Апелляционное определение № 33-887/2026 от 31 марта 2026 г.

ЛИПЕЦКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

Судья Белова Е.Ю. I инстанция - дело № 2-257/2025

Докладчик Юрченко В.А. апелляция - дело № 33-887/2026

УИД 48RS0021-01-2024-004461-51


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

1 апреля 2026 года судебная коллегия по гражданским делам Липецкого областного суда в составе:

председательствующего Панченко Т.В.,

судей Юрченко В.А., Курдюкова Р.В.,

при ведении протокола секретарем Державиной Ю.А.,

с участием прокурора Кровопусковой Ю.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в городе Липецке гражданское дело по апелляционной жалобе истца ФИО1 на решение Елецкого городского суда Липецкой области от 29 октября 2025 г., которым постановлено:

«В удовлетворении исковых требований ФИО1 к Государственному учреждению здравоохранения «Елецкая городская клиническая больница им. Н.А.Семашко» о взыскании компенсации морального вреда – отказать.

Взыскать с ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженки <адрес> ФИО2 <адрес>, ИНН №) в пользу Государственного учреждения здравоохранения «Липецкое областное бюро судебно – медицинской экспертизы» (ИНН <***>, КПП 482101001, ОКПО 21462986, ОГРН <***>, юридический адрес: 398017, <...>) стоимость проведения комиссионной судебно – медицинской экспертизы в размере 78528 рублей, издержки на почтовые расходы в размере 547 рублей 20 копеек, а всего 79075 (семьдесят девять тысяч семьдесят пять) рублей 20 копеек.

Управлению Судебного департамента в Липецкой области перечислить Государственному учреждению здравоохранения «Липецкое областное бюро судебно – медицинской экспертизы» (ИНН <***>, КПП 482101001, ОКПО 21462986, ОГРН <***>, юридический адрес: 398017, <...>) денежную сумму в размере 19632 (девятнадцать тысяч шестьсот тридцать два) рубля, внесенную на депозитный счет Управления Судебного департамента в Липецкой области Министерством финансов Липецкой области (ГУЗ «Елецкая городская больница №1 им. Н.А.Семашко») (платежное поручение №2813 от 21.05.2025).».

Заслушав доклад судьи Юрченко В.А., судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ГУЗ «Елецкая городская больница №1 им. Н.А. Семашко» (в процессе рассмотрения дела заменено на ГУЗ «Елецкая городская клиническая больница №1 им. Н.А. Семашко») о компенсации морального вреда. Требования мотивированы тем, что 08.11.2024 поступила в хирургическое отделение ГУЗ «Елецкая городская больница №1 им.Н.А. Семашко» с болями в брюшной полости. 15.11.2024 была оперирована путем лапароскопии при наркозе. В ходе операции выявлена опухоль, которая удалена не была. После проведенной операции испытывала боль в теле и мышцах в связи с неудаленной опухолью, обезболивающие не помогали. 28.11.2024 выписана на долечивание в поликлинику №2 с повышенной температурой и обнаруженной опухолью. Приступы боли возобновились, и в больнице №2 под общим наркозом опухоль была удалена. Некомпетентностью хирургов ГУЗ «Елецкая городская больница №1 им. Н.А. Семашко» причинены моральный и физические страдания, а также материальный ущерб. Просит взыскать с ответчика в качестве компенсации морального вреда 5 000 000 рублей.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования привлечены ФИО3, Министерство здравоохранения Липецкой области.

Истец ФИО1 в судебном заседании исковые требования поддержала в полном объеме, объяснив, что врачи ГУЗ «Елецкая городская больница №1 им. Н.А. Семашко» инфильтрат на исследование не направили. В ГУЗ «Елецкая городская больница №2» поступила с сильнейшими болями, врач Внуков сделал УЗИ и принял решение об удалении опухоли. Просила учесть, что в истории болезни врачами ГУЗ «Елецкая городская больница №1» не были отражены её жалобы на боли после операции, согласно заключению экспертов с целью минимизации нежелательного эффекта наркоза врачи должны были провести прекураризацию, что сделано не было.

Представитель ответчика ГУЗ «ЕГКБ им. Н.А.Семашко» ФИО4 в судебном заседании иск не признала, объяснив, что при проведении лечения нарушений допущено не было, что подтверждается заключением судебной экспертизы.

