Решение № 2-291/2019 2-291/2019~М-265/2019 М-265/2019 от 8 сентября 2019 г. по делу № 2-291/2019

Дело № 2-291/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

с. Усть-Кулом 9 сентября 2019 года

Усть-Куломский районный суд Республики Коми в составе судьи Мартынюк Т.В.,

при помощнике судьи Рейнгардт С.М., посредством видеоконференц-связи с ИК-8 УФСИН России по Удмуртской Республике,

с участием прокурора Поповой Е.А.,

истца ФИО3,

представителя ответчиков - Министерства внутренних дел России и Министерства внутренних дел по Республике Коми - ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к Министерству финансов Российской Федерации, Министерству внутренних дел России и Министерству внутренних дел по Республике Коми о денежной компенсации морального вреда,

установил:

ФИО3 обратился в суд с исковым заявлением к Министерству финансов Российской Федерации, Министерству внутренних дел России и Министерству внутренних дел по Республике Коми о взыскании денежной компенсации морального вреда в размере 1000 000 рублей. В обоснование иска указал, что ДД.ММ.ГГГГ был задержан сотрудниками полиции по подозрению в совершении преступления на 48 часов, содержался в ИВС с. Усть-Кулом Усть-Куломского района Республики Коми. После 48 часов, была избрана мера пресечения в виде содержания под стражей. В ИВС он содержался в бесчеловечных условиях, в камере, где он находился, не было туалета, только бачок в углу камеры, который не был огорожен, то есть, если кто-нибудь ходил в туалет, то всё было видно; не было умывальника - висел самодельный умывальник из пластиковой, полуторалитровой бутылки; окна не открывались, вытяжки не было, то есть доступ свежего воздуха отсутствовал. При выходе на прогулку, просил сотрудников ИВС проветрить камеру, просьбы игнорировались, у него хроническое заболевание легких. Действиями сотрудников ИВС содержание истца в бесчеловечных условиях могло сильно сказаться на состоянии его здоровья. Ко всему, его возили в СИЗО-1 в <адрес>, за 200 км от с. Усть-Кулом, по разбитой дороге 5-6 часов. Зимой в машине было холодно, летом душно и жарко, так как не было вентиляции. От самого содержания в изоляторе и от поездок он получал моральные страдания и вред здоровью от условий, которые были бесчеловечные.

В судебном заседании истец на иске настаивал, указал доводы, изложенные в иске.

Представитель ответчиков Министерства внутренних дел России и Министерства внутренних дел по Республике Коми ФИО4, действующий на основании доверенности, представил в суд письменные отзывы. Просил в удовлетворении иска отказать, поскольку истцом не представлены доказательства, подтверждающие доводы, изложенные в иске.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации, представитель третьего лица - ИВС ОМВД России по Усть-Куломскому району РК о дате, времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом, в суд своего представителя не направили.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ, суд пришел к выводу о возможности рассмотрения дела без участия представителей указанных органов.

Свидетель ФИО1 в суде рассказал, что истца знает, в 2015 году истец находился в старом здании ИВС с. Усть-Кулома, ФИО1 состоял в должности начальника изолятора. Не помнит точно, в какой камере содержался истец, но помнит, что все камеры изолятора идентичны, полы и стены покрашены, в камере имелись: стол, стул, окно, которое открывалось снаружи (его открывали по просьбе находящихся в камере граждан), окна были пластиковые; умывальник, пластиковый, заводского производства; бачок для справления нужды в период времени с 22 до 6 часов; посуда, постельные принадлежности. Касаемо того, что бачок в камере, не был огорожен, то это нигде не предусмотрено, в 7 и 19 часов – дважды в день, лица, содержащиеся в ИВС, выводились в туалет, который был огорожен; при необходимости-по просьбе лица, его выводили и в другое время, но до 22 часов. Бачок, который находился в камере, был заводского изготовления, с крышкой, туда справляли нужду по-маленькому. Окна изнутри закрыты, таковы правила, по просьбе находящихся в камере, они открывались сотрудником изолятора с улицы. Кроме проветривания была еще дополнительная вытяжка, шкаф-вентилятор, большого размера, который как вытягивал, так и загонял воздух; открывали двери на улицу и окошко для передачи пищи в камеры, из общего коридора, с помощью большого вентилятора- вытяжки, свежий воздух попадал в камеры; аналогичным образом и затхлый воздух вытягивали из камер. О том, имелось ли в 2015 году у истца заболевание лёгких, не помнит, у него была грыжа, поэтому его направляли в больницу на 5 дней. Никаких жалоб и нареканий от истца не поступало. Касаемо перевозки, с 2012 года конвоирование осуществлялось на автомашине ГАЗ-3309, в машине были отсеки, по 9 посадочных мест, имелась принудительная вентиляция, печка. В машине всегда присутствовали два-три сотрудника конвоя, они были в футболке и свитере, поэтому считает, что в машине зимой было достаточно тепло, ни сотрудники конвоя, ни задержанные никогда не жаловались, что зимой в машине холодно. Летом проветривали машину. Длительность нахождения в пути составляла не дольше 3 часов, потому что конвой заезжал в Корткеросс, задержанных выпускали погулять в прогулочный двор в <адрес>, они, по желанию, справляли нужду, курили, гуляли, длительность самого пути занимала не более 3 часов.

