Решение № 2-810/2018 2-810/2018~М-794/2018 М-794/2018 от 23 сентября 2018 г. по делу № 2-810/2018

Дело № 2-810/2018


Р Е Ш Е Н И Е

именем Российской Федерации

Анжеро-Судженский городской суд Кемеровской области в составе

председательствующего Степанцовой Е.В.,

при секретаре Бунаковой Е.В.,

с участием прокурора Равинской В.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Анжеро-Судженске

24 сентября 2018 года

гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного в результате необоснованного уголовного преследования,

У С Т А Н О В И Л:

Истец ФИО1 обратился в Анжеро-Судженский городской суд с иском к ответчику – Министерству финансов РФ о компенсации морального вреда, причиненного в результате необоснованного уголовного преследования. Свои требования мотивировал тем, что приговором Кемеровского областного суда с участием присяжных заседателей от 04.05.2017г. он был оправдан по обвинению в совершении преступления предусмотренного <...> в связи с непричастностью к преступлению. Апелляционным определением Верховного суда Российской Федерации от 8 августа 2017г. приговор Кемеровского областного суда с участием присяжных заседателей от 04.05.2017 года оставлен без изменения, апелляционное представление без удовлетворения.

Согласно приговору суда, за ним согласно п.1 ч.2 ст.133 и ч.1 ст.134 УПК РФ признано право на реабилитацию.

Таким образом, он с момента задержания в качестве подозреваемого с 20.11.2015 года до вынесения оправдательного приговора 04.5.2017г. незаконно подвергался уголовному преследованию по обвинению в совершении особо тяжкого преступления.

До 04.05.2017 мера пресечения не изменялась, а только продлялась несмотря на то, что он вину свою не признавал. Более 6 раз государственное обвинение безосновательно настаивало на продлении срока его содержания в СИЗО.

В период незаконного уголовного преследования с 20.11.2015 года по 28.04.2017 года 526 дней находился в СИЗО № 4 г. Анжеро-Судженска Кемеровской области и в СИЗО № 1 г. Кемерово, испытывая физические и нравственные страдания, которые выразились в следующем: он находился в статусе подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, обвинялся в совершении особо тяжкого преступления, наказание за которое предусмотрено только в виде лишении свободы. Был подвержен стационарной медицинской психолого-психиатрической экспертизе, которая была необходима следствию для его морального и физического унижения, был лишен возможности дышать, принимать пищу, спать, иметь чистую одежду, белье, получать медицинскую помощь и получать информацию о своих близких, подвергался воздействию враждебного окружения, как со стороны заключенных, так и со стороны администрации учреждения, содержался в следственных изоляторах совместно с неоднократно судимыми лицами, имеющими различные хронические заболевания, в душных и порой очень холодных камерах. Он страдает отитом. Обращался в СИЗО № 4 г.Анжеро-Судженска за медицинской помощью, ему не оказали. Его сестра, <адрес>, привезла в СИЗО ему лекарства, их не приняли и ему не передали.

Находясь в СИЗО № 1, в процессе судебного рассмотрения дела, у него начался отит. Он обращался к администрации СИЗО за помощью, медицинскую помощь не оказали.

532 дня ему не оказывали медицинскую помощь, он <...>. Находясь в СИЗО № 1 <...> дней ждал проведения медицинской психолого-психиатрической экспертизы.

В камере находилось 8 человек, камеры была переполнена судимыми лицами. В период следствия в средствах массовой информации была распространена информация порочащая его честь и достоинство и деловую репутацию. В связи с этим, он до сих пор испытывает трудности в общении со знакомыми, друзьями.

Просит суд взыскать с Министерства Финансов РФ в его пользу компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 рублей.

Определением Анжеро-Судженского городского суда от 06.07.2018 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, на стороне ответчика привлечена прокуратуру Кемеровской области.

Определением Анжеро-Судженского городского суда Кемеровской области 07.09.2018 года по делу произведена замена третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора следственный отдел по г.Анжеро-Судженск следственного управления Следственного комитета РФ по Кемеровской области на надлежащее лицо для участия в рассмотрении спора на стороне ответчика – следственное управление Следственного комитета РФ по Кемеровской области.

