзыв относительно заявленных исковых требований, в котором указала, что в ходе процедуры реализации имущества должника ФИО2 кредиторами не предъявлено требований, в связи с чем реализация имущества должника была нецелесообразна, поэтому дебиторская задолженность по исполнительному производству оставлена в распоряжении должника ФИО2 Письмо ФИО1 о наличии дебиторской задолженности у ФИО2 арбитражным управляющим было получено.

Заслушав явившихся лиц, исследовав письменные материалы настоящего дела, сопоставив и оценив в совокупности все представленные по делу доказательства, суд приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, решением Арбитражного суда Свердловской области от 03.06.2022 по делу № А60-21507/2022 ФИО2 признан банкротом с введением в отношении должника процедуры реализации имущества; финансовым управляющим имуществом должника утвержден арбитражный управляющий ФИО6

В процедуре реализации имущества гражданина в реестр кредиторов требования кредиторов не заявлены.

Имеющаяся перед ФИО2 дебиторская задолженность ФИО1, возникшая из договоров займа и взысканная на основании решения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 10.10.2012 по делу № 2-3605/2012 в размере 5345922,50 руб. (с учетом судебных расходов – 34755,83 руб.), в конкурсную массу ФИО2 не вошла и в ходе процедуры банкротства не реализовывалась.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 08.12.2022 процедура реализации имущества ФИО2 завершена; в отношении должника применены положения пункта 3 статьи 213.28 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» об освобождении от обязательств, за исключением требований, предусмотренных пунктами 5 и 6 статьи 213.28 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», а также требований, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту вынесения настоящего определения.

26.07.2023 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление ФИО1 о признании его несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 27.09.2023 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина; финансовым управляющим должника утвержден ФИО4

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 10.07.2024 судом в реестр требований кредиторов ФИО1 с очередностью удовлетворения в составе третьей очереди включено требование ФИО3 в размере 5309352,66 руб., полученное ею на основании договора уступки права требования, заключенному < дд.мм.гггг > с ФИО2, и в связи с осуществлением процессуального правопреемства на стороне взыскателя в рамках вышеуказанного гражданского дела < № >.

Обращаясь с настоящим иском, ФИО1 просит признать названный договор уступки прав ничтожной сделкой по указанным им основаниям и применить последствия ее недействительности.

Разрешая заявленные требования, суд исходит из следующего.

В соответствии с пунктом 1 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования), совершенной в соответствующей форме в силу пункта 1 статьи 389 кодекса, или перейти к другому лицу на основании закона.

В силу пунктов 1, 2 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты. Право требования по денежному обязательству может перейти к другому лицу в части, если иное не предусмотрено законом.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором (пункт 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника (статья 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) в силу пунктов 1 и 3 статьи 154 Гражданского кодекса Российской.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 389.1 Гражданского кодекса Российской Федерации взаимные права и обязанности цедента и цессионария определяются настоящим Кодексом и договором между ними, на основании которого производится уступка. Требование переходит к цессионарию в момент заключения договора, на основании которого производится уступка, если законом или договором не предусмотрено иное.

Из материалов дела следует, что < дд.мм.гггг > между ответчиками ФИО2 (цедент) и ФИО3 (цессионарий) заключен договор уступки прав (цессии) (далее – договор уступки) (л.д. 75).

В соответствии с п.п. 1.1, 1.2 договора уступки цедент передает, а цессионарий принимает в полном объеме права (требования) на сумму 5344108,49 руб., принадлежащие цеденту и вытекающие из решения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от < дд.мм.гггг > по делу < № >, которым с ФИО1 в пользу ФИО2 взыскана задолженность по договору займа и проценты в размере 5345922,50 руб.

Согласно п. 1.3 договора уступки наличие первоначальных прав (требований) подтверждается решением Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от < дд.мм.гггг > по делу < № > и постановлением о возбуждении исполнительного производства < № > от < дд.мм.гггг >, выданным на сумму 5311166 руб. 67 коп.

