Приговор № 1-3/2020 1-53/2019 от 16 февраля 2020 г. по делу № 1-3/2020

Дело № 1-3

уид 07RS0005-01-2019-000212-41


П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

гор. Майский 17 февраля 2020 г.

Майский районный суд Кабардино-Балкарской Республики

под председательством судьи Кудрявцевой Е.В.

при секретаре судебного заседания Шайко Э.В.,

помощнике судьи Лукановой Н.В. – по поручению судьи,

с участием государственных обвинителей: прокурора Майского района КБР Красножена Г.А., заместителя прокурора Майского района КБР Хачемизова А.Ю., старшего помощника прокурора Шаповалова Д.А. и помощника прокурора Майского района КБР Баговой И.Л.,

подсудимого ФИО1,

защитника Фицева Р.Х., адвоката Адвокатской палаты КБР, представившего удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению Хужокова Беслана Губебовича ДД.ММ.ГГГГ рождения, уроженца <данные изъяты>, зарегистрированного и проживающего по адресу: <адрес>, не судимого, в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 4 ст. 158, п. «в» ч. 3 ст. 158 Уголовного кодекса РФ,

у с т а н о в и л :

ФИО1 растратил, то есть похитил вверенное ему чужое имущество, в особо крупном размере при обстоятельствах:

в соответствии с возмездным договором аренды объектов недвижимости, заключенным 01 марта 2017 г. между арендодателем <данные изъяты>», от имени которого согласно Уставу общества действовал генеральный директор С.13, и арендатором ФИО1, в пользование последнего было передано недвижимое имущество, расположенное на земельном участке площадью 142792 кв. м, кадастровый №, по адресу: <адрес>: свинарники под номерами 1 – 5, 7 – 16, административно-бытовой корпус, бойня, гараж, изолятор, котельная и КПП; срок действия договора с 01.03.2017 по 31.12.2017.

Согласно договору ФИО1 принял на себя обязанности: использовать помещение исключительно по прямому назначению (свинарник, административное здание и т. д.) (п. 2.3.1.); содержать помещение в полной исправности (п. 2.3.2.); при освобождении (возврате) помещений сдать их арендодателю по соответствующему акту, в исправном состоянии, с учетом нормального износа, в течение одного дня с момента истечения срока пользования или согласованной сторонами даты возврата помещения при досрочном освобождении (п. 2.3.6.).

ФИО1, полагая, что заключившее с ним договор аренды общество является собственником имущества – предмета договора, и не располагая достоверными сведениями о собственнике арендуемого имущества – потерпевший., получил в срочное пользование недвижимое имущество, включая свинарник № 15 и свинарник № 16.

Реализуя возникший после заключения договора аренды умысел на хищение чужого имущества путем его растраты и преследуя цель личного обогащения, ФИО1 вопреки условиям договора и воле собственника имущества, при посредничестве С.1, не осведомленного о незаконности его действий, растратил часть вверенного ему имущества.

Так, 10 марта 2017 г. С.1 в интересах ФИО1 и за вознаграждение своих услуг договорился с С.2 о продаже ему за 300000 рублей железобетонных изделий, использованных при возведении свинарника № 15. О том, что сделка заключается вопреки воле собственника имущества Потерпевший №1, С.2 не знал.

11 марта 2017 г. примерно в 18 час. 00 мин. на перекрестке улиц <адрес> ФИО1 получил от С.1 переданные С.2 наличные денежные средства в сумме 300000 (трехсот тысяч) рублей, после чего строительная бригада под руководством С.1, в рамках договоренности с ФИО1, использовав специальную технику, в период с 12 марта 2017 г. по 26 марта 2017 г. демонтировала здание свинарника № 15 и доставила по указанному С.2 адресу: <адрес> железобетонные изделия: девять единиц сборных стеновых панелей размером 5890х2980х270 мм, с оконными проемами, стоимостью 76750 рублей; двенадцать единиц сборных полурам размером 5890х2980 мм, стоимостью 86010 рублей; десять единиц сборных опорных балок стеновых панелей размером 5890х300 мм, стоимостью 33360 рублей; три единицы сборных стеновых панелей размером 5890х2980х270 мм, стоимостью 29460 рублей; пятьдесят единиц сборных панелей перекрытия, ребристых, размером 5890х1190 мм, стоимостью 134700 рублей; десять единиц сборных панелей перекрытия, ребристых, размером 5890х2190 мм, стоимостью 29490 рублей.

Общая стоимость железобетонных изделий, реализованных ФИО1 С.2, составила 389770 (триста восемьдесят девять тысяч семьсот семьдесят) рублей.

Продолжая осуществление преступного умысла, ФИО1 по той же схеме: через С.1 01 октября 2017 г. примерно в 10 час. 00 мин. договорился с С.15, не осведомленном о действиях ФИО1 вопреки воле собственника имущества ФИО, о продаже ему железобетонных изделий, использованных при возведении здания свинарника № 16, за 600 тысяч рублей.

Согласно достигнутой договоренности 01 октября 2017 г. примерно в 17 час. 00 мин. во дворе многоэтажного жилого дома по адресу: <адрес>, ФИО1 через С.1 получил от С.15 наличные денежные средства в сумме 600000 (шестисот тысяч) рублей.

Строительная бригада под руководством С.1, в рамках договоренности с ФИО1, использовав специальную технику, в период со 02 октября 2017 г. по 01 декабря 2017 г. демонтировала здание свинарника № 16 и по указанию С.15 перевезла на ферму, расположенную в 1 км от границы <адрес>, в направлении <адрес>, железобетонные изделия: двадцать четыре единицы сборных стеновых панелей размером 6х0,6х0,3 м стоимостью 120480 рублей; двадцать четыре единицы сборных стеновых панелей размером 6х1,2х0,3 м, стоимостью 169340 рублей; сорок восемь единицы сборных стеновых панелей размером 0,7х1,2х0,3 м, стоимостью 189840 рублей; сто сорок четыре единицы сборных плит перекрытия размером 6,0х1,2 м, стоимостью 369000 рублей.

Общая стоимость железобетонных изделий, реализованных ФИО1 С.15, составила 848660 (восемьсот сорок восемь тысяч шестьсот шестьдесят) рублей.

Таким образом, путем растраты ФИО1 похитил имущество Потерпевший №1 на сумму 1238430 (один миллион двести тридцать восемь тысяч четыреста тридцать) рублей, то есть в особо крупном размере, и распорядился им по своему усмотрению.

В судебном заседании подсудимый не признал себя виновным и заявил о своей непричастности к совершению преступления.

Виновность ФИО1 в совершении квалифицированной растраты установлена совокупностью доказательств, исследованных в ходе судебного разбирательства, – доказательств, признанных судом относимыми и допустимыми.

01.03.2017 между <данные изъяты> в лице генерального директора С.13, действовавшего на основании Устава, – арендодателем, с одной стороны, и ФИО1 – арендатором, с другой стороны, заключен договор аренды объектов недвижимости сроком с 01.03.2017 по 31.12.2017.

В соответствии с договором в возмездное пользование ФИО1 переданы: свинарники под номерами 1 – 5, 7 – 16, административно-бытовой корпус, бойня, гараж, изолятор, котельная и КПП, расположенные на земельном участке площадью 142792 кв. м по адресу: <адрес> Факт передачи арендатору недвижимого имущества подтвержден актом приема-передачи нежилых помещений от 03.03.2017, подписанным С.13 (арендодатель) и ФИО1 (арендатор) и заверенным печатью <данные изъяты> (л.д. л.д. 19 – 23 т. 1).

Обязанности арендатора перечислены в пунктах 2.3.1. – 2.4. договора, из которых усматриваются такие обязанности, как: использовать помещение исключительно по прямому назначению (свинарник, административное здание и т. д.) (п. 2.3.1.); содержать помещение в полной исправности (п. 2.3.2.); при освобождении (возврате) помещений сдать их арендодателю по соответствующему акту, в исправном состоянии, с учетом нормального износа, в течение одного дня с момента истечения срока пользования или согласованной сторонами даты возврата помещения при досрочном освобождении (п. 2.3.6.).

Из п. 3.1. договора усматривается, что возмездность сделки заключалась в обязанности арендатора за счет собственных денежных средств погасить задолженность по оплате электроэнергии и произвести ремонт линии электропередачи.

В судебном заседании свидетель С.13 подтвердил факт заключения с ФИО1 вышеуказанного договора и показал, что, насколько помнит, в 2011 г. <данные изъяты>, в который входило около 26 предприятий и который принадлежит ему, приобрел ферму в <адрес>, где позднее был организован <данные изъяты>». Ферму оформили на его двоюродного брата С.19, поскольку оформление на физическое лицо было намного выгоднее в финансовом плане, чем оформление на юридическое лицо. Сумма сделки – <данные изъяты> рублей – агрохолдингом была передана продавцу через С.19, на которого агрохолдинг оформил договор займа. На ферме были отремонтированы пять корпусов, три из которых использовались под содержание 600 голов скота, еще в двух корпусах заменили крышу, сделали косметический ремонт, остальные корпуса остались нетронутыми; отремонтированы были дом животноводов и проездная. Поскольку позднее С.19 он назначил директором <данные изъяты>, с него надо было снять активы, и эти активы в виде фермы в <адрес> были переоформлены на Потерпевший №1, в то время – директора его (С.13) торгового дома. Переоформление носило безденежный характер, так как фактическим собственником имущества оставался агрохолдинг. Осуществляя данное переоформление, он предупредил потерпевший, что комплекс оформляется на него до тех пор, пока не будет определена дальнейшая судьба комплекса. Долгое время никаких проблем с потерпевший не было, затем он уволился.

С ФИО1 они знакомы со времени учебы в институте, но длительное время не общались. ФИО1 каким-то образом, но не через интернет, узнал о наличии у него (С.13) территории для занятия животноводством и обратился к нему с предложением об аренде фермы, пояснив, что его компаньоны готовы вложить средства в его начинания и согласны при нормальной цене выкупить ферму.

В договор купли-продажи, заключенный с потерпевший, включен пункт, согласно которому общество или С.19 оставляет за собой право до момента полного расчета распоряжаться, владеть имуществом, в отношении которого заключен договор. Расчета не последовало, сделка осталась безденежной, и поэтому с Хужоковым был заключен договор аренды без права реализации имущества. Его заместитель С.3, осмотрев комплекс, передал его ФИО1. При заключении сделки ФИО1 не сообщил о своих намерениях по распоряжению имуществом, находившимся на ферме.

Спустя некоторое время ФИО1 сообщил, что потерпевший потребовал освободить ферму. Он (С.13) лично с потерпевший не общался, но узнал, что потерпевший ушел с работы обиженным и претендует на комплекс, заявив на очной ставке, что 40 миллионов рублей он ночью, в пакетах передал С.19. В связи с таким заявлением С.19 обратился в отдел полиции, так как денег от потерпевший получено не было. О том, что потерпевший так себя поведет и недодаст 40 миллионов рублей, он не предполагал; знал его давно, потерпевший тренировал его <данные изъяты>, отец потерпевший продолжал у него (С.13) работать, и напряженных отношений между ними не было.

О демонтаже фермы ФИО1 его в известность не поставил, а когда об этом стало известно, пояснил, что кому-то помог кирпичами и блоками с развалин; о корпусах фермы разговора не было.

В отношении потерпевшего С.13 дополнил, что кроме заявления С.19 по действиям потерпевший имеется материал проверки по мошенничеству, направленный из СКФО в Майский отдел полиции, но должного разрешения ни заявление, ни материал до настоящего времени не получили. До него дошли сведения о том, что потерпевший, не заплатив 40 миллионов, продал ферму за 25 миллионов рублей, объект был переоформлен на другое лицо, на нем ведутся строительно-монтажные работы, но потерпевший так и не явился в суд и не опроверг утверждения о неуплате 40 миллионов рублей.