В судебном заседании истец ФИО1 на исковых требованиях настаивал. В ходе судебного разбирательства пояснил суду, что по приговору Кемеровского областного суда с участием присяжных заседателей от 04.05.2017г. был оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного <...> в связи с непричастностью к преступлению. В период содержания под стражей не было условий для содержания. Когда еще не было приговора, по всему городу было объявлено, что он преступник. Содержался в СИЗО два года, что ограничило его конституционные права. Его обвиняли в тяжком преступлении. Он переживал, что он незаконно был привлечен, свиданий не давали, только передачки. В период нахождения в СИЗО-4, его <...>. До сих пор он не может устроиться на работу, из-за самого факта пребывания в СИЗО. Условия содержания в СИЗО он не оспаривает. Просил суд исковые требования удовлетворить полностью.

Представитель ответчика Министерства финансов РФ в судебное заседание не явился, о времени месте слушания дела извещен надлежаще, в письменном заявлении, приобщенном к материалам дела, представитель ответчика ФИО2, действующая на основании доверенности № от 30.11.2016г., просила дело рассмотреть в отсутствие представителя ответчика.

В письменных возражениях на исковое заявление, приобщенных к материалам гражданского дела, представитель ответчика П.Е.В. просила в удовлетворении требований истца отказать в полном объеме в связи с необоснованностью и недоказанностью. Указала, что из искового заявления сложно определить, с чем конкретно связаны требования истца, поскольку с одной стороны он руководствуется законодательством о реабилитации, с другой стороны он указывает на ненадлежащие условия содержания в СИЗО. Перечень случаев, когда взыскание может быть осуществлено с Министерства финансов РФ за счет казны Российской Федерации, определен статьями 1069-1070 Гражданского кодекса РФ, предусматривающими возмещение вреда, причиненного гражданину или юридическому лицу государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами (ст. 1069) либо незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда (ст. 1070). Особенность установленного режима ответственности в этих случаях состоит в том, что источником возмещения вреда служат соответственно казна Российской Федерации, казна субъекта Российской Федерации или казна муниципального образования. Считает, что рассматриваемое дело не подпадает под действие статьи 1069 ГК РФ, поскольку истцом предъявлено не требование о возмещении вреда по основаниям, предусмотренным вышеуказанными статьями ГК РФ. Никакими государственными органами (их должностными лицами) вред гражданину ФИО1 не причинялся.

Требования о компенсации морального вреда, заявленные истцом, связаны с действиями (бездействием) сотрудников ФКУ СИЗО-4 ГУФСИН России по <адрес> (СИЗО-4) и ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Кемеровской области (СИЗО-1). СИЗО по своему правовому положению являются федеральными казенными учреждениями и не относятся к государственным органам в соответствии с действующим законодательством.

Поскольку следственный изолятор является федеральным казенным учреждением, а не государственным органом, применение к спорным отношениям статей 1069 и 1071 ГК РФ является неправомерным. Следовательно, Министерство финансов РФ является ненадлежащим ответчиком и его привлечение к участию в деле не основано на законе.

Таким образом, в случае установления судом обоснованности исковых требований ответственность по данному иску должно нести ФКУ СИЗО-4 ГУФСИН России по Кемеровской области и ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Кемеровской за счёт находящихся в их распоряжении средств (по правилам статьи 1068 ГК РФ).

Исходя из положений части 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 ГК РФ. Даже в случае применения к спорным правоотношениям правил статьи 1069 ГК РФ, необходимо учитывать, что в соответствие с действующим законодательством ответственность за вред или убытки, причиненные лицам и их имуществу, вследствие неправомерных решений, действий (бездействия) органов власти, по общему правилу, наступает при наличии в совокупности следующих условий:

- незаконность действий (бездействия) органов государственной власти либо их должностных лиц;

- наличие вреда или убытков, причиненных лицам или их имуществу;

- причинная связь между противоправным действием (бездействием) причинителя вреда и наступившим вредом;

- наличие вины должностного лица в причинении вреда.

