Решение № 2-703/2019 2-703/2019(2-7917/2018;)~М-5349/2018 2-7917/2018 М-5349/2018 от 20 мая 2019 г. по делу № 2-703/2019

Дело № 2-703/19 21 мая 2019 года


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Приморский районный суд Санкт-Петербурга

В составе: председательствующего судьи Масленниковой Л.О.

с участием прокурора Потехиной Е.Б.

Адвоката Цецуры Е.С.

При секретаре Лебедевой Е.А.

Рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к СПб ГКУЗ « Городская психиатрическая больница им. И.И. Скворцова-Степанова» о признании недействительными приказов о привлечении к дисциплинарной ответственности, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, восстановлении пропущенного срока для обращения в суд с заявлением об отмене приказа о привлечении к дисциплинарной ответственности

УСТАНОВИЛ:

13 июня 2018 года ФИО1 обратилась в Приморский районный суд Санкт-Петербурга с иском к СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница им. И.И. Скворцова-Степанова», в котором просила признать приказы № и № от 03 апреля 2018 года о привлечении её к дисциплинарной ответственности в виде замечания незаконным и не обоснованным

В обосновании требований она указывала на то, что не совершала тех дисциплинарных проступков, за которые привлечена к ответственности.

24 октября 2018 года ФИО3 обратилась в суд с иском к СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница им. И.И. Скворцова-Степанова», в котором просила признать незаконными приказы № от 16 марта 2018 года; № от 04 сентября 2018 года; № от 04 сентября 2018 года; № от 11 октября 2018 года, восстановить её на работе в прежней должности <данные изъяты>, взыскать компенсацию морального вреда 50 000 руб.

Определением Приморского районного суда от 04 декабря 2018 года данные дела объединены в одно производство с общим регистрационным номером 2-791/18.

В обосновании своих требований она указывала на то, что приказ № от 16 марта 2018 года незаконен, поскольку факт дисциплинарного проступка и нарушения ею должностных обязанностей не были установлены, копия приказа ей не вручалась.

Приказ № от 03 апреля 2018 года незаконен также в связи с тем, что истица оспаривает факт нарушения ею пунктов 2.1, 2.22 и 2.23 должностной инструкции, поскольку её действия по парковке личного автомобиля не связан с исполнением ею должностных инструкций, а в Правилах внутреннего трудового распорядка нет ограничений по парковке личного автотранспорта.

Приказы № от 03 апреля 2018 года, № от 04 сентября 2018 года № от 04 сентября 2018 года также вынесены безосновательно, поскольку она не совершала вменяемых ей дисциплинарных нарушений.

Также незаконен приказ № от 11 октября 2018 года о её увольнении, поскольку совершенный ею проступок (опоздание на работу) является незначительным.

Истица в суд не явилась, её интересы в суде представлял по доверенности адвокат Цецура Е.С., который исковые требования поддержал, пояснил, что истица не совершала тех дисциплинарных проступков, за которые её привлекли к ответственности, а затем уволили.

Представитель ответчика по доверенности ФИО4 в суд явилась, поддержала ранее данный письменный отзыв по делу (л.д. 32-42, том 2), заявила ходатайство о применении последствий пропуска срока обращения в суд с иском об обжаловании приказа № от 16 марта 2018 года, поскольку требования о признании данного приказа незаконным заявлено только 24 октября 2018 года.

В судебном заседании 21 мая 2019 года представителем истицы было заявлено ходатайство о восстановлении срока для обращения в суд с требованиями о признании незаконным приказа № от 16 марта 2018 года в связи с тем, что истица не могла своевременно обратиться в суд с обжалованием данного приказа в связи с болезнью детей.

Представитель ответчика возражала против восстановления срока.

Выслушав представителей сторон, заключение прокурора Потехиной Е.Б., полагавшей, что иск подлежит частичному удовлетворению, изучив материалы дела, суд установил следующее.

Согласно положениям ст. 192 Трудового кодекса Российской Федерации за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания: замечание; выговор; увольнение по соответствующим основаниям.

Порядок применения дисциплинарных взысканий установлен ст. 193 Трудового кодекса Российской Федерации.

В силу п. 5 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случаях неоднократного неисполнения работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание.

Поскольку увольнение по п. 5 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации является одним из видов дисциплинарных взысканий, на него распространяется установленный статьей 193 Трудового кодекса Российской Федерации порядок применения дисциплинарных взысканий.