По мнению свидетеля, подсудимый своими действиями причинил ущерб ему, а не потерпевший.

В качестве свидетеля С.3 к показаниям С.13 о том, что по поручению последнего он показал ФИО1 ферму в <адрес> на предмет заключения договора аренды, показал, что во время осмотра фермы демонтаж объектов капитального строительства не производился. На пяти корпусах примерно четыре – пять лет назад кровлю <данные изъяты> отремонтировал, в трех корпусах установил металлопластиковые окна, но остальные были в ветхом, запущенном состоянии. Выполняя поручение С.13 об осмотре фермы, он полагал, что это имущество принадлежит агроконцерну, но юридическими и имущественными вопросами концерна он не занимался, и поэтому всей информацией не располагает.

Таким образом, С.3 подтвердил показания С.13 о проведенном преддоговорном осмотре ФИО1 предмета договора аренды, о проведении этого осмотра по распоряжению С.13, и о том, что вопрос о принадлежности фермы Потерпевший №1 во время осмотра не поднимался.

Свидетель С.19 к показаниям С.13 об обстоятельствах оформления фермы в <адрес> на его имя дополнил, что всем распоряжался С.13, так как за ферму были выплачены деньги агроконцерна, а потерпевший никаких денег по договору не передавал.

Показания данного свидетеля подтвердили показания С.3 о том, что имуществом, находившимся на территории фермы по <адрес>, единолично распоряжался С.13, генеральный директор агроконцерна.

Согласно договору купли-продажи от 25.01.2011 С.19 приобрел у С.4 за 40 миллионов рублей недвижимое имущество: свинарники под номерами 1 – 5, 7 – 16, административно-бытовой корпус, гараж, котельную, бойню, изолятор, склады, КПП по адресу: <адрес>. Договор прошел соответствующую государственную регистрацию (л.д. л.д. 43-46 т. 1).

Из договора займа от 31.12.2010 усматривается, что <данные изъяты> в лице генерального директора С.13, действующего на основании Устава, предоставило заемщику С.19 десять миллионов рублей для уплаты задатка за объекты недвижимости по договору задатка между С.19 и С.4; передача С.4 указанной денежной суммы подтверждена платежным поручением от 31.10.2010 № 1 (л.д. л.д. 47, 48 т. 1).

Аналогичным способом была произведена выплата С.4 оставшейся договорной суммы, о чем свидетельствуют договор займа от 10.06.2011 на сумму тридцать миллионов рублей, заключенный между <данные изъяты> в лице генерального директора С.13, действующего на основании Устава, и заемщиком С.19, и платежные поручения под номерами 354, 115, 148, 189 о перечислении на имя С.4 денежных средств соответственно 10.06.2011, 26.06.2011, 12.07.2011 и 01.08. 2011 (л.д. л.д. 49 – 53 т. 1).

Таким образом, показания свидетелей, являющихся свидетелями стороны обвинения, о переходе права собственности на ферму в <адрес>, к С.19 за счет финансирования <данные изъяты> объективно подтверждены, как и то обстоятельство, что сорок миллионов рублей С.19 обществу не передавал, в том числе после оформления фермы на имя Потерпевший №1 – доказательств, опровергающих это утверждение, суду не представлено. То есть, исходя из сведений, полученных от свидетелей стороны обвинения, у подсудимого имелись основания полагать, что именно С.13 как представитель агроконцерна имел право на заключение с ним договора аренды фермы. При этом правом самостоятельно распоряжаться арендуемым имуществом, включая его демонтаж и продажу, подсудимый наделен не был, что следует из условий договора и показаний С.13

Подсудимый пользовался арендованным имуществом – этот факт подтвержден показаниями свидетелей стороны обвинения С.6, С.21 и свидетеля стороны защиты С.5

С.6 показал, что по его просьбе ФИО1 принял его на работу сторожем на свиноферму в <адрес>, и он являлся его прямым начальником, отдававшим распоряжения о том, кого пускать на территорию фермы, кого не пускать. ФИО1 держал на ферме гусей и уток, но их количество ему (С.6) не известно. За время его пребывания на ферме он видел транспорт с бетонными конструкциями, но с какой части фермы их вывозили, не знает, но в том месте находился ФИО1.

О состоянии построек на ферме свидетель сообщил, что в пяти был сделан ремонт, а остальные ремонту не подлежали: протекали, с некоторых ветром сдуло крыши. Из работ по демонтажу строений он видел только демонтаж бетонной стены.

Из показаний С.6, данных в досудебной стадии производства по делу и частично оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ по ходатайству государственного обвинителя, следует, что в марте 2017 г. на ферму приехал ФИО1 с людьми, относительно которых он сообщил, что они будут разбирать и вывозить одно из зданий, велел их впускать и выпускать. В течение примерно двух недель рабочие, с использованием крана, каждый день разбирали одно из зданий на отдельные железобетонные конструкции и вывозили его с фермы на грузовом автомобиле в неизвестном направлении. При этом всем почти каждый день присутствовал ФИО1, который все видел и никаких претензий никому не высказывал (л.д. л.д. 174-177 т. 3).

В судебном заседании свидетель подтвердил оглашенные показания и то, что без разрешения подсудимого рабочие не въезжали на территорию фермы и не выезжали с нее.

Суд не усматривает оснований для признания показаний С.6 не соответствующими действительности, поскольку его показания как в суде, так и ходе предварительного следствия, дополнив и уточнив друг друга, подтверждают то, что без распоряжения ФИО1 никто на ферме не находился и демонтажными работами не занимался. Сведения, сообщенные данным свидетелем, относятся к событиям марта 2017 г.

Свидетель С.2 показал, что с подсудимым и потерпевшим он знаком не был, а стройматериал купил у С.1; материал привезли с фермы в <адрес>. Предложение о покупке этого материала поступило от С.1, и когда он ответил С.1, что ему интересно его предложение, С.1 созвонился с кем-то по телефону, не исключено, что с ФИО1, после чего подтвердил свое предложение. Насколько он помнит, за стройматериалы он передал С.1 300 – 350 тысяч рублей; деньги передавались в два этапа. Наймом техники для демонтажа и перевоза стройматериалов занимался С.1, ему же он выплатил 5 или 10 тысяч рублей в счет будущего строительства хранилища, но оно не состоялось. Привезенные С.1 на <адрес>/у железобетонные конструкции, пустотелые плиты перекрытия, стеновые блоки и клюшки находятся по данному адресу по настоящее время.

Свидетель С.7 показал, что в марте 2017 г. он впервые встретился с ФИО1, приехав с бригадой из трех человек: он, С.1 и ФИО55 разбирать комплекс в <адрес>. Общение с ФИО1 велось через С.1. В его присутствии С.1 передал ФИО1 деньги за разбор одного корпуса 300 тысяч рублей. Строительный материал: стеновые панели, клюшки были пригодны для дальнейшего использования, их перевезли и сложили на территории частного предприятия на <адрес>.

С.7 уточнил, что на территорию фермы они заезжали и покидали ее с разрешения ФИО1, который приезжал и давал соответствующие указания охраннику; разобранный ими корпус был заброшенный, пустой.

Из протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ – участка местности напротив здания по адресу: <адрес> – усматривается, что в присутствии С.2 следователь осмотрел находившиеся на данном участке железобетонные конструкции: 9 сборных стеновых панелей размером 6х2,9х0,27 м, с оконными проемами 4х1,15 м; 12 стоек с балками в виде клюшек; 10 опорных балок стеновых панелей; 3 сборные стеновые панели без оконного проема размером 6х2,9х0,27 м; 50 ребристых панелей перекрытия размером 1,5х6 м; 10 ребристых панелей перекрытия с карнизным свесом размером 2,2х6 м.

С.2 в отношении осмотренных предметов сообщил, что получены они при разборке купленного у ФИО1 здания и привезены из <адрес>.

Протокол следственного действия иллюстрирован фототаблицей (л.д. л.д. 13-16, 17-21 т. 2).

Перечисленные в протоколе осмотра предметы переданы С.2 на хранение. В расписке о принятии их на хранение С.2 указал, что купил железобетонные конструкции у ФИО1 в марте 2017 г. за 300 тысяч рублей (л.д. 22 т. 2).

Таким образом, показания С.2 о приобретении им железобетонных конструкций за 300 тысяч рублей и складировании их по <адрес> объективно подтверждены.

Согласно заключению оценщика от ДД.ММ.ГГГГ №-ОИ, приобретенные С.2 железобетонные изделия не новые, получены либо после разборки зданий или сооружения либо неопределенное время находились вне помещения, имеют различный износ.

Так, с учетом износа стоимость оцененных изделий на март 2017 г. могла составить: девяти единиц сборных стеновых панелей размером 5890х2980х270 мм, с оконными проемами – 76750 рублей; двенадцати единиц сборных полурам размером 5890х2980 мм – 86010 рублей; десяти единиц сборных опорных балок стеновых панелей размером 5890х300 мм – 33360 рублей; трех единиц сборных стеновых панелей размером 5890х2980х270 мм – 29460 рублей; пятидесяти единиц сборных панелей перекрытия, ребристых, размером 5890х1190 мм – 134700 рублей; десяти единиц сборных панелей перекрытия, ребристых, размером 5890х2190 мм –29490 рублей, а всего 389770 (триста восемьдесят девять тысяч семьсот семьдесят) рублей (л.д. л.д. 80-94 т. 2).

С.21, как и С.6, по распоряжению ФИО1 работал на ферме, кормил его гусей в течение двух месяцев; гусей было около одной тысячи голов. Насколько он помнит, на ферме было 8 – 9 зданий, и он был свидетелем демонтажа одного здания, при этом использовался кран, разобранное складывали в «КамАЗ» и вывозили. ФИО1 видел, что производится разборка здания, и сказал ему (С.21): «Он заплатил, пусть они вывезут и больше никого не пускать». Однажды на ферму приехал молодой мужчина с бородой, сказал, что всё это его, и спросил, зачем они разбирают, ругался, но к этому времени демонтаж был закончен. Он ответил человеку, что занимается кормлением гусей, и ничего не знает, после чего человек велел ему забрать вещи и уезжать. Ко времени появления нового начальника на ферме уже ничего не разбирали и не вывозили.

Показания С.21 подтвердили причастность подсудимого к демонтажу одного из свинарников на территории фермы в <адрес>, и к продаже стройматериалов, полученных в результате этого демонтажа.

Поскольку С.21 проработал на ферме только два месяца и был изгнан с фермы, как он показал, новым начальником, следовательно, показания свидетеля относятся к эпизоду хищения, произошедшему с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

С.5 показал, что с 04 декабря по 04 февраля 2016 г. или 2017 г. он, будучи нанятым на работу ФИО3 (Потерпевший №1), работал сторожем на спорной ферме, кормил птицу. Охранял ферму он посменно с другим сторожем – С.8, с которым ФИО3 производил расчет за работу, а С.8 затем деньги передавал ему (С.5). Несколько раз на ферму приезжал ФИО4, опознать его в настоящее время не может, интересовался гусями, говорил, что это его птица, что он здесь хозяин, а ФИО3 – никто, но по распоряжению ФИО3 на территорию фермы он ФИО4 не пускал. Впоследствии в телефонном разговоре с ФИО4 он сообщил об отсутствии птицы на ферме; птицу вывезли во время дежурства С.8 в конце января – начале февраля.

Свидетель дополнил, что развалины на ферме появились примерно за неделю до того, как он приступил к работе. Во время его пребывания на ферме стройматериалы с фермы не вывозились. ФИО3 поставил перед ним задачу: охранять пять корпусов, чтобы их не разграбили, и кормить птицу, которая содержалась во втором корпусе.

Показания С.5 в основном относятся к обстоятельствам пропажи птицы с территории фермы, чем к обвинению подсудимого в хищении строительных материалов, однако они наряду с иными доказательствами подтвердили то, что демонтаж свинарников был окончен до появления С.5 на ферме, а также тот факт, что подсудимый пользовался арендованным им имуществом до момента, когда потерпевший запретил своим сотрудникам пускать его на территорию фермы.

