Решение № 2-703/2017 2-703/2017~М-685/2017 М-685/2017 от 18 октября 2017 г. по делу № 2-703/2017

№ 2-703/2017


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Сибай 19 октября 2017 года

Сибайский городской суд Республики Башкортостан в составе:

председательствующего судьи Чернова В.С.,

при секретаре судебного заседания Юнусовой Ю.А.,

с участием истца ФИО1, представителя истца ФИО2, представителя ответчика АО «Учалинский горно-обогатительный комбинат» в лице Сибайского филиала АО «УГОК» ФИО3, прокурора Муртаева Ф.Р.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к АО «Учалинский горно-обогатительный комбинат» в лице Сибайского филиала АО «УГОК», Акционерному обществу «Челябинский электрометаллургический комбинат» о компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к АО «Учалинский горно-обогатительный комбинат», АО «Челябинский электрометаллургический комбинат» в лице Приуральского филиала «Конгор-Хром» о компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, мотивируя тем, что работал в СФ ОАО «Учалинский ГОК» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (1 месяц) в должности водителя автомобиля «БелАЗ», с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (1,5 года) - в ОАО «Конгор-Хром» (ныне филиале ОАО «ЧЭМК) в должности водителя грузового автомобиля занятого полный рабочий день в технологическом процессе по вывозу хромовой руды. ДД.ММ.ГГГГ комиссией под председательством начальника территориального отдела Управления Роспотребнадзора по РБ в г. Сибай, Баймакском, Зианчуринском, Зилаирском, Хайбуллинском районах был составлен акт о случае у него профессионального заболевания. Комиссия, проведя расследование случая профессионального заболевания, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ установила, что он болен <данные изъяты>. Указанное заболевание установлено первично после обследования в ФГУН «Уфимский научно-исследовательский институт медицины труда и экологии человека, что подтверждается медицинским заключением № от ДД.ММ.ГГГГ Профессиональное заболевание возникло в связи длительным (14 лет) воздействием комплекса вредных производственных факторов: как общая вибрация, передаваемая через сиденье и пол на водителя БелАЗ, локальная вибрация, передаваемая через рычаги управления; физическое перенапряжение и тяжесть трудового процесса при выполнении основной работы. Таким образом, основными обстоятельствами и условиями формирования профессионального заболевания явились: конструктивные недостатки автомобиля БелАЗ; несоблюдение санитарно-гигиенических требований к рабочим местам. Вина работника - водителя БелАЗ ФИО1 в установлении профессионального заболевания не установлена. Указанный акт был подписан всеми членами комиссии и обжалован не был. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был направлен на медико-социальную экспертизу. ДД.ММ.ГГГГ заключением бюро МСЭ была установлена степень утраты профессиональной трудоспособности, которая составила 30%, что подтверждается обратным талоном бюро МСЭ от ДД.ММ.ГГГГ В настоящее время он испытывает постоянные проблемы со здоровьем, связанные с полученным профессиональным заболеванием. Здоровье его никогда не восстановится в состояние, предшествующее профессиональному заболеванию, так как оно является хроническим, происшествие ухудшило его психологическое (душевное) состояние, перенес глубокий стресс, вызванный необходимостью постоянного лечения. Считает, что гражданскую ответственность должны нести, в том числе и ответчики, так как профессиональное заболевание развилось у него в том числе и в результате работы на данных предприятиях, где также выполнялась вредная работа. Таким образом, в том числе и по вине ответчиков, ему был причинен моральный вред, который подлежит компенсации. Учитывая тяжесть физических и нравственных страданий, причинение вреда здоровью и материальное положение ответчиков, моральный вред оценивает в 300 000 рублей.

Определением Сибайского городского суда РБ от ДД.ММ.ГГГГ произведена замена ненадлежащего ответчика ОАО «Челябинский электрометаллургический комбинат» в лице Приуральского филиала «Конгор-Хром» на надлежащего - АО «Челябинский электрометаллургический комбинат».

В судебном заседании представитель ответчика АО «Челябинский электрометаллургический комбинат» не участвовал, надлежаще уведомлен о времени и месте судебного заседания, о причинах неявки не сообщил, ходатайств об отложении судебного заседания суду не представлено. Ранее в адрес суда направлены письменные объяснения, в соответствии с которыми просят в удовлетворении иска отказать.

В силу ст. 167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствии неявившегося представителя ответчика.

Истец ФИО1, представитель истца ФИО2, действующий по доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме, просили удовлетворить их по указанным в иске основаниям. Просили в случае удовлетворения иска взыскать с ответчиков расходы истца по оплате услуг эксперта в размере 18 000 руб.