При этом обязанность доказывания наличия первых трех условий привлечения к ответственности в виде возмещения причиненного вреда возложена на истца. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Отсутствие либо недоказанность какого-либо из вышеуказанных условий является безусловным основанием для отклонения исковых требований. Таким образом, для возложения обязанности по возмещению вреда на казну Российской Федерации необходимо установить, какие конкретные виновные действия, нарушающие закон, ведомственные акты, приказы, должностные инструкции, совершены конкретным должностным лицом (поскольку под незаконными действиями (бездействием), на которые указывает статья 1069 ГК РФ, следует понимать деяния, противоречащие законам и другим правовым актам), действовало ли указанное лицо в пределах своих полномочий, повлекли ли они те последствия, на которые указывает истец. Истцом не представлено соответствующих доказательств в подтверждение своих требований.

Так истец фактически указывает на то, что действия (бездействие) администрации СИЗО-4 и СИЗО-1 были незаконными - были нарушены нормы и условия содержания, предусмотренные Федеральным законом от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и приказом Министерства юстиции РФ от 14 октября 2005 № 189 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы». Вместе с тем им не представлено надлежащих доказательств в подтверждение своих слов. Обеспечение режима в СИЗО, поддержание в них внутреннего распорядка возлагается на администрацию СИЗО, а также на их сотрудников, которые несут установленную законом и ведомственными нормативными актами ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей. Надзор за исполнением законов в местах содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых осуществляют Генеральный прокурор Российской Федерации и подчиненные ему прокуроры в соответствии с Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации». Администрация мест содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых обязана выполнять постановления соответствующего прокурора, касающиеся порядка содержания пол стражей, установленного Федеральным законом (ст.51 Закона ЮЗ-ФЗ).

С учетом изложенного, у Минфина России нет оснований считать, что действительно имело место нарушение законодательства в области регулирования порядка и условий содержания под стражей. Для суда истец также не предоставил надлежащих доказательств наличия такого нарушения. Как следует из материалов дела действия (бездействия) сотрудников СИЗО не были признаны в установленном порядке незаконными, по данному факту, не выносились какие-либо судебные постановления.

Полагает, что при рассмотрении настоящего гражданского дела незаконность действий (бездействия) администраций СИЗО не может быть установлена, поскольку для оспаривания указанных действий (бездействия) существует иной судебный порядок, установленный главой 22 Кодекса административного судопроизводства РФ. В соответствии со статьей 219 КАС РФ гражданин вправе обратиться в суд с соответствующим заявлением в течение трех месяцев со дня, когда ему стало известно о нарушении его прав, свобод и законных интересов. Именно такая позиция высказывается судебными органами, в том числе и Верховным Судом Российской Федерации.

Согласно исковому заявлению истец узнал о нарушении своих прав находясь в СИЗО в период осуществления следственных действий и судебного разбирательства. Однако истец обратился в суд за защитой своих нарушенных прав только в 2018 году, то есть с пропуском срока обращения в суд. Истцом действия (бездействия) администраций СИЗО ранее в установленном законом (глава 22 КАС РФ) порядке и в установленный срок не обжаловались. В соответствии со статьей 60 ГПК РФ обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами. Таким образом, надлежащим доказательством незаконности действий (бездействия) администраций СИЗО может являться только вступившее в законную силу судебное постановление, вынесенное по результатам рассмотрения жалобы в порядке главы 22 КАС РФ.

В отношении требований о реабилитации: Согласно положениям статьи 151 и статей 1099-1101 ГК РФ гражданам может быть компенсирован моральный вред, причиненный действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

В нарушение статьи 56 ГПК РФ истцом не представлено надлежащих доказательств нарушения его личных неимущественных прав, причинения ей нравственных переживаний или физических страданий в результате уголовного преследования по обвинению в убийстве. Доказательств в подтверждение слов истца с распространении в СМИ информации, порочащей его честь, достоинство и деловую репутацию суду также не представлено.

Также Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» указал, что истец должен предоставить суду различные медицинские документы, заключения медиков-экспертов по поводу того, что в результате привлечения к уголовной ответственности у него возникло либо обострилось заболевание или наступила нетрудоспособность. Таких документов истцом не представлено.

Ключевым в понятии морального вреда, которое дано в указанном постановлении №10, является термин «страдания». Он подразумевает, что действия причинителя вреда обязательно должны найти отражение в сознании лица, которому причинен вред, вызвать определенную психическую реакцию.

