Апелляционное определение № 33-3763/2026 от 20 мая 2026 г.

ИИ помощник КонсультантПлюс для юриста

Судья – Сажина К.С. (гр. дело № 2-80/2026)

Дело № 33-3763/2026

УИД 59RS0005-01-2025-004806-90

Мотивированное
апелляционное определение


составлено 21 мая 2026 г.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 7 мая 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе:

председательствующего Ветлужских Е.А.,

судей Варзиной Т.В., Симоновой Т.В.

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Нечаевой Е.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к публичному акционерному обществу «Банк Уралсиб» о признании кредитного договора незаключенным, компенсации морального вреда, возложении обязанности,

по апелляционной жалобе публичного акционерного общества «Банк Уралсиб» на решение Мотовилихинского районного суда г. Перми от 15 января 2026 г.

Заслушав доклад председательствующего, пояснения истца ФИО1, его представителя – ФИО2, допущенного к участию в деле и действующего в порядке части 6 статьи 53 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к публичному акционерному обществу «Банк Уралсиб» (далее – ПАО «Банк Уралсиб») с требованиями о признании кредитного договора № ** от 18 февраля 2022 г. незаключенным; взыскании компенсации морального вреда в размере 100 000 руб.; возложении на ПАО «Банк Уралсиб» обязанности пресечь действия по взысканию с ФИО1 кредитной задолженности.

Требования мотивированы тем, в апреле 2025 г. истец получил смс-сообщение от ПАО «Банк Уралсиб» с требованием погасить задолженность по кредиту. Однако обязательств перед Банком истец не имел, за получением кредита не обращался, в связи с чем, 7 апреля 2025 г. он обратился в отделение полиции МОВ «Кунгурский» с заявлением по факту неправомерного оформления кредита. 20 июня 2025 г. ГУ МВД России по Пермскому краю было вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. В подразделении ПАО «Банк Уралсиб» истец получил справки, подтверждающие наличие задолженности и документы, связанные с выдачей кредита: заявление-анкета № ** на предоставление потребительского кредита от 18 февраля 2022 г.; индивидуальные условия кредитного договора от 18 февраля 2022 г.; информация о получаемом кредите. Из предоставленных ответчиком документов следует, что кредитный договор был оформлен дистанционно. Подпись истца в заявлении-анкете отсутствует. ФИО1 не давал согласия на обработку персональных данных для целей получения кредита и не получал денежные средства. Полагает, что сотрудники ПАО «Банк Уралсиб» осуществляют незаконные действия по взысканию несуществующей задолженности: производят многочисленные звонки истцу, присылают смс-сообщения и электронные письма, в том числе, с угрозой визита сотрудников выездного взыскания для описи имущества. Доказательств того, что истец получал от ПАО «Банк Уралсиб» кредитные денежные средства и вносил ежемесячные платежи ответчиком не представлено. Кроме того, между истцом и ответчиком не заключался договор о создании и передаче заемщику простой электронной подписи, а также соглашение о правилах ее использования. Заявление о подключении к системе дистанционного банковского обслуживания истцом также не подписывалось.

Решением Мотовилихинского районного суда г. Перми от 15 января 2026 г. кредитный договор № ** от 18 февраля 2022 г. между ФИО1 и ПАО «Банк Уралсиб» признан незаключенным. С ПАО «Банк Уралсиб» в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда взыскано 10 000 руб., штраф в размере 5 000 руб. В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказано. С ПАО «Банк Уралсиб» в доход бюджета взыскана государственная пошлина в размере 6 000 руб.