Задолженность должника ФИО1 перед цедентом на дату заключения договора уступки согласно его условиям равна 5344108 руб. 49 коп. с учетом произведенных оплат на сумму 1814 руб. 01 коп.

Во исполнение договора уступки в соответствии с п. 2.1 цедентом передаются цессионарию по акту приема-передачи копия решения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от < дд.мм.гггг > по делу < № > и копия постановления о возбуждении исполнительного производства < № > от < дд.мм.гггг >.

За уступаемые права (требования) в соответствии с п. 1.4 договора уступки цессионарий выплачивает цеденту денежные средства в сумме 30000 руб. в наличной форме при подписании договора (п. 1.4).

Согласно п.п. 6.1, 6.2 договора уступки он вступает в силу со дня его подписания цедентом и цессионарием и действует до полного исполнения ими своих обязательств; в течение 30 дней после подписания договора цедент ФИО2 обязуется направить уведомление об уступке должнику ФИО1

ФИО2 и ФИО3 обязательства по договору уступки прав (цессии) исполнены, о чем свидетельствуют подписанные сторонами акт приема-передачи документов (решения Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от < дд.мм.гггг > по делу < № > и постановления о возбуждении исполнительного производства < № > от < дд.мм.гггг > (л.д. 76)), а также акт приема-передачи денежных средств по договору уступки прав (цессии) на сумму 30000 руб. (л.д. 76, оборот), датированные < дд.мм.гггг >. Сами стороны договора факт исполнения договора в ходе рассмотрения настоящего дела не отрицали.

Таким образом, в рамках заключенного договора, ФИО2 после признания его банкротом (спустя 5 месяцев) в пользу ФИО3 была осуществлена уступка имеющейся перед ним дебиторской задолженности ФИО1, взысканной в рамках дела < № >.

В качестве оснований для признания договора уступки недействительным истец указывает на нарушение требований Федерального закона от < дд.мм.гггг > № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», а именно невключение имевшейся дебиторской задолженности в конкурсную массу ФИО2 и отсутствие действий по ее реализации в соответствие с установленной банкротным законодательством процедурой; недобросовестное поведение сторон договора уступки, заключивших его в нарушение требований Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

В силу пункта 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно пунктам 2 и 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия. В случаях, когда в соответствии с законом сделка оспаривается в интересах третьих лиц, она может быть признана недействительной, если нарушает права или охраняемые законом интересы таких третьих лиц. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пунктам 3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии со статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом) (пункт 1). Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5).

Согласно пункту 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от < дд.мм.гггг >< № > «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума < № >) злоупотребление правом при совершении сделки нарушает запрет, установленный статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, поэтому такая сделка признается недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Договор, при заключении которого допущено злоупотребление правом, подлежит признанию недействительным на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации по иску лица, чьи права или охраняемые законом интересы нарушает.

В соответствии с пунктом 8 Постановления Пленума < № >, к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию.

Как разъяснено в пункте 74 Постановления Пленума < № > ничтожной является сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц.

При этом в силу разъяснений пункта 75 Постановления Пленума < № > применительно к статьям 166, 168 Гражданского кодекса под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды. Сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной, как посягающая на публичные интересы. Само по себе несоответствие сделки законодательству или нарушение ею прав публично-правового образования не свидетельствует о том, что имеет место нарушение публичных интересов.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании статьей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

В соответствии с пунктом 1 статьи 3 Гражданского кодекса Российской Федерации заинтересованное лицо вправе в порядке, установленном законодательством о гражданском судопроизводстве, обратиться в суд за защитой нарушенных либо оспариваемых прав, свобод или законных интересов.