В каждом конкретном случае суд должен удостовериться в искренности страданий. Ведь это оценочная категория. Искренность страданий можно определить только на основе полного анализа всех материалов дела и представленных истцом доказательств. В пункте 1 Постановления № 10 указывается, что «суду необходимо также выяснить, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме или иной материальной форме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора»; в пункте 8.: «...размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств»; «Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий».

Из постановления следует, что суду необходимы доказательства характера, объема, тяжести нравственных страданий, суд должен учесть индивидуальные особенности потерпевшего, другие конкретные обстоятельства, влияющие на переживание морального вреда.

Никаких конкретных доказательств, свидетельствующих о тяжести перенесенных истцом страданий, не представлено. Сам факт вынесения оправдательного приговора не является надлежащим доказательством причинения морального вреда.

Истцом не представлено конкретных доказательств наличия у него индивидуальных особенностей, на основании которых можно было бы с полной уверенностью говорить, что сложившаяся ситуация, действительно болезненно отразилась в сознании истца, причинив ему глубочайшие страдания.

Следует отметить и то, что репутацию истец не терял. Нет никаких подтверждений о том, что знакомые, коллеги, жители считали его преступником, и их отношение к истцу каким-либо образом изменилось.

Представитель третьих лиц прокуратуры г. Анжеро-Судженска, прокуратуры Кемеровской области, Генеральной прокуратуры РФ Равинская В.М., действующая на основании доверенностей, заявленные требования поддержала, суду пояснила, что в соответствии с законом истец имеет право требовать компенсации морального вреда, поскольку судом присяжных истец оправдан.

Представитель третьего лица – следственного управления Следственного комитета РФ по Кемеровской области в судебное заседание не явился, о времени и месте слушания дела извещен надлежаще, в письменном заявлении представитель следственного управления ФИО3, действующий на основании доверенности № от 06.09.2018, просил дело рассмотреть в его отсутствие.

В письменных возражениях на исковые требования представитель следственного управления ФИО3 просил в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказать полностью. Пояснил, что Следственное управление считает указанные исковые требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям:

Действующим законодательством Российской Федерации предусмотрены нематериальная и материальная (денежная) формы компенсации морального вреда, причиненного реабилитированному лицу. Согласно ч. 1 ст. 136 УПК РФ прокурор от имени государства приносит официальное извинение реабилитированному за причиненный ему вред. Согласно ч. 2 указанной статьи иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В частности, согласно п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, возмещается за счет казнь Российской Федерации в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Таким образом, исходя из содержания ст. 1070 ГК РФ, моральный вред подлежит возмещению при установлении всех условий наступления деликтной ответственности, а именно:

а) незаконности действий (бездействия) государственного органа или его должностного лица;

б) наличия вреда и доказанности его размера;

в) причинно-следственной связи между незаконными действиями (бездействием) органов или должностных лиц и вредом.

Уголовное дело № возбуждено 19.11.2015 по признакам состава преступления, предусмотренного <...>, по факту <...>.

Решение о возбуждении уголовного дела принято незамедлительно (в течении 1 суток) по результатам доследственной проверки сообщения о преступлении, зарегистрированного в книге регистрации сообщений о преступлении 19.11.2015 №.

Решение о возбуждении уголовного дела является законным и обоснованным, поскольку согласно ч.2 ст.140 УПК РФ, основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления, т.е. при наличии законных поводов и оснований.

Установленная на момент возбуждения уголовного дела объективная картина деяния, возможная причастность ФИО1 к его совершению, послужили основанием для уголовного преследования ФИО1

20.11.2015 ФИО1 задержан в качестве подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного <...>, по основанию п. 2 ч. 1 ст. 91 УПК РФ, т.к. очевидцы указали на него, как на лицо, совершившее преступление. Допрошен в качестве подозреваемого 20.11.2015.

21.11.2015 Анжеро-Судженским городским судом Кемеровской области удовлетворено ходатайство следователя об избрании ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу.

21.11.2015 ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного <...>.

15.07.2016 ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п<...> - <...>.