В п. 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" разъяснено, что при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 33 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, при разрешении споров лиц, уволенных по пункту 5 части 1 статьи 81 Кодекса за неоднократное неисполнение без уважительных причин трудовых обязанностей, следует учитывать, что работодатель вправе расторгнуть трудовой договор по данному основанию при условии, что к работнику ранее было применено дисциплинарное взыскание и на момент повторного неисполнения им без уважительных причин трудовых обязанностей оно не снято и не погашено. Применение к работнику нового дисциплинарного взыскания, в том числе и увольнение по пункту 5 части 1 статьи 81 Кодекса, допустимо также, если неисполнение или ненадлежащее исполнение по вине работника возложенных на него трудовых обязанностей продолжалось, несмотря на наложение дисциплинарного взыскания.

По делам о восстановлении на работе лиц, уволенных по пункту 5 части 1 статьи 81 Кодекса, на ответчике лежит обязанность представить доказательства, свидетельствующие о том, что: совершенное работником нарушение, явившееся поводом к увольнению, в действительности имело место и могло являться основанием для расторжения трудового договора; работодателем были соблюдены предусмотренные частями 3 и 4 статьи 193 Трудового кодекса Российской Федерации сроки для применения дисциплинарного взыскания (подп. 1, 2 п. 34 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 года N 2).

Из материалов дела следует, что истица была принята на работу к ответчику приказом № от 29 октября 2001 года на должность <данные изъяты> с 30 октября 2001 года ( л.д. 44, том 2). Приказ был издан на основании трудового договора № (л.д. 45-46). В последующем к указанному трудовому договору, сторонами подписывались дополнительные соглашения ( л.д. 47-68, том 2).

Дополнительным соглашением от 31 мая 2012 года внесены изменения в трудовой договор, согласно которым истица занимает должность <данные изъяты> ( л.д. 49, том 2).

Приказом № от 11 октября 2018 года истица была уволена по основаниям п.5 ч.1 ст. 81 ТК РФ за неоднократное неисполнение работником без уважительных причин трудовых обязанностей, если он имеет дисциплинарное взыскание.

На момент увольнения истцы, в отношении нее были изданы 5 приказов о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности, это:

- приказ № от 16 марта 2018 года об объявлении выговора за нарушение п. 2.8.3, 2.8.9, 2.8.14 должностной инструкции <данные изъяты> 25 января 2018 года ( л.д. 101, том 2);

- приказ № от 04 апреля 2018 года об объявлении замечания за нарушение Правил внутреннего трудового распорядка ( подпунктов «д», «з» и «л» п.4.1 раздела 4), приказа главного врача от 03 ноября 2017 года №, должностной инструкции <данные изъяты> (п.2.21, 2.22 и 2.23);

-приказ № от 03 апреля 2018 года об объявлении замечания за нарушение пунктов 2.8 и 2.16 раздела 2 должностной инструкции врача приемного отделения - врача-психиатра ( л.д. 156, том 2);

- приказ № от 04 сентября 2018 года об объявлении выговора за нарушение должностной инструкции <данные изъяты> пунктов 2.7, 2.11 и 2.12 ( л.д. 187, том 2);

-приказ № от 04 сентября 2018 года об объявлении выговора за нарушение п.2.3 Должностной инструкции <данные изъяты> ( л.д. 214, том 2).

В материалы дела представлена копия должностной инструкции <данные изъяты>, утвержденная в июне 2013 года главным врачом ответчика (л.д. 69-76, том 2), с которой истица была ознакомлена 11 июля 2013 года (л.д. 77, том 2) и должностная инструкция <данные изъяты>, утверждена главным врачом ответчика 21 января 2018 года (л.д. 78-82, том 2), с которой истица ознакомлена 28 января 2018 года (л.д. 83. том2).

А также правила внутреннего трудового распорядка для работников ответчика утвержденные (л.д. 85-98, том 2), главным врачом больницы и Председателем Профсоюза, с которыми истица ознакомлена 02 декабря 2017 года ( л.д. 99. том 2).

Как указано в приказе № от 03 апреля 2018 года, 27 марта 2018 года в 08:40 истица припарковала личный автомобиль <данные изъяты>, у входа с тыльной стороны лечебно-административного корпуса №, в месте, не предусмотренном приказом главного врача от 03 ноября 2017 года № « Об обеспечении антитеррористической защищенности СПБ ГКУЗ «ГПБ № 3 им. И.И. Скворцова-Степанова» для остановки личного транспорта работников учреждения, создав препятствие для подъезда к корпусу и проезда санитарного и медицинского транспорта, а также невозможность проезда транспорта специального назначения (противопожарного, аварийного, технического коммунального).