Свидетель С.15 об обстоятельствах приобретения железобетонных конструкций, насколько он помнит, осенью 2017 г., показал, что ФИО1 неоднократно предлагал купить у него ферму, говорил, что человек разберет, перевезет и поставит, но они не могли договориться о цене. Позже договоренность была достигнута. Во время разбора корпуса ему позвонил прораб по имени ФИО4 и сказал, что на ферму приехали полицейские. Он связался по телефону с ФИО1, и последний сообщил, что они разбираются, через три – четыре дня он привезет ферму. Когда до него дошли слухи, что ферма принадлежит потерпевший, по предложению потерпевший они встретились. Он поставил потерпевший в известность, что половину фермы еще не вывезли, привезли только четыре «КамАЗ» клюшек, и все можно вернуть, а деньги он (С.15) заберет. потерпевший ответил, что ничего не надо останавливать, с ФИО4 он договорится сам. Позже потерпевший сообщил, что ФИО1 обязался вернуть все деньги.

С.15 дополнил, что за корпус, из материалов которого, с добавлением другого материала, у него были возведены два корпуса, он заплатил 2 миллиона 400 тысяч рублей, и в эту сумму вошло все: демонтаж, доставка, сборка, работа строителей (600 тысяч рублей). Деньги передавались ФИО1 и лично им, и его братом С.16.

Свидетель уточнил, что отдельно оплату материала он не производил, С.1 говорил дать ему 600 тысяч рублей, он дал. Насколько он помнит, 600 тысяч рублей предназначались продавцу, 600 тысяч рублей – строителю, и в общую сумму вошла полная оплата за разборку, перевозку, возведение и работу, то есть по 1 миллиону 200 тысяч рублей за каждый возведенный корпус.

Из показаний С.15, данных в досудебной стадии производства по делу и частично оглашенных по ходатайству государственного обвинителя на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, усматривается, что между ним и Хужоковым была достигнута договоренность о купле-продаже корпуса за 600 тысяч рублей, о том, что С.1 посчитает затраты на разборку и сборку корпуса, но эти затраты к сумме сделки отношения иметь не будут. Примерно два месяца С.1 разбирал корпус и перевозил на территорию его фермы. Как-то в телефонном разговоре С.1 сообщил, что на территорию фермы заехал незнакомый ему парень, представился Потерпевший №1 – владельцем фермы и попросил прекратить разборку корпуса, который он (С.15) приобрел у ФИО1 за 600 тысяч рублей (л.д. л.д. 192-195 т. 1).

По поводу оглашенных показаний С.15 пояснил, что 600 тысяч рублей – это стоимость одного из двух корпусов, возведенных на его ферме из материалов, следовательно, 600 тысяч рублей – это стоимость половины приобретенного у ФИО2 корпуса. Так как его долго допрашивали, протокол допроса он подписал, не читая.

Согласно показаниям данного свидетеля, изложенным в том же протоколе допроса, но оглашенных по ходатайству защитника на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, следует, что когда ФИО1 позвонил ему в очередной раз и попросил приобрести у него здание за 600 тысяч рублей, он согласился.

С.15 пояснил, что давая такие показания, имел в виду стоимость одного корпуса, но не приобретенного у ФИО1, а возведенного на его ферме.

Суд не считает показания свидетеля ложными, поскольку сведения о получении подсудимым 600 тысяч рублей за реализацию железобетонных конструкций осенью 2017 г. подтверждены показаниями иных свидетелей. Разница в сумме, уплаченной С.15 за приобретенные строительные материалы, значения для квалификации действий подсудимого не имеет, поскольку суд в соответствии со ст. 252 УПК РФ рассматривает уголовное дело только в пределах предъявленного обвинения, а согласно предъявленному обвинению ФИО1 получил от реализации имущества Потерпевший №1 С.15 600 тысяч рублей. Доказательств, подтверждающих получение ФИО1 большей денежной суммы, суду не представлено; С.15 сообщил о том, что только часть оговоренной с ФИО1 денежной суммы он передал ему лично, а остальная часть была передана через посредников.

Свидетель С.16 показал, что прораб по имени ФИО4 (С.1) дважды по телефону предлагал ему купить стройматериалы с фермы в <адрес> за сумму в пределах миллиона рублей, но его брат (С.15) на эти условия не согласился. Через полтора месяца он снова позвонил, и они договорились о сделке за 600 тысяч рублей. 1 сентября ему оставили 600 тысяч рублей – он их передал ФИО4, после чего на их ферме началась стройка. Через время ФИО4 сказал, что все это ворованное. Он созвонился с братом, объяснил ситуацию, а затем позвонил ФИО4 и велел ферму забрать обратно – им ворованное не нужно. На его вопрос, как получилось, что работая два – три месяца на ферме, он не уточнял ее принадлежность, ФИО4 ответил, что не знал.

Из показаний свидетеля усматривается, что прораб по имени ФИО4 свое участие в деле обозначил так: он покупает ферму, денег себе не берет, возьмет за установку, но при этом сначала обозначил цену покупки 1 миллион рублей, снизил до 800 тысяч рублей и в итоге, выступая в качестве посредника, намеревавшегося, как он пояснил, заработать свою копейку, согласился на 600 тысяч рублей.

Свидетель С.7 об обстоятельствах произведенного с ФИО1 расчета за железобетонные конструкции, полученные при демонтаже свинарника № 16, показал, что за разбор этого корпуса подсудимый также получил деньги, но какую сумму, он не помнит. Их бригада разбирала стеновые панели, клюшки для строительства комплекса в другом месте. Стройматериал они перевезли в <адрес>. По распоряжению ФИО1 охранник их впускал на территорию и выпускал с нее. К бригаде и к С.1 ФИО1 претензий не предъявлял, общался только с С.1. Из их разговоров он понял, что ФИО1 является владельцем фермы, тем более, что С.1 он показывал какие-то документы. Во время разбора корпусов никто к ним не приезжал, претензий по поводу их работы не высказывал.

С.7 уточнил, что один раз деньги Хужокову были переданы около переезда, магазина «<данные изъяты>», а второй раз около дома в <адрес>, в котором проживал С.1.

По ходатайству государственного обвинителя, на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ были частично оглашены показания С.7, данные им в стадии предварительного расследования, и согласно оглашенным показаниям, под конец разбора свинарника, купленного С.15, примерно ДД.ММ.ГГГГ, на ферме появился парень, назвавшийся Потерпевший №1, и поинтересовался, чем они на ферме занимаются. С.1 он заявил, что является единственным законным собственником фермы и всего, что на ней находится, предъявил соответствующие документы. потерпевший сказал, что разрешений на продажу свинарников не давал. ФИО2 в это время на ферме не было (л.д. 9 протокола допроса от ДД.ММ.ГГГГ на л.д. л.д. 6-11 т. 3).

Оглашенные показания С.7 подтвердил, объяснив их противоречие с показаниями, данными в суде, забывчивостью. При этом свидетель, осмотрев протокол допроса, подтвердил добровольность дачи показаний и наличие своих подписей в протоколе.

Учитывая, что рассматриваемые события имели место в 2017 г., суд признает причиной изменений показаний С.7 в суде в части того, предъявлял ли кто-нибудь претензии их бригаде по поводу демонтажа свинарника № 16 или нет, добросовестное заблуждение вследствие давности событий.

Таким образом, свидетельскими показаниями подтверждена передача С.1, выступившему посредником между продавцом ФИО1 и покупателем С.15, 600 тысяч рублей в качестве оплаты железобетонных конструкций, полученных при демонтаже свинарника № 16, и передача С.1 ФИО1 оговоренной суммы сделки.

ДД.ММ.ГГГГ дознаватель осмотрел территорию фермы по адресу: <адрес> и, как следует из протокола следственного действия, иллюстрированного фототаблицей, в 43 м от корпуса с птицей, в северо-восточном направлении обнаружены бетонные колонны, фрагменты стены одной стороны корпуса, три бетонные плиты. Со слов участвовавшего в осмотре Потерпевший №1, этот корпус размерами 9х90 м ФИО1 незаконно разобрал и продал С.1 примерно в ноябре 2017 г. за 600 тысяч рублей (л.д. л.д. 6-9, 10-15 т. 1).

03.12.2017 Потерпевший №1 обратился в отдел полиции с заявлением о привлечении к ответственности ФИО1, который без его ведома с конца 2016 г. незаконно находится на принадлежащей ему территории по адресу: <адрес> и в период с 01.10.2017 по 26.11.2017 без его ведома продал здание С.1 за 600 тысяч рублей, причинив ему (Потерпевший №1) ущерб на сумму, очень значительную для него (л.д. 31 т. 1).

О том, что подсудимый осознанно незаконно находился на территории фермы с конца 2016 г., доказательств не представлено, как и доказательств того, что договоренность о продаже здания С.1 у ФИО1 состоялась в период, указанный потерпевшим. Вместе с тем отсутствие таких доказательств не опровергает утверждение о виновности подсудимого в хищении имущества потерпевшего с 12 по 26.03.2017 и с 02.10.2017 по 01.12.2017.

ДД.ММ.ГГГГ оперативный уполномоченный ОУР в присутствии С.16 произвел осмотр места происшествия – фермы по адресу: 1 км от <адрес> в сторону <адрес>, в ходе которого установлено наличие на территории фермы сооружения из двух стен и крыши, возведенного из бетонных блоков, размер сооружения 40х20 м, а также произведены замеры и учет железобетонных конструкций, из которых возведено осмотренное сооружение и которые были получены при разборе здания на ферме в <адрес>: 24 сборных стеновых панелей размером 6х0,6х0,3 м; 24 сборные стеновые панели размером 6х1,2х0,3 м; 48 сборных стеновых панелей размером 0,7х1,2х0,3 м; 144 сборных панелей перекрытия, ребристых, размером 6х8х3 м (л.д. л.д. 114-117 т. 1).

Стоимость железобетонных конструкций, приобретенных С.15 у подсудимого, составила: двадцати четырех единиц сборных стеновых панелей размером 6х0,6х0,3 м – 120480 рублей; двадцати четырех единиц сборных стеновых панелей размером 6х1,2х0,3 м – 169340 рублей; сорока восьми единиц сборных стеновых панелей размером 0,7х1,2х0,3 м – 189840 рублей; ста сорока четырех единиц сборных плит перекрытия размером 6,0х1,2 м – 369000 рублей, а всего стоимость железобетонных изделий – 848660 (восемьсот сорок восемь тысяч шестьсот шестьдесят) рублей (заключение от ДД.ММ.ГГГГ №-ОИ на л.д. л.д. 211-226 т. 1).

Не согласившись с выводами, изложенными в заключениях №-ОИ и №-ОИ, составленных эксперт, защитник указал, что оценочная экспертиза не соответствует критериям проведения судебных экспертиз, проведена некомпетентным экспертом, индивидуальным предпринимателем, не обладающим всеми познаниями в сфере строительных, технических и оценочных экспертиз; экспертиза представляет собой интернет-оценку, проведена без применения каких-либо методов исследования, и не может являться доказательством.

Согласно разъяснениям и рекомендациям, данным Верховным Судом РФ в Постановлении Пленума от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», судебная экспертиза производится государственными судебными экспертами и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями.

К иным экспертам из числа лиц, обладающих специальными знаниями, относятся эксперты негосударственных судебно-экспертных учреждений, а также лица, не работающие в судебно-экспертных учреждениях, под которыми понимаются некоммерческие организации (некоммерческие партнерства, частные учреждения или автономные некоммерческие организации), созданные в соответствии с ГК РФ и Федеральным законом «О некоммерческих организациях», осуществляющие судебно-экспертную деятельность в соответствии с принятыми ими уставами.

