Решение № 2-2664/2026 2-2664/2026~М-795/2026 М-795/2026 от 5 апреля 2026 г. по делу № 2-2664/2026

дело № 2-2664/2026

УИД 03RS0003-01-2026-001281-62


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

24 марта 2026 года г. Уфа

Кировский районный суд г. Уфы Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Казбулатова И.У.,

при секретаре Абдрахмановой Д.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «МБТ» о защите прав потребителя,

установил:

ФИО1 обратился в суд с иском к ООО «МБТ», указав на получение им нежелательного рекламного сообщения ответчика, что причинило ему моральный вред, поскольку согласия на получение рекламы по сетям электросвязи он не давал, как не давал и согласия на использование его персональных данных для этих целей.

Просит суд взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 50 000 руб., штраф в размере 50% от присужденной судом суммы, присудить судебные расходы с признанием права получения их поверенным истца ФИО2

Ответчик с иском не согласился по основаниям, приведенным в письменных возражениях.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте его рассмотрения извещены, в судебное заседание не явились, своих представителей не направили, имеется заявление о рассмотрении дела без участия истца.

В силу ст. 167 ГПК РФ суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц.

Исследовав и оценив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

ДД.ММ.ГГГГ с адреса электронной почты noreply@mbtshoes.ru на адрес электронной почты № поступили сообщения, приглашающие к приобретению бытовых товаров.

В дело представлено решение Кировского районного суда г. Уфы по делу № от ДД.ММ.ГГГГ, установившее принадлежность указанных адресов электронной почты истцу и ответчику соответственно.

Кроме того, данным судебным решением установлен потребительский характер отношений сторон, а также отсутствие согласия истца на получение рекламы ответчика.

В соответствии с частью 2 статьи 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Таким образом, суд исходит из установленности факта отсутствия согласия истца на получение рекламы ответчика. Кроме того, суд исходит из установленности факта нарушения прав ФИО1 как потребителя.

На основании статье 3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 38-ФЗ «О рекламе» (далее – Закон о рекламе), реклама – информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке. Объектами рекламирования выступают товар, средства индивидуализации юридического лица и (или) товара, изготовителя или продавца товара, результаты интеллектуальной деятельности либо мероприятие (в том числе спортивное соревнование, концерт, конкурс, фестиваль, основанные на риске игры, пари), на привлечение внимания к которым направлена реклама. Товаром признается продукт деятельности (в том числе работа, услуга), предназначенный для продажи, обмена или иного введения в оборот.

Пунктом 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 58 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами Федерального закона «О рекламе»» (далее – Постановление ВАС РФ N 58) разъяснено, что информация, распространенная любым способом, в любой форме и с использованием любых средств, адресованная неопределенному кругу лиц и направленная на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке, является рекламой.

Рассматриваемая по настоящему делу информация направлена на привлечение вынимания к объекту рекламирования – ООО «МБТ» и его продуктам при том, что она способна иметь значение для неопределенного круга лиц, поскольку настройки маркетинговой кампании, в том числе с учетом специфики способа информирования, не превращают предложение унифицированное в эксклюзивное.

Таким образом, спорное сообщение, направленное с почтового ящика ООО «МБТ» noreply@mbtshoes.ru на почтовый ящик ФИО1 – № является рекламным.

Что касается доводов истца, касающихся оборота персональных данных, то согласно пункту 1 статьи 3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 152-ФЗ «О персональных данных» (далее – Закон № 152-ФЗ) персональные данные – любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу (субъекту персональных данных).

В силу пункта 3 этой же статьи указанного закона, обработка персональных данных – любое действие (операция) или совокупность действий (операций), совершаемых с использованием средств автоматизации или без использования таких средств с персональными данными, включая сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение персональных данных.

В обстоятельствах рассмотренного дела суд обращает внимание на то, что реклама была направлена не абстрактному лицу, но ФИО1 как известному ООО «МБТ» субъекту, то есть затрагивала контактные данные заведомо определенного физического лица.

Тем самым, направление рекламы выказывает совершение ООО «МБТ» по меньшей мере таких операций с персональными данными ФИО1 как их извлечение и использование.

Суд учитывает, что без обработки персональных данных адресная рекламная рассылка невозможна, в силу чего факт рассылки в привязке к абонентскому номеру получателя или иному индивидуализированному каналу электросвязи отражает факт использования персональных данных.

Как результат суд находит, что задействованность личных идентификаторов гражданина в рекламной рассылке говорит о произведенной обработке персональных данных, а также приходит к выводу, что раскрытый отправкой рекламы факт состоявшейся обработки персональных данных охватывается содержанием самостоятельного объекта правовой охраны и должен оцениваться судом независимо от отношений по собственно направлению рекламы, то есть объемом оценки соблюдения законодательства о рекламе не поглощаются.