В апелляционной жалобе ПАО «Банк Уралсиб» просит решение суда отменить, принять по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований, распределить понесенные расходы по оплате государственной пошлины. В обоснование доводов жалобы указывает на истечение срока исковой давности для предъявления исковых требований. Приводя фактические обстоятельства дела, считает, что истец заключил кредитный договор с Банком, получил заемные денежные средства. При этом, истцом не представлено доказательств взлома личного кабинета заемщика, поскольку считает, что истец самостоятельно, в нарушение Правил ДБО, передал необходимые данные мошенникам. Полагает, что истцом также не представлено и доказательств, свидетельствующих, что оспариваемый кредитный договор является сделкой, совершенной под влиянием обмана, введения в заблуждение, угрозы либо насилия, поскольку материалы дела не содержат доказательств перевода или снятия истцом денежных средств путем действий третьих лиц, равно как, по мнению апеллянта, истцом не доказано и то обстоятельство, что в момент заключения кредитного договора он не осознавал происходящее и не мог руководить своими действиями. Считает, что имеется причинно-следственная связь между действиями заемщика в виде несоблюдения правил безопасности и последующими негативными последствиями, с учетом добросовестного поведения Банка. Приводит позицию Верховного Суда Российской Федерации, содержащуюся в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2025 г. № 5-КГ25-174-К2 по делу Д1. к Л. Считает, что в действиях истца имелось волеизъявление, непосредственно порождающее для него гражданско-правовые последствия, и отсутствие порока сделки. Обращает внимание на то, что на протяжении более трех лет заемщик исполнял кредитные обязательства, в банк с сообщением о введении его в заблуждение не обращался, об обстоятельствах, предшествующих заключению кредитного договора – не сообщал. Однако поскольку истцом в дальнейшем было нарушено существенное условие договора, истец перестал вносить ежемесячные платежи, допустив просрочку исполнения обязательств, указанное повлекло направление Банком в его адрес заключительного требования. Указывает, что после блокировки личного онлайн кабинета истца из-за подозрения на несанкционированное использование, работа личного кабинета была возобновлена. Ссылается на отсутствие вины Банка. Обращает внимание на отсутствие обвинительного приговора в отношении третьих лиц в совершении против истца преступления. Приводит судебную практику.

Письменных возражений на апелляционную жалобу не поступило.

Истец ФИО1, его представитель – ФИО2, действующий на основании части 6 статьи 53 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с апелляционной жалобой ответчика не согласились по мотивам их несостоятельности, просили об оставлении решения суда первой инстанции без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, а именно, ответчик ПАО «Банк Уралсиб» о времени и месте рассмотрения дела судом апелляционной инстанции извещен надлежащим образом, в том числе, путем размещения соответствующей информации на сайте Пермского краевого суда www.oblsud.perm.sudrf.ru, в заседание суда апелляционной инстанции представителя не направил, сведений об уважительности причин неявки не представил, ходатайств об отложении рассмотрения дела не направлял.

С учетом изложенного, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия определила рассмотреть дело при данной явке.

Выслушав пояснения стороны истца, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность решения в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, на основании заявления-анкеты № ** о предоставлении потребительского кредита от 18 февраля 2022 г. (том 1 л.д. 191) между ФИО1 (заемщик) и ПАО «Банк Уралсиб» (кредитор) заключен кредитный договор № ** (том 1 л.д. 196-198), по условиям которого заемщику предоставлен кредит на сумму 1500000 руб. под 7% годовых - в период действия договора добровольного страхования жизни и здоровья, 17,60% - при прекращении действия договора добровольного страхования жизни и здоровья, сроком возврата кредита до 18 февраля 2028 г. (пункт 1, 2, 4 индивидуальных условий кредитного договора).

Согласно пункту 9 индивидуальных условий кредитного договора заемщик заключает договор банковского счета, на основании которого кредитор открывает заемщику счет для зачисления и погашения кредита при отсутствии счета у кредитора. Счет заемщика № **.

В этот же день ФИО1 подписана заявление-анкета № ** об открытии текущего банковского счета (том 1 л.д. 194-195), клиенту открыт счет № **. В разделе «Контактные данные» указан мобильный телефон истца: ** и служебный телефон **.

Как следует из выборки из СУБД (том 1 л.д. 122-158) 18 февраля 2022 г. с телефона ** через систему дистанционного банковского обслуживания была осуществлена регистрация в «Уралсиб Онлайн» и одобрена заявка на получение кредита. ФИО1 направлялись смс-сообщения с указанием кодов для доступа.

