Решение № 2-1105/2017 2-1105/2017~М-969/2017 М-969/2017 от 25 декабря 2017 г. по делу № 2-1105/2017

Гр. дело № 2-1105/2017 Изготовлено 26.12.2017


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

20 декабря 2017 года г.Апатиты

Апатитский городской суд Мурманской области в составе:

председательствующего судьи Везикко Л.В.,

при секретаре Ивановой О.А.,

с участием:

истца ФИО8,

представителей истца ФИО9, ФИО10,

представителей ответчика ФИО11, ФИО12,

третьих лиц ФИО13, ФИО14, ФИО15,

прокурора Пучковой А.Ю.

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО8 к ГОБУЗ «Апатитско-Кировская центральная городская больница» о возмещении вреда, причиненного здоровью, взыскании утраченного заработка и дополнительных расходов,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО8 обратился в суд с иском к ГОБУЗ «Апатитско-Кировская центральная городская больница» (далее – ГОБУЗ «АКЦГБ») о возмещении вреда, причиненного здоровью, взыскании утраченного заработка и дополнительных расходов.

В обоснование требований указал, что в связи с нестабильностью правого коленного сустава и наличием у него с молодого возраста болезни <.....> ему было предложено оперативное лечение. 04 октября 2016 года в ГОБУЗ «АКЦГБ» была проведена операция по транспозиции собственной связки надколенника справа. Интраоперационный период осложнился остеотомией правой большеберцовой кости в верхней трети. В послеоперационном периоде наблюдалась замедленная консолидация зоны остеотомии. 27 октября 2016 года он был выписан из травматологического отделения больницы с диагнозом: <.....>.

Считает, что действиями врача - травматолога ему был причинен вред здоровью, а именно была проведена остеотомия правой большеберцовой кости в верхней трети, которую не требовалось проводить при транспозиции собственной связки надколенника. До настоящего времени у него наблюдается нестабильность связочного аппарата правого коленного сустава, он вынужден длительное время находиться на больничном, а при ходьбе использовать костыли. Полученная травма причиняет ему физические и нравственные страдания, ограничивает его возможности вести нормальный активный образ жизни, вследствие чего, он чувствует себя неполноценным человеком. Кроме того, в связи с длительным нахождением на больничном он теряет заработок, который составляет 50131 рублей 37 копеек в месяц.

Просит взыскать с ответчика утраченный заработок за период с октября 2016 года по июнь 2017 года в размере 172769 рублей 94 копейки, расходы по оплате консультационных услуг специалистов в размере 2600 рублей, а также компенсацию морального в размере 1500000 рублей.

Истец в судебном заседании уточнил заявленные требования и считает, что его длительная нетрудоспособность вызвана не только переломом в верхней трети правой большеберцовой кости, допущенным врачами в ходе выполнения операции, и остеотомией правой большеберцовой кости, приведшим к длительной гипсовой иммобилизации оперированной конечности, в результате чего атрофировались мышцы правой ноги, сформировалась контрактура коленного, голеностопного суставов, но и отсутствием лечения после выписки из стационара. Так полагает, что врачом-травматологом, наблюдавшей его в ходе амбулаторного лечения, не были назначены препараты, которые способствовали бы скорейшей консолидации поврежденной кости. Доводы ответчика и третьих лиц о том, что перелом в верхней трети правой большеберцовой кости был им получен в результате падения в раннем послеоперационном периоде, полагает надуманными, показаниям свидетелей не доверяет, так как он под влиянием анестезии спал до 5 октября 2016 года, с кровати не поднимался и на оперированную ногу не вставал. Поскольку период нетрудоспособности связанный с повреждением здоровья полученным в результате операции продлился с 3 октября 2016 года по 29 сентября 2017 года просит взыскать с ответчика утраченный заработок в сумме 689513 рублей 07 копеек. На взыскании компенсации морального вреда и дополнительных расходов настаивает.