Автомашина истицы была убрана только после распоряжения лиц, ответственных за обеспечение безопасности учреждения.

В соответствии с п. № Дополнительного соглашения от 29 октября 2013 года (л.д. 50-53), которое истица отказалась подписать, о чем составлен акт №от 26 марта 2014 года (л.д. 54, том 2), работник обязуется лично выполнять определенную Договором и дополнительными соглашениями, должностной инструкцией трудовую функцию, соблюдать Правила внутреннего трудового распорядка, другие локальные нормативные акты работодателя, выполнять иные обязанности, предусмотренные Договором, а также дополнительными соглашениями к нему.

В соответствии с пунктом «д» раздела 4.1 Правил внутреннего трудового распорядка, работник обязан, честно соблюдать требования по охране труда, технике безопасности, гигиены труда, противопожарной безопасности, предусмотренные действующими инструкциями и т.д., согласно пункту «з» указанного раздела, работник доложен вести себя достойно, соблюдать требования медицинской этики и деонтологии, культуру общения, не допускать действий, мешающих другим работникам выполнять их трудовые обязанности, и т.д.

В соответствии с п. 2.21 Должностной инструкции <данные изъяты> (л.д. 81,том 2), истица должна исполнять приказы и распоряжения главного врача, требования нормативно-правовых актов, в том числе по своей профессиональной деятельности, соблюдать исполнительскую дисциплину. Согласно пункту 2.22 той же инструкции истица должна соблюдать правила внутреннего распорядка, противопожарной безопасности, охраны труда и обеспечения деятельности больницы, санитарно-эпидемиологического режима; не должна совершать действия, создающие препятствия для выполнения другими работниками их трудовых обязанностей.

Согласно приказу главного врача больницы № от 03 ноября 2017 года установлен запрет на размещение личного автотранспорта работников учреждения вне зоны специально установленных мест стоянки. Приложением № к указанному приказу является схема организации парковки автомобилей на территории СПб ГКУЗ « ГПБ № 3 им. И.И. Скворцова-Степанова» ( л.д. 143, том2). Одно из мест парковки личного автотранспорта сотрудников ответчика определено напротив лечебно-административного корпуса №. Согласно представленным фотографиям от 27 марта 2018 года автомашина истицы была припаркована не в зоне парковки, а с тыльной стороны указанного корпуса.

Как пояснила представитель ответчика, автомашина истицы перекрыла возможность проезда автотранспорта спецназначения.

В своих возражениях на отзыв ответчика, истица не оспаривала факт парковки автомашины, но отрицала то обстоятельство, что была ознакомлена с приказом № ( л.д. 155 том 3) и не согласилась с доводом ответчика о том, что с названным приказом она знакома, поскольку она получала пропуск на проезд автомашины на территорию больницы, указывая, что она получила пропуск для проезда, а не приказ.

С данным утверждением истицы, суд не согласен. В материалы дела представлено заявление истицы, в котором она просила дать указание на изготовление и выдачу пропуска для проезда на территорию СПб ГКУЗ «ГПБ № 3 им. И.И. Скворцова-Степанова» на период с 01 января 2018 года по 31 декабря 2018 года ( л.д. 132, том 2). Текст данного заявления содержит указание на ознакомление с приказом от 03 ноября 2017 года № « По обеспечению антитеррористической защищенности СПб ГКУЗ ГПБ № 3 им. Скворцова-Степанова и об ответственности за соблюдение правил безопасности проезда на территории больницы. Подпись истицы в данном заявлении имеется. Следовательно, она знакома с положениями указанных документов.

Довод истицы о том, что парковка автомашины вне зоны парковки не является нарушением трудовых обязанностей, по мнению суда не состоятелен, поскольку в соответствии с Правилами внутреннего трудового распорядка, работник обязан не допускать действий, мешающих другим работникам выполнять их трудовые обязанности. Фактически истица, припарковав автомашину в неположенном месте, препятствовало проезду транспорта, в том числе принадлежащего больнице, т.е. мешала выполнению трудовых обязанностей другим сотрудникам ответчика.