Заявление-анкета и индивидуальные условия кредитного договора подписаны простой электронной подписью истца, путем внесения цифр из смс-сообщений в систему дистанционного банковского обслуживания физических лиц «Уралсиб Онлайн».

18 февраля 2022 г. в 10 час. 43 мин. 39 сек. на телефонный номер ** направлено смс с текстом «Регистрация в Уралсиб Онлайн. Никому не говорите код **, его просят назвать только мошенники».

18 февраля 2022 г. в 11 час. 06 мин. 22 сек. на телефонный номер ** направлено смс с текстом «Доступ в Уралсиб Онлайн заблокирован из-за подозрения на несанкционированное использование. Обратитесь в контакт-центр.. .».

18 февраля 2022 г. в 11 час. 09 мин. 17 сек. направлено смс с текстом «Салихзян, ваша заявка одобрена. 1500000 руб. на 72 мес. По ставке 7%. Платеж 25990 руб. Подпишите документы в разделе кредитный виджет на главном экране в мобильной или веб версии Уралсиб Онлайн».

В 11 час. 40 мин. 31 сек. направлено смс с кодом, впоследствии направлено смс с текстом «Вам предоставлен кредит».

Банком обязательства по предоставлению кредитных денежных средств были исполнены (том 1 л.д. 62, 66).

Согласно выписке по счету, открытому на имя ФИО1, 18 февраля 2022 г. ФИО1 совершен перевод денежных средств себе на счет в размере 50 000 руб. и 500000 руб. Кроме того, как следует из выписки от имени истца осуществлялось погашение кредита и процентов за пользование кредитными денежными средствами (том 1 л.д. 66-74).

19 февраля 2022 г. аналогичным образом, путем подтверждения через ввод смс-сообщений, было осуществлено два перевода денежных средств в размере по 98000 руб. получателю Д2.., что также подтверждается квитанцией № ** от 19 февраля 2022 г., квитанцией № ** от 19 февраля 2022 г. (том 2 л.д. 54-55).

Согласно расчету, предоставленному ПАО «Банк Уралсиб» задолженность ФИО1 по кредитному договору № ** от 18 февраля 2022 г. по состоянию на 12 сентября 2025 г. составляет 823160 руб. 41 коп. (том 1 л.д. 50-52).

8 апреля 2025 г. ФИО1 обратился в МО МВД России «Кунгурский» с заявлением о проведении проверки по факту заключения кредитного договора в ПАО «Банк Уралсиб» (том 1 л.д. 81).

Из объяснений, данных ФИО1, следует, что 3 апреля 2025 г. в социальной сети «***» ему написала девушка, сообщила о наличии на его имя кредитной задолженности перед ПАО «Банк Уралсиб». В офисе Банка менеджер по работе с клиентами сообщила ему о наличии кредита. А именно, что 18 февраля 2022 г. на имя ФИО1 в ПАО «Банк Уралсиб» был оформлен кредит в размере 1 500000 руб., кредитный договор № **, сроком на 72 месяца, размер процентной ставки 7% годовых. ФИО1 сразу сообщил менеджеру о том, что данный кредит не оформлял и денег от банка не получал. Менеджер предоставила выписку из банка по движению денежных средств на счетах, оформленных на имя ФИО1, согласно которой 18 февраля 2022 г. на его кредитный счет поступило 1500 000 руб., после чего в тот же день 500 000 руб. с кредитного счета были переведены на дебетовый счет ФИО1 Затем 19 февраля 2022 г. с его дебетового счета осуществлены две операции перевода денежных средств по 98 000 руб. через систему быстрых платежей на имя Д2.., всего 196 000 руб. После чего денежные средства со счетов ПАО «Банк Уралсиб» никуда не переводились, а тратились в счет погашения кредитной задолженности. По состоянию на 7 апреля 2025 г. у ФИО1 имеется долг перед ПАО «Банк Уралсиб» в размере 827203 руб. 48 коп. Менеджер банка пояснила, что оформление заявки осуществлялось посредством личного кабинета онлайн банка. ФИО1 поинтересовался, какие мобильные номера телефонов привязаны к его счетам ПАО «Банк Уралсиб», на что ему сообщили следующую информацию: ** - данный мобильный телефон ранее принадлежал ФИО1, этим номером он пользовался до 2023 г.; ** – данный телефон также принадлежал ФИО1 до 2023 г.; **, **, ** - данные номера телефона ФИО1 не принадлежат. В кредитном договоре указан телефон **, однако, ФИО1 оповещение о кредите на его телефон не приходило и о том, что на его имя оформлен кредит он не знал. Считает, что неизвестное лицо получило доступ к его онлайн кабинету ПАО «Банк Уралсиб», где оформило на его имя кредит и впоследствии похитило 196 000 руб. В ПАО «Банк Уралсиб» у ФИО1 имеется два номера счетов: ** - кредитный счет, открытый с 18 февраля 2022 г., ** - дебетовый счет, которым ФИО1 фактически не пользовался, открытый примерно в 2014 г., когда он оформлял автокредит в данном банке. Автокредит был закрыт в 2018-2019 г., с того времени данным счетом ФИО1 не пользовался (том 1 л.д. 82).

