Решение № 2-132/2020 2-3814/2019 от 23 сентября 2020 г. по делу № 2-132/2020

УИД 78RS0023-01-2018-009665-74

Дело № 2-132/2020 24 сентября 2020 года


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Малышевой О.С.,

при секретаре Шуняеве К.С.

рассмотрев в судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 об установлении факта родственных отношений, признании завещания недействительным, признании права собственности на наследственное имущество,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 об установлении факта родственных отношений, признании завещания недействительным.

Требования мотивированы тем, что С., умерший 05.07.2018, приходится истцу двоюродным братом, документы, подтверждающие данный факт не сохранились, в связи с чем установить факт родственных отношений во внесудебном порядке истец не имеет возможности. Установление факта родственных отношений истцу необходимо для реализации своих наследственных прав, поскольку других родственников у наследодателя нет. В установленный законом срок истец обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства и узнала, что С. оставил завещание. Истица полагала, что данное завещание является недействительным, так как не соответствует действительной воле наследодателя, поскольку С. не способен был понимать значение своих действий и (или) руководить ими в момент составления завещания. Со ссылкой на ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), истица просила признать завещание от 27.04.2018 умершего С.., оформленное в пользу ответчика ФИО2 недействительным.

В ходе рассмотрения спора истица в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) дополнила иск требованиями о признании права собственности на 1/2 долю в праве собственности: на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>; земельного участка, расположенного по адресу: <адрес>, денежных средства, хранящихся на вкладах.

Истец в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, представила ходатайство об отложении судебного заседания в связи с болезнью.

В соответствии со ст. 167 ГПК РФ лица, участвующие в деле, обязаны известить суд о причинах неявки и представить доказательства уважительности этих причин.

В случае, если лица, участвующие в деле, извещены о времени и месте судебного заседания, суд откладывает разбирательство дела в случае признания причин их неявки уважительными.

Вместе с тем, суд вправе рассмотреть дело в случае неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле и извещенных о времени и месте судебного заседания, если ими не представлены сведения о причинах неявки или суд признает причины их неявки неуважительными (ч. 3 ст. 167 ГПК РФ).

Из копии листка нетрудоспособности, усматривается, что он выдан на период с 14.09.2020 по 21.09.2020, сведений о том, что листок нетрудоспособности истцу продлен по состоянию на 24.09.2020, не представлено. При этом, суд полагает, что сам по себе листок нетрудоспособности не свидетельствует о том, что истец не может принять участие в судебном заседании лично либо лишена возможности передать доказательства через представителя, по почте или иным путем.

В связи с чем, суд полагает возможным рассмотреть дело без участия истца.

В судебное заседание явился представитель истца по доверенности ФИО3, которая заявленные исковые требования поддержала, настаивала на их удовлетворении в полном объеме.

Ответчик направил в суд своего представителя по доверенности ФИО4, которая в судебном заседании против удовлетворения исковых требований возражала ввиду их необоснованности.

Третье лицо Нотариус ФИО5 в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежащим образом, просила рассматривать дело без ее участия.

Выслушав участников процесса, и оценив представленные сторонами доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.

Статьей 35 Конституции РФ гарантируется право наследования.

В соответствии с ч. 2 ст. 218, ст. 1111 ГК РФ в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Статья 1118 ГК РФ устанавливает, что распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания, завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

Завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а также включить в завещание иные распоряжения, предусмотренные правилами настоящего Кодекса о наследовании, отменить или изменить совершенное завещание (ст. 1119 ГК РФ).

Завещатель не обязан сообщать кому-либо о содержании, совершении, об изменении или отмене завещания.

Так как завещание является сделкой, к нему применимы общие нормы права о действительности либо недействительности сделок.

В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу ч. 2 ст. 154 ГК РФ односторонней считается сделка, для совершения которой, в соответствии с законом, иными правовыми актами или соглашения сторон необходимо и достаточно выражение воли одной стороны.

В силу требований ст. 1131 ГК РФ при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку. Нельзя считать действительными сделки, совершенные гражданином в состоянии, когда он не сознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог руководить ими. Причина такого состояния, по смыслу анализируемой статьи, может быть разной, в том числе оно может быть вызвано наличием того или иного заболевания.