Иные лица в судебное заседание не явились, ФИО3, врач-хирург ГУЗ «ЕГКБ им. Н.А.Семашко», участвуя ранее в судебном заседании объяснил, что согласно утвержденных протоколов лечения без исследования инфильтрата, его гистологии, нельзя удалять опухоль, поэтому истец была выписана с рекомендациями обратиться к онкологу. Удаление опухоли требуется при осложненном аппендикуларном инфильтрате, угрозе жизни, чего у ФИО1 не было. Истец была выписана с положительной динамикой. При выписке при оформлении документов допущена техническая ошибка – указано на наличие температуры, однако согласно листу измерения температур повышения температуры ни накануне, ни в день выписки не было.

Суд постановил решение резолютивная часть которого изложена выше.

В апелляционной жалобе истец ФИО1, ссылаясь на ненадлежащее оказание ей медицинской помощи ответчиком просит решение в части взыскания с нее расходов по оплате судебной экспертизы изменить, принять по делу новый судебный акт, указав, что не была предупреждена о возможном взыскании с нее судебных расходов.

В судебное заседание суда апелляционной представитель ответчика ГУЗ «Елецкая городская больница №1 им. Н.А. Семашко», представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора Министерства здравоохранения Липецкой области, третье лицо ФИО3 не явились, о времени и месте судебного заседания своевременно извещены. Исходя из положений части 3 статьи 167, статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия считает возможным рассмотрение дела в их отсутствие.

Выслушав объяснения ФИО1, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, проверив законность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного закона).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В соответствии с пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу пункта 2 и пункта 3 статьи 98 указанного Закона, медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу пункта 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей (пункт 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Для возложения на ответчика обязанности компенсации морального вреда необходимо доказать факт причинения вреда, противоправность действий причинителя вреда, наличие его вины и причинно-следственной связи между наступившим вредом и действиями ответчика.

Исходя из разъяснений, содержащихся в п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №33 от 15 ноября 2022 года «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» по общему правилу, ответственность за причинение морального вреда возлагается на лицо, причинившее вред (пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). В случаях, предусмотренных законом, обязанность компенсировать моральный вред может быть возложена судом на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, на Российскую Федерацию, субъект Российской Федерации, муниципальное образование – за моральный вред, причиненный в результате незаконных действий (бездействия) государственных органов, органов местного самоуправления либо должностных лиц этих органов (статьи 1069, 1070 ГК РФ), на родителей (усыновителей), опекунов несовершеннолетнего, не достигшего четырнадцати лет (малолетнего), организацию для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в которую был помещен под надзор малолетний гражданин, оставшийся без попечения родителей, образовательную организацию, медицинскую организацию или иную организацию, обязанную осуществлять надзор за малолетним гражданином, под надзором которых он временно находился, либо на лицо, осуществлявшее надзор над малолетним гражданином на основании договора, – за моральный вред, причиненный малолетним (пункты 1–3 статьи 1073 ГК РФ), и др.).

Как установлено судом первой инстанции и подтверждается материалами дела, с 08.11.2024 по 28.11.2024 ФИО1 находилась на лечении в ГУЗ «Елецкая городская больница №1 им. Н.А. Семашко» в хирургическом отделении по поводу подозрения на инфильтрат брюшной полости, проходила обследование: КТ органов брюшной полости от 09.11.2024, КТ органов грудной клетки от 09.11.2024, УЗИ органов брюшной полости от 12.11.2024 Фиброгастродуоденоскопию 12.11.2024, Фиброколоноскопию 13.11.2024, осмотр гинеколога с выполнением УЗ органов малого таза, МРТ органов брюшной полости от 14.11.2024, КТ органов брюшной полости от 25.11.2024, лабораторные исследования крови, мочи. Консервативная терапия без успеха.

Выполненными неинвазивными методами исследования установить природу инфильтрата не удалось, с согласия пациентки 15.11.2024 выполнена диагностическая лапароскопия, дренирование брюшной полости. Во время операции выявлен воспалительный инфильтрат правой подвздошной области с вовлечением париетальной брюшины и купола слепой кишки, не аппендикулярного генеза.