Приговором Кемеровского областного суда от 04.05.2018 № (№) на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей от 28.04.2017 ФИО1 оправдан по указанному обвинению в полном объеме, в связи с его непричастностью к совершению преступлений. Мера пресечения в виде заключения под стражу отменена, за ФИО1 признано право на реабилитацию согласно п. 1 ч. 2 ст. 133 и ч. 1 ст. 134 УПК РФ.

УПК РФ установлена обязанность осуществления уголовного преследования. Согласно ч.1 ст.21 УПК РФ уголовное преследование от имени государства по уголовным делам публичного и частно-публичного обвинения осуществляют прокурор, а также следователь и дознаватель. В соответствии с ч. 2 ст. 21 УПК РФ в каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные УПК РФ меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления. Согласно ч. 2 ст. 6 УПК РФ уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию.

На основании изложенного следственное управление полагает, что признак незаконности действий (бездействия) органа предварительного следствия не доказан в части оспаривания законности возбуждения уголовного дела и законности действий и решений следователя, руководителя следственного органа, принятых в ходе предварительного следствия. Полномочия следователя и руководителя следственного органа установлены ст. ст. 38, 39 УПК РФ. Следственное управление обращает внимание суда, что должностные лица следственного управления в ходе расследования данного уголовного дела действовали в рамках и пределах представленных законом полномочий.

По делам о компенсации морального вреда истец в соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ должен доказать причинение вреда при определенных обстоятельствах и конкретным лицом, степень физических и нравственных страданий, претерпеваемых им, и в чем они выражаются, причинно-следственную связь между причинением вреда и наступившими физическими или нравственными страданиями, размер компенсации вреда.

Законом установлен основополагающий принцип определения морального вреда - принцип разумности и справедливости (часть 2 статьи 151, пункт 2 статьи 1101 ГК РФ). Из этого принципа исходит судебная практика, определённая Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда». В соответствии с ч. 1 ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд должен учитывать степень как нравственных, так и физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинён вред. В соответствии с пунктом 1 Постановления от 20.12.1994 № 10 суду необходимо выяснить, чем подтверждается факт причинения истцу нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, другие обстоятельства, свидетельствующие о тяжести перенесённых им страданий. Таким образом лицо, требующее возмещения морального вреда, должно доказать факт его причинения, размер вреда, а также причинную связь между причинением вреда и действиями причинителя вреда. Отсутствие хотя бы одного из указанных условий, необходимых для применения ответственности, влечёт отказ в удовлетворении иска.

Рассмотрев исковое заявление, следственное управление отмечает, что исковые требования ФИО1 (с приложениями в объеме, поступившем в следственное управление 02.07.2018) не подтверждены документальными сведениями, в которых бы содержались данные, указывающие на объективное ухудшение морально-физиологического состояния истца.

Судом при определении права истца на компенсацию морального вреда в денежной форме должны быть исследованы факт наличия и степень нравственных страданий истца, его личное восприятие ситуации, возрастные и личностные особенности истца.

Описанные в исковом заявлении истцом физические и нравственные страдания сводятся к неудобствам, вызванным содержанием истца в следственных изоляторах. Не представлены медицинские документы, подтверждающие обострение у истца <...> (<...>) по причине ненадлежащего содержания в следственных изоляторах, отказы в оказании срочной медицинской помощи. Не представлены доказательства о размещении в период следствия в средствах массовой информации сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию истца.

Утверждение истца о том, что проведение ему стационарной психолого-психиатрической экспертизы преследовало следствием цель его морального и физического унижения, является голословным, эмоциональным и оценивается критически. Согласно описательно-мотивировочной части постановления следователя от 21.11.2015 о назначении амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, в связи с совершением ФИО1 особо тяжкого преступления против жизни, у органов предварительного следствия возникли сомнения в психическом состоянии обвиняемого. Указанная экспертиза назначена в целях определения психического состояния ФИО1, исключения (подтверждения) признака невменяемости, состояния аффекта, иных патологических состояний в момент совершения инкриминируемых ему деяний, что является обязательным компонентом доказательственной базы при расследовании преступлений указанной категории.