Представитель истца ФИО9 в судебном заседании поддержала доводы доверителя в полном объеме.

Представитель истца ФИО10 определенной позиции по делу не высказал.

Представители ответчика в судебном заседании возражали против удовлетворения иска. Пояснили суду, что ФИО8 поступил травматологическое отделение ГОБУЗ «АКЦГБ» по направлению врача-травматолога-ортопеда на плановую госпитализацию с диагнозом: <.....> До операции истец обговаривал с лечащим врачом процедуру ее проведения и ограничения в послеоперационном периоде, знал о запрете вставать на больную ногу. Однако 04 октября 2016 года через несколько часов после операции ФИО8 встал на обе ноги и упал. Считают, что полученный перелом мог быть следствием падения истца с высоты его роста, а в виду проведенной операции – следствием обычной нагрузки на оперированную кость собственным весом. Указывает, что после остеотомии кость имеет хрупкую структуру, для восстановления ее плотности необходим был период полного отсутствия нагрузки на нее. При этом дополнила, что остеотомия при проведении операции транспозиции собственной связки надколенника необходима при наличии у больного бугристости большеберцовой кости. Кроме того пояснили, что услуги по амбулаторному лечению оперированной конечности были оказаны истцу в полном объеме, назначение медикаментов на данном этапе ничем не предусмотрено, длительная консолидация перелома вызвана индивидуальными особенностями и ослаблением организма больного, чему способствовало наличие у него вредной привычки курения табака. Полагают, что вина учреждения в причинении истцу вреда здоровью заключением экспертов не доказана.

Привлеченный к участию в деле в качестве третьего лица врач ФИО13 пояснил, что 04 октября 2016 года он проводил плановую операцию по транспозиции собственной связки надколенника правой ноги ФИО8 Операция прошла в штатном режиме, экстренных мероприятий не совершалось. Никаких отклонений от нормы непосредственно после операции у пациента не было. При проведении операции использовалась спинальная анестезия, действие которой сохраняет рассудок больного ясным. Во время проведения операции и непосредственно после нее он разговаривал с ФИО8, давал повторные рекомендации по соблюдению лечебного режима, а также о необходимости соблюдения полного покоя для недопущения нагрузки на оперированную ногу. Добавил также, что медицинский перелом кости сам по себе для проведения транспозиции собственной связки надколенника не требуется, а остеотомия при наличии у пациента бугристости кости при проведении транспозиции необходима. Он консультировал ФИО8 об этом еще до назначения операции. При этом не отрицает, что при поступлении истца в травматологическое отделение ГОБУЗ АКЦГБ признаки перелома большеберцовой кости выявлены не были.

Третье лицо врач ФИО14 поддержал доводы ФИО13 Пояснил, что ассистировал ФИО13 4 октября 2016 года при проведении назначенной ФИО8 операции. Сообщил суду, что при транспозиции собственной связки надколенника справа перелом большеберцовой кости не требуется, однако ввиду наличии у больного бугристости большеберцовой кости была проведена остеотомия.

Третье лицо ФИО15 в судебном заседании возражала против удовлетворения иска. Суду пояснила, что наблюдала ФИО8 в период его амбулаторного лечения, разъясняла ему необходимость соблюдения здорового образа жизни, отказа от курения и правильного питания. В первые три месяца после выписки истца из стационара лекарственных препаратов, способствующих консолидации перелома не назначала, так как медикаментозное лечение перелома в амбулаторных условиях никакими нормативными актами не предусмотрено. Вместе с тем в феврале 2017 года ввиду отсутствия признаков консолидации она по рекомендации врачей травматологического отделения такие препараты назначила.

Выслушав истца, представителя истца, представителей ответчика, третьих лиц, допросив свидетелей, эксперта и специалиста, исследовав письменные доказательства, учитывая мнение прокурора, полагавшего требования ФИО8 не подлежащими удовлетворению, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

В соответствии с требованиями пункта 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Частью 2 статьи 19 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" предусмотрено, что каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи.

