Решение № 2-2159/2017 2-2159/2017~М-1365/2017 М-1365/2017 от 20 декабря 2017 г. по делу № 2-2159/2017

Дело № 2-2159/2017


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

21 декабря 2017 года

Свердловский районный суд города Костромы в составе:

председательствующего судьи Комиссаровой Е.А.,

при секретаре Корневой Л.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, включении квартиры в наследственную массу,

у с т а н о в и л:

Истица обратилась в суд с вышеуказанным иском, в котором указала, что ее отец К, <дата> года рождения умер <дата>, при жизни был зарегистрирован по адресу 1. Кроме нее у К имеется еще наследница первой очереди дочь ФИО3. ФИО2 является внучкой ФИО3 После смерти отца она в установленный срок обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства, после чего узнала, что собственником квартиры по адресу 1, принадлежавшей отцу, является ФИО2 на основании договора дарения 2015 года. Однако в силу имеющихся заболеваний на <дата>, преклонного возраста, слабого зрения и слуха, он не был способен в момент совершения сделки дарения понимать значение своих действий и руководить ими. Более того у него никогда не было намерения дарить свое имущество, в том числе квартиру своей правнучке, разговоров в семье о совершении данной сделки не было и она узнала о данной сделке только после смерти отца, от нее тщательно скрывали данную информацию, хотя до смерти она ухаживала за ним, и он о дарении не говорил. Ссылаясь на ст. 177 ГК РФ истица просит признать недействительным договор дарения от <дата> квартиры № по адресу 1, заключенный между К и ФИО2 Прекратить право собственности ФИО2 на спорную квартиру и включить ее в состав наследственной массы наследодателя К

В судебном заседании истец исковые требования поддержала по основаниям указанным в иске, указав, что на момент совершения сделки отец уже был больным человеком, хотя диагноз по онкологии и не был поставлен. Он имел кардиозаболевания, постоянно принимал лекарства, кроме того, у него был постоянный сильный кашель, из-за которого он нервничал. Отец плохо видел и слышал. Считает, что родственники воспользовались его состоянием здоровья, оформив договор дарения. Отец никогда бы не стал дарить квартиру правнучке, которой квартира и так была уже завещана, если бы знал, что необходимо платить налог, то есть он не понимал последствия своих действий.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании иск не признала, указала, что прадед всегда хотел оставить ей квартиру, считая, что ей она нужнее чем всем остальным родственникам. Решение о дарении он принял самостоятельно. Они с ним вместе ездили в регистрационный центр, дед сам читал договор дарения, специалист на приеме документов, разговаривала с дедом, спрашивала понимает ли он, что дарит квартиру. Психическими заболеваниями дед не страдал, сильнодействующие лекарства начал принимать после того как ему установили диагноз по онкологическому заболеванию, это было фактически через год после сделки.

Привлеченная к участию в деле в качестве третьего лица ФИО3 возражала против удовлетворения требований.

К участию в деле в качестве третьего лица привлечено Управление Росреестра по Костромской области, которое явку представителя не обеспечило, просили рассматривать дело в отсутствие представителя.

Изучив материалы дела, выслушав истца и ее представителя, ответчика, третье лицо, допросив эксперта, суд приходит к следующему.

Из материалов дела следует, что К на праве собственности на основании Договора о приватизации жилищного фонда № от <дата>, Свидетельства о праве на наследство по закону от <дата> принадлежала квартира общей площадью ... кв.м., находящаяся по адресу 1.

На основании договора дарения от <дата> К подарил принадлежащую ему квартиру своей правнучке ФИО2, Право собственности ФИО2 на спорную квартиру зарегистрировано в органах Росреестра <дата>, что подтверждается сведениями ЕГРП.

<дата> К умер.

В целях реализации своих наследственных прав наследник К по закону ФИО1 <дата> обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства, и получив выписку из ЕГРП, ей стало известно о принадлежности вышеуказанной квартиры ФИО2 с <дата>.

Истица считает, что имеются веские основания полагать, что переход права собственности на квартиру по договору дарения был произведен незаконно. Считает, что ее отец К в момент подписания договора дарения квартиры не отдавал отчет своим действиям и не мог ими руководить в силу возраста и имеющихся заболеваний.

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в настоящем Кодексе.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 168 п. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В качестве оснований признания вышеуказанного договора недействительным истец ссылается на п. 1 ст. 177 ГК РФ: заключение сделки наследодателем в таком состоянии, когда он не осознавал своих действий.

В соответствии со ст. ст. 12, 56 ГПК РФ, гражданское судопроизводство осуществляется на основании принципов равноправия и состязательности сторон, каждая из которых должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основание своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с п. 1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного, неспособность стороны сделки в момент заключения договоров купли-продажи понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания таких договоров недействительным.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у стороны договора в момент его заключения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ, обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

Таким образом, исходя из требований ст. 56 ГПК РФ бремя доказывания наличия обстоятельств, предусмотренных п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ, лежит на истце.