Под заинтересованным лицом следует понимать лицо, имеющее юридический, а не только фактический интерес в данном деле. В силу вышеизложенных норм права такая юридическая заинтересованность может признаваться за участниками сделки либо за лицами, чьи права и законные интересы прямо, а не косвенно (через интересы ответчиков) нарушены оспариваемой сделкой.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 78 Постановления Пленума < № >, следует, что согласно абзацу первому пункта 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

В исковом заявлении такого лица должно быть указано право (законный интерес), защита которого будет обеспечена в результате возврата каждой из сторон всего полученного по сделке.

Исходя из положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации, договор цессии представляет собой сделку по перемене лиц в обязательстве с универсальным переходом прав и обязанностей по договору от одного лица другому.

Как следует из договора уступки прав (цессии) от < дд.мм.гггг >, его существенные условия сторонами были согласованы, а перемена лиц в заемном обязательстве в данном случае прав истца не нарушает.

Истцом в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не доказано, что его права и законные интересы прямо нарушены оспариваемым договором и то, что квалификация договора уступки как ничтожного с последующим применением последствий недействительности сделки в виде приведения сторон в первоначальное положение является единственным способом защиты каких-либо прав истца.

Поскольку иное не доказано, ответчики при заключении договора преследовали цель в виде перехода к цессионарию прав требования взыскания ранее взысканной в судебном порядке задолженности, то есть цель, обычную при заключении договоров такого рода. Оспариваемым договором уступки от < дд.мм.гггг > объем обязательств истца в результате замены кредитора не изменен. Стороной договора уступки истец не является, личность кредитора по настоящему обязательству значения для должника иметь не должна.

Доводы стороны истца о том, что реализации дебиторской задолженности в ходе процедуры банкротства ФИО2 привела бы к урегулированию имущественных требований из спорного обязательства с третьим лицом, выкупившем ее (новым кредитором), правового значения не имеют и основанием для квалификации оспариваемого договора уступки как ничтожного не являются.

В данном случае, законный интерес в оспаривании заключенного между ответчиками договора уступки, предметом которого стала передача права требования взыскания дебиторской задолженности, не включенной в конкурсную массу должника ФИО2, применительно к пункту 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от < дд.мм.гггг >< № > «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» имеется у конкурсных кредиторов, уполномоченного органа или финансового управляющего, однако данные лица с соответствующими требованиями не обращались.

Действующим законодательством не запрещено приобретение имеющейся у кредитора перед иными лицами дебиторской задолженности, в частности по завершении процедуры реализации имущества должника и освобождения его от обязательств.

При этом в определении Арбитражного суда Свердловской области от < дд.мм.гггг > по делу № А60-21507/2022, вынесенным по результатам рассмотрения ходатайства финансового управляющего о завершении процедуры реализации имущества гражданина и применении к должнику правил об освобождении от исполнения обязательств по заявлению ФИО2 о признании его несостоятельным (банкротом), судом указано, что финансовым управляющим проведены все необходимые мероприятия по выявлению имущества должника, однако требования кредиторами для включения их в реестр требований кредиторов заявлены не были; сделки, подлежащие оспариванию, не выявлены; пополнение конкурсной массы невозможно, как указал финансовый управляющий; дальнейшее проведение процедуры реализации имущества гражданина нецелесообразно; сделан вывод о невозможности восстановления неплатежеспособности должника в связи с отсутствием имущества и информации о том, что в течение непродолжительного времени гражданин сможет исполнить в полном объеме денежные обязательства; действия (бездействия) ФИО2, не соответствующие законодательству Российской Федерации, за исследуемый период не выявлены (л.д. 69-71).

Согласно произведенной описи имущества гражданина ФИО2 от < дд.мм.гггг > в ходе анализа информации, представленной должником, ответов на запросы регистрирующих органов и осмотра помещения, в котором проживает должник, выявлено отсутствие недвижимого, движимого имущества, денежных средств на расчетных счетах, наличных денежных средств, акций и иного участия в коммерческих организациях, ценных бумаг, ценного имущества, исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации, а также дебиторской задолженности.

Недобросовестность сторон договора уступки в данном случае судом не установлена.