Согласно пункту 9 части 5 статьи 19 приведенного Закона пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу части 2 и части 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Из разъяснений данных в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" следует, что к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

В соответствии с положениями статьи 15 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей" моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения исполнителем прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных потребителем убытков.

Согласно статье 1095 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о услуге, подлежит возмещению лицом, оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет.

Судом установлено, что ГОБУЗ «АКЦГБ» зарегистрировано в ЕГРЮЛ в качестве юридического лица, осуществляющего деятельность больничных организаций и имеющего лицензию на право занятия медицинской деятельностью, осуществляемой организациями муниципальной и частной систем здравоохранения, за исключением деятельности по оказанию высокотехнологичной медицинской помощи.

Согласно Уставу, утвержденному 19 декабря 2012 года, ГОБУЗ «АКЦГБ» осуществляет свою деятельность в соответствии с законодательством Российской Федерации и законодательством Мурманской области и иными нормативными актами Российской Федерации и Мурманской области, приказами и распоряжениями Министерства здравоохранения Мурманской области; является некоммерческой организацией, бюджетным учреждением, самостоятельно отвечает по своим обязательствам. Учреждение создано с целью обеспечения на территории муниципальных образований г.Апатиты и г. Кировск качественной, доступной, своевременной медицинской помощи.

Как следует из материалов дела и не оспаривается сторонами ФИО8 длительное время страдает <.....>, в связи с чем он был проконсультирован заведующим травматологическим отделением ГОБУЗ «АКЦГБ» ФИО16 и согласился на оперативное лечение.

3 октября 2016 года истец поступил в травматологическое отделение ГОБУЗ «АКЦГБ», где лечащим врачом ФИО14 был проинформирован о состоянии своего здоровья, диагнозе, прогнозе, методах лечения, связанным с ними риске, а также предупрежден о возможных осложнениях вследствие медицинского вмешательства. Данное обстоятельство подтверждается письменным согласием ФИО8 на медицинское вмешательство, хранящимся в медицинской карте <№> стационарного больного, оформленной на его имя и никем не оспаривается.

04 октября 2016 года ему была проведена операция по транспозиции собственной связки надколенника справа.

Согласно протоколу операции, имеющемуся в медицинской карте ФИО8, 4 октября 2016 года в период с 11часов 25 минут до 12 часов 10 минут хирурги ФИО16 и ФИО14 после обработки кожи пациента растворами антисептиков разрезом по передней поверхности правого коленного сустава тупо и остро обнажили собственную связку надколенника на всем протяжении, после чего при помощи долот произвели остеотомию бугристости большеберцовой кости вместе с собственной связкой; по медиальной поверхности большеберцовой кости сделали ложе в кости, куда перенесли бугристость с натяжением собственной связки надколенника. Фиксация бугристости произведена винтом и тремя спицами Киршнера. После туалета раны растворами антисептиков, послойно наложили швы. Операция была выполнена под спинномозговой анестезией.

Протокол спинальной анестезии подтверждает введение анестетика «Markaini haevi» в спинномозговое пространство путем спинальной пункции. После окончания операции больной с клиническими признаками остаточной спинальной блокады переведен в палату интенсивной терапии с целью наблюдения в раннем постнаркозном периоде.

В палате интенсивной терапии истец находился с 12 часов 15 минут до 14 часов 15 минут в состоянии умеренной постнаркозной депрессии, в сознании и в связи с отсутствием ухудшений переведен в профильное отделение под наблюдение дежурного персонала.

Вместе с тем 5 октября 2016 года при рентгенологическом обследовании больного у него кроме состояния после остеотомии бугристости большеберцовой кости также обнаружен оскольчатый перелом проксимального метадиафиза большебецовой кости со смещением дистального отломка кпереди до 5 мм.