Порядок наложения дисциплинарного наказания ответчиком соблюден. У истицы 02 апреля 2018 года были затребованы объяснения, (л.д. 129, том 2), объяснения были представлены 03 апреля 2018 года (л.д. 130-131).

В связи с изложенным, суд считает, что привлечение истицы к дисциплинарной ответственности в виде замечания является законным и обоснованным, оснований для его отмены не имеется.

Приказом № от 03 апреля 2018 года истице также было объявлено замечание ( л.д. 156).

Согласно тексту приказа, на основании отчета от 23 марта 2018 года о внеплановой проверке качества оказания медицинской помощи на этапе приемного отделения, установлено нарушение истицей п. 2.8 и 2.16 Должностной инструкции <данные изъяты>. С приказом истица ознакомлена и с ним не согласна.

В своих возражениях на отзыв ответчика, истица указывает на то, что данный приказ безоснователен, что она привлечена к дисциплинарной ответственности за совокупность нарушений, которые каждый в отдельности не были установлены.

В соответствии с п. 2.8 Должностной инструкции <данные изъяты>, <данные изъяты> обязан, по результатам осмотра четко и аккуратно заполнить медицинскую кату стационарного больного в соответствии с Инструкцией, направить пациента с учетом его соматического, инфекционного состояния и имеющихся распоряжений администрации в соответствующее отделение.

Пунктом 2.16 названной инструкции, определено, что <данные изъяты> обеспечивает своевременное и качественное оформление медицинской и иной документации в приемном отделении в соответствии с установленными правилами.

Распоряжением № от 22 марта 2018 года главного врача ответчика утвержден состав для проведения проверки качества оказания медицинской помощи пациентам на этапе приемного отделения, в связи с выявленными дефектами в осуществлении лечебно –диагностического процесса <данные изъяты> ФИО1 ( л.д. 157), том 2).

23 марта 2018 года составлен отчет по указанной проверке (л.д. 158-163, том 2).

В отчете приведены нарушения, выявленные в ходе проверки медицинских карт на этапе оказания медицинской помощи в приемном отделении.

В отчете приведены 13 медицинских карт, где проверкой были обнаружены многочисленные дефекты сбора информации, ведения медицинской документации, диагноза и лечения, которые затруднили оценку оказания помощи и планирования потребности в ресурсах здравоохранения (1 класс); к неоптимальному использованию ресурсов здравоохранения ( 2 класс).

Согласно данного отчету, в изучаемых медицинских картах были выявлены дефекты медицинской документации, дефекты обследования и дефекты лечения.

Судом в качестве свидетеля был допрошен заведующий отделением № начальник отдела мониторинга КМП <данные изъяты> Свидетель №1

Он показал суду, что проводилась проверка качества медицинской помощи истицы по пациентам, поступившим за период с 01 по 23 марта 2018 года методом случайной выборки.

Так, свидетель пояснил, что по медицинской карте № пациент ФИО20 не указаны документы, согласно которым <данные изъяты> определил, что «анамнез известен». В рубрике « причины направления» указано « развитие симптоматики на фоне запоя», а согласно данным врача скорой помощи запоя не было.

В медицинской карте № пациент ФИО12 в рубрике « психическое состояние» не указана необходимая оценка суицидальной активности. Необходимо было указать уровень нарушения сознания и сопутствующую квалификацию обмана восприятия; не описаны бредовые идеи, что является ключевым для определения диагноза, не указана необходимая связь ухудшения состояния пациента с употреблением психоактивных веществ.

Медицинская карта № пациент ФИО13 диагноз – синдром отмены алкоголя с делириозным эпизодами не соответствует классификации, такого диагноза нет в классификации психических заболеваний, т.е. поставлен диагноз, который не существует.

В карте при диагнозе алкогольное опьянение, не указано время введения лекарственных средств, а также необходимая скорость введения с учетом возврата пациента <данные изъяты>, неправильное введение ( быстрое) могло привести к нарушением сердечно-сосудистой системы, поскольку прописанные препараты- хлорид натрия, хлорид калия, сульфат магния имеют разную скорость введения.

В медицинской карте № пациент ФИО14 отсутствует назначение термометрии, хотя у него при поступлении температура тела была 37,0. Как пояснил свидетель, если у пациента выявлена субфебрильная температура от 37.0 до 37.5 необходимо его направление в изолятор для исключения инфекции, где необходимо дальше мерить температуру, для исключения инфекции. В данном случае не назначение термометрии ставило под угрозу эпидемиологический режим в отделении.