Представитель ответчика АО «УГОК» в лице Сибайского филиала, ФИО3, действующий на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, в судебном заседания исковые требования не признал, просил в удовлетворении иска отказать. Суду пояснил, что в акте № АО «Учалинский ГОК» не указано, а указано ООО «Башкирская медь».

Выслушав объяснения истца, представителей истца и ответчика, изучив и оценив материалы дела, заслушав заключение прокурора, считающего иск законным и обоснованным, подлежащим удовлетворению частично, суд приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., работал в СФ ОАО «Учалинский ГОК» в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (1мес.) в должности водителя автомобиля БелАЗ, с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (1 год 5 месяцев 4 дня), что подтверждается записями трудовой книжки АТ-I № открытой ДД.ММ.ГГГГ на имя ФИО1

ДД.ММ.ГГГГ начальником территориального отдела Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека РБ в г. Сибай, Баймакском, Зианчуринском, Зилаирском, Хайбуллинском районах был утвержден акт № о случае профессионального заболевания у ФИО1

Согласно данному акту ФИО1 был установлен диагноз профессионального заболевания: <данные изъяты> заболевание профессиональное, первичное от ДД.ММ.ГГГГ, причиной которого явилось: длительное (14 лет) воздействие комплекса вредных производственных факторов: как общая вибрация, передаваемая через сиденье и пол на водителя БелАЗ, локальная вибрация, передаваемая через рычаги управления, физическое перенапряжение и тяжесть трудового процесса при выполнении основной работы (сосредоточенность наблюдения более 75% рабочего времени, вынужденная рабочая поза, движение туловища вокруг оси опорно-двигательного аппарата, усилия, прилагаемые к рычагам управления). Основными обстоятельствами и условиями формирования профессионального заболевания явились: конструктивные недостатки автомобиля БелАЗ; несоблюдение санитарно-гигиенических требований к рабочим местам. Причиной профессионального заболевания послужило длительное воздействие на организм человека вредных производственных факторов. Вины водителя БелАЗ ФИО1 комиссия по расследованию случая профессионального заболевания не установила. Лицо, допустившее нарушение государственных санитарно-эпидемиологических правил и иных нормативных актов: начальник цеха АТЦ ООО «Башкирская медь» ФИО6

Заключением врачебно-экспертной комиссии института № Федерального бюджетного учреждения науки «Уфимский научно-исследовательский институт медицины труда и экологии человека» от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 установлен диагноз: <данные изъяты> заболевание профессиональное, установлено ДД.ММ.ГГГГ. Противопоказан труд в контакте с вибрацией, физическими перегрузками.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 заключением бюро МСЭ, была установлена степень утраты профессиональной трудоспособности, которая составила 30%, что подтверждается обратным талоном бюро МСЭ от ДД.ММ.ГГГГ.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначена медико-социальная экспертиза, проведение которой поручено экспертам Федерального государственного учреждения – Главное бюро медико-социальной экспертизы по РБ (филиал №31).

ДД.ММ.ГГГГ Бюро № 31 - филиал ФКУ «ГБ МСЭ по Республике Башкортостан» Минтруда России возвратил определение о проведении медико-социальной экспертизы без исполнения, в связи с тем, что поставленные судом вопросы не могут быть рассмотрены в рамках медико-социальной экспертизы, так как выходят за пределы специальных знаний экспертов по медико-социальной экспертизе, а также за пределы полномочий учреждений медико-социальной экспертизы. Указывают, что в соответствии с ч. 2 ст. 58 Федерального закона от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в Российской Федерации проводятся следующие виды медицинских экспертиз: экспертиза временной нетрудоспособности; медико-социальная экспертиза; военно-врачебная экспертиза; судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы; экспертиза профессиональной пригодности и экспертиза связи заболевания с профессией; экспертиза качества медицинской помощи. Полагают, что ответ на поставленные судом вопросы может быть дан в процессе проведения экспертизы связи заболевания с профессией, которая проводится центром профессиональной патологии или специализированным в области профессиональной патологии структурным подразделением медицинской организации, имеющей лицензию на осуществление медицинской деятельности, предусматривающую выполнение работ (услуг) по профпатологии и экспертизе связи заболевания с профессией.

В целях реализации права стороны на представление доказательств, учитывая, что для правильного и объективного разрешения возникшего спора требуются специальные познания в области медицины, учитывая необходимость экспертного исследования связи заболевания с профессией, судом по делу произведена замена вида экспертизы с заменой экспертного учреждения.