В случае поручения производства экспертизы лицу, не работающему в судебно-экспертном учреждении, разъяснение прав и обязанностей, предусмотренных ст. 57 УПК РФ, возлагается соответственно на должностное лицо, принявшее решение о назначении экспертизы.

Заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, оценивается по общим правилам в совокупности с другими доказательствами.

К оспариваемым защитником заключениям приложены в удостоверенных копиях: свидетельство <данные изъяты>», включенного Федеральной регистрационной службой в единый государственный реестр саморегулируемых организаций оценщиков ДД.ММ.ГГГГ за №, членом которого является эксперт; полис обязательного страхования ответственности оценщика при осуществлении оценочной деятельности, в котором указана оценочная деятельность эксперт как деятельность, направленная на установление в отношении объектов оценки рыночной или иной, предусмотренной федеральными стандартами оценки, стоимости; квалификационный аттестат в области оценочной деятельности, выданный эксперт ДД.ММ.ГГГГ по направлению оценочной деятельности «Оценка недвижимости» (л.д. л.д. 227, 228 т. 1; л.д. л.д. 100, 101 т. 2; л.д. 84 т. 3).

Оценку эксперт провела на основании постановления следователя о производстве судебной товароведческой экспертизы и поручении ее проведения эксперт, после предупреждения об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения и разъяснения прав и обязанностей, предусмотренных для эксперта ст. 57 УПК РФ. Разъяснение прав и обязанностей эксперта и предупреждение об уголовной ответственности отражены в заключениях о рыночной стоимости и засвидетельствованы подписью эксперт

Таким образом, заключения №-ОИ и №-ОИ не могут считаться полученными с нарушениями УПК РФ.

Обязанностями оценщика, как это следует из ст. 15 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», являются: быть членом одной из саморегулируемых организаций оценщиков и представлять заказчику информацию о членстве в саморегулируемой организации оценщиков.

Перечисленные в ст. 15 ФЗ № 135 обязанности эксперт исполнены.

Требования, предъявляемые к отчету об оценке, перечислены в Федеральном стандарте оценки «Требования к отчету об оценке (ФСО № 3)», утвержденном приказом Министерства экономического развития РФ от 20.05.2015 № 299.

Нарушений требований к отчету об оценке в действиях эксперт суд не усмотрел. Обоснование применения подходов и методов оценки, расчет рыночной стоимости железобетонных конструкций, похищенных подсудимым, приведены в оспариваемых заключениях. При таких обстоятельствах заявление защитника о некомпетентности эксперта, о проведении экспертизы без применения методов исследования противоречит фактическим обстоятельствам.

Посредством заключений №-ОИ и №-ОИ установлена стоимость похищенного имущества, и эта стоимость согласно Примечанию 4 к ст. 158 УК РФ является особо крупным размером: по первому эпизоду преступления сумма похищенного составила 389770 рублей, по второму – 848660 рублей, всего преступлением причинен ущерб на сумму 1238430 (один миллион двести тридцать восемь тысяч четыреста тридцать) рублей.

В качестве доказательств виновности подсудимого сторона обвинения сослалась на показания свидетелей С.1, С.12, С.9, С.20

С.1 показал, что летом 2016 г. его знакомый ФИО1 в телефонном разговоре сообщил о приобретении им фермы, где намерен был держать гусей, и что на ферме есть ветхие строения, которые он хочет продать, и попросил найти ему покупателей. ФИО1 показал ему какие-то документы, подтверждающие уплату 20 миллионов рублей и его право собственности на весь комплекс. Предполагает, что продавцом по тем документам выступил С.13, прежний владелец фермы, но об этом он (С.1) узнал позже.

Примерно в марте он нашел для ФИО1 покупателя – С.2, получил от него 300 тысяч рублей и передал их ФИО1 11.03.2017 в 18 часов в <адрес>, за переездом, возле дороги. ФИО1 сказал, что деньги получены им в полном объеме, и они могут приступать к разбору. На следующий день он начал разбирать корпус на старой свиноферме в <адрес>. Потом ему позвонил С.15 и сообщил, что ФИО1 просит купить у него ферму. Зная, что он (С.1) разбирается в строительстве, С.15 попросил его посмотреть корпус. Осмотрев корпус, он сообщил С.15, что корпус 800 тысяч рублей не стоит; предложение отклонили. Через время позвонил ФИО1 и предложил купить корпус за 600 тысяч рублей – это предложение было принято. ДД.ММ.ГГГГ, получив 600 тысяч рублей, он передал их ФИО1 около своего дома. Обе передачи денежных средств ФИО1, с их пересчетом, состоялись в присутствии С.7, без документального оформления, на доверии.

На следующий день после передачи ФИО1 600 тысяч рублей они начали демонтаж корпуса, который продлился два месяца, около двадцати рейсов они сделали, перевозя материал, и когда осталось сделать три рейса, приехал кто-то из органов и спросил, почему он все это вывозит. Он ответил, что купил у ФИО1. Представитель органов уехал, а на ферме появился потерпевший, представился хозяином и тоже спросил, почему он (С.1) вывозит? потерпевший он ответил, что купил ферму у ФИО1 за 600 тысяч рублей. С разрешения потерпевший было вывезено еще две машины материала.

Из материала, привезенного С.15, было возведено строение, а материал, перевезенный С.2, так и лежит.

Разобранные корпуса были в полуразрушенном состоянии, но с первого корпуса он забрал все стройматериалы, а со второго – процентов 60 – 70, остальное как сломанное и негодное оставил на месте. При демонтаже бригада использовала автокран и наемные грузовые машины для вывоза материала. При демонтаже корпусов ФИО1 присутствовал, сторожу сообщил, что он (С.1) купил ферму, и чтобы он открывал ему ворота.

По сделке, заключенной с С.2, он (С.1) получил 5000 рублей, с рабочими был отдельный расчет, но в каком размере производилась оплата работ по демонтажу корпусов и доставке материалов покупателям, он не помнит, эта оплата в суммы сделок по продаже корпусов не входила.

Свидетель дополнил, что после случившегося ФИО1 в телефонном разговоре с ним предложит вернуть ему все деньги в обмен на его показания о том, что ФИО1 денег от него не получал.

В доказательство достоверности своих показаний С.1 предоставил аудио-видеозапись, из которой усматривается, что в присутствии иных лиц состоялась встреча Потерпевший №1 и ФИО1, в ходе которой последний заявил, что если до вечера вторника (это крайний срок) он (Потерпевший №1) не получит денег, то в среду он может забрать всё, и даже не 600 голов – до этого времени он (ФИО1) туда (на ферму) не пойдет (л.д. 53 т. 6. Перевод разговора с кабардинского языка на русский осуществлен переводчиком переводчик по поручению суда).

Данная запись подтверждает наличие обязательства подсудимого по погашению ущерба, но не опровергает его версии о том, что до заключения договора аренды 01.03.2017 он знал, что собственником арендуемого им имущества является не <данные изъяты>, а Потерпевший №1

Подсудимый, высказавшись о своей невиновности в совершении преступления, показал, что в начале 2016 г. по объявлению он нашел ферму, которую, как оказалось позднее, сдавал в аренду его одноклассник С.13. Ферму он намеревался взять в аренду для ведения подсобного хозяйства: выращивания гусят, утят, вследствие чего нуждался в корпусе для взрослой птицы. В течение нескольких лет ферму арендовал С.12, который взамен арендной платы охранял объект.

С С.13 у него была договоренность: он погашает долги фермы за электричество в сумме 150 тысяч рублей и восстанавливает водопровод, и после этого С.13 заключает с ним договор аренды. Долги за электричество в сумме 154 тысяч рублей он погасил, закупил трансформаторы, водопровод восстановил, и полтора года пользовался фермой – все было нормально до тех пор, когда в конце ноября на ферме не появился представитель силовых структур С.9, потерпевший и его адвокат адвокат. По звонку охранника он приехал на ферму, встретился с ними. потерпевший сказал, что <данные изъяты> ферма будет его; с С.9 они договорились о встрече, обменявшись номерами телефонов. Всем руководил С.9, он же неоднократно менял место встречи, и в итоге они договорились о встрече на площади <данные изъяты> в 20:00. На месте встрече к нему подошел С.9 и парень с бородой, как стало позже известно, – потерпевший. С.9 спросил у него, собирается ли он платить арендную плату за ферму, которой столько времени пользуется? Он ответил, что арендную плату внес до подписания договора аренды: погасил долг за электричество, восстановил водопровод, сделал ремонт, застеклил окна, но С.9 сказал, что у них такого уговора не было, это имущество не С.13, и начал угрожать, сказав, что если он не заплатит, пожалеет об этом. На его вопрос о том, сколько он хочет получить, С.9 привел расчет: полгода ремонт, год пользования – 1 миллион 200 тысяч рублей за год пользования. Он возмутился таким расчетом, и тогда С.9 сказал, что надо заплатить минимум миллион, а то он (ФИО1) пожалеет, почувствует, что он сможет с ним сделать. Он спросил С.9, что именно он может с ним сделать, на что С.9 ответил: «Этот человек как собственник напишет заявление, а я на тебя такой материал соберу и буду вести это дело, что ты «сядешь». Поведение С.9 его разозлило и он сказал ему, что завалит его и того, кто с ним пришел, и в ярости схватился за нож, но сидевшая в его машине С.11 его остановила. Когда С.9 понял, что поднимется шум, он стал его успокаивать и сказал, что они потом поговорят. Также во время встречи с С.9 и потерпевший он сказал, что эту ферму они у С.13 «отожмут» и обратно он ее не получит.

потерпевший со своим отцом работал у С.13 в <данные изъяты>», но потерпевший-старший проворовался, и С.13 его уволил. На потерпевший-младшего была оформлена ферма, но ее фактическим хозяином был <данные изъяты>». потерпевший выжидал какой-то срок, как он пояснил, необходимый для перехода фермы к нему.

Когда от него потребовали покинуть ферму, так как они нашли клиента, он (ФИО1) ответил, что до 31 декабря с фермы не уйдет или пусть новый клиент все забирает с живностью. Его предупредили: либо он отдает миллион, либо его посадят. В один из дней ему назначили встречу. Собралась толпа, в которой были С.1, потерпевший, и с 10 до 22 часов ДД.ММ.ГГГГ его держали в окружении этой толпы, забрали машину, оставили без еды и воды, а затем отвезли в контору, где находился адвокат адвокат, и стали угрожать, требовать подписать расписку о переходе имущества. Этими действиями руководил С.9, так как потерпевший каждый раз звонил ему и консультировался. Под угрозой того, что живым он (ФИО2) оттуда не уйдет, он подписал расписку на 600 или 700 тысяч рублей, хотя разговор начинался с 1 миллиона 200 тысяч рублей, причем ему не объяснили, из чего конкретно складывается сумма долга – ее определили потерпевший и С.9. Условий, указанных в этой расписке, он не помнит. К тому времени о продаже стройматериалов С.2 он еще не знал, разговор шел о С.15. Насколько ему известно, в отношении С.9 следственным комитетом ведется проверка.

29 числа случилась авария, и ему было не до хозяйства, а спустя неделю ему позвонил охранник и сообщил, что ферму захватили. Через некоторое время с фермы исчезли гуси, и со слов охранника ему стало известно, что потерпевший вывез всю птицу. По этому поводу он обратился в полицию, но против него хотели возбудить уголовное дело за заведомо ложное заявление.

Подсудимый дополнил, что когда он появился на ферме, находившиеся там С.12 и С.1 не хотели уходить. С С.12 он поговорил, и тот ушел с фермы, а когда попытался решить вопрос насчет С.1, ему позвонил заместитель С.13 С.3 и сказал, чтобы он либо платил 50 тысяч арендной платы, либо уходил с фермы. С.1 к этому добавил, что работает с зятем С.13, и если он (ФИО1) будет вмешиваться, его прогонят. Он сделал вывод, что С.13 поддерживает С.1 больше, чем его, но поскольку к этому времени он начал ремонт корпусов, С.1 больше не трогал.