Из представленного третьим лицом – арбитражным управляющим ФИО6 отзыва следует, что ей было известно о наличии у ФИО2 дебиторской задолженности.

Так, в адрес финансового управляющего самим ФИО1 было направлено письмо от < дд.мм.гггг >, в котором истец ссылался на наличие у себя признаков неплатежеспособности и указывал, что за 9 лет судебные приставы-исполнители не нашли оснований для окончания исполнительного производства < № > от < дд.мм.гггг >. Согласно названному письму, с 2013 г. ФИО1 не в состоянии исполнить денежные обязательства по договору в связи с отсутствием средств и имущества, на которое возможно обратить взыскание, официального источника дохода у него не имеется, на иждивении у него находятся трое несовершеннолетних детей. При этом в своем письме истец отмечал, что в арбитражном суде ФИО2 не было заявлено о наличии дебиторской задолженности, в решении это не отражено, возможно, по причине безнадежности данной задолженности. В этой связи истец уведомляет арбитражного управляющего о наличии дебиторской задолженности и предлагает принять меры для окончания исполнительного производства, возбужденного на основании решения Орджоникидзевского районного суда г.Екатеринбурга от < дд.мм.гггг > по делу < № >.

Факт направления в адрес финансового управляющего письма со сведениями о наличии спорной дебиторской задолженности подтвержден и представителем истца, и ответчиком ФИО3 при рассмотрении настоящего дела.

Как указала арбитражный управляющий ФИО6, поскольку в ходе процедуры реализации имущества должника ФИО2 кредиторами не было предъявлено требований, в связи с чем реализация имущества должника была нецелесообразна, и поэтому дебиторская задолженность по исполнительному производству оставлена в распоряжении должника ФИО2

Таким образом, финансовому управляющему ФИО2 – ФИО6 было известно о наличии дебиторской задолженности, как минимум, за три месяца до того, как < дд.мм.гггг > Арбитражным судом Свердловской области вынесено определение о завершении процедуры реализации имущества ФИО2 и применении к должнику правил об освобождении от исполнения обязательств.

Арбитражный суд Свердловской области, исследовав фактические обстоятельства дела, установил, что по итогам финансово-экономического анализа состояния должника признаков преднамеренного или фиктивного банкротства не выявлено, обстоятельств, свидетельствующих о сокрытии должником своего имущественного или финансового положения, либо совершения им действий, отрицательно повлиявших на ход процедуры банкротства, формирование конкурсной массы и удовлетворение требований кредиторов, из материалов дела не усматривается, доказательств предоставления должником заведомо ложных сведений не представлено,. Ввиду отсутствия заявлений кредиторов ФИО2 о включении их требований в реестр требований кредиторов, процедура реализации его имущества завершена, в связи с чем он освобожден от исполнения обязательств перед кредиторами.

При осведомленности финансового управляющего ФИО2 о наличии у него дебиторской задолженности оснований для вывода о наличии злоупотребления или недобросовестного осуществления своими правами на стороне ответчиков, заключивших между собой договор цессии после окончании процедуры банкротства, суд не усматривает.

В обоснование недобросовестности поведения ответчиков ФИО2 и ФИО3 сторона истца ссылается на то, что дебиторская задолженность была скрыта от суда, однако лица, которым законом предоставлено право на обращение в суд с целью пересмотра определения суда о завершении реализации имущества должника, в том числе в части освобождения должника от обязательств, с соответствующими заявлениями в суд не обращались (доказательств иного не представлено и на наличие таковых ни одна из сторон не ссылалась).

Согласно пункту 2 статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации при уступке цедентом должны быть соблюдены следующие условия, если законом или договором не предусмотрены и иные требования, предъявляемые к уступке:

? уступаемое требование существует в момент уступки, если только это требование не является будущим требованием;

? цедент правомочен совершать уступку;

? уступаемое требование ранее не было уступлено цедентом другому лицу;

? цедент не совершал и не будет совершать никакие действия, которые могут служить основанием для возражений должника против уступленного требования.