Поскольку представителями ответчика и третьими лицами не оспаривается, что на день поступления ФИО8 в травматологическое отделение у него отсутствовали внешние признаки вышеуказанного перелома, суд полагает установленным, что данное повреждение истец получил в стационаре ГОБУЗ «АКЦГБ».

Однако, в медицинской карте <№> стационарного больного ФИО8 имеется запись от 4 октября 2016 года, внесенная заведующим травматологическим отделением ФИО16, о том, что истец через два часа после операции вопреки рекомендациям врача встал с полной нагрузкой на оперированную ногу и упал в палате, в связи с чем был назначен рентген контроль в связи с возможным повторным оперативным лечением.

Доводы истца о том, что после операции он спал в течение суток и пришел в себя только 5 октября 2016 года, а следовательно не мог встать на оперированную ногу и упасть, не нашли своего подтверждения в судебном заседании.

Так заведующий анестезиологическим отделением ГОБУЗ «АКЦГБ» ФИО1 в судебном заседании 4 сентября 2017 года пояснил, что операция ФИО8 была выполнена под спинномозговой анестезией, о чем указано в его медицинской карте. Анестетик был введен между 3-4 позвонками, после чего опустился и наступила анестезия правой нижней конечности. Также с целью снижения тревожности пациенту был введен феназепам. При таком виде анестезии больной находится в сознании, спокоен и боли не чувствует, но после операции в течение суток должен соблюдать постельный режим во избежание таких осложнений, как истечение ликворы из места прокола, предотвращения головной боли и гипестезии. О данных ограничениях больной предупреждается до операции. На общую анестезию во время операции больной переводится только если спинальная анестезия не развивается, но тогда применяются другие более сильные препараты, подлежащие строгому учету, скрыть применение которых невозможно.

Факт падения пациента в палате через непродолжительное время после оперативного вмешательства подтвердили допрошенные в качестве свидетелей врач – травматолог ФИО2 медицинские сестры ФИО3. и ФИО4 которые суду показали, что 4 октября 2016 года они находились на своих рабочих местах в травматологическом отделении ГОБУЗ «АКЦГБ» куда ФИО8 был перевезен и размещен в палате № 11 и откуда через некоторое время они услышали глухой грохот, а подойдя увидели, что истец лежит на полу недалеко от кровати. ФИО2 и пришедший по вызову врач ФИО16 перенесли больного на кровать, он был в сознании, разговаривал. При этом ФИО4 помнит, что после того как истца привезли в отделение она лично разъяснила, что ему противопоказано вставать с кровати, пациент ее понял, так как находился в сознании.

Свидетель ФИО5 суду показал, что в октябре 2016 года он находился на лечении в травматологическом отделении ГОБУЗ «АКЦГБ», где был размещен в палате № 11. Помнит, что в день, когда ФИО8 привезли после операции, тот встал с кровати, сделал несколько шагов и упал. На шум сбежался медицинский персонал: медицинские сестры, врачи и заведующий отделением, которые положили истца на кровать. Лечащий врач ФИО14 потом кричал на ФИО8 из-за того, что тот встал с кровати. Истец был в сознании, но несколько неадекватен после наркоза, так как стонал.

В ходе рассмотрения дела определением суда от 5 сентября 2017 года была назначена судебная медицинская экспертиза с целью установления причин перелома правой большеберцовой кости у ФИО8, а также качества оказанных ему медицинских услуг.

Согласно положениям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

Выводы экспертов могут быть определенными (категоричными), альтернативными, вероятными и условными. Однако, в основу судебного решения могут быть положены только категорические выводы, поскольку только они свидетельствуют о достоверном наличии или отсутствии исследуемого факта. Вероятное заключение не может быть доказательством по делу, а лишь позволяет получить ориентирующую, поисковую информацию, подсказать версии нуждающиеся в проверке.