29 декабря 2025 г. СО МО МВД России «Кунгурский» возбуждено уголовное дело № ** по части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Признавая незаключенными спорный договор, суд первой инстанции, установив вышеприведенные обстоятельства, исходя из индивидуальных условий кредитного договора, Правил комплексного банковского обслуживания физических лиц в ПАО «Банк Уралсиб», условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц в ПАО «Банк Уралсиб», руководствуясь статьями 153, 309, 310, 432, положениями Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 63-ФЗ «Об электронной подписи», Федерального закона от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)№, Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей», разъяснениями, указанными в пунктах 11, 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», пришел к выводу об отсутствии как волеизъявления ФИО1 на заключение кредитного договора, равно как и получения кредитных денежных средств и совершение операций с денежными средствами, так и возможности ознакомления с условиями данного договора и иных документов до их подписания путем проставления подписи в соответствии с правилами дистанционного банковского обслуживания. Кроме того, судом учтен временной промежуток осуществления переводов денежных средств на счета третьих лиц, а также обстоятельства того, что истец фактически не воспользовался денежными средствами, в отсутствие со стороны Банка доказательств предоставления денежных средств непосредственно истцу. Кроме того, судом учтено, что соглашение о дистанционном банковском обслуживании, предполагающее получать банковские услуги и управлять счетами через интернет-банк, мобильное приложение, осуществлять банковские операции, оформляемые через простые электронные подписи (коды, пароли, ПИН-коды), без посещения офиса банка, оформлено в день подписания договора путем проставления от имени истца электронной подписи, не содержит собственноручную подпись истца, и также ставит под сомнение правомерность действий ответчика по идентификации истца. Разрешая ходатайство ответчика о пропуске истцом срока исковой давности, суд первой инстанции, принимая во внимание пояснения истца о том, что он узнал о наличии кредитного договора с ответчиком в апреле 2025 г., учитывая факт обращения истца в правоохранительные органы 7 апреля 2025 г., о чем свидетельствует талон-уведомление (л.д.7), обстоятельства зачисления истцом на кредитный счет денежных средств в сумме 30000 руб. в дату 7 апреля 2025 г., установив, что о нарушении своих прав истец узнал в апреле 2025 г., следовательно, обращение в суд с настоящим иском в июле 2025 г. осуществлено в пределах срока исковой давности. Исходя из положений статей 13, 15 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей», установив факт нарушения действиями ответчика прав истца, суд пришел к выводу о взыскании с ответчика компенсации морального вреда, определенной в размере 10000 руб., а также штрафа в размере 5000 руб., не усмотрев правовых оснований для его снижения. Разрешая требование истца о возложении на ответчика обязанности по пресечению действий по взысканию кредитной задолженности, принимая во внимание, что в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о том, что ПАО «Банк Уралсиб» предпринимаются действия по взысканию с ФИО1 задолженности по спорному договору, суд пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения требований истца в указанной части как заявленного преждевременно. В соответствии со статьей 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с ответчика в доход местного бюджета взыскана государственная пошлина.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об обоснованности исковых требований о признании спорного кредитного договора незаключенным, поскольку они следуют из анализа всей совокупности представленных сторонами спора и исследованных судом доказательств, которые суд оценил в соответствии с правилами статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а доводы апелляционной жалобы ответчика, сводящиеся к оспариванию выводов суда, полагает необоснованными и подлежащими отклонению ввиду следующего.