Истцом должны быть представлены доказательства причинной связи между фактом уголовного преследования истца и причинением ему лично физических страданий, в том числе медицинских документов, подтверждающих данную причинно-следственную связь.

Исходя из смысла ст. ст. 151, 1101 ГК РФ компенсация морального вреда не должна служить источником обогащения. Следственное управление считает, что размер заявленного истцом требования компенсации морального вреда в сумме 2 000 000 рублей является необоснованным и способен послужить для истца источником обогащения.

На основании изложенного следственное управление полагает, что истцом не доказан ни один из элементов деликтного правонарушения (незаконность действий государственного органа, наличие вреда и причинно-следственной связи), что исключает право истца на возмещение морального вреда в денежной форме.

Заслушав истца, представителя третьих лиц, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему:

Судом установлено, что приговором Кемеровского областного суда с участием присяжных заседателей 04.05.2017 года, обвиняемый в совершении преступления, предусмотренного <...>, ФИО1 был оправдан в связи с его непричастностью к совершению преступления, за ним признано право на реабилитацию (л.д.45-47).

Апелляционным определением Верховного суда РФ 08.08.2018 года приговор Кемеровского областного суда с участием присяжных заседателей 04.05.2017 года оставлен без изменения (л.д.48-51).

Кемеровским областным судом 04.05.2017 года ФИО1 был извещен в том числе и о его праве на возмещение морального вреда в соответствии со ст.136 УПК РФ (л.д.17-18).

ФИО1, обвиняемый по <...>, содержался в ФКУ СИЗО-4 ГУФСИН России по Кемеровской области в период с 22.11.2015 по 19.07.2016, на основании постановления Анжеро-Судженского городского суда Кемеровской области (л.д.41).

Согласно медицинской справке МЧ-15 ФКУЗ МСЧ-42 ГУФСИН России ФИО1 прибыл в СИЗО-4 22.11.2015 года, состоял на диспансерном учете в медицинской части с диагнозом: <...>. За время содержания в учреждении за медицинской помощью не обращался. Убыл 07.10.2016 года в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Кемеровской области (л.д.42).

Из справки ФКУ СИЗО-4 ГУФСИН России по Кемеровской области (л.д.43) установлено, что для содержания под стражей подозреваемых, обвиняемых и осужденных в СИЗО-4 задействовано восемь режимных корпусов. Камеры режимных корпусов 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8 оборудованы согласно п.п.40 и 42 приказа Минюста от 14.10.2005 №189 «Об утверждении правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы». По прибытии в ФКУ СИЗО-4 ГУФСИН России по Кемеровской области подозреваемый ФИО1 был обеспечен для индивидуального пользования согласно приказу Минюста от 14.10.2005 № 189 «Об утверждении правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы»:

– спальным местом; постельными принадлежностями: матрацем, подушкой, одеялом, двумя простынями, наволочкой; полотенцем; столовой посудой и столовыми приборами: миской (на время приема пищи), кружкой, ложкой; средствами индивидуальной гигиены: мылом, зубной щеткой, зубной пастой, одноразовой бритвой.

В течение всего срока нахождения в следственном изоляторе подозреваемые и обвиняемые содержатся согласно ст.33 Федерального закона.

Согласно сообщению ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Кемеровской области (л.д.61) ФИО1 08.12.2015 года прибыл из ФКУ СИЗО-4 г. Анжеро-Судженск Кемеровской области по представлению старшего следователя 2 отдела по расследованию ОВД СУ СК РФ по Кемеровской области от 26.11.2015 года для судебной психиатрической экспертизы. 10.01.2016 года убыл в ФКУ СИЗО-4 г. Анжеро-Судженск Кемеровской области возврат после СПЭ. 08.10.2016 прибыл из ФКУ СИЗО-4 г.Анжеро-Судженск Кемеровской области по постановлению Кемеровского областного суда от 04.10.2016 года для дальнейшего содержания по территориальности.

На диспансерном учете в МЧ-12 ФКУ СИЗО-1 ФИО1 не состоял, за период содержания за медицинской помощью не обращался (л.д.77).