Согласно заключению экспертов от ДД.ММ.ГГГГ длительное воздействие (14 лет 8 месяцев) на организм ФИО1 вредных производственных факторов, превышающих гигиенические нормативы, в должности водителя автомобиля БелАЗ явилось причиной возникновения профессионального заболевания (<данные изъяты>). Работа в иных должностях на протяжении всего периода трудовой деятельности ФИО1 могла способствовать развитию профессионального заболевания. Контакт с вредными производственными факторами, послужившими причиной его развития - общая и локальная вибрация, возможен и в иных профессиях, в частности водителя грузового автомобиля. В других профессиях присутствие общей и локальной вибрации маловероятно. Небольшой и прерывистый стаж в каждой отдельно взятой профессии (от несколько месяцев до несколько лет) приходится практически на начало профессиональной деятельности, а для развития профессионального заболевания требуется продолжительная экспозиция. Непрерывный стаж водителя автомобиля, который способствует развитию вибрационной болезни, у истца начинается только с 1994 года. С учетом исчисления необходимого стажа с 1994 года, в период работы водителем грузового автомобиля в ОАО «Конгор-хром» (1 года 5 месяцев) и водителем автомобиля БелАЗ в АО «УГОК» (1 месяц) возможно развитие профессионального заболевания, но только при наличии вибрации, превышающей гигиенические нормативы. В связи с отсутствием на тот момент наличия профессионального заболевания, он засчитывается в совокупный стаж работы, который мог вызвать профессиональное заболевание. Для оценки степени влияния каждого отдельно взятого периода необходимо хронологическое развитие симптомов профессионального заболевания, подтвержденного медицинской документацией. В связи с тем, что впервые признаки профессионального заболевания зафиксированы при личном обращении ФИО1 только в 2012 г. (период работы в ООО «Башкирская медь») степень влияния определить не представляется возможным. Профессионального заболевания на момент прекращения трудовых отношений с АО «УГОК» (ДД.ММ.ГГГГ) и ОАО «Конгор-хром» (ныне филиал ОАО «ЧМЭК») (ДД.ММ.ГГГГ) по представленной медицинской документации не имелось. Согласно пункту 5.2 Инструкции о порядке применения Положения №967, утвержденного приказом МЗ РФ от 28.05.2001 г. №176 «О совершенствовании системы расследования и учета профессиональных заболеваний в Российской Федерации» извещение об установлении заключительного диагноза профессионального заболевания направляется по последнему месту работы пострадавшего в контакте с вредным фактором, вызвавшим профессиональное заболевание, где и проводится расследование с составлением Акта о случае профессионального заболевания. В Акте № о случае профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ ответственность возложена ООО «Башкирская медь».

Согласно решению Сибайского городского суда РБ от ДД.ММ.ГГГГ, вступившего в законную силу ДД.ММ.ГГГГ, с ООО «Башкирская медь» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 150 000 руб.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно ст. 67 ГПК РФ суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Вышеуказанное заключение судебной экспертизы суд оценивает в качестве относимого, допустимого и достаточного доказательства вины ответчиков в причинении вреда здоровью ФИО1, поскольку оно выполнено экспертами ФБУН «Уфимский НИИ медицины труда и экологии человека», имеющими длительный стаж работы по своим специальностям, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Данное заключение ответчиком не оспаривалось и не опровергнуто равноценными доказательствами. Ходатайств о назначении повторной экспертизы не поступало и оснований для её назначения суд не усматривает.

Обратившись в суд с настоящим иском, ФИО1 в обоснование своих требований ссылается на положения ст. 22 Трудового кодекса Российской Федерации, работодатель обязан: соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; предоставлять работникам работу, обусловленную трудовым договором; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; обеспечивать работников оборудованием, инструментами, технической документацией и иными средствами, необходимыми для исполнения ими трудовых обязанностей…, которые, по мнению истца ответчик не исполнил, что повлекло повреждение здоровья ФИО1 и, как следствие, его право на компенсацию морального вреда в соответствии с абзацем вторым п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний".

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования ФИО1, суд исходит из того, что между имеющимся у ФИО1 профессиональным заболеванием и негативным воздействием на его организм вредных производственных факторов во время работы у ответчиков имеется причинно-следственная связь, поскольку ответчики не создали истцу безопасных условий труда, тем самым причинив ему моральный вред в результате профессионального заболевания, в связи с чем на основании ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации и абзаца второго п. 3 ст. 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" у ответчика возникло обязательство возместить моральный вред, причиненный истцу профессиональным заболеванием.