Для проверки доводов истца о том, что К не понимал значения своих действий и не мог ими руководить в момент совершения договора дарения <дата>, судом по ходатайству стороны истца была назначена и проведена судебная посмертная психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов № от <дата> у К при жизни и на момент совершения сделки дарения <дата> обнаруживалось органическое расстройство личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга (церебральный атеросклероз, гипертоническая болезнь). Об этом свидетельствуют данные анамнеза и представленная медицинская документация о том, что подэкспертный с 2003 года наблюдался у врачей по поводу ишемической болезни сердца, гипертонической болезни, церебрального атеросклероза, дисциркуляторной энцефалопатии с церебрастенической симптоматикой (общая слабость, головные боли, головокружения), эмоциональной лабильностью, некоторым ухудшением памяти и координаторными (шаткость походки) нарушениями. Вместе с тем в материалах гражданского дела имеются сведения о том, что подэкспертный на учете у психиатра не состоял. <дата> по заявлению нотариуса осматривался психиатром, который давал заключение, что он по психическому состоянию может участвовать в составлении доверенности на получение социальных и лекарственных льгот. Поэтому комиссия считает, что К в момент совершения сделки дарения <дата> мог понимать значение своих действий и руководить ими.

В судебном заседании эксперт Б, являющийся докладчиком экспертной комиссии заключение экспертизы поддержал, указав, что вывод сделан категорический, сомнений в психическом состоянии К на момент совершения сделки не имеется, имеющиеся сосудистые заболевания (церебральный атеросклероз, гипертоническая болезнь) не сопровождались психозом или слабоумием, не оказывали существенного влияния на смысловое восприятие, оценку им существа и последствий заключения договора дарения, принадлежащей квартиры, предполагающего ее безвозмездное отчуждение в пользу 3-го лица. Составление К завещания на ФИО2, а потом непосредственно передача ей квартиры в собственность свидетельствует о последовательности его действий, подтверждает конкретное намерение оставить квартиру своей правнучке.

Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда не имеется, поскольку она назначена и проведена в соответствии с нормами действующего законодательства, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, выводы экспертов не выходят за рамки поставленных вопросов, заключение является последовательным и мотивированным, выводы экспертов основаны на материалах дела.

Иных объективных и достаточных доказательств того, что договор дарения был заключен К в момент, когда он не мог отдавать отчет своим действиям и понимать их значение на момент заключения оспариваемого договора стороной истца не представлено, само по себе наличие у К ряда заболеваний при жизни, не свидетельствует о недействительности оспариваемого договора.

В ходе судебного разбирательства допрошен свидетель К1 брат умершего, из показаний которого следует, что дарение квартиры в пользу ФИО2 совершено К добровольно, в соответствии с его волеизъявлением и сложившимися отношениями с родственниками.

В суде истица ссылалась на то, что ее отец плохо слышал, мог не понять какую сделку совершает, у него не было намерения произвести отчуждение квартиры, так как до этого он уже составил завещание на ФИО4, родственники могли ввести в заблуждение относительно природы сделки.

Однако, разрешая настоящий спор суд исходит из того, что каких-либо достоверных доказательств, подтверждающих заключение К договора дарения квартиры под влиянием заблуждения истцом не представлено и в материалах дела не имеется, при заключении договора дарения воля истца была четко выражена и направлена именно на отчуждение квартиры, правовые последствия совершенной сделки полностью соответствуют волеизъявлению сторон при ее совершении.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что <дата> К осуществлена подача документов в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Костромской области для регистрации перехода права собственности на спорную квартиру ФИО2

При этом К собственноручно в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Костромской области подписал заявление о регистрации.

Вышеуказанный договор подписан К также собственноручно и в регистрационную службу стороны данного договора обращались лично.

При регистрации спорной сделки оснований для отказа или приостановления регистрации перехода права собственности Управлением Росреестра по Костромской области выявлено не было.

Суд рассматривая иск по имеющимся доказательствам, считает, что истцом не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что договор дарения спорной квартиры совершен К под влиянием обмана и/или заблуждения.

Каких-либо умышленных действий со стороны ответчика, направленных на создание у истца не соответствующего действительности представления о характере сделки, ее обстоятельствах, повлиявшего на решение К, судом не установлено.

Желание К, чтобы принадлежащая ему квартира перешла в собственность правнучки ФИО2 было устойчивым, о чем свидетельствует составление изначально завещания квартиры в пользу ФИО2, совпало по времени с участием семьи ответчицы в его жизни, и при этом не противоречило его отношениям с этой семьей в этот период.

Таким образом судом достоверно установлено, что при совершении сделки дарения квартиры воля К была определенно выражена и направлена на достижение именно того результата, который был достигнут заключением оспариваемого договора, К осуществил свои права по отчуждению принадлежащего ему имущества путем заключения договора дарения квартиры в пределах своих прав и полномочий, предоставленных ему законом, намерения сторон выражены в договоре достаточно ясно, содержание договора позволяло К. оценить природу и последствия совершаемой сделки.

Заключенный договор дарения квартиры от <дата> содержит все существенные условия договора отчуждения недвижимости, совершен в надлежащей форме, подписан К лично.

При таких обстоятельствах суд не усматривает оснований для признания сделки недействительной.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р е ш и л :

В удовлетворении иска ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, включении квартиры в наследственную массу отказать.

Решение может быть обжаловано в Костромской областной суд в течение месяца через Свердловский районный суд г. Костромы.

Судья