В соответствии со статьей 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (пункт 1).

К договорам применяются правила о двух- и многосторонних сделках, предусмотренные главой 9 данного Кодекса, если иное не установлено этим же кодексом (пункт 2).

Согласно статье 153 названного выше Кодекса сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.

В пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - постановление N 25) разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

Согласно пункту 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на права и охраняемые законом интересы лица, от имени которого заключен этот договор, и являющегося применительно к статье 168 (пункт 2) Гражданского кодекса Российской Федерации третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора.

Указанная правовая позиция изложена в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, N 1 (2019), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 24 апреля 2019 г. (пункт 6).

В силу пункта 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами.

Письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон может быть предусмотрен специальный способ достоверного определения лица, выразившего волю.

Двусторонние (многосторонние) сделки могут совершаться способами, установленными пунктами 2 и 3 статьи 434 данного Кодекса.

В статье 5 Федерального закона от 21 декабря 2013 г. N 353-ФЗ "О потребительском кредите" в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений, подробно указана информация, которая должна быть доведена кредитором до сведения заемщика при заключении договора, включая не только общие, но и индивидуальные условия договора потребительского кредита, при этом последние в соответствии с пунктом 9 этой статьи согласовываются кредитором и заемщиком индивидуально.

Согласно пункту 14 статьи 7 названного Закона документы, необходимые для заключения договора потребительского кредита (займа) в соответствии с данной статьей, включая индивидуальные условия договора потребительского кредита (займа) и заявление о предоставлении потребительского кредита (займа), могут быть подписаны сторонами с использованием аналога собственноручной подписи способом, подтверждающим ее принадлежность сторонам в соответствии с требованиями федеральных законов, и направлены с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети "Интернет". При каждом ознакомлении в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" с индивидуальными условиями договора потребительского кредита (займа) заемщик должен получать уведомление о сроке, в течение которого на таких условиях с заемщиком может быть заключен договор потребительского кредита (займа) и который определяется в соответствии с данным Федеральным законом.

В соответствии со статьей 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию (пункт 3).

Пунктом 1 статьи 10 данного Кодекса установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пункте 1 постановления N 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 г. N 2669-О обращено внимание на то, что в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительная выдача банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Таким образом, Банк, действуя добросовестно и осмотрительно, учитывая интересы клиента и оказывая ему содействие, должен принять во внимание характер совершаемых операций и предпринять соответствующие меры предосторожности, чтобы убедиться в том, что данные операции в действительности совершаются клиентом и в соответствии с его волеизъявлением.

(Аналогичный правовой подход содержится в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 5 августа 2025 г. по делу N 37-КГ25-5-К1)

Данным действиям Банка, являющегося профессиональным участником этих правоотношений, с точки зрения добросовестности, разумности и осмотрительности при заключении договора и исполнении обязательств судом первой инстанции дана должная оценка.

Порядок банковского обслуживания, с которым согласился истец при заключении договора, предполагает для клиента распоряжение денежными средствами, хранящимися на его счете в соответствии с Условиями дистанционного банковского обслуживания физических лиц в ПАО «Банк Уралсиб».