Из справки ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Кемеровской области (л.д.62) установлено, что ФИО1, обвиняемый по <...>, 08.10.2016. прибыл в ФКУ СИЗО-1 г. Кемерово из ФКУ СИЗО-4 г. Анжеро-Судженск. 28.04.2017 был освобожден. За время нахождения с 08.12.2015 по 10.01.2016 и с 08.10.2016. по 28.04.2017 в ФКУ СИЗО-1 ФИО1 содержался:

с 14,12.2015 по 10.01.2016 в камере № первого режимного корпуса,

с 08.10.2016 по 10.10.2016 в камере № первого режимного корпуса,

с 10.10.2016 по 28.04.2017 в камере № первого режимного корпуса.

Все камерные помещения учреждения, в которых содержался ФИО1, оборудованы в соответствии с п.42 приказа №189 «Об утверждении правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы» от 14.10.2005, площадь которых рассчитывается исходя из 4-х кв. метров на человека и оборудуются соответствующим количеством спальных мест. В данных камерах содержится не более 8 человек, площадь камер 35,8 кв.м. Все камеры оборудованы:

- столом и скамейками; шкафом для продуктов; деревянным полом; вешалкой для верхней одежды; полкой для туалетных принадлежностей; полкой под TV; зеркалом, вмонтированным в стену; бачком для питьевой воды; подставкой под бачок для питьевой воды; урной для мусора; тазами для гигиенических целей и стирки одежды; светильниками дневного и ночного освещения; санузел оборудован кабиной: унитазом, умывальником; холодным и горячим водоснабжением; радиаторами системы водяного отопления; штепсельными розетками для подключения бытовых приборов; вызывной сигнализацией; радиоточкой; одним стационарным окном; холодильником (при наличии возможности); телевизором (при наличии возможности).

Заявлений о предоставлении ему посылок, передач и краткосрочных свиданий от ФИО1 за период его нахождения в ФКУ СИЗО-1 не поступало.

Из показаний свидетеля Б.Ю.В., следует, что с истцом она проживает с августа 2013г., потом его арестовали, но отношения у них продолжались. Он был сначала в СИЗО-4 г. Анжеро-Судженска, потом его перевели в СИЗО-1 г. Кемерово. Следователь В. свидания им не давал, только разрешал передать передачи. У истца был <...>, свидетель покупала ему лекарства, но лекарство в СИЗО не взяли. Истец из СИЗО писал ей письма, писал, что преступление он не совершал, очень переживал по этому поводу. Она приезжала в суд г. Кемерово, когда его освободили, он вышел весь седой. До ареста истец работал, делал ремонт, всегда были деньги. Сейчас у него трудности в общении, он не может устроиться на работу, переживает, что «сидит на ее шее», пытается найти работу, калымит. Хотят узаконить свои отношения. Свидетелю известно, что у истца есть <...>. Она узнавала про <...>, сказали, что их <...>.

Из показаний свидетеля Ч.Л.Г. следует, что истец является ее <...>, отношения у них хорошие, часто общаются. Раньше он работал и хорошо зарабатывал, работал с <...> и <...>. Сейчас найти работу он не может. Пытался устроиться, но наличие нахождения под стражей влияет на трудоустройство. Он сейчас нашел женщину, проживает с ней, она дождалась его освобождения. Истец ей говорил, что не совершал преступления, был растерян и в шоке. В период нахождения под стражей, истец писал письма, свидания не давали, лекарства ему не передавали. Она не была в суде, когда его освободили. Он ей позвонил, сказал, что его отпустили. Первое время, после того как его отпустили, он жил у нее, был подавленный, не разговаривал, он не знал, что ему делать. Его <...> умерли, <...> и <...> от него отвернулись, с ним не общаются. После того, как его арестовали, отношения у них испортились и сейчас не восстановлены. Благодаря <...> он держится, калымит, она заботится о нем.

Суд считает, что поскольку истец оправдан судом по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, это дает ему право в соответствии со ст. 133 УПК РФ на реабилитацию, в том числе и право на возмещение морального вреда. Условия содержания истца в учреждениях ФКУ СИЗО-4 ГУФСИН России по Кемеровской области (г. Анжеро-Судженска) и СИЗО-1 (г. Кемерово) истцом не оспариваются, что следует из показаний истца в судебном заседании.