После проведенной дезинтоксикационной, противовоспалительной, обезболивающей, антибактериальной и спазмолитической терапии болевой синдром купирован, динамика положительная, болевой и интоксикационный синдром купирован.

Из выписного эпикриза следует, что больная выписывается с улучшением, температура тела 37,4 °С. Нуждается в дальнейшем лечении воспалительного инфильтрата амбулаторно, рекомендована консультация онколога.

Согласно выписного эпикриза из истории болезни №4711 ФИО1, проходившей лечение в ГУЗ «Елецкая городская больница №2» следует, что в указанном учреждении истец находилась на стационарном лечении с 08.12.2024 по 19.12.2024. Диагноз основной: <данные изъяты> I. Хроническая анемия средней степени тяжести. Поступила в порядке скорой помощи с жалобами на боли в нижних отделах живота, общую слабость. При УЗИ ОБП выявлено объемное образование брюшной полости. 11.12.2024 – операция: лапароскопическая правосторонняя гемиколэктомия с D2 лимфодиссекцией. В п/о периоде проводилось следующее лечение: антибиотики, анальгетики, препараты железа, инфузионная терапия, перевязки. На фоне лечения – улучшение состояния: боли не беспокоят, признаков интоксикации и диспепсии нет, раны заживают первичным натяжением. Швы оставлены. Выписана из стационара в удовлетворительном состоянии. Рекомендовано: дальнейшее лечение и обследование у онколога, наблюдение хирурга поликлиники, асептические повязки на раны, снять швы не ранее, чем через 2 недели от момента операции, явка с результатами гистологического исследования через 10 дней от момента операции, ограничение физических нагрузок.

Свидетель ФИО12, заведующий хирургическим отделением ГУЗ «Елецкая городская больница № им. Н.А. Семашко» показал, что. инфильтрат нельзя удалять до выявления характера новообразования. В истории болезни есть температурный лист, который не содержит сведений о наличии температуры у ФИО1 в день выписки, в выписке по этому поводу допущена техническая ошибка. Биопсию можно сделать только в онкодиспансере.

Свидетель ФИО13, врач–анестезиолог–реаниматолог ГУЗ «Елецкая городская больница № 1 им. Н.А. Семашко» показал, что в течении всей операции он наблюдал за пациенткой, по окончании контролировал выход из анастезии, прекураризация у пожилых и астеников не показана к применению.

Свидетель ФИО14 показал, что он работал заведующим отделением в ГУЗ «Елецкая городская больница №2», куда поступила ФИО1, с кишечной непроходимостью, а в больницу №1 с инфильтратом. Предыдущее вмешательство врачей больницы №1 не могло сказаться на возникновении кишечной непроходимости. Операция им была проведена ФИО1 в связи с кишечной непроходимостью, что является смертельно–опасным состоянием. После операции может быть боль в мышцах. Из выписки больницы №1 показаний для операции ФИО1 по удалению опухоли не было, опухоль не могла вырасти, на момент поступления в больницу №2 каловые массы перекрыли просвет, что является уже опасным состоянием. Опухоль – злокачественное новообразование, а инфильтрат – участок воспаления. Дислокация у них одна и та же. Им было принято решение о проведении операции по удалению опухоли без гистологического исследования и заключения онколога, поскольку онкодиспансер проводит удаление опухоли в плановом порядке, а в данном случае при поступлении в больницу №2 ФИО1 требовалось срочное оперативное вмешательство. На основании обследований врачей больницы №1 нельзя было утверждать, что опухоль злокачественная. При лапароскопии допустимо взятие биопсии, если врач видит хорошо выраженное образование.