Свидетель ФИО2 пояснил, что с 2008 года работает в ИВС ОМВД России по Усть-Куломскому району РК. Истца помнит, потому что он сидел в ИВС, дал показания аналогичные показаниям свидетеля ФИО1 Дополнил, что истец с жалобами, просьбами к нему не обращался. Касаемо перевозок в СИЗО-1 в Сыктывкар, рассказал, что длительность переезда составляла менее 3 часов, в машине всегда находились два-три человека из конвоя, никто, никогда не жаловался, что в машине холодно, душно или жарко, потому что сами работники изолятора находились в таких же условиях как и задержанные.

Выслушав истца, представителя ответчиков, свидетелей, выслушав заключение прокурора, который полагал, что в удовлетворении исковых требований следует отказать, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Министерство финансов РФ представило в суд письменный отзыв, вместе с тем, просило применить срок исковой давности, поэтому считает, что требования ФИО3 удовлетворению не подлежат. Суд данные вывод не разделяет, поскольку в соответствии с ч. 1 ст. 208 ГК РФ исковая давность не распространяется на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ, кроме случаев, предусмотренных законом. Нормы КАС РФ, на которые имеется ссылка в письменном отзыве, не подлежат применению, поскольку дело рассматривается в ином судебном порядке.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии со ст. 16 ГК РФ убытки, причиненные гражданину или юридическому лицу, в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе, издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежат возмещению Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием.

Гражданским законодательством установлены дополнительные гарантии для защиты прав гражданина и юридического лица от незаконных действия (бездействий) органов государственной власти, направленные на реализацию положений статей 52 и 53 Конституции Российской Федерации, согласно которым каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями или бездействиями органов государственной власти или их должностных лиц, в том числе злоупотреблением власти.

В соответствии со ст. 1069 ГК РФ вред, причиненный гражданину или юридическому лицу, в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов, в том числе, в результате издания не соответствующего закону или иному правовому акту акта государственного органа или органа местного самоуправления, подлежит возмещению. Вред возмещается за счет соответственно казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования.

Обязательным наступлением ответственности является совокупность элемента состава правонарушения: наличие вреда; вина причинителя вреда; причинная связь между наступившим вредом и действиями (бездействиями) причинителя вреда; противоправность действий (бездействий).

Для применения ответственности за вред, причиненный МВД РК, МВД России, также необходимо доказать наличие вины причинителя, которая в соответствии со ст. 1069 ГК РФ, может быть в форме умысла или неосторожности. Таким образом, применительно к данному делу, факт наличия или отсутствия вины в действиях должностных лиц является юридически значимым обстоятельством.

Правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон (ст. 12 ГПК РФ). Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Доказательств наличия умысла либо неосторожности в действиях (бездействиях) сотрудников должностных лиц ОМВД России по Усть-Куломскому району РК, которые могли бы повлечь причинение морального вреда, стороной истца суду не представлено, в ходе судебного следствия по делу не добыто.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина, согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ (ч. 1 ст. 17 Конституции РФ).

Российская Федерация, как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод, признает юрисдикцию Европейского суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней, в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления в силу в отношении Российской Федерации (статья 1 Федерального закона от 30.03.1998 № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней»). Поэтому применение судами вышеназванной Конвенции осуществляется с учетом Практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В соответствии со ст. 21 Конституции РФ никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство обращению и наказанию. Данной норме корреспондируют взятые на себя Российской Федерацией обязательства, закрепленные международными правовыми актами, являющимися, согласно ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, частью ее правой системы, ст. 5 Всеобщей декларации прав человека, ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 7 Международного пакта о гражданских и политических правах.