В силу абзаца второго пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 г. N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаях на производстве и профессиональных заболеваний" возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В абзаце втором пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" разъяснено, что степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Согласно ст. 3 Конституции РФ каждый работник имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Согласно ст. 41 Конституции РФ, каждый имеет право на охрану здоровья, в том числе при осуществлении профессиональной деятельности.

Согласно ст. 212 ТК РФ, обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Согласно ст. 219 ТК РФ, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям охраны труда.

Несмотря на данные нормы права, ответчик не смог уберечь истца от профессионального заболевания путем создания необходимых безопасных условий и охраны труда, что является прямым нарушением его нематериального права на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности, а также нематериального блага на здоровье человека.

Доводы ответчиков о том, что профессиональное заболевание истца было установлено только в период его работы в ООО «Башмедь» не могут повлиять на вывод суда о вине ответчиков в возникновении данного заболевания, поскольку и из Акта о случае профессионального заболевания от ДД.ММ.ГГГГ и из вышеприведенного экспертного заключения следует, что данное заболевание явилось следствием длительного (более 14 лет) воздействия комплекса вредных производственных факторов на организм истца, в том числе и в период его работы у ответчиков.

В п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Согласно п. 2 ст. 1100 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в п. 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", суд вправе (удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера, причиненных работнику нравственных или физических страдании, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает степень вины ответчиков, а также степень воздействия вредных производственных факторов при работе у ответчика, степень физических и нравственных страданий истца, размер утраты профессиональной трудоспособности, а также те, обстоятельства, что причиной возникновения профессионального заболевания истца является не только работа у ответчика, но также и работы у иных работодателей во вредных условиях труда, при добровольном продолжении истцом указанной работы, несмотря на ее вредность для организма человека. С учетом изложенного, принимая во внимание принцип разумности и справедливости, суд определяет размер компенсации морального вреда ФИО1 с АО «Учалинский ГОК» в размере 2 000 руб., с Акционерного общества «Челябинский электрометаллургический комбинат» - в размере 32 000 руб., исходя из расчёта 2000 рублей за один месяц работы.

В соответствии с ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Согласно абзацу 2 статьи 94 Гражданского процессуального кодекса РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дел, относятся, в том числе, суммы, подлежащие выплате экспертам.

Истцом ФИО1 произведена оплата услуг эксперта в размере 18 000 руб., что подтверждается чек-ордером от ДД.ММ.ГГГГ на вышеуказанную сумму.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что данная сумма подлежит взысканию с ответчика АО «Учалинский ГОК» в размере 1 080 руб., с Акционерного общества «Челябинский электрометаллургический комбинат» в размере 16 920 руб. в пользу истца.

Согласно ч. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

В силу п. 8 ч. 1 ст. 333.20 Налогового кодекса РФ в случае, если истец освобожден от уплаты государственной пошлины, государственная пошлина уплачивается ответчиком (если он не освобожден от уплаты государственной пошлины) пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований.

При обращении в суд с иском ФИО1 от уплаты государственной пошлины в доход государства был освобожден. Вместе с тем, исходя из цены иска по требованию о компенсации морального вреда, уплате подлежит государственная пошлина в размере – 300 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к АО «Учалинский горно-обогатительный комбинат» в лице Сибайского филиала АО «УГОК», Акционерному обществу «Челябинский электрометаллургический комбинат» о компенсации морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, удовлетворить частично.

Взыскать с Акционерного общества «Учалинский горно-обогатительный комбинат» в лице Сибайского филиала АО «УГОК» в пользу ФИО1 денежную компенсацию в возмещение морального вреда 2 000 рублей, а также расходы на оплату услуг экспертов в размере 1 080 рублей.

Взыскать с Акционерного общества «Челябинский электрометаллургический комбинат» в пользу ФИО1 денежную компенсацию в возмещение морального вреда 32 000 рублей, а также расходы на оплату услуг экспертов в размере 16 920 рублей.

В удовлетворении остальной части иска ФИО1 – отказать.

Взыскать с АО «Учалинский горно-обогатительный комбинат» в лице Сибайского филиала АО «УГОК», Акционерного общества «Челябинский электрометаллургический комбинат» государственную пошлину в местный бюджет в размере 300 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Башкортостан через Сибайский городской суд Республики Башкортостан в течение 1 месяца со дня составления судом мотивированного решения.

Председательствующий: В.С. Чернов