С С.2 он не знаком, с С.15 вел переговоры не о корпусе, а о территории фермы, и разговор касался погашения долга «<данные изъяты> перед банком. Когда корпус был осмотрен, оказалось, что С.15 и С.1 знакомы между собой, но он в их дела не вмешивался; денег у С.2, С.15, С.1 не брал. Считает, С.1 его оговорил, чтобы самому избежать ответственности, поскольку все думали, что он вывозит с фермы мусор. Пять корпусов были отремонтированы, и эти корпуса он (ФИО1) хотел оставить себе, остальное – вернуть С.13, чтобы последний мог рассчитаться по долгам с банком. Такая договоренность состоялась между ним, С.13 и С.17, представителем банка. В отношении претензий потерпевший на ферму С.13 сообщил, что подал заявление по факту мошенничества потерпевший.

Относительно условий аренды подсудимый уточнил, что по договоренности с С.13 он до 31 числа распродает птицу и если не выкупает корпуса, покидает ферму.

Узнав в 2018 г., что юридически собственником является потерпевший, он поинтересовался у С.13 этим обстоятельством. На это С.13 показал ему договор займа на имя С.19 для приобретения фермы, документы, в которых было записано, что до момента расчета с <данные изъяты> право пользования фермой остается за <данные изъяты>». Кроме того, потерпевший не отрицал того, что ни рубля за ферму не заплатил, «отжал» ее.

Подсудимый подтвердил показания С.13 в той части, что разрешения на демонтаж корпусов, реализацию стройматериалов С.13 ему не давал, уговор был только о ремонте, а также дополнил, что договор аренды с С.13 заключался и в 2016 г., но С.13 и тогда не сообщил, что юридически ферма принадлежит другому лицу, числится за потерпевший.

Как на доказательства своей невиновности ФИО1 сослался на аудиозаписи разговоров со свидетелями С.21, С.1, С.9 и С.5, однако общение подсудимого с перечисленными свидетелями было сведено к разрешению вопроса, по сути, о взаимозачете между подсудимым и потерпевшим: о пропаже птицы ФИО2 с фермы, о возможной причастности Потерпевший №1 к этой пропаже (л.д. л.д. 45-52 т. 6). Перевод осуществлен переводчиком переводчик по поручению суда ввиду заявления свидетелем С.1 о неправильности перевода с кабардинского языка на русский, осуществленного в ходе предварительного следствия и зафиксированного протоколом осмотра аудиозаписей, выданных ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ (л.д. л.д. 20-23, 78-87 т. 4).

О том, что переводчик осуществил неправильный перевод, стороны не заявили. Оснований для сомнений в верности перевода у суда нет, так как переводчик – кандидат филологических наук, доцент кафедры <данные изъяты>; перед допуском к участию в судебном разбирательстве судом предупрежден об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за заведомо ложный перевод; права и обязанности переводчика, предусмотренные ст. 59 УПК РФ, переводчик разъяснены (л.д. 13 т. 6).

Свидетель С.17, сотрудник <данные изъяты>, показал, что весной 2017 г. к ним обратился его знакомый ФИО1 по поводу получения многомиллионного кредита, и как он понял, в то время у него шли переговоры с фактическим собственником о приобретении животноводческой фермы в <адрес>. Он проконсультировал ФИО1, но получить кредит ФИО1 в их банке не мог – они кредитованием не занимались. До 2018 он (С.17) на этой ферме не был, а в 2018 г. ездил туда с юридическим собственником – ФИО92 (отец потерпевшего), который хотел закрыть проблемный кредит на сумму 6 миллионов рублей. Покупателей нашел потерпевший и адвокат. Весной прошлого года объект был продан, часть кредита была погашена. При этом свидетель показал, что директором предприятия <данные изъяты>», входившего в <данные изъяты>», и поручителем по данному кредиту был отец потерпевшего, а потерпевший к их банку «привязан» не был.

Подсудимый пояснил, что фирма <данные изъяты>» была должником «<данные изъяты>», и С.13 мог закрыть кредит после продажи части фермы, если бы он (ФИО1) нашел на эту часть покупателя. В данном случае он обратился в банк не за получением кредита – кредит ему, безработному физическому лицу, не дали бы, а за выяснением возможности погашения кредита путем продажи части фермы.

С.17 подтвердил верность показаний подсудимого.

Из показаний свидетеля, данных им в досудебной стадии производства по делу и частично оглашенных по ходатайству государственного обвинителя на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, усматривается, что ФИО25, отец потерпевшего, выступил в их банке поручителем одного из клиентов, и у него возникло перед банком долговое обязательство около 6 миллионов 800 тысяч рублей. Потерпевший хотел погасить долг отца, но денег не было, и тогда он сообщил, что у него есть ферма в <адрес> стоимостью 40 миллионов рублей, предложил часть построек переоформить на банк либо найти на них покупателя, и за счет этого погасить долг отца. Он (С.17) сообщил потерпевшему, что банк не принимает недвижимое имущество в счет погашения долга и не отыскивает покупателей. Затем весной 2017 г. к нему обратился ФИО1, который просил купить у Потерпевший №1 ферму с постройками в <адрес> (л.д. л.д. 153-155 т. 3).

Оглашенные показания свидетель не подтвердил, объяснив, что в 2017 г. он не мог знать, что ферма принадлежит потерпевший; допускает, что протокол допроса подписал, не читая; допрос длился около 15 минут, и он не придал значения показаниям, внесенным в протокол.

Из показаний С.17 в суде следует, что до 2018 г. фермой в <адрес> он не занимался, в 2017 г., когда за консультацией к нему обратился подсудимый, о собственнике фермы – Потерпевший №1 не знал. Вопрос погашения кредита имел отношение не к потерпевшему, а к его отцу. Эти показания подтвердил подсудимый.

В течении судебного разбирательства потерпевший Потерпевший №1, имеющий постоянное место жительства и регистрацию в <адрес>, основное место работы в <адрес>, о котором государственным обвинителям, поддерживавшим обвинение в суде, было известно с начала судебного разбирательства, в суд ни разу не явился. При этом еще 04.12.2018, как следует из расписки на л.д. 15 т. 3, он выразил письменное согласие на получение извещений о времени и месте судебного заседания или совершения отдельных процессуальных действий путем направления ему смс-сообщений на номер мобильного телефона (номер указан). Потерпевший №1 подтвердил отсутствие блокировки на входящие смс с коротких номеров и буквенных адресатов и то, что с момента поступления на указанный им номер соответствующего смс он считается извещенным; обязался ежедневно просматривать смс, поступающие на указанный им номер телефона от абонентов Майский районный суд КБР и Верховный Суд КБР, а в случае изменения номера телефона, указанного в расписке, – своевременно уведомить суд. Пользование номером телефона, указанным в расписке от 04.12.2018, потерпевший подтвердил 04.04.2019 в телефонном разговоре с секретарем судебного заседания, что зафиксировано телефонограммой (л.д. 244 т. 4).

13.03.2019 по делу назначено первое судебное заседание, о чем Потерпевший №1 был уведомлен путем направления ему копии постановления суда, полученной им, как усматривается из уведомления о вручении, 18.03.2019 (л.д. 224 т. 4). Ни в одно из двадцати семи судебных заседаний, в которые потерпевший вызывался, получив смс-сообщения (все доставлены) и почтовые уведомления (четыре вручены), он не явился, лишь в апреле 2019 г. сообщил о причине неявки – семейные обстоятельства.

Оказывая стороне обвинения содействие в обеспечении явки потерпевшего в судебное заседание и таким образом – в представлении доказательства, суд вынес тринадцать постановлений о приводе, ни одно из которых службой судебных приставов не исполнено по разным причинам, обращение суда на имя начальника Управления ФССП России по КБР, три обращения на имя руководителя <данные изъяты> (место работы Потерпевший №1), неоднократно высказанные государственным обвинителям рекомендации о принятии мер по обеспечению представления доказательств суду положительного эффекта не имели.

Из полученных судом сведений о месте нахождения, регистрации, проживания, работы потерпевшего усматривается, что оснований для применения п. 5 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, о чем ходатайствовал государственный обвинитель, нет. Нежелание потерпевшего являться по вызовам в суд и давать показания по обстоятельствам уголовного дела и неспособность стороны обвинения обеспечить его явку в суд не могут признаваться обстоятельствами, позволяющими огласить показания потерпевшего вопреки мнению стороны защиты. Протоколом судебного заседания зафиксированы неоднократно данные государственными обвинителями пояснения о том, что они лично или через посредников встречались и общались с потерпевшим, который обещал явиться в суд. То есть и эти сведения опровергают довод государственного обвинителя о том, что установить местонахождение потерпевшего не представилось возможным.

При таких обстоятельствах оснований считать, что С.17, каким-либо образом заинтересованный в исходе уголовного дела, дал в суде заведомо ложные показания, нет. Его показания, включая и объяснение возникновения несоответствия с показаниями на предварительном следствии, равно как и показания С.13, С.19 и других в части наличия у подсудимого оснований полагать, что договор аренды он заключил с собственником имущества, доказательствами стороны обвинения не опровергнуты.

Свидетель стороны защиты С.11 показала, что работала на ферме с осени 2016 г. по ноябрь 2017 г., и по договоренности с ФИО1 вела учет птицы, раз в неделю привозила продукты сторожу; на ферме был и крупный рогатый скот, но кому он принадлежал, она не знает. Последний раз птицу она считала ДД.ММ.ГГГГ., было 2500 голов гусей и уток, больше на ферму ФИО1 ее не вызывал. Потом она узнала, что потерпевший забрал гусей. Два года назад, в начале декабря, ФИО1 по ее просьбе повез ее в <адрес>, и в пути ему позвонили, и, как она поняла из телефонного разговора, назначили встречу. Они подъехали на площадь к памятнику <данные изъяты>, темнело. ФИО1 разговаривал с двумя парнями, один из них требовал от него миллион рублей, и если ФИО1 не заплатит долг, он на него возбудит уголовное дело. ФИО1 стал кричать, нецензурно выражаться, подбежал к машине, схватил нож, который лежал между сиденьями, но она ему помешала. В это время в машине сидел С.18, но он был выпивший и ни на что не реагировал. ФИО1 вернулся к парням, и спросил того, который ему предъявил требование, за что он должен платить. После этого они уехали с места встречи.

Для данного уголовного дела показания С.11 значимы в той части, что свидетель показала о периоде пользования подсудимым фермой, о возникшем в конце ноября 2017 г. конфликте между подсудимым и потерпевшим, связанном с незаконными действиями подсудимого на ферме.

Действия С.9, Потерпевший №1 и других указанных подсудимым лиц по его удержанию 26.11.2017 и понуждению к даче расписки и принятию на себя долгового обязательства не являются предметом судебного разбирательства, поскольку к обвинению ФИО1 в квалифицированной растрате отношения не имеют.

Свидетель С.12 показал, что до лета 2017 г., в течение 2 – 3 лет его отец, знакомый с С.13, арендовал у С.13 ферму в <адрес>, 7 – 8 лет эту же ферму вместе с отцом арендовал и он (С.12). На ферме они выращивали скот: коров, овец, коз; об аренде была устная договоренность с С.13; арендную плату они не вносили – охраняли ферму. За время их пребывания на ферме потерпевший ферму не посещал, приезжали только заместители С.13 С.3 и С.22. Вопросы, касающиеся использования фермы, он (С.12) решал только с С.13. Летом 2017 г. ФИО1 предъявил им документы, сказал, что купил ферму у С.13 и потребовал освободить ее. Он обратился к С.13, и тот подтвердил, что ФИО1 выкупит ферму за 10 миллионов рублей, и поэтому ферму надо освободить.