В силу пункта 6.2 Правил комплексного банковского обслуживания физических лиц в ПАО «Банк Уралсиб» Банк и клиент признают юридическую значимость электронных документов, сформированных в соответствующих платежных системах при расчетах с использованием Карты и/или ee реквизитов, электронных документов, сформированных в Системе, документов, направленных в Банк посредством электронной почты, в виде электронных копий с подписью Клиента, оформленных по форме, размещенной на официальном сайте Банка в сети интернет по адресу www.uralsib.ru, с приложенными к ней электронными копиями подтверждающих документов (при необходимости) с адреса(-ов) электронной почты клиента, указанного(-ых) в заявлении, и их эквивалентность документам, совершенным в письменной форме на бумажном носителе и заверенным подписями сторон договора КБО. Указанные электронные документы, а также выписки по операциям по Договору КБО могут использоваться в качестве доказательств при разрешении споров.

Согласно пункту 2.3 условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц в ПАО «Банк Уралсиб» заключение договора осуществляется путем присоединения клиента к правилам в целом в соответствии с пунктом 1 статьи 428 Гражданского кодекса Российской Федерации. Договор считается заключенным с момента присоединения клиента к Правилам.

Пунктом 2.4 Условий предусмотрено, что в соответствии с пунктом 3 статьи 847 Гражданского кодекса Российской Федерации стороны в рамках настоящего договора признают в качестве аналога собственноручной подписи код контроля целостности, сформированный системой с использованием средств авторизации.

В соответствии с пунктом 2.8. Условий дистанционного банковского обслуживания предоставление клиенту доступа к системе сопровождается передачей клиенту пароля смс-сообщением на указанный в заявлении номер мобильного телефона.

Согласно пункту 19 индивидуальных условий кредитного договора стороны могут использовать аналоги собственноручных подписей уполномоченных лиц кредитора и оттисков печати, а также электронную подпись при заключении кредитного договора, дополнительных соглашений к кредитному договору, а также иных документов, оформляемых в рамках кредитного договора.

Аналог собственноручной подписи состоит из индивидуального ключа (кода) с использованием учетной записи заемщика, а также информации, присоединяемой подписываемым электронным документам, которая позволяет идентифицировать заемщика. Аналог собственноручной подписи направляется заемщику посредством смс на его телефонный номер, указанный в заявке на получение займа. Полученный заемщиком индивидуальный ключ (смс-код) согласно нормам Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 63-ФЗ «Об электронной подписи» является простой электронной подписью. С момента введения в личном кабинете заемщика в специальном интерактивном поле индивидуального кода договор займа (договор публичной оферты) считается заключенным.

Согласно пункту 2 статьи 6 Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 63-ФЗ «Об электронной подписи» информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами или соглашением между участниками электронного взаимодействия.

Так, исследовав и оценив все представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, с учетом доводов и возражений сторон, суд первой инстанции установил, что кредитный договор посредством удаленного доступа к данным услугам от имени гражданина-потребителя, вопреки доводам апеллянта и воли истца, был заключен третьим лицом. При этом, зачисление денежных средств на счет, открытый в Банке на имя ФИО1 при заключении договора потребительского кредита, и перечисление их на счет другого лица произведены Банком в течение короткого промежутка времени, а также, ежемесячные кредитные платежи оплачивались из предоставленных кредитных денежных средств.

При этом, операции по переводу денежных средств посредством ввода кода из смс-сообщения, 19 февраля 2022 г., после блокировки доступа в Уралсиб Онлайн из-за подозрения несанкционированного использования, 18 февраля 2022 г. в 11 час. 06 мин. 22 сек., имевшей место до выдачи кредитных средств, не были ограничены Банком, а напротив, как указывается Банком в апелляционной жалобе, что после блокировки личного онлайн кабинета истца из-за подозрения на несанкционированное использование, работа личного кабинета была возобновлена.

Таким образом, оформление кредита в дистанционном режиме с последующим переводом денежных средств в течение короткого промежутка времени, позволяло Банку как профессиональному участнику спорных правоотношений выявить их подозрительный характер и принять меры к блокированию операций.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что Банк не учел интересы потребителя и не обеспечил безопасность дистанционного предоставления услуг, в связи с чем, его действия нельзя признать добросовестными и осмотрительными, и с учетом положений 153 Гражданского кодекса Российской Федерации признал договор незаключенным как совершенный в отсутствие волеизъявления ФИО1

Апеллянт, ссылаясь на надлежащее исполнение Банком обязанностей при заключении и исполнении договора, не опроверг выводов суда первой инстанции о том, что кредитные средства были предоставлены непосредственно ФИО1 и в результате его действий, а не неустановленному лицу, действовавшему от имени ФИО1, а также не опроверг выводы о недобросовестном поведении Банка.