В медицинской карте № пациент ФИО15 диагноз депрессивный синдром установлен без указания этиологии. При описании психического состояния нет указания на другие симптомы, кроме как на настроение пациента. Как пояснил свидетель, в последствии данный пациент был выписан с диагнозом « шизофрения», который совсем не связан с установленным в приемном отделении. Депрессивный синдром не может быть шизофренией. При этом врач могла бы написать, что мышление, восприятие, бредовые идеи не раскрыты. Поскольку галлюцинаторно-бредовой синдром опасен для пациента и окружающих, то и лечение должно было быть соответствующим. Пациент поступил на выходные и 2 дня оставался без лечения с тяжкой симптоматикой.

Как пояснил свидетель, истица осмотрела данного пациента в 20:45, а в 22:30 дежурный врач стационара повторно осматривает пациента, усиливает лечение и устанавливает диагноз «параноидный синдром». Дежурный врач указывает на то, что пациент дезориентирован в пространстве и времени, а истица указала на сто, что сознание и ориентировка не нарушены.

Так же свидетель указал, что в данном случае в форме приема ответственной медсестры, где кратко описывается психическое состояние больного, она указала на то, что «пациент создает впечатление галлюцинирующего, озирается по сторонам» Как указал свидетель, медсестра указала в карте больного больше, чем врач.

В медицинской карте № пациент ФИО16 истица установила ему диагноз « параноидный синдром», вместо указания диагноза неразборчиво написан шифр заболевания, это либо F-20 – шизофрения, либо F-90 – детские нарушения.

Как пояснил свидетель, данный пациент поступил в больницу повторно, на него имеется учетная карточка. Диагноз шизофрения – частое заболевание, пациентов же с шифром F-90 мало, и у них нет параноидного синдрома, т.е. диагноз пациенту истица не оформила. Истица написала, что сознание, ориентировка не нарушены, переживаний не раскрывает, тревожен, « психопатезирован», хотя такого понятия нет в психиатрии. В результате истица ставит диагноз « параноидного синдрома» но для него необходим наличие бредовых идей параноидного характера и обман восприятия, но их у пациента нет. Как пояснил свидетель, данный пациент согласился на лечение, в противном случае оснований для его госпитализации не было.

В медицинской карте № пациент ФИО21 –показано но не назначено антипсихиатрическое лекарственное средство. Необходимо было купировать острое состояние, поскольку пациент мог навредить себе, а истица назначила ему только транквилизатор, которого было недостаточно. Пациенту необходимая терапия была назначена в 11:30

Оснований не доверять показанием свидетеля, у суда нет.

Копию указанного отчета истица получила на руки 27 марта 2018 года, о чем свидетельствует её подпись.

В тот же день у нее были затребованы объяснения ( л.д. 164, том 2) и только 03 апреля 2018 года, т.е. спустя 7 дней после требования о даче объяснений, истица пишет служебную записку, в которой просит предоставить медицинские документы упомянутых пациентов ( л.д. 165-166). В связи с тем, тем, что объяснений по представленному отчету, истице не было дано в установленный ст. 193 ТК РФ срок, работодатель составил соответствующий акт ( л.д. 167, том 2).

Оценивая основания привлечения истицы к дисциплинарной ответственности, суд приходит к выводу о том, что истица по указанным в отчете медицинским картам пациентов, которых она осматривала в приемном отделении, нарушила, указанны в приказе требования должностной инструкции, следовательно, работодатель имел все основания для привлечения истицы к дисциплинарной ответственности. Оснований для признания приказа № от 03 апреля 2018 года незаконным, не имеется.

Из материалов дела следует, что указанный отчет о внеплановой проверке качестве оказания медицинской помощи от 23 марта 2018 года явился основанием для вынесения ФИО1 дисциплинарного взыскания в виде выговора от 04 сентября 2018 года №

В соответствии с ч. 5 ст. 193 Трудового кодекса Российской Федерации за каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание.

В материалы дела представлена копия протокола № заседания врачебной комиссии № от 03 апреля 2018 года ( л.д. 221-223, том 2).