Разрешая исковые требования истца о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности, суд руководствуется следующим:

Согласно ст. 1064 Гражданского Кодекса РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Согласно ст.151 Гражданского Кодекса РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающие на принадлежащие гражданину другие материальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации морального вреда.

В соответствии со ст. 1069 Гражданского Кодекса РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Согласно ст. 1071 Гражданского Кодекса РФ в случаях, когда в соответствии с ГК РФ или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны РФ, казны субъекта РФ или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п.3 ст.125 ГК РФ эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Анализ приведенных выше правовых норм позволяет сделать вывод, что вред возмещается за счет той казны, которая является основным источником финансирования должностного лица, совершившего незаконные действия.

В соответствии с нормами федерального закона РФ № 2202-1 от 17.01.1992г. «О прокуратуре РФ» и Положения о Следственном комитете РФ, утвержденного Указом Президента РФ от 14.01.2011г. № 38, федерального закона РФ № 403 от 28.12.2010г. «О Следственном комитете РФ» финансирование данных органов, осуществляющих следствие и поддержание обвинения от имени государства в суде, осуществляется из федерального бюджета. Поэтому компенсация морального вреда подлежит взысканию в соответствии с требованиями ст. 1071 ГК РФ в пользу истца с ответчика – Министерства финансов РФ.

В отношении истца судом вынесен оправдательный приговор, который на момент рассмотрения иска вступил в законную силу, поэтому истец имеет право на возмещение морального вреда, который ответчиком не возмещен. Суд считает, что в соответствии с положениями ст. 1064, 1069, 1071 ГК РФ незаконное привлечение к уголовной ответственности само по себе является основанием для взыскания компенсации морального вреда, нарушения нематериальных благ незаконными действиями государственных органов причинение морального вреда предполагается, что следует из положений ст. 1069 ГК РФ и доказыванию подлежит лишь размер денежной компенсации.

В соответствии с разъяснениями, данными в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (в редакции Постановлений Пленумов ВС РФ от 25.10.1996г. № 10, 15.01.1998г. № 1, 06.02.2007г. № 6), размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Согласно п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 г. N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения лица за перенесенные страдания.

При определении размера компенсации морального вреда суд, руководствуясь ст.ст. 1099-1101 ГК РФ, учитывает, что истец обвинялся в совершении преступления, предусмотренного <...>, а именно: в совершении <...>, т.е. в преступлении, относящемуся к особо тяжкому преступлению; характер предъявленного обвинения; степень переживания истца по поводу привлечения к уголовной ответственности: он огорчен, подавлен, разочарован в справедливости правосудия, переживает за общественное мнение, сформировавшееся вокруг него за период проведения предварительного расследования и рассмотрения уголовного дела в суде, поскольку уголовное дело получило широкую общественную огласку; период времени нахождения истца под стражей в с 21.11.2015г. по 04.05.2017г.,, что следует из имеющихся в материалах дела сведений, когда истец был ограничен в своих правах и свободах и у него отсутствовала возможность общаться с близкими, заботиться о своей семье, что усиливало степень его нравственных страданий.

Кроме того, суд учитывает те обстоятельства, что с момента задержания истца 21.11.2015г. до вступления в законную силу оправдательного приговора суда 08.08.2017г. прошло 1 год и 5 месяцев.

Всем иным доводам, на которые ссылается истец, суду истцом доказательств в порядке ст. 56 ГПК РФ не предоставлено.

Учитывая требования разумности и справедливости, внутреннего убеждения суда при определении размера компенсации, суд определяет компенсацию морального вреда в сумме 500 000 рублей и взыскивает ее с ответчика, в удовлетворении остальной части требований отказывает полностью.

Поскольку стороны освобождены от уплаты государственной пошлины в соответствии со ст. 333.36 НК РФ, суд данный вопрос не разрешает.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд,

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично:

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1, родившегося <дата> года рождения, уроженца <адрес>, проживающего по адресу: <адрес>, компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием в сумме 500 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований – отказать полностью.

Решение может быть обжаловано в Кемеровский областной суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения через Анжеро-Судженский городской суд путем подачи апелляционной жалобы.

Председательствующий:

Мотивированное решение изготовлено: 01 октября 2018 года.