При этом, напротив, как установлено из материалов дела, характер дистанционного взаимодействия сторон договора давал Банку достаточные основания усомниться в наличии согласия заемщика на оформление кредита и распоряжение денежными средствами, осуществить приостановление операций с последующим запросом у клиента подтверждения возобновления исполнения распоряжения.

Изложенная выше хронология взаимодействия, в совокупности с последующими действиями истца по обращению в органы полиции, свидетельствуют об отсутствии у истца намерений и волеизъявления на заключение спорного кредитного договора, такой договор заключен не истцом, вопреки его воле и интересам, и не повлек для него положительного правового эффекта, что, в совокупности, свидетельствует о признаках недобросовестного поведения ответчика, вопреки доводам последнего, и о незаключенности оспариваемого кредитного договора с истцом.

Учитывая, что положения статей 168, 178, 179 и пункта 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации в их системном толковании при недостижении в требуемой форме соглашения о существенном условии договора предусматривают не недействительность договора, а иные последствия в виде его незаключенности, в связи с чем, доводы апелляционной жалобы ответчика о не представлении доказательств, свидетельствующих, что оспариваемый кредитный договор является сделкой, совершенной под влиянием обмана, введения в заблуждение, угрозы либо насилия, равно как и то обстоятельство, что, по мнению апеллянта, истцом не доказано и то обстоятельство, что в момент заключения кредитного договора он не осознавал происходящее и не мог руководить своими действиями, судебной коллегией отклоняются как основанные на неверном толковании норм материального права.

По аналогичным мотивам доводы апелляционной жалобы о не предоставлении истцом доказательств взлома личного кабинета заемщика, равно как и наличии причинно-следственная связи между действиями заемщика последующими негативными последствиями, при установленном факте, что истец не был ознакомлен с Правилами ДБО, судебной коллегией отклоняются.

Договор, являющийся незаключенным вследствие несогласования существенных условий, не может быть признан недействительным, так как он не только не порождает последствий, на которые был направлен, но и является отсутствующим фактически ввиду недостижения сторонами какого-либо соглашения, а, следовательно, не может породить такие последствия и в будущем.

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 г. № 2669-О указано, что в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительная выдача банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

В соответствии с пунктом 3 Признаков осуществления перевода денежных средств без согласия клиента, утвержденных приказом Банка России от 27 сентября 2018 г. № ОД-2525, к таким признакам относится несоответствие характера, и (или) параметров, и (или) объема проводимой операции (время (дни) осуществления операции, место осуществления операции, устройство, с использованием которого осуществляется операция и параметры его использования, сумма осуществления операции, периодичность (частота) осуществления операций, получатель средств) операциям, обычно совершаемым клиентом оператора по переводу денежных средств (осуществляемой клиентом деятельности).

В данном случае, при заключении кредитного договора банк обязан был учитывать интересы потребителя и обеспечивать безопасность дистанционного предоставления услуг.

Вопреки доводам апелляционной жалобы об исполнении истцом принятых на себя обязательств в виде погашения кредитных платежей на протяжении трех лет, равно как и обстоятельства зачисления истцом на кредитный счет денежных средств в сумме 30000 руб. 7 апреля 2025 г. через банкомат (л.д. 70, 91) иных выводов не влекут, поскольку не свидетельствуют об одобрении истцом сделки по заключению кредитного договора. При этом, судебная коллегия, учитывая пояснения истца в судебном заседании как суда первой инстанции, так и непосредственно судебной коллегии, о том, что он зачислил данные денежные средства, поскольку к нему обратились сотрудники банка с требованием оплатить задолженность, испугался и не решил незамедлительно исполнить требование, не разобравшись в ситуации, при том, что ФИО1 в банк не ходил с правилами ДБО не знакомился.