По смыслу вышеуказанных норм и разъяснений Пленума неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по данному делу, являлись наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Материалами дела подтверждается, что 27.04.2018 нотариусом нотариального округа городского округа г. Санкт-Петербург ФИО6, временно исполняющей обязанности нотариуса нотариального округа Санкт-Петербург ФИО7 удостоверено завещание, согласно которому С.., на случай своей смерти все свое имущество, какое ко дню ее смерти окажется ему принадлежащим, в чем бы оно ни состояло и где бы оно не находилось, завещает ФИО2 (л.д. 95 т.1).

05.07.2018 С. умер, что подтверждается копией свидетельства о смерти (л.д. 94 т.1).

Судом установлено и не оспаривалось сторонами, что с весны 2015 года С. проживал в своей квартире по адресу: <адрес>, совместно с ответчиком ФИО2, которая приходится ему дальней родственницей (двоюродной сестрой), осуществлявшей за ним уход, в том числе в последние годы жизни, когда С. страдал онкологическими заболеванием.

Оспаривая завещание, истица ссылалась на то, что наследодатель на момент составления завещания не мог отдавать отчета своим действиям и в полной мере руководить ими.

В целях обеспечения возможности представить доказательства в обоснование заявленных истцом требований, судом по ходатайству истца назначена посмертная судебная психиатрическая экспертиза.

Комиссией врачей-экспертов СПб ГКУЗ "Городская психиатрическая больница N 6 представлено сообщение о невозможности дачи заключения при этом эксперты указали, что анализ материалов гражданского дела и медицинской документации выявил, что объективных сведений, характеризующих индивидуально-психологические особенности личности (включая когнитивную и эмоционально-волевую сферы) подэкспертного С. в них не содержится. Из представленных материалов известно, что С. родился в г. Ленинграде, получил высшее образование, в течение 17 лет работал водителем, последнее 4 года не работал. 01.03.2018 С.. установлен диагноз: <_>. 02.04.2018 С. проходил медико-социальную экспертизу. Предварительно 29.03.2018 был осмотрен неврологом, указано, что в беседе он был адекватен, в месте и времени ориентирован, речевых нарушений не отмечалось, установлен диагноз: «<_> В обосновании экспертного решения МСЭ отмечались: нарушение здоровья 3-й степени выраженности стойких нарушений функций организма: сердечно-сосудистой системы, приводящее к ограничениям основных категорий жизнедеятельности: умеренные нарушения способности к самообслуживанию и передвижению и выраженные ограничения способности к трудовой деятельности. С 25.06.2018 по 05.07.2018 С.. находился в СПб ГКУЗ «Хоспис № 2» с диагнозом: <_> В записях от 25.06.2018 указано, что больной себя не обслуживает, не ориентируется во времени и пространстве, контакт затруднён. 29.06.2018 у него отмечалась выраженная общая слабость, нуждался в уходе. По представленным материалам дела прийти к экспертным выводам о наличии у С. психического расстройства, лишающего его способности на период составления завещания 27.04.2018 свободы волеизъявления, понимания значения своих действий и способности руководить ими, не представляется возможным в связи с противоречивостью изложенных в материалах дела и медицинской документации сведениях. Так, при осмотре врачом-психиатром на предмет сделкоспособности 01.03.2018 С. был верно ориентирован. Его нежелание беседовать с врачом-психиатром могло быть обусловлено как свойственными ему чертами характера, так и признаками возможного психического расстройства, обстоятельства сделки С. мог не пояснять как в результате психических нарушений, так и вследствие его неосведомленности о цели посещения психиатром. На приеме у врача-нейрохирурга 01.03.2018 информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство поставила ФИО1, указания на его дезориентировку и нарушение памяти были даны также ФИО1, сам С.. на приеме не присутствовал. При осмотре неврологом для МСЭ 29.03.2018 ФИО8 был адекватен в беседе, верно ориентировался в месте и времени, у него отсутствовали речевые нарушения. При поступлении же в хоспис 25.06.2018 он уже сам себя не обслуживал, не ориентировался во времени и пространстве. Контакт был затруднен. Поскольку в представленных материалах отсутствуют объективные сведения, характеризующие личность С. а описания свидетелей носят скудный и разноречивый характер, то оценить индивидуально-психологические особенности личности С. и их влияние на его поведение в период составления завещания не представляется возможным.