Согласно выводов заключения судебной экспертизы ГУЗ «Липецкое областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № 45/05-25 от 09.04.2025 - 20.08.2025 в составе судебно-медицинской экспертной комиссии эксперты: ФИО5, ФИО6, ФИО7 на основании проведенных экспертных исследований, принимая во внимание имеющиеся в распоряжении экспертов документированные материалы, с учетом оценки результатов специального исследования, комиссия пришла к выводам: 1. Согласно данным представленной документации, 15.11.2024 с целью определения дальнейшей тактики ведения была выполнена видеолапароскопия под общим обезболиванием по срочным показаниям. Вид анестезии — многокомпонентный комбинированный эндотрахеальный наркоз соответствовал объему предполагаемого оперативного вмешательства. Интубация трахеи проводилась после индукции на фоне введения суксаметония хлорида 2% - 10,0 (200 мг). Согласно фармакодинамике, суксаметония хлорид относится к деполяризующим миорелаксантам, которые имеют две фазы действия — 1 фаза мышечных фасцикуляций, 2 фаза расслабления. Побочные эффекты со стороны скелетно-мышечной ткани, ввиде мышечных фасцикуляций, развиваются в 90% случаев и как результат мышечных фасцикуляций у 60 % пациентов развивается миалгия. С целью минимизации данного нежелательного эффекта возможно проведение прекураризции — введение субапнойной дозы (10% от рекомендуемой для интубации трахеи) недеполяризующего миорелаксанта за 3-5 минут до введения суксаметония хлорида, для устранения I фазы деполяризующего блока. По данным наркозной карты, прекураризация не выполнялась. Метод, способ и дозировки, выбранные при обезболивании во время проведения оперативного вмешательства 15.11.2024 года не противоречат общепринятым подходам к выполнению общего обезболивания, т.е. вил анестезии, дозировки и препараты врачом-анестезиологом подобраны правильно. Проведение прекураризации не является обязательным и не гарантирует отсутствие побочных эффектов от применения наркоза. Кроме того, практически любой метод общего обезболивания сопряжен с возможным развитием различных побочных эффектов, что связано с фармакологическими эффектами применяемых препаратов, и на современном этапе развития медицины исключить их полностью не представляется возможным. По данным представленной документации, у ФИО1 в лослеоперационном периоде не отмечалось каких-либо жалоб на состояние здоровья, связанных с побочным действием наркозных препаратов. Данные жалобы отражены лишь со слов самой ФИО1

2. Основываясь на проведенном анализе представленной документации, показаний для удаления опухолевидного образования в ГУЗ «ЕГБ № 1» в ходе проведения диагностической лапароскопии не имелось. Подробное обоснование изложено в разделе «оценка результатов исследований» (к операции по удалению опухоли ободочной кишки при ОКН следует прибегать только, когда это необходимо для спасения жизни больного, а также в ситуациях, когда потенциальный риск неблагоприятного исхода этапного лечения превышает выгоду одноэтапного подхода).

3. В ходе анализа представленной документации экспертами не выявлены дефекты (недостатки) при оказании медицинской помощи ФИО1 с 08.11.2024 по 28.11.2024 в стационаре ГУЗ «ЕГБ № 1 им. Н.А. Семашко».

Причины появления недостатков ведения медицинской документации (неверно указанная дата выписки в выписном эпикризе, наличие температуры 37.4 в дневниковой записи от 28.11.2024 года) отражены в объяснении врача ФИО3 и в судебном заседания.

4. С учетом проведенного анализа представленной документации на экспертизу, не усматривается каких-либо недостатков (дефектов) при оказании медицинской помощи ФИО1 в период нахождения ее на стационарном лечении с 08.11.2024 по 28.11.2024 в ГУЗ «ЕГБ № 1», в связи с чем, эксперты констатируют, что между развитием кишечной непроходимостью и оказанной в вышеуказанном медицинском учреждении медицинской помощи причинно-следственной связи не усматривается.

В исследовательской части эксперты посчитали целесообразным разъяснить, почему объем оказанной медицинской помощи в ГУЗ «ЕГБ № 2» отличался от объема, оказанного в ГУЗ « ЕГБ №1»: по результатам анализа медицинской документации установлено, что к моменту поступления в ГУЗ «ЕГБ № 2» у ФИО1 имелись клинические признаки кишечной непроходимости, что также подтверждается результатами исследования препарата удаленной опухоли - «резецированная кишка с опухолью, занимающей весь просвет слепой кишки с распадом в виде глубокого изъязвления до адвентициального слоя. В соответствии с клиническими рекомендациями - острая кишечная непроходимость опухолевой этиологии, 2024 год: «Основной задачей хирургического лечения ОКН является спасение жизни больного от развившегося осложнения рака толстой кишки, а также создание благоприятных условий для скорейшего начала онкологически обоснованного лечения. К операции по удалению опухоли ободочной кишки при ОКН следует прибегать только в тех случаях, когда это необходимо для спасения жизни больного, а также ситуациях, когда потенциальный риск неблагоприятного исхода этапного превышает выгоду одноэтапного подхода», т.е. в данном случае удаление опухоли показано по жизненным показаниям.