Как следует из заключения экспертов № 445/2017-МЭ, составленного экспертами АНО «СЗЦСЭ» по результатам комиссионной судебно-медицинской экспертизы, у пациента ФИО8 по данным рентгенографии коленного сустава от 5 октября 2016 года определяется состояние после проведенного оперативного вмешательства с транспозицией бугристости большеберцовой кости и фиксации винтом и тремя спицами, а также подмыщелковый перелом большеберцовой кости. Следы ударного механического воздействия на кость в месте перелома отсутствуют. Однако, эксперты отмечают, что риск перелома в задних отделах большеберцовой кости при выполнении остеотомии во время удара молотком о долото или воздействии на кость в поперечном направлении не исключен. Полагают, что перелом большеберцовой кости был возможен во время врачебной манипуляции долотом в переднем отделе большеберцовой кости, при этом линия/плоскость перелома в заднем отделе большеберцовой кости не будет линейной и следов ударного механического воздействия видно не будет. Вместе с тем риск перелома большеберцовой кости при падении пациента или полной осевой нагрузке в раннем послеоперационном периоде при остаточном действии местного анестетика для спинно-мозговой анестезии, при наличии не обеспечивающей стабильную фиксацию гипсовой задней лонгеты и без дополнительной опоры на костыли крайне высок, особенно если имеется частичное повреждение задней и наружной стенок кости. При этом эксперты указывают, что с большой долей вероятности можно утверждать, что полная осевая нагрузка на ногу не привела к перелому большеберцовой кости и он является результатом действий оперирующего врача во время хирургической операции, поскольку на рентгеновских снимках не определяется расхождение или другое изменение взаимного расположения костных отломков.

Экспертное заключение содержит подробное описание исследования медицинских документов и материалов дела, в результате чего даны полные развернутые ответы на поставленные вопросы. Оснований не доверять выводам указанной экспертизы у суда нет, эксперты имеют необходимую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности и не заинтересованы в исходе дела.

В соответствии с положениями статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку. Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Оценивая заключение экспертов № 445/2017-МЭ суд учитывает, что оно содержит категорические выводы только о том, что следы ударного механического воздействия на кость в месте перелома отсутствуют, а получение данного перелома возможно при падении пациента в раннем послеоперационном периоде с не обеспечивающей стабильную фиксацию гипсовой задней лонгетой. Остальные выводы носят условный предположительный характер и не могут быть положены в основу судебного решения. Причинно-следственная связь между обнаруженными в ходе экспертизы недостатками оказания ГОБУЗ «АКЦГБ» медицинской помощи, заключающимися в неполном описании анамнеза заболевания и недостаточном проведении клинико-рентгенологического комплекса исследований, и причинением вреда здоровью истца не установлена.

В судебном заседании эксперт АНО «СЗЦСЭ» ФИО6 и врач-травматолог ФИО7 привлекавшийся к экспертному исследованию в качестве консультанта, пояснили, что данных для достоверного вывода о причинно-следственной связи между оперативным приемом и возникшим у ФИО8 переломом большеберцовой кости нет. Медицинская помощь оказана пациенту в полном объеме с применением рутинного рентгенологического исследования правого коленного сустава. Достоверных данных о ятрогенном (порожденном действиями медика при оказании медицинской помощи) происхождении перелома в ходе экспертизы не выявлено.

Каких-либо иных доказательств с достоверностью свидетельствующих о вине ответчика в причинении перелома истцу в судебном заседании не добыто.

Ссылку истца и его представителя ФИО9 на то, что ФИО8 в послеоперационном периоде был лишен должного присмотра, в результате чего произошло его падение, суд полагает необоснованной, поскольку индивидуальные посты для каждого пациента в ГОБУЗ «АКЦГБ» не предусмотрены. О данном факте свидетельствует представленное ответчиком «Положение о травматологическом отделении ГОБУЗ «АКЦГБ», утвержденное приказом главного врача от 15 июля 2015 года № 914, выписка из штатного расписания по состоянию на 1 октября 2016 года, а также должностные инструкции работников отделения.