Представленное экспертным учреждением сообщение о невозможности дать заключение соответствует положениям ч. 1 ст. 85 ГПК РФ и вызвано отсутствием объективных данных о психическом состоянии С. в юридический значимый период.

При этом, о невозможности дачи заключения по постановленным судом вопросам без привлечения других экспертов в порядке ст. 85 СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница N 6» не сообщала, ходатайства о привлечении таких экспертов не заявляла.

То обстоятельство, что дать ответ на поставленные вопросы на основании представленных материалов экспертам не представилось возможным, не свидетельствует о неправильности заключения и наличии оснований для признания его недопустимым доказательством.

Истец в свою очередь каких-либо доказательств, которые бы позволили поставить на разрешение сторон вопрос о назначении по делу повторной или дополнительной экспертизы, представлено не было. Медицинских документов, касающихся состояния здоровья наследодателя как в юридически значимый период, так и в иные периоды времени, истцом представлено не было.

Доводы стороны истца о необходимости истребования оригинала медицинской карты амбулаторного больного № 100010 и допросе врача-психиатра, проводившего добровольное психиатрическое освидетельствование С. 28.02.2018, суд отклоняет, поскольку в материалы настоящего дела представлен дубликат данной медицинской карты в читаемом виде (л.д. 38-40 т. 2), который содержит сведения о психическом состоянии С.. в период его добровольного психиатрического освидетельствования врачом. При этом согласно ответу ГБУЗ «Психоневрологический диспансер Фрунзенского района» оригинал карты направлен в соответствии с судебным запросом во Фрунзенский районный суд Санкт-Петербурга, в диспансер карта не возвращалась (л.д. 148 т.2), в свою очередь Фрунзенский районный суд Санкт-Петербурга дал ответ, что по учету входящей корреспонденции амбулаторная карта не прилагалась (л.д. 175 т.1).

При таких обстоятельствах суд не усматривает правовых оснований для удовлетворения ходатайства истицы о назначении по делу повторной судебной экспертизы. Кроме того, следует учитывать, что судом по ходатайству истицы дважды назначалось проведение комплексной судебной медицинской психолого-психиатрической экспертизы. Истцовая сторона имела возможность представить доказательства, которые она считала необходимыми, до назначения судебной экспертизы. Дополнительных доказательств после получения первого сообщения о невозможности дачи экспертного заключения истцовой стороной также не заявлено и не представлено.

Как видно из текста завещания, и отзыва нотариуса нотариального округа городского округа г. Санкт-Петербург ФИО6, относительно обстоятельств удостоверения завещания наследодателя, при его удостоверении нотариусом, личность наследодателя была установлена, дееспособность проверена (л.д. 183 т.1).

Из медицинских документов не усматривается, что на момент составления завещания, С. страдал каким-либо психическим заболеванием, препятствующим ему понимать значение своих действий и руководить ими, не содержится.

С учетом изложенного, оценив сообщение экспертов о невозможности дать заключение в совокупности и взаимосвязи с материалами дела, в том числе показаниями допрошенных в ходе слушания дела свидетелей, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований, поскольку истцом не представлено доказательств, что на момент составления завещания от С.. по своему психическому состоянию не мог понимать значения своих действий и руководить ими, вследствие чего предусмотренные ст. 177 ГК РФ основания для признания завещания недействительным отсутствуют. Поскольку остальные исковые требования производны от основного требования, взаимосвязаны с ним, то и в их удовлетворении также надлежит отказать.

В соответствии с ч. 1 ст. 264 ГПК РФ суд устанавливает факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций.

Согласно ст.265 ГК РФ суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, только при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты, или при невозможности восстановления утраченных документов.

Таким образом, установление факта родственных отношений в судебном порядке возможно только в том случае, если для заявителя установление факта будет иметь юридическое значение. Применительно к настоящему спору установление факта родственных отношений являлось бы юридически значимым в том случае, если бы оспариваемое завещание было бы признано недействительным. При тех обстоятельствах, что завещание не признано недействительным, установление факта родственных отношений с завещателем не имеет юридического значения и утрачивает свой смысл, в связи с чем в данной части иск также не подлежит удовлетворению.

руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать в удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2 об установлении факта родственных отношений, признании завещания недействительным, признании права собственности на наследственное имущество.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Красногвардейский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья Малышева О.С.

Мотивированное решение изготовлено 01.10.2020.