По результатам анализа медицинской карты из ГУЗ «ЕГБ № 1» экспертами не усматривается клинических признаков кишечной непроходимости, т.е. необходимости проведения удаления опухоли по жизненным показаниям не имелось и лечащий врач действовал в соответствии с требования клинических рекомендаций «Злокачественные новообразования ободочной кишки, 2022 год».

Эксперты пришли к выводу, что с учетом вышеизложенного, тактика ведения пациента в ГУЗ «ЕГБ № 1» выбрана правильно.

Выводы судебной экспертизы правомерно приняты судом в качестве доказательства, поскольку экспертиза назначалась судом, эксперты предупреждались об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, заключение экспертов подробно мотивировано, обоснованно, соответствует другим исследованным по делу доказательствам, соответствует требованиям ст. 86 ГПК РФ.

Разрешая заявленные исковые требования, суд первой инстанции, оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований, поскольку доказательств оказания ответчиком некачественной и несвоевременной медицинской помощи, повлекшей за собой причинение вреда здоровью ФИО1 не имеется, причинение нравственных страданий истцу действиями ответчика, оказавшего ФИО1 медицинскую помощь, не установлено, причинно-следственная связь между действиями сотрудников ГУЗ «ЕГКБ им. Н.А.Семашко» (ГУЗ «Елецкая городская больница № 1 им. Н.А. Семашко») при оказании медицинской помощи ФИО1 и наступлением последствий, не имеется, вина медицинского учреждения (должностных лиц) в причинении вреда здоровью ФИО1 отсутствует.

Соглашаясь с указанными выводами суда первой инстанции, судебная коллегия учитывает, что в материалах дела отсутствуют доказательства оказания ответчиком медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям.

Суд правильно распределил бремя доказывания и обоснованно исходил из того, что обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи возлагалась на медицинскую организацию, в связи с чем по ходатайству ответчика по делу назначена судебная экспертиза.

Довод апелляционной жалобы о необоснованном возложении на истца обязанности по оплате судебной экспертизы не может быть учтен, поскольку противоречит действующему процессуальному законодательству.

В силу части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса.

Учитывая, что оплата за судебную экспертизу, назначенную определением суда от 05.03.2025, не была произведена, в удовлетворении исковых требований отказано, с учетом положений ст.ст. 94, 98 ГПК РФ, суд правомерно удовлетворил заявление ГУЗ «Липецкое областное бюро судебно-медицинской экспертизы» взыскав с истца ФИО1 в пользу ГУЗ «Липецкое областное бюро судебно – медицинской экспертизы» проведения комиссионной судебно–медицинской экспертизы в размере 78528 рублей (98160 руб. – 19632 руб. (находящихся на депозитном счете суда)), издержки на почтовые расходы в размере 547 рублей 20 копеек.

Довод истца о том, что судом при назначении экспертизы указанное выше положение процессуального закона не разъяснялось не может повлечь отмену судебного решения в данной части, поскольку судом применено положение действующего законодательства, незнание которого не может служить основанием для освобождения истицы, проигравшей дело, от несения судебных расходов.

При разрешении спора судом первой инстанции дано верное толкование норм материального права, регулирующих спорное правоотношение, правильно и полно установлены юридически значимые обстоятельства дела, имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судами доказательствами, в обжалуемом судебном постановлении содержится исчерпывающий вывод суда, вытекающий из установленных обстоятельств дела.

Оснований для иных выводов у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку изложенные заявителями апелляционной жалобы доводы не содержат обстоятельств, которые не были бы проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для разрешения заявленного спора, влияли на законность и обоснованность постановленного судебного акта, либо опровергали выводы суда.

Судом первой инстанции не допущено нарушений норм материального или процессуального права, повлиявших на исход дела, влекущих отмену принятого по настоящему делу судебного постановления по тем доводам, которые изложены в апелляционной жалобе.

Руководствуясь статьями 328,329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Елецкого городского суда Липецкой области от 29 октября 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу истца ФИО1 – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий:

Судьи:

Дата изготовления мотивированного апелляционного определения 15 апреля 2026 г.