Вышеназванные положения закона ответчиками при заключении договора уступки не нарушены, ФИО2 передано ФИО7 существующее и принадлежащее ему требование, свободное от прав третьих лиц.

Само по себе невключение дебиторской задолженности в конкурсную массу ФИО2 не влечет недействительности заключенного им в последующем договора уступки, как и то, что заключение договора уступки в отношении нереализованной в рамках банкротной процедуры дебиторской задолженности, само по себе не влечет прекращение обязательства.

Относительно цены уступки права (требования) стороной истца также высказаны возражения, в соответствии с которыми истец полагает, что уступка требования взыскания задолженности на сумму более 5000 000 руб. по цене 30 000 руб. свидетельствует о нерыночных отношениях между ФИО2 и ФИО3, об их аффилированности и (или) зависимости; по мнению истца, сделка заключена по заниженной стоимости в пользу аффилированного лица.

Вместе с тем положения статей 153, 420 Гражданского кодекса Российской Федерации о сделках указывают на волевой характер действий ее участников.

В пункте 50 Постановления Пленума < № > разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

В силу статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами (статья 422).

В соответствии с пунктом 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, на основании которого производится уступка, предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа этого договора не вытекает иное.

Из обстоятельств дела следует, что ответчиками при заключении договора было достигнуто соглашение по условию о стоимости уступаемого права, цена уступки определена по усмотрению сторон. Поскольку цена уступаемого права требования на права и законные интересы должника никак не влияет, соответственно, доводы истца о несоразмерности стоимости уступаемого права его объему правового значения в данном случае не имеют.

Отмечает суд и то обстоятельство, что решение суда по делу < № > было вынесено < дд.мм.гггг >, с указанного времени и до даты заключения договора уступки из общего размера задолженности (более 5000000 руб.) ФИО1 погашено лишь 1814,01 руб. (указано в самом договоре уступки). Таким образом, с момента возбуждения исполнительного производства сумма задолженности уменьшилась незначительно, что стороной истца не оспаривается, напротив, в письме от < дд.мм.гггг >, адресованном арбитражному управляющему ФИО6, истец прямо указывал на наличие у него признаков неплатежеспособности, на невозможность погашения им задолженности с 2013 г., на ее безнадежность ко взысканию. Исходя из указанных обстоятельств, с учетом финансово-экономического положения должника, нахождения его в настоящее время в процедуре банкротства, указание в качестве цены договора уступки 30 000 руб. не может являться основанием для признания самого договора недействительным.

В остальном доводы стороны истца не свидетельствуют о заключении оспариваемого договора уступки исключительно с целью причинить вред истцу, иным третьим лицам, в том числе кредиторам ФИО2, которые с заявлением о включении их требований в реестр требований кредиторов не обращались.

Приходя к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований, суд не может не учесть противоречивое поведение истца

10.10.2023 в рамках рассмотрения дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 № А60-40302/2023 поступило заявление ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов должника ФИО1, переданных ей на основании оспариваемого договора уступки прав (цессии) требований на сумму 5344108,49 руб.

По данному заявлению ФИО5 как представителем ФИО1 был представлен отзыв от 20.11.2023, согласно которому обоснованных возражений против заявленных требований в размере 5344108,49 руб. должник не имеет и не возражает против включения этих требований в реестр требований кредиторов должника (л.д. 126).

Согласно положениям статьи 386 Гражданского кодекса Российской Федерации должник вправе выдвигать против требования нового кредитора возражения, которые он имел против первоначального кредитора, если основания для таких возражений возникли к моменту получения уведомления о переходе прав по обязательству к новому кредитору. Должник в разумный срок после получения указанного уведомления обязан сообщить новому кредитору о возникновении известных ему оснований для возражений и предоставить ему возможность ознакомления с ними. В противном случае должник не вправе ссылаться на такие основания.