Так, согласно ст. 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 04.11.1950 никто не должен подвергаться пыткам и бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию. Аналогичные нормы содержаться и в ст. 7 Международного пакта от 16.12.1966 «О гражданских и политических правах». Наряду с этим статьей 10 Международного пакта провозглашено, что все лица, лишенные свободы, имеют право на гуманное обращение и уважение достоинств а, присущего человеческой личности.

Между тем, статья 55 (часть 3) Конституции РФ допускает возможность ограничения федеральным законом прав человека и гражданина как средство защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Такие ограничения, в частности, могут быть связаны с применением к лицам, совершившим преступления, уголовного наказания в виде лишения свободы и сопряженных с ним иных ограничений.

Относя принятие уголовного и уголовно-исполнительного законодательства к ведению Российской Федерации, Конституция Российской Федерации (статья 71, пункт «о») тем самым наделяет федерального законодателя полномочием предусматривать и иные ограничительные меры в отношении лиц, совершивших преступления и подвергнутых наказанию, которое по самой своей сути, как следует из ч. 1 ст. 43 УК РФ, заключается в предусмотренном законом лишении или ограничении отдельных прав и свобод этих лиц. Вопросы правовой регламентации содержания и размещения лиц, содержащихся под стражей, определены нормами Федерального закона от 15.07.1995 № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений».

Порядок и условия содержания лиц под стражей в изоляторах временного содержания регулируются Федеральным законом от 15.07.1995 № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей (ст. 4). Местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых являются, в том числе, изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел (ст. 7).

В соответствии со ст. 9 ФЗ от 15.07.1995 изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел и пограничных органов федеральной службы безопасности предназначены для содержания под стражей задержанных по подозрению в совершении преступлений. В изоляторах временного содержания в случаях, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации, могут временно содержаться подозреваемые и обвиняемые, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу.

Истец ссылается на то, что в камере находился санитарный узел, но не были соблюдены необходимые требования приватности.

Согласно Приказу МВД России от ДД.ММ.ГГГГ N 950 (ред. от ДД.ММ.ГГГГ) "Об утверждении Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел" камеры ИВС оборудуются, в том числе, санитарным узлом с соблюдением необходимых требований приватности (п. 45).

Таким образом, суд находит установленным, что в период содержания истца в старом здании ИВС, при оборудовании санитарного узла не были соблюдены требования приватности. Данные обстоятельства подтвердили и допрошенные в судебном заседании свидетели ФИО1, ФИО2

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Порядок и условия содержания под стражей лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступления, регулируется Федеральным законом от 15.07.1995 N 103-ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", и Правилами внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утв. Приказом МВД России от 22.11.2005 N 950.

Согласно ст. 4 указанного закона содержание под стражей осуществляется, в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей.

В соответствии со ст. 15 данного закона в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Согласно п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 N 10 (ред. от 06.02.2007) "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Из приведенных правовых норм следует, что сами по себе нарушения неимущественных прав потерпевшего не являются безусловным основанием для удовлетворения требований о компенсации морального вреда. Обязательным условием удовлетворения названных требований является доказанный факт причинения потерпевшему физических и нравственных страданий.

Истцу в порядке подготовки дела к слушанию, в судебных заседаниях неоднократно предложено представить суду доказательства, подтверждающие моральные и физические страдания, пережитые из-за нарушений, указанных им в исковом заявлении. В нарушение ст. 56 ГПК РФ, истцом суду не представлено доказательств, подтверждающих пережитые моральные и физические страдания, из-за несоблюдения требования приватности в санитарном узле.

Помимо указанного выше, истец ссылается на то, что окно в камере не открывалось, отсутствовала вентиляция, в камере не было умывальника, его заменяла полуторалитровая бутылка, дорога в Сыктывкар была разбита и перевозка была длительная в зависимости от времени года в машине было то холодно, то жарко и душно.

Данных о том, что истец обращался с жалобами на отсутствие свежего воздуха из-за закрытого окна, вентиляции, не ограждения туалета в камере ИВС, отсутствия умывальника, длительности перевозки в следственный изолятор Сыктывкара, холода или жары, духоты в машине истец не представил, в ходе судебного следствия по делу, данные доказательства не добыты.

Установлено, что на основании указания прокуратуры РК от ДД.ММ.ГГГГ, врачом по общей гигиене ЦГСЭН ФКУЗ «МСЧ МВД России по Республике Коми» было проведено санитарно-эпидемиологическое обследование ИВС, было установлено, в том числе, касаемо спорных моментов, что в ИВС имеется канализация – выгребная яма, в камерах установлены биотуалеты, естественная вентиляция осуществляется через фрамугу окна. Имеется оборудование каждой камеры, в том числе, умывальник и биотуалет (л.д. 21-22).