Предметом заседания указанной комиссии оценка качества, обоснованности и эффективности лечебно-диагностических мероприятий <данные изъяты> ФИО1

Из текста данного протокола усматривается, что фактически на комиссии обсуждались выявленные проверкой дефекты оказания медицинской помощи истицей. В протоколе изложены все недостатки оказание медицинской помощи истицей, включая оформлении медицинской документации, дефекты обследования и лечении. Согласно выводу комиссии при осуществлении своей трудовой функции <данные изъяты> ФИО2 необоснованно указывала диагноз и назначала лечение недооценивая состояние пациента, осуществляя некачественную работу, действуя в том числе не в соответствии с должностной инструкцией. В выявленном в большинстве случаев, психический статус не соответствует диагнозу и лечению, соматоневрологическй статус молоинформативен, что демонстрирует формальный подход к пациентам и является недопустимым.

Однако, в ходе рассмотрения дела ни представитель ответчика, ни свидетель Свидетель №1 не смогли пояснить суду, какие дополнительные дефекты оформления медицинской документации, дефекты оказания медицинской помощи, были установлены дополнительно, поскольку за нарушения должностной инструкции <данные изъяты>, выявленных в указанном отчете внеплановой проверки ФИО1 была привлечена к дисциплинарной ответственности приказом № от 03 апреля 2018 года.

С учетом изложенного, суд считает, что приказ 04 сентября 2018 года № является необоснованным, поскольку вынесен за дисциплинарный проступок, за который истица уже была привлечена к дисциплинарной ответственности приказом № от 03 апреля 2018 года.

04 сентября 2018 года приказом № истице объявлен выговор (л.д. 187, том 2).

Согласно тексту приказа 27 марта 2018 года во время приема пациента (медицинская карта №) ФИО1 сделала лечебное назначение: «Феназепам 0,1%-2.0 в/м, 2 р/д № 1 ( п/п и н/н), зафиксированное в медицинской карте в листе назначений <данные изъяты>. Вместе с тем подпись медицинской сестры, подтверждающая выполнение лечебного назначения в приемном отделении, и дата выполнения лечебного назначения в приемном отделении в медицинской карте № отсутствуют.

В данном случае истица нарушила, как указано в приказе п.2.7, 2.11 и 2.12 должностной инструкции

Согласно должностной инструкции <данные изъяты> организует и самостоятельно проводит необходимые диагностические и лечебные процедуры ( п.2.7); руководит работой подчиненного ему среднего и младшего медицинского персонала, содействует выполнению им своих должностных обязанностей (п.2.11) и контролирует правильность проведения диагностических и лечебных процедур, эксплуатации инструментария, аппаратуры и оборудования, рационального использования лекарственных препаратов, выполнения правил техники безопасности и охраны труда средним и младшим медицинским персоналом ( п. 2.12).

Не соглашаясь с данным приказом, истица указывает на то, что, по её мнению, сам ответчик не уверен в совершение ею дисциплинарного проступка, поскольку невозможно проверить факт выполнения назначений, суд считает данный довод несостоятельным. Кроме того, она считает, что в её подчинении не находится средний и младший медицинский персонал, работу которого она должна контролировать.

С данным доводом истицы, суд не согласен.

Истица в силу названных положений должностной инструкции должна контролировать выполнение назначенных ею пациенту диагностических и лечебных процедур.

Отсутствие информации о том, что медицинские назначения, определенные ею пациенту, свидетельствует об отсутствии контроля с её стороны за работой среднего и младшего медицинского персонала, что является нарушением должностной инструкцию. То обстоятельство, что в подчинении истицы находится средний и младший медицинский персонал, работу которого она контролирует, вытекает из самой должностной инструкции.

Таким образом, суд считает, что дисциплинарное нарушение со стороны истицы имело место, оснований для отмены указанного приказа, суд не усматривает.

В судебном заседании представитель истицы адвокат Цецура Е.С. представил заявление о восстановлении пропущенного срока обращения в суд с требованиями об обжаловании приказа № от 16 марта 2018 года (л.д. 172, том 2).

В обосновании своего заявления, он указывает на то, что истица не могла обратится в суд своевременно, поскольку она является матерью <данные изъяты> детей, которые в период с марта по май 2018 года непрерывно болели, сама истица была госпитализирована «Скорой медицинской помощью» 19 марта 2018 года.

В подтверждении указанных обстоятельств заявлению приложена справка директора Лицея № ( л.д. 173. том 2), согласно которой ФИО22, пропустила учебные занятия в марте 2018 года 12, 15, 16 и 19; в апреле 2018 года 205, 7, 10, 14, 28-23, 28 и в мае 2018 года 5, 7-8, 11-12, 14, 18-19 и 21. ФИО23 была больна с 23 апреля 2018 года по 10 мая 2018 года ( л.д. 174).