Под возражениями, о выдвижении которых указано в данной норме, понимаются ссылки на обстоятельства, исключающие удовлетворение требования кредитора, включая недействительность требования (недействительность сделки, прекращение обязательства одним из установленных законом способов и т.п.), если при уступке новый кредитор не был предупрежден об этих обстоятельствах, не мог и не должен был о них знать с учетом основания возникновения уступаемого требования. Таким образом, если обстоятельства, свидетельствующие о недействительности переданного требования, носили скрытый характер для третьих лиц, но были известны первоначальным сторонам обязательства, то по истечении разумного срока после получения уведомления об уступке должник утрачивает право предъявлять соответствующие возражения против требования нового кредитора (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.11.2022 N 308-ЭС22-13857 по делу N А53-42777/2020).

Доказательств в подтверждение выдвижения со стороны должника ФИО1 возражений после заключения между ответчиками договора уступки за более ранний период, предшествующий дате обращения с настоящим иском, суду не представлено.

04.12.2023 ФИО3 обратилась в Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга с заявлением о замене взыскателя на стадии исполнения судебного акта по гражданскому делу № 2-3605/2012 (л.д. 133) и с заявлением о внесении изменений в исполнительный лист ввиду неуказания в нем суммы понесенных судебных издержек в размере 34755 руб. 83 коп. (л.д. 134).

Относительно последнего заявления ФИО5 как представителем ФИО1 16.12.2023 представлен отзыв, в соответствии с которым она просила отказать в удовлетворении заявления о внесении изменений в исполнительный лист (л.д. 130).

Определением Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга от 17.01.2024 произведена замена взыскателя ФИО2 на ФИО3 на стадии исполнения судебного акта по гражданскому делу № 2-3605/2012 (л.д. 132). Из содержания определения суда следует, что ФИО1 возражений относительно произведения процессуального правопреемства на стороне взыскателя представлено не было. Указанное определение суда в апелляционном порядке не обжаловано, вступило в законную силу.

Между ФИО2 и ФИО3 01.04.2024 заключено дополнительное соглашение к договору уступки прав (цессии), в соответствии с которым п. 1.3 договора уступки (цессии) от 14.05.2023 изложен в уточненной редакции в части указания на то, что задолженность должника ФИО1 равна 5309352,66 руб. (л.д. 131), что обусловлено приведением его в соответствие с выданным судом исполнительным листом по гражданскому делу № 2-3605/2012.

Из разъяснений, данных в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2017) следует, что сторона, подтвердившая каким-либо образом действие договора, не вправе ссылаться на незаключенность этого договора («эстоппель»). Данное правило вытекает из общих начал гражданского законодательства и является частным случаем проявления принципа добросовестности, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В рассматриваемом случае, поведение истца нарушает запрет ссылаться на обстоятельства, которые ранее признавались лицом бесспорными исходя из его действий или заверений, а также запрет противоречить собственному предыдущему поведению (принцип эстоппель).

С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения исковых требований.

Отсутствие оснований для признания договора уступки прав требования недействительным влечет и отсутствие оснований для применения последствий недействительности сделки.

Доводы о пропуске срока исковой давности в данном случае основанием для отказа в удовлетворении иска не являются, учитывая, что стороной истца заявлено о признании договора уступки прав ничтожной сделкой, нарушающей права третьих лиц, срок исковой давности по признанию которой таковой составляет 3 года (пункт 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации). Отказ в удовлетворении иска обусловлен наличием иных оснований.

На основании изложенного и, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1 к ФИО2, ФИО3 АнатО. о признании договора уступки прав требования недействительным, применении последствий недействительности сделки, – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд с подачей апелляционной жалобы через Орджоникидзевский районный суд г. Екатеринбурга в течение месяца с момента изготовления решения в окончательной форме.

Мотивированное решение суда будет изготовлено в течение десяти дней.

Судья С.В. Делягина

Решение суда в мотивированном виде изготовлено 25.02.2026.

Судья С.В. Делягина