О строениях на территории фермы С.12 сообщил, что пять корпусов были отремонтированы, остальные десять не были пригодны для использования. Насколько он помнит, проезжая мимо фермы весной 2018 г., он заметил на ферме работающий кран, а относительно разобранных в 2017 г. корпусов – проезжая по дороге, он их уже не видел и предположил, что от них ничего не осталось.

Очевидцем преступных действий подсудимого свидетель С.12 не был, однако его показания подтвердили тот факт, что ФИО1, заключая договор аренды с ООО, имел все основания полагать, что С.13 распоряжается имуществом общества, имея на то право.

Подсудимый и свидетель С.11 показали, что фактически ферму он арендовал с 2016 г., однако доказательств того, что он находился на территории фермы с разрешения Потерпевший №1, суду не представлено, из чего суд, проанализировав полученные доказательства, предъявленное подсудимому обвинение, истолковав все сомнения в обоснованности последнего в пользу подсудимого, пришел к выводу о том, что подсудимый, полагая, что собственником фермы является С.13, заключил с ним договор аренды и в период действия этого договора совершил хищение вверенного ему имущества. При этом, вне зависимости от того, знал ФИО1 о собственнике имущества – Потерпевший №1 или не знал, действия ФИО1 преступны, так как он осознавал, что распорядился в своем интересе чужим имуществом. Таким образом, его действия были мотивированы корыстью.

Свидетель С.9, в рассматриваемый период времени оперуполномоченный группы экономической безопасности и противодействия коррупции ОМВД России по Майскому району КБР, отрицая какую-либо личную заинтересованность в исходе конфликта между ФИО1 и потерпевшим, показал, что в конце 2017 г. проводил проверку заявления потерпевший об осуществлении неустановленным лицом на территории его фермы в <адрес> деятельности. В ходе проверки было установлено, что деятельность осуществляет ФИО1. При этом ФИО1 ссылался на то, что на территории фермы находится в соответствии с договором аренды, заключенным с руководителем агроконцерна <данные изъяты>» С.13. Однако было установлено, что с 2010 г. право собственности на имущественный комплекс зарегистрировано за потерпевший. Когда установили признаки кражи, а не преступления экономической направленности, материал проверки стал общеуголовным и был направлен на исполнение сотруднику из уголовного розыска.

Свидетель не отрицал факт встречи потерпевший и ФИО1 в его присутствии в <адрес> вне рабочего времени, вне служебного помещения, но пояснил, что разговор с ФИО1 вел потерпевший, разговор был крайне эмоциональным; он только хотел в рамках этой встречи разобраться в их взаимоотношениях. Своей задачей он видел установление того, считал ли потерпевший, что его права и законные интересы ущемлены или нет, и принять от него заявление. ФИО1 говорил, что находится на ферме с разрешения собственника – С.13, а потерпевший ответил, что собственник – он, и его интересы нарушены тем, что ФИО1 ничего не платил. Он разъяснил ФИО1, что он может обратиться в правоохранительные органы, если считает, что его права ущемлены, то же самое он разъяснил и в отношении потерпевший. Через несколько дней потерпевший подал заявление, так как периодически они друг на друга писали заявления.

Относительно описанной свидетелем ситуации подсудимый показал, что встреча состоялась 24 ноября, в его адрес последовали угрозы со стороны сотрудника ОБЭП, сказавшего, что если он не компенсирует потерпевший упущенную выгоду 100 тысяч рублей за каждый месяц по договору аренды, потерпевший напишет заявление, а он (С.9) соберет такой материал, что он (ФИО1) сядет. После этого он схватился за нож. Заявление от потерпевший поступило 03 декабря.

С.9 не подтвердил показания подсудимого и уточнил, что во время организованной им встречи он проводил оперативно-розыскное мероприятие в виде опроса, но опрос не провел – встреча была прекращена. В то же время свидетель признал, что к моменту их встречи в <адрес> материал проверки в его производстве уже не находился. Далее свидетель дал показания по обстоятельствам, не относящимся к преступлению, совершенному ФИО1

Из показаний С.9 следует, что и ДД.ММ.ГГГГ подсудимый был уверен в том, что договор аренды фермы с ним заключил собственник имущества.

Свидетель С.20, в рассматриваемый период времени участковый уполномоченный полиции ОМВД России по Майскому району КБР, показал, что в конце 2017 г. от ФИО1 и потерпевший поступали заявления по спорной территории фермы, но в то время он еще не знал, кто являлся собственником, так как потерпевший предъявлял документы на собственность, а ФИО1 обещал их предъявить. Заметив вывоз с фермы стройматериалов, он заехал на ферму и обнаружил «КрАЗ», «МаЗ»-автокран и «КАМаЗ» с прицепом. Насколько он помнит, старшим по разбору корпуса был С.1, пояснивший, что разбирает ферму с разрешения хозяина. Кого С.1 имел в виду, не уточнялось, так как ферма была спорной, материал по этому поводу находился в отделе по борьбе с экономическими преступлениями. Он созвонился с сотрудником этого отдела С.9 и попросил найти собственника и уточнить, разрешил ли он разбирать ферму. С.9 сообщил, что собственнику не дозвонился, но и кто является собственником, не сказал. Он (С.20) потребовал разгрузить машины и покинуть территорию; переписал номера транспортных средств и данные грузчиков, водителей. С.1 с кем-то созвонился по телефону, после чего ему (С.20) позвонил ФИО1 и попросил не препятствовать вывозу стройматериалов, так как они принадлежат ему, и вывозят их с его разрешения. Он ответил ФИО1, что идет проверка по материалу, и прервал разговор. Спустя несколько дней стало известно, что собственник – потерпевший, и он обратился в полицию с заявлением о демонтаже его корпусов. ФИО1 же обратился с заявлением о похищении потерпевший 800 гусей, но документов на ферму так и не представил.

Свидетель дополнил, что в его присутствии примерно в середине декабря 2017 г. между потерпевший и ФИО1 состоялся разговор о том, что до декабря ФИО1 может содержать своих гусей на ферме, но с 01 января должен освободить территорию, а ФИО1 ссылался на то, что он провел электричество, понес затраты. потерпевший ему ответил, что никаких претензий к нему у него нет, он не хочет аренду, ничего не хочет, но хочет, чтобы все помещения были освобождены с 01 января.

Со слов ФИО1, эту ферму он приобрел у <данные изъяты>. потерпевший, объясняя нахождение ФИО1 на ферме, предположил, что до него ФИО1 ферму кто-то дал; о незаконности нахождения ФИО1 на территории фермы потерпевший не заявлял.

Из показаний С.20 следует, что вопрос принадлежности фермы возник в середине декабря 2017 г., но не ранее, и при этом Потерпевший №1 предположил, что на ферме ФИО1 находился не вследствие самозахвата, а по решению кого-то. То есть показания подсудимого о пользовании фермой в соответствии с договором аренды косвенно подтверждены показаниями С.20 В то же время показания данного свидетеля подтвердили и то обстоятельство, что свинарник № 16 был разобран с последующим вывозом строительных материалов по распоряжению ФИО1, что опровергает показания последнего о непричастности к сделкам по продаже железобетонных конструкций.

В судебном заседании исследовалась копия заявления потерпевшего в отдел полиции от ДД.ММ.ГГГГ, в котором он просит разобраться в том, что какие-то лица примерно 6 месяцев назад заняли принадлежащие ему здания и арендуемый им земельный участок и ведут незаконную предпринимательскую деятельность в промышленных масштабах (л.д. 144 т. 3).

В отсутствие потерпевшего суд был лишен возможности выяснить обстоятельства обращения Потерпевший №1 в правоохранительный орган и то, имелся ли в виду под какими-то лицами ФИО1 либо это было другое лицо, которое вело хозяйство на ферме до прихода туда ФИО1 – С.12 Таким образом, доказательного значения указанный документ не имеет.

Протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ оформлен осмотр автокрана «МАЗ» модели 5334 КС 357, регистрационный знак № рег., в отношении которого, указано в протоколе, свидетель С.1 пояснил, что именно этим краном два здания свинарников на ферме в <адрес>, разбирались на отдельные железобетонные конструкции, которые ФИО1 продал С.2 и С.15 в 2017 г. Протокол иллюстрирован фототаблицей (л.д. л.д. 186-188, 189-191 т. 3).

Протокол осмотра подтвердил показания свидетелей о демонтаже свинарников с использованием автокрана, то есть специальной техники.

Ни один из допрошенных свидетелей не заявил о том, что с подсудимым либо с потерпевшим у него сложились неприязненные отношения, возникали конфликтные ситуации. Факт оговора подсудимого должен быть бесспорно установлен, однако доказательств такого оговора суду не представлено.

ДД.ММ.ГГГГ у Потерпевший №1 была произведена выемка оригиналов документов: договора купли-продажи недвижимого имущества от ДД.ММ.ГГГГ с актом приема-передачи, кадастровых выписок на здания фермы, свидетельств о государственной регистрации права на здания фермы с кадастровыми паспортами, дополнительного соглашения к договору аренды от ДД.ММ.ГГГГ, постановления Нальчикского городского суда КБР от 16.04.2018. К протоколу приложена фототаблица, из пояснительных надписей к которой усматривается, что Потерпевший №1 в присутствии адвоката адвокат добровольно выдал правоустанавливающие документы на объекты недвижимости в <адрес> (л.д. л.д. 177-179, 180 т. 2).

ДД.ММ.ГГГГ выданные потерпевшим документы осмотрены, следственное действие оформлено протоколом, фототаблицей, к которой приобщены и копии осмотренных документов.

Согласно представленным Потерпевший №1 документам, по договору купли-продажи от 07.09.2011 он приобрел у С.19 21 объект недвижимости по адресу: <адрес> включая свинарник № 15 и свинарник № 16, за 40 миллионов рублей; предмет договора передан покупателю 07.09.2011; 01.01.2014 Потерпевший №1 заключил дополнительное соглашение об аренде земельного участка, на котором расположены принадлежащие ему объекты недвижимости; право собственности Потерпевший №1 на имущество, похищенное ФИО1, подтверждено соответствующими свидетельствами о государственной регистрации, выданными в 2014 г. и т. д. (л.д. л.д. 211-214, 215-243 т. 2).

Как на доказательство виновности ФИО1 государственный обвинитель сослался на обязательство от 26.11.2017, копия которого приобщена к материалам уголовного дела (л.д. 110 т. 1).

Из текста обязательства усматривается, что составлено оно в <адрес>, и подтверждает, что ФИО1 получил от С.1 600 тысяч рублей за продажу ж/б панелей с объекта по адресу: <адрес>; ФИО1 обязуется вернуть собственнику объекта Потерпевший №1 600 тысяч рублей, полученные от продажи ж/б панелей, 28.11.2017 и в срок до 10.12.2017 - дополнительно 100 тысяч рублей в счет компенсации упущенной выгоды за период нахождения там ФИО1 до 31.12.2017. В обеспечение обязательства ФИО1 добровольно предоставил всех гусей, находящихся по указанному выше адресу, и обязался покинуть объект до 31.12.2017, а все материальные улучшения, которые им были произведены на объекте, оставить в собственности Потерпевший №1, без демонтажа и т. д.

В обязательстве указано, что дано оно без принуждения, угроз и т. д., в присутствии С.1 и Потерпевший №1

Подсудимый, обозрев обязательство, показал, что такого обязательства он не составлял – под давлением Потерпевший №1 и других лиц, удерживавших его в течение 12 часов 26.11.2017, он написал расписку на сумму 1 миллион рублей или 1 миллион двести тысяч рублей, точно не помнит; на обязательстве подпись от его имени учинена не им.

В этой части показания подсудимого не опровергнуты, так как подлинник обязательства после его осмотра следователь передал Потерпевший №1 (л.д. л.д. 246-247 т. 2), а последний от явки в суд уклонился и тем самым лишил сторону обвинения возможности доказательно опровергнуть показания подсудимого, в том числе и путем представления подлинника обязательства.