В 2015 году, в спорный период времени, ИВС ОМВД России по <адрес> РК, согласно акту санитарно-эпидемиологического обследования от ДД.ММ.ГГГГ обследовали, в заключении указано, что при оказании первичной доврачебной медико-санитарной помощи в амбулаторных условиях по лечебному делу является соответствующей государственным санитарно-эпидемиологическим правилам и нормативам СанПиН 2.1.3.2630-10; других обследований и проверок в указанный период времени в ИВС не проводилось (л.д. 19-20).

ДД.ММ.ГГГГ, согласно акту лицензионного контроля медицинской деятельности и санитарно-эпидемиологического состояния в ИВС ОМВД России по Усть-Куломскому району РК, было установлено, что в ИВС имеется приточно-вытяжная вентиляция с принудительным побуждением; наличие условий для проведения естественного проветривания в камерах; состояния в ИВС ОМВД России по Усть-Куломскому району от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 11-14).

С учетом того обстоятельства, что в период времени 2015-2016 годах в изоляторе не устанавливали приточно-вытяжную вентиляцию, суд приходит к выводу, что в период нахождения в изоляторе истца – 2015 год, вентиляция имелась.

Истец в старом здании ИВС Усть-Куломского района РК, на условия содержания в котором, он жалуется, находился непродолжительный период времени: с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ; с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ; с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ; с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ; то есть в изоляторе содержался 4 раза, общее количество дней 23.

Согласно журналу регистрации обращения и жалоб лиц, содержащихся в изоляторе, почтовую корреспонденцию истец направлял из ИВС ДД.ММ.ГГГГ в прокуратуру. Затем, уже из нового здания ИВС, в котором истец находился с ДД.ММ.ГГГГ - ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ заявления в Усть-Куломский районный суд РК. Жалоб, обращений со стороны истца руководителю, дежурному ИВС не поступало, так же не было обращений и в контролирующие органы, в суд с заявлением о признании действий (бездействия) сотрудников ИВС истец так же не обращался.

Учитывая характер допущенного в ИВС ОМВД России по Усть-Куломскому району Республики Коми нарушения, суд приходит к убеждению, что в результате установленного нарушения истец мог испытывать бытовые неудобства, что, скорее всего, может свидетельствовать о нарушении имущественных прав истца, чем о нарушении его личных неимущественных прав.

Материалы дела не содержат доказательств того, что истец претерпевал физические и нравственные страдания. Так же не содержат материалы дела и сведений о том, что истец, вследствие указанных им нарушений со стороны сотрудников ИВС ОМВД России по Усть-Куломскому району РК, обращался за медицинской помощью, поскольку в иске он ссылается на возможные последствия для его здоровья.

Совершая преступление, за которое он был осужден, приговор суда вступил в законную силу, истец должен был ожидать, что будет помещен в некомфортные условия ИВС.

Анализируя исследованные в ходе судебного следствия по делу доказательства, суд приходит к выводу, что отсутствие в камере санитарного узла, с соблюдением необходимых требований приватности, не является достаточным для того, чтобы причинить страдания и переживания в степени, превышающей неизбежный уровень страданий, присущий ограничению свободы, вызвав у истца чувство, которое заставляет себя ощущать униженным и оскорбленным.

Также суд учитывает степень вины причинителя вреда и характер допущенного нарушения. Установленное нарушение свидетельствует о том, что старое здании ИВС ОМВД России по Усть-Куломскому району РК не соответствовало современным требованиям, в 2016 году данное нарушение было устранено, в связи со строительством и открытием нового здания ИВС ОМВД России по Усть-Куломскому району РК.

Поскольку истцом не представлено суду доказательств, свидетельствующих о нарушении его неимущественных прав и виновных действий (бездействий) и, как следствие, наступление неблагоприятных последствий для состояния его здоровья, суд не усматривает оснований для взыскания компенсации морального вреда.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО3 к Министерству финансов Российской Федерации, Министерству внутренних дел России и Министерству внутренних дел по Республике Коми о денежной компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Коми путем подачи апелляционной жалобы через Усть-Куломский районный суд Республики Коми в течение месяца со дня вынесения решения суда в окончательной форме.

Судья – Т.В. Мартынюк

Мотивированное решение изготовлено 10 сентября 2019 года.