При этом, доводы апелляционной жалобы ответчика о погашении непосредственно истцом ежемесячных платежей опровергаются представленными в материалы дела доказательствами и не влекут отмену верного по существу судебного постановления, поскольку, списание денежных средств в счет оплаты обязательств по кредитному договору, производилось банком самостоятельно, путем списания кредитных денежных средств, оставшихся на счете, открытом ФИО1 к спорному кредитному договору.

При выше установленных обстоятельствах, вопреки доводам апелляционной жалобы, наличие и/или отсутствие обвинительного приговора в отношении третьих лиц в совершении против истца преступления, не являются юридически значимыми при рассмотрении заявленных истцом требований.

Довод ответчика об истечении срока исковой давности для обращения истца в суд за защитой нарушенных прав, являлся предметом рассмотрения и получил должную оценку судом первой инстанции, с которой соглашается судебная коллегия.

Аналогичные доводы апеллянта подлежат отклонению судом апелляционной инстанции в силу следующего.

В силу пункта 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 данного кодекса.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Судебная коллегия, исходя из того, что, поскольку специальных сроков исковой давности для требований о признании договора незаключенным не установлено, что следует из положений пункта 1 статьи 197 Гражданского кодекса Российской Федерации, они подлежат рассмотрению в пределах общего срока исковой давности, установленного статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Заключение кредитного договора предполагает обязательное участие заемщика при его заключении с целью ознакомления с существенными условиями договора, его подписания, в том числе простой или электронной подписью, путем акцепта предложенной оферты.

Судом установлено, что о наличии кредитного договора с ответчиком истец узнал в апреле 2025 г., учитывая факт обращения истца в правоохранительные органы 7 апреля 2025 г., о чем свидетельствует талон-уведомление (л.д.7), обстоятельства зачисления истцом на кредитный счет денежных средств в сумме 30 000 руб. 7 апреля 2025 г. При этом с исковым заявлением ФИО1 обратился в суд 23 июля 2025 г.

Таким образом, срок исковой давности, вопреки доводам апелляционной жалобы, как верно установлено судом – истцом не пропущен.

Ссылка ответчика, содержащаяся в апелляционной жалобе, на иную судебную практику о незаконности судебного акта по настоящему делу не свидетельствует, поскольку в силу статьи 11, пункта 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в каждом конкретном случае суд устанавливает фактические обстоятельства дела и применяет нормы права к установленным обстоятельствам с учетом представленных доказательств, при том, что позиция Верховного Суда Российской Федерации, содержащаяся в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2025 г. № 5-КГ25-174-К2 не является прецедентной по отношению к рассматриваемому спору.

В остальной части или иными сторонами решение не обжалуется, в связи с чем, судебная коллегия, руководствуясь положениями абзаца первого части 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не находит оснований для проверки решения за пределами доводов апелляционной жалобы.

Каких-либо нарушений норм процессуального права, влекущих за собой отмену решения суда в силу части 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судом также не допущено.

Руководствуясь статьями 199, 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Мотовилихинского районного суда г. Перми от 15 января 2026 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу публичного акционерного общества «Банк Уралсиб» – без удовлетворения.

Председательствующий –подпись.

Судьи – подписи.



Суд:

Пермский краевой суд (Пермский край) (подробнее)

Ответчики:

ПАО "Банк Уралсиб" (подробнее)

Судьи дела:

Ветлужских Елена Аркадьевна (судья) (подробнее)


Судебная практика по:

Признание договора купли продажи недействительным
Судебная практика по применению норм ст. 454, 168, 170, 177, 179 ГК РФ

Признание договора незаключенным
Судебная практика по применению нормы ст. 432 ГК РФ

Исковая давность, по срокам давности
Судебная практика по применению норм ст. 200, 202, 204, 205 ГК РФ

По мошенничеству
Судебная практика по применению нормы ст. 159 УК РФ