При отсутствии подлинника документа и высказанных сомнениях о происхождении документа, копия которого имеется на л.д. 110 т. 1, суд признает невозможным использование представленного государственным обвинителем доказательства для подтверждения обстоятельств уголовного дела.

Стороны не заявили о подложности выданных Потерпевший №1 документов, за исключением обязательства от имени ФИО1 от 26.11.2017. Вопреки утверждению свидетеля С.13 о том, что по условиям договора право собственности у Потерпевший №1 возникало после полного расчета с продавцом, а такового расчета по настоящее время не произведено, и по этой причине он (С.13) спорную ферму считает своим имуществом, которым он вправе распоряжаться, право собственности у покупателя, как указано в п. 5.1. договора, возникает с момента регистрации перехода права собственности в Управлении федеральной регистрационной службы РФ по КБР, то есть с 2014 г. Кроме того, п. 5 акта приема-передачи от 07.09.2011, подписанным С.19 и Потерпевший №1, зафиксирован полный расчет между сторонами договора и отсутствие у них претензий друг к другу (л.д. л.д. 221-222, 228 т. 2).

Сторона защиты и свидетели стороны обвинения С.13, С.19 и другие заявили о безденежности заключенной с Потерпевший №1 сделки. Но исходя из отсутствия у суда сведений о признании сделки недействительной либо о состоявшемся решении компетентного государственного органа о получении Потерпевший №1 предмета договора купли-продажи незаконным путем, суд признает, что на период совершения ФИО1 преступления собственником похищенного имущества являлся Потерпевший №1

То обстоятельство, что подсудимый не располагал достоверными сведениями о собственнике арендованного им имущества, значения для квалификации его действий не имеет, так как подсудимым похищено чужое имущество, в отношении которого подсудимый не имел даже предполагаемого права обратить его в свою пользу.

Стороной обвинения представлены доказательства – копии технических паспортов на свинарники № 15 и № 16 по состоянию на 05.07.2011 (л.д. л.д. 129 – 151 т. 2; л.д. 16 т. 3). Согласно этим доказательствам собственником данных объектов на тот период являлся С.19

Указанные доказательства лишь подтверждают показания С.13 и С.19 о том, что изначально покупателем фермы по адресу: <адрес> выступал С.19, однако что именно по обвинению ФИО1 в хищении имущества Потерпевший №1 данное обстоятельство доказывает, сторона обвинения не пояснила.

ФИО1 предъявлено обвинение в совершении двух квалифицированных краж: первой в период с 12.03.2017 по 26.03.2017 и второй в период с 02.10.2017 по 01.12.2017.

По мнению стороны обвинения, с августа 2016 г. по март 2017 г. ФИО1 находился на ферме Потерпевший №1 по адресу: <адрес>, и с разрешения последнего использовал часть построек в сельскохозяйственных целях. В это время у ФИО1 возник преступный умысел на незаконное отчуждение одного из неиспользуемых им зданий. 10.03.2017 примерно в 17 час. 00 мин. он, руководствуясь корыстными побуждениями, без ведома Потерпевший №1, в ходе телефонного разговора сообщил С.2 заведомо ложные сведения о том, что он является собственником всех построек, расположенных на ферме, и предложил приобрести одно из находящихся там зданий. С.2, введенный ФИО1 в заблуждение относительно собственника строений, согласился приобрести здание свинарника № 15 для разбора и дальнейшего использования железобетонных конструкций. ДД.ММ.ГГГГ примерно в 18 час. 00 мин. С.2 через С.1 передал ФИО1 на перекрестке <данные изъяты> 300тысяч рублей в качестве оплаты за здание свинарника № 15, а затем нанял строительную бригаду во главе с С.1, которая, используя свою специальную технику, в период времени с 12.03.2017 по 26.03.2017 демонтировала здание свинарника № 15 и перевезла С.2 по адресу: <адрес> железобетонные изделия (перечислены в установочной части приговора) общей стоимостью 389 тысяч 770 рублей. При этом стоимость самого здания свинарника № 15 в возведенном состоянии составила 617 тысяч 900 рублей.

Таким образом, заключил государственный обвинитель, ФИО1 тайно похитил принадлежащее Потерпевший №1 здание свинарника стоимостью 617 тысяч 900 рублей, что является крупным размером, которым распорядился по своему усмотрению, чем причинил потерпевшему Потерпевший №1 значительный материальный ущерб.

В этой части действия подсудимого государственным обвинителем квалифицированы по п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ: кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину, в крупном размере.

В конце сентября 2017 г. ФИО1 находился на принадлежащей Потерпевший №1 ферме по вышеназванному адресу, где с разрешения Потерпевший №1 использовал часть построек в сельскохозяйственных целях. Тогда же у ФИО1 возник преступный умысел на незаконное отчуждение одного из неиспользуемых им зданий.

01.10.2017 примерно в 10 час. 00 мин. он, осуществляя свои преступные намерения по дальнейшему обращению в свою собственность дохода от реализации чужого имущества, без ведома Потерпевший №1, в ходе телефонного разговора сообщил С.15 заведомо ложные сведения о том, что он является собственником всех построек, расположенных на ферме, и предложил приобрести одно из зданий. С.15, будучи введенным в заблуждение относительно собственника строений, согласился приобрести здание свинарника № 16 для разбора и дальнейшего использования железобетонных конструкций в качестве строительного материала. 01.10.2017 примерно в 17 час. 00 мин. С.15 в соответствии с достигнутой договоренностью, через С.1, передал ФИО1 во дворе многоэтажного жилого дома по адресу: <адрес> денежные средства в размере 600тысяч рублей в качестве оплаты за здание свинарника № 16, а затем нанял строительную бригаду во главе с С.1, которая, используя свою специальную технику, в период с 02.10.2017 по 01.12.2017 демонтировала здание свинарника № 16 и перевезла С.15 на ферму, расположенную в <данные изъяты>, в 1 км от границы <адрес> в направлении <данные изъяты>, железобетонные изделия (перечислены в установочной части приговора) общей стоимостью 848 тысяч 660 рублей, а стоимость самого здания свинарника № 16 в возведенном состоянии составила 1 миллион868 тысяч 300 рублей.

По утверждению государственного обвинителя, ФИО1 тайно похитил принадлежащее Потерпевший №1 здание свинарника № 16 стоимостью 1 миллион868 тысяч 300 рублей, что является особо крупным размером, которым распорядился по своему усмотрению, чем причинил потерпевшему значительный материальный ущерб.

В этой части действия ФИО1 государственным обвинителем квалифицированы по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ: кража, то есть тайное хищение чужого имущества, совершенная с причинением значительного ущерба гражданину, в особо крупном размере.

Вопреки обвинению, сформулированному государственным обвинителем, ФИО1 совершил хищение чужого имущества, но не тайное, а путем растраты; прямых переговоров с С.2 не вел.

Совокупностью исследованных судом доказательств установлено, что подсудимый находился на территории фермы по адресу: <адрес> не с разрешения Потерпевший №1, а в соответствии с договором аренды, заключенным им с <данные изъяты> в лице его генерального директора С.13 То, что С.13 не уведомил ФИО1 о собственнике передаваемого в аренду имущества – Потерпевший №1, влияния на квалификацию действий ФИО1 не имеет. Оценку действиям С.13 в рамках рассматриваемого уголовного дела суд давать не вправе, поскольку в соответствии со ст. 252 УПК РФ судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

Сторона обвинения располагала возможностями представить для исследования доказательства в обоснование своих доводов – все представленные доказательства были предметом непосредственного исследования. Доказательства стороны обвинения лишь подтвердили версию стороны защиты о пребывании ФИО1 на ферме потерпевшего на основании договора аренды и выполнении ФИО1 условий этого договора, за исключением условий о сохранности арендованного имущества, согласовании действий по его реконструкции и т. д. с арендодателем и возврате имущества по окончании срока действия договора арендодателю.

Таким образом, подсудимый, восприняв действия С.13 как правомерную передачу в его пользование чужого имущества, и приняв в пользование чужое имущество, истратил часть этого имущества против воли собственника путем расходования этого имущества. Под собственником имущества ФИО1 понимал <данные изъяты>», о том, что собственником растраченного им имущества является Потерпевший №1, ФИО1 узнал после растраты.

Преступление совершено с прямым умыслом и по мотиву личного обогащения, о чем свидетельствует характер действий подсудимого: договоренность с С.2 через посредника и с С.15 о продаже чужого имущества и получении от его реализации материальной выгоды для себя, осознавая при этом, что распоряжается чужим имуществом как собственным.

Преступление окончено моментом начала противоправного издержания вверенного имущества (расходования).

Противоречит фактическим обстоятельствам дела квалификация действий подсудимого как двух преступных деяний.

Согласно п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» (далее – Постановление № 48), в случае совершения нескольких хищений чужого имущества, общая стоимость которого образует особо крупный размер, содеянное квалифицируется с учетом соответствующего признака, если эти хищения совершены одним способом и при обстоятельствах, свидетельствующих об умысле совершить хищение в особо крупном размере.

ФИО1, получив в пользование чужое имущество по договору от 01.03.2017, сразу стал приискивать возможности реализовать часть этого имущества, и поэтому все его последующие действия были охвачены единым умыслом по незаконному распоряжению частью арендованного имущества одним и тем же способом, с привлечением одних и тех же лиц, в течение срока действия договора аренды. В силу своего возраста и жизненного опыта он не мог не осознавать, что своими незаконными действиями причиняет собственнику имущества особо крупный размер.

Доказательств того, что подсудимый похитил здания, а не часть строительных материалов, из которых они были возведены, стороной обвинения не представлено. Напротив, протоколом осмотра места происшествия – территории бывшей свинофермы по адресу: <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, зафиксировано нахождение на осмотренном участке строительных материалов. Участвовавший в осмотре Потерпевший №1 пояснил, что из этих материалов и материалов, похищенных в марте 2017 г., был возведен корпус Протокол иллюстрирован фототаблицей (л.д. л.д. 5-8, 9-12 т. 2). Аналогичная ситуация с нахождением части строительных материалов на месте демонтажа отражена в протоколе осмотра места происшествия и приложенной к нему фототаблице ДД.ММ.ГГГГ (л.д. л.д. 6-9, 10-15 т. 1).

При том, что стоимость похищенного имущества определяется по его фактической стоимости на момент растраты, суд считает установленной стоимость похищенного ФИО1 имущества – 1 миллион 238 тысяч 430 рублей: 389 тысяч 770 рублей по первому эпизоду преступления и 848 тысяч 660 рублей по второму эпизоду преступления.

Суд установил, что здания подсудимый не похищал, следовательно, заключение от ДД.ММ.ГГГГ №-ОН об определении рыночной стоимости свинарника № 15 на март 2017 г. (шестьсот семнадцать тысяч девятьсот рублей) и заключение от ДД.ММ.ГГГГ №-ОН об определении рыночной стоимости свинарника № 16 на октябрь – ноябрь 2017 г. (л.д. л.д. 34-84, 91-139 т. 3) не относятся к рассматриваемому событию.

О том, что при установлении размера похищенного в результате растраты следует иметь в виду, что хищение квалифицируется в размере стоимости изъятого имущества, указано в п. 30 Постановления № 48.

На основании п. 4 примечаний к ст. 158 УК РФ особо крупным размером признается стоимость имущества, превышающая один миллион рублей. Таким образом, подсудимый похитил чужое имущество в особо крупном размере.

ФИО1 обвинен в причинении значительного ущерба гражданину, который, как следует из п. 2 примечаний к ст. 158 УК РФ, определяется с учетом имущественного положения гражданина, но не может составлять менее пяти тысяч рублей.