Согласно выписного эпикриза амбулаторного пациента <данные изъяты>» ( л.д. 171, том 2) ФИО1 19 марта 2018 года находилась в приемном отделении больницы с 21:24 до 21:55 часов. Ей был установлен диагноз: « <данные изъяты>». В экстренной госпитализации на момент осмотра не нуждалась.

Решая вопрос о возможности восстановить пропущенного срока для обращения в суд с иском об обжаловании приказа № от 16 марта 2018 года, суд учитывает то, что все указанные обстоятельства имели место до июня 2018 года. С иском об обжаловании приказов № и № от 03 апреля 2018 года истица обратилась в суд 13 июня 2018 года. Следовательно, никаких препятствий к указанию в исковом заявлении на обжалование приказа № от 16 марта 2018 года у нее не было.

С учетом изложенного, суд считает, что оснований для восстановления пропущенного срока для обжалования приказа № от 16 марта 2018 года не имеется.

Таким образом, на момент увольнения истицы, в отношении нее действовали приказы о привлечении её к дисциплинарной ответственности:

- № от 16 марта 2018 года ( л.д. 101,том 2);

- № и № от 03 апреля 2018 года ( л.д. 123 и 156, том 2);

- № от 04 сентября 2018 года ( л.д. 187).

Приказом № от 11 октября 2018 года истица была уволена.

Основанием для применения дисциплинарного наказания в виде увольнения явился факт опоздания истицы на работу 04 сентября 2018 года с 19:00 до 20:00.

Согласно служебной записке зав. приёмного отделения ФИО17 от 05 сентября 2018 год ( л.д. 243, том2), опоздание ФИО1 к началу дежурства повлекло к образованию очереди и увеличении времени ожидания приема в приемном отделении больными с острыми психотическими состояниями на срок боле 2-х часов.

Сам факт опоздания истица не оспаривает, но указывает на то, что опоздание связано с обстоятельством непреодолимой силы, а именно, ограничение движения транспорта. В своей объяснительной записке от 24 сентября 2018 года истица указывала на то, что опоздание на работу было вызвано тем, что время на дорогу к месту работы заняло 3 часа 10 минут, вместо обычного 1 час 55 минут (л.д. 247). Указанную причину опоздания истицы на работу, ответчик признал неуважительной, указав на то, ограничение движения транспорта не является обстоятельством непреодолимой силы.

Таким образом, с учетом того, что истица ранее имела дисциплинарные взыскания, опоздание на работу является нарушением трудовой дисциплины в силу подпункт « б» п. 4.1 Правил внутреннего трудового распорядка и п. 1.8 и 2.22 Должностной инструкции <данные изъяты>

Оценивая все представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что ответчик имел все основания для увольнения истицы по основаниям п. 5 ч. 1 ст. 81 ТК РФ. Увольнение является законным и обоснованным.

Оснований для удовлетворения требований истицы о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула в связи с незаконным увольнением, суд не находит.

Вместе с тем, с учетом того, что суд пришел к выводу о том, что приказ № от 04 сентября 2018 года является незаконным, следовательно, трудовые права истицы нарушены, суд считает возможным удовлетворить её требования о взыскании компенсации морального вреда. Размер такой компенсации суд определяет с учетом фактических обстоятельств дела в сумме 5 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Признать незаконным приказ № от 04 сентября 2018 года о привлечении ФИО1 к дисциплинарной ответственности в виде выговора.

Взыскать с СПб ГКУЗ « Городская психиатрическая больница им. И.И. Скворцова-Степанова» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 5 000 руб.

В удовлетворении заявления о восстановлении пропущенного срока для обращения в суд с требованиями о признании незаконным приказа № от 16 марта 2018 года ФИО1 отказать.

В удовлетворении исковых требований ФИО1 о признании незаконными приказов о привлечении её к дисциплинарной ответственности № от 16 марта 2018 года; № от 03 апреля 2016 года; № от 03 апреля 2018 года; № от 04 сентября 2018 года; № от 11 октября 2018 года, в восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула – отказать.

Взыскать с ответчика государственную пошлину в доход государства в сумме 300 руб.

Решение может быть обжаловано в городской суд Санкт-Петербурга в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме, путем подачи апелляционной жалобы, через суд, принявший решение.

Судья: подпись.