Кроме того в судебном заседании не доказана необходимость обеспечения индивидуального наблюдения за пациентом ФИО8 4 октября 2016 года, поскольку из медицинской карты на его имя видно, что из операционной он был доставлен в палату интенсивной терапии с целью наблюдения в раннем постнаркозном периоде, где находился в течение двух часов и уже после приведения в сознание был переведен в профильное отделение.

Также судом не добыто доказательств, подтверждающих обоснованность доводов истца о том, что отсутствие должного лечения после выписки из стационара, не назначение препаратов, способствовавших скорейшей консолидации поврежденной кости, привело к длительной иммобилизации циркулярной гипсовой повязкой, атрофии мышц правой ноги и как следствие к формированию контрактуры правого коленного и голеностопного сустава.

При этом суд соглашается с доводами ответчика и третьего лица ФИО15 о том, что назначение фармацевтических препаратов больным с переломами какими-либо нормативными актами не предусмотрено. Стандарт амбулаторной медицинской помощи больным с переломами костей, описывающий последовательность действий медиков, а также предписывающий применение препаратов фармацевтической группы, Министерством здравоохранения Российской Федерации не утвержден. При таких обстоятельствах, врач проводит лечение опираясь на собственный опыт и специальные знания.

Доводы третьего лица ФИО15 о том, что консолидация костных отломков, как при переломе, так и при остеотомии определилась только к марту 2017 года, подтверждаются данными рентгенологических исследований и никем не оспариваются.

Согласно заключению экспертов № 445/2017-МЭ, составленному экспертами АНО «СЗЦСЭ», замедленная консолидация костных отломков как в области перелома большеберцовой кости в верхней трети, так и в области бугристости большеберцовой кости объясняется снижением реабилитационного потенциала пациента. Предрасполагающим фактором к замедленной консолидации костных отломков является дисплазия соединительной ткани, а курение – производящий дисплазию соединительной ткани негативный фактор.

Доводы представителя ответчика о том, что длительная нетрудоспособность истца вызвана не только особенностями заболевания и способностью организма пациента к восстановлению, но его отказом от выполнения рекомендаций врачей в судебном заседании не опровергнуты.

Так ФИО8 не отрицал, что после снятия гипса не посещал рекомендованные лечащим врачом занятия лечебной физкультуры, ссылаясь при этом на возникновение болезненных ощущений при нагрузке на ногу. Кроме того из сообщения заведующего ОВЛ ГОБУЗ «АКЦГБ» следует, что истец также не завершил прописанный курс физиотерапевтического электролечения переменным импульсным током (Д’арсонваль).

На основании изложенного суд пришел к выводу об отсутствии объективных, бесспорных, допустимых доказательств оказания ФИО8 некачественных медицинских услуг и вины ответчика в причинении вреда здоровью истца.

В силу пункта 1 статьи 1085 Гражданского кодекса Российской Федерации при причинении гражданину увечья или ином повреждении его здоровья возмещению подлежит утраченный потерпевшим заработок (доход), который он имел либо определенно мог иметь, а также дополнительно понесенные расходы, вызванные повреждением здоровья, в том числе расходы на лечение, дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии, если установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение.

Вред, причиненный вследствие недостатков работы или услуги, подлежит возмещению лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем) (п. 2 ст. 1096 ГК РФ).

Кроме того в соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно пункту 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности как за причинение морального вреда, так и материального ущерба является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с названными нормами законодательства, принимая во внимание то, что вина ответчика в причинении вреда здоровью истца не установлена, требования о взыскании утраченного заработка, дополнительных расходов и компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194–199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении иска ФИО8 к ГОБУЗ «Апатитско-Кировская центральная городская больница» о возмещении вреда, причиненного здоровью, взыскании утраченного заработка и дополнительных расходов отказать.

Решение может быть обжаловано в Мурманский областной суд через Апатитский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий Л.В. Везикко