Исходя из рекомендаций, изложенных в п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2010 № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» и п. 31 Постановления № 48, при решении вопроса о том, является ли причиненный потерпевшему имущественный ущерб значительным, необходимо кроме определенной законом суммы (п. 2 примечаний к ст. 158 УК РФ) учитывать имущественное положение потерпевшего, в частности наличие у него источника доходов, их размер и периодичность поступления, наличие у потерпевшего иждивенцев, совокупный доход членов семьи, с которыми он ведет совместное хозяйство. Мнение потерпевшего о значительности или незначительности ущерба, причиненного ему в результате преступления, и эти сведения должны оцениваться в совокупности с материалами дела, подтверждающими стоимость похищенного имущества и имущественное положение потерпевшего.

Сведений о личности потерпевшего, за исключением места регистрации, жительства и работы (без данных о доходе), суду не представлено, потерпевший в судебное заседание не явился, что лишило суд возможности выяснить обстоятельства, значимые для квалификации действий подсудимого. Из всех сведений об имущественном положении Потерпевший №1 суд располагает только сведениями из договора купли-продажи от 07.09.2011, согласно которому Потерпевший №1 приобрел ферму за 40 миллионов рублей. Однако и эти сведения нельзя признать достоверными при наличии показаний С.13 и других о безденежности сделки, хотя данные обстоятельства подлежат проверке вне рамок уголовного дела по обвинению ФИО1

Кроме того, согласно обвинению, сформулированному государственным обвинителем и поддержанным им в судебном заседании, значительный материальный ущерб ФИО1 причинен не хищением железобетонных изделий, а хищением зданий – хищения зданий суд не установил.

В силу изложенного суд не находит оснований для квалификации действий подсудимого как причинение значительного ущерба гражданину.

Обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость деяния, по делу не выявлено.

Суд квалифицирует действия ФИО1 по ч. 4 ст. 160 УК РФ: растрата, то есть хищение чужого имущества, вверенного виновному, совершенная в особо крупном размере.

Переквалификация действий подсудимого не нарушила требования ст. 252 УПК РФ, поскольку не ухудшила положения подсудимого и не нарушила его право на защиту. Напротив, суд признал одним преступным деянием хищение имущества Потерпевший №1, санкция ч. 4 ст. 160 УК РФ более мягкая, чем санкция ч. 4 ст. 158 УК РФ (в части дополнительного наказания в виде штрафа), объект, субъект и субъективная сторона преступления изменений не претерпели, изменение объективной стороны преступления не нарушает права подсудимого на защиту, так как и кража и растрата – преступления против чужой собственности, совершаемые в условиях неочевидности для собственника похищаемого имущества.

Назначая меру наказания, суд учел следующее.

Совершенное подсудимым преступление ч. 3 ст. 15 УК РФ отнесено к категории умышленных тяжких преступлений; совершено преступление лицом, впервые привлеченным к уголовной ответственности (л.д. л.д. 40, 41 т. 4).

ФИО1 имеет постоянное место жительства и регистрацию в <данные изъяты>; участковым уполномоченным полиции характеризуется удовлетворительно, как лицо, не привлекавшееся к уголовной и административной ответственности, приводам в отдел полиции не подвергавшееся, в кругу лиц, ведущих антиобщественный образ жизни, не замеченное, на учете нарколога и психиатра не состоящее (л.д. л.д. 39, 43 т. 4).

По данным местной администрации, подсудимый имеет <данные изъяты> (л.д. 44 т. 4).

То, что подсудимый не состоит на учете врачей нарколога и психиатра, подтверждено справками ГБУЗ «Межрайонная многопрофильная больница» <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 49 т. 4).

Таким образом, негативными данными, за исключением совершения преступления, суд в отношении личности ФИО1 не располагает.

Обстоятельств, смягчающих либо отягчающих наказание, по делу не установлено, в связи с чем вопрос о возможности применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ об изменении категории преступления суд не рассматривает.

Единственным видом основного наказания, предусмотренного за совершенное ФИО1 преступление, является лишение свободы. К категории лиц, которым не назначается данный вид наказания, подсудимый не относится; сведениями, ставящими под сомнение возможность отбывания подсудимым лишения свободы, суд не располагает. Вместе с тем, приняв во внимание удовлетворительную характеристику его личности, пострикриминальное поведение (отсутствие данных о правонарушениях и преступлениях за период с 02.12.2017), суд признает возможным исправление ФИО1 без реального отбывания наказания и постановляет считать назначенное наказание условным.

Помимо основного наказания за совершенное преступление может быть назначено и дополнительное наказание, однако суд не находит оснований для усиления основного наказания дополнительным, считая достаточным для достижения целей назначения наказания (исправление осужденного, предупреждение совершения новых преступлений и восстановление социальной справедливости) добросовестного исполнения ФИО1 обязанностей условно осужденного.

В отношении подсудимого действует мера пресечения – подписка о невыезде и надлежащем поведении. Нарушений меры пресечения подсудимый не допускал, наказание ему назначено условно, следовательно, оснований для изменения меры пресечения на более строгую нет; оснований для изменения меры пресечения на более мягкую либо для отмены меры пресечения суд также не усматривает – подписка о невыезде и надлежащем поведении обеспечит беспрепятственное производство по уголовному делу до момента вступления приговора в законную силу.

17.12.2018 гражданский истец Потерпевший №1 предъявил к гражданскому ответчику ФИО1 требование о возмещении имущественного вреда, причиненного истцу хищением свинарников № 15 и № 16, в размере 2 миллионов 486 тысяч 200 рублей (л.д. 199 т. 3).

Гражданский истец, будучи своевременно и надлежащим образом уведомленным о месте, датах и времени судебных заседаний, ни в одно из них не явился, доказательств уважительности причин неявки суду не представил, своего представителя для участия в судебном разбирательстве в суд не направил, хотя в заявлении, поступившем в суд 30.12.2019, ходатайствовал о допуске к участию в деле в качестве своего представителя адвоката адвокат (л.д. 72 т. 6). Указанный представитель истцом в суд направлен не был, в связи с чем вопрос о его допуске к участию в процессе не решался.

Государственный обвинитель, посчитав вину ответчика в причинении имущественного вреда истцу в указанном выше размере, доказанной, просила суд удовлетворить исковое требование в полном объеме.

Ответчик иск не признал, сославшись на два обстоятельства: он непричастен к причинению вреда истцу; истец получил полное возмещение предполагаемого ущерба путем отобрания у ответчика его имущества – птицы, содержавшейся на территории фермы. В обоснование своих доводов ответчик представил сведения о стоимости птицы на ноябрь – декабрь 2017 г.: гусь в живом весе породы «Линда» - 2 тысячи 500 рублей; утка в живом весе породы «Мулард», возраст полтора года, – 900 рублей (л.д. 17 т. 6).

Суд установил, что растратой истцу причинен имущественный ущерб на сумму 1 миллион 238 тысяч 430 рублей.

Поддержав иск на сумму 2 миллиона 486 тысяч 200 рублей, государственный обвинитель не дал оценки доводу ответчика о зачете стоимости птицы в счет суммы ущерба, не мотивировал, по каким основаниям признал, что похищены были здания, а не строительные материалы.

При таких обстоятельствах без дополнительных расчетов, произведенных с участием истца либо его представителя, разрешить исковое требование не представляется возможным. В противном случае могут быть нарушены права истца на обоснование доводов об утрате товарного вида имущества, о восстановительной стоимости и т. п.

В соответствии с ч. 2 ст. 309 УПК РФ суд признает за Потерпевший №1 право на удовлетворение гражданского иска и передает вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Вещественные доказательства по делу: автокран «МАЗ» модели 5334 КС357, регистрационный знак №., оригинал договора купли-продажи недвижимого имущества от 07.09.2011, акт приема-передачи от 07.09.2011, оригиналы кадастровых выписок на свинарники № 15 и № 16, оригинал дополнительного соглашения от 01.01.2014 к договору аренды, оригиналы свидетельств о государственной регистрации права на свинарники № 15 и № 16 с соответствующими кадастровыми паспортами, оригинал обязательства ФИО1 от 26.11.2017 возвращены под сохранные расписки С.1 (автомобиль) и Потерпевший №1 (л.д. л.д. 246-247 т. 2; л.д. л.д. 16, 194-195 т. 3); железобетонные конструкции, из которых состояло здание свинарника № 15, здание, которое состоит из железобетонных конструкций от свинарника № 16 оставлены на ответственное хранение соответственно С.2 и С.15 (л.д. 118 т. 1; л.д. л.д. 22, 161-164 т. 2); постановление Нальчикского городского суда от 16.04.2018, CD-R диск с аудиозаписями телефонных разговоров оставлены на хранение в материалах уголовного дела (л.д. л.д. 240-245 т. 2; л.д. л.д. 87-88 т. 4).

По вступлении приговора в законную силу на основании п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ документы, переданные Потерпевший №1, подлежат оставлению в его распоряжении, автомобиль подлежит оставлению в распоряжении С.1, железобетонные конструкции, приобретенные С.2 и С.15, подлежат оставлению в их распоряжении, поскольку мнение потерпевшего о судьбе вещественных доказательств выяснить не представилось возможным, потерпевшим предъявлен иск о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением, следовательно, оснований для передачи ему железобетонных конструкций нет.

Постановление Нальчикского городского суда от 16.04.2018 и CD-R диск с аудиозаписями телефонных разговоров по вступлении приговора в законную силу подлежат оставлению при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего (п. 5 ч. 3 ст. 81 УПК РФ).

Заявлений о компенсации процессуальных издержек, в том числе от переводчика, не поступило.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 296 – 299, 303, 304, 307 – 310 Уголовно-процессуального кодекса РФ, суд

п р и г о в о р и л :

Хужокова Беслана Губебовича признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 160 Уголовного кодекса РФ.

Назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года.

В соответствии со ст. 73 Уголовного кодекса РФ назначенное наказание считать условным и установить осужденному испытательный срок 2 (два) года 6 (шесть) месяцев, в течение которого он своим поведением должен доказать свое исправление.

Возложить на осужденного обязанности: не покидать постоянное место жительства с 23 час. 00 мин. до 05 час. 00 мин.; не менять место жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного (уголовно-исполнительная инспекция) и один раз в месяц являться в названный государственный орган для регистрации.

До вступления приговора в законную силу подписку о невыезде и надлежащем поведении осужденному оставить без изменения.

Испытательный срок исчислять с момента вступления приговора в законную силу, засчитав в него время, прошедшее со дня провозглашения приговора: с 17.02.2020.

По вступлении приговора в законную силу автокран «МАЗ» модели 5334 КС357, регистрационный знак № рег., оставить в распоряжении С.1; оригиналы договора купли-продажи недвижимого имущества от 07.09.2011, акта приема-передачи от 07.09.2011, кадастровых выписок на свинарники № 15 и № 16, дополнительного соглашения от 01.01.2014 к договору аренды, свидетельств о государственной регистрации права на свинарники № 15 и № 16 с соответствующими кадастровыми паспортами, обязательства ФИО1 от 26.11.2017 оставить в распоряжении Потерпевший №1; железобетонные конструкции, из которых состояло здание свинарника № 15, и здание, возведенное из железобетонных конструкций от свинарника № 16, оставить в распоряжении соответственно С.2 и С.15; постановление Нальчикского городского суда от 16.04.2018 и CD-R диск с аудиозаписями телефонных разговоров оставить при уголовном деле в течение всего срока хранения последнего.

Признать за Потерпевший №1 право на удовлетворение гражданского иска о возмещении имущественного вреда, предъявленного к Хужокову Беслану Губебовичу 17.12.2018, и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда КБР через Майский районный суд КБР в течение 10 суток со дня его постановления.

В случае подачи апелляционной жалобы (представления) осужденный и потерпевший вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, о чем необходимо указать в апелляционной жалобе либо возражении на апелляционное представление (жалобу), либо в заявлении, поданном в срок, предоставленный для подачи возражения.

Судья Е.В. Кудрявцева