Согласно частям 1 и 2 статьи 5 Закона № 152-ФЗ обработка персональных данных должна осуществляться на законной и справедливой основе, ограничиваясь достижением конкретных, заранее определенных и законных целей. Не допускается обработка персональных данных, несовместимая с целями их сбора.

В силу части 1 статьи 9 Закона № 152-ФЗ субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Такое согласие должно быть конкретным, информированным, сознательным и может быть дано в любой позволяющей подтвердить факт его получения форме, если иное не установлено федеральным законом.

Таким образом, по объему обсуждаемое согласие ограничивается целями, соответствующими содержательному наполнению прикладного правоотношения, возникшего между его источником и адресатом. В том же, что касается его характера, оно должно быть дано его субъектом свободно, своей волей и в своем интересе при этом оно должно быть конкретным, информированным и сознательным. Следовательно, обработка персональных данных служит интересам их субъекта, но не оператора.

Вместе с тем, ответчиком не доказано, что истец, имея интерес к предлагаемому им продукту и вступая с ним в соответствующие отношения, давал свободное согласие на обработку его персональных данных не только для целей клиентской регистрации, но и для направления рекламы по сетям электросвязи.

В силу преамбулы Закона Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 2300-1 «О защите прав потребителей» (далее – Закон о защите прав потребителей) потребитель – это также и тот, кто еще не совершил акт приобретения, однако способен рассматриваться в качестве носителя соответствующего намерения. Коль скоро же всякий предлагаемый к продаже продукт выставляется на рынок ввиду предполагаемого намерения покупателя, то безздоговорное (внедоговорное) состояние при котором объективизированы в их противопоставимости гражданин и предприниматель, а равно презюмируется возможность их сделочного сближения, имеет свойства потребительского.

В пользу внедоговорного источника статуса потребителя говорит и право потребителя на информацию как таковое (преамбула Закона о защите прав потребителей, а также его статьи 8-10), когда по смыслу закона потребитель – это всякий, вниманию которого предложен товар, вывод о чем следует из квалифицированного умолчания законодателя, который не возлагает на продавца обязанность раскрывать информацию только лишь тому, кто заявил о намерении совершить сделку.

О внедоговорном источнике статуса потребителя также свидетельствует право потребителя на просвещение как таковое, не привязанное подобно праву на информацию к интересу в отношении сделки (преамбула Закона о защите прав потребителей, а также его статья 3).

Таким образом, поскольку контактные данные истца стали известны ответчику из обращения первого к нему в связи с отношениями, выстроенными ответчиком по поводу продаж товаров бытового назначения физическим лицам, принимая во-внимание, что информирование само по себе представляет услугу в то время как даже навязанный ее характер не отменяет ни содержания, ни факта ее оказания, а также согласно тому, что предложение товара в его рекламе, содержащее все существенные условия договора розничной купли-продажи, признается публичной офертой (пункта 1 статьи 494 ГК РФ), суд заключает: в силу клиентской регистрации ФИО1 на администрируемом ООО «МБТ» информационном ресурсе, связанном с продажами товаров бытового назначения потребителям, возникли потребительские отношения, охватывающие своим контекстом также и релевантный информационный обмен.

В силу статьи 15 Закона о защите прав потребителей моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами Российской Федерации, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем при наличии его вины.

Поскольку пунктом 2 Обзора практики рассмотрения судами дел по спорам о защите прав потребителей, связанным с реализацией товаров и услуг, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации ДД.ММ.ГГГГ разъяснено, что по смыслу Закона о защите прав потребителей сам по себе факт нарушения прав потребителя презюмирует обязанность ответчика компенсировать моральный вред, постольку судебной практикой выявлено, что законодатель освободил истцов по делам о защите прав потребителей от необходимости доказывания в суде факта своих физических и нравственных страданий.

Аналогичный вывод содержится в абзаце 2 пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» (далее – Постановление Пленума №).

Кроме того, суд обращает внимание на то, что Постановлением Пленума N 33, в частности его пунктом 12 подчеркнуто, что компенсация морального вреда является мерой гражданско-правовой ответственности. К выводу о том, что причинение морального вреда происходит по факту совершения деликта, приходит и Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от ДД.ММ.ГГГГ N 45-П и от ДД.ММ.ГГГГ N 7-П).

Тем самым исключение обязанности компенсировать моральный вред по мотивам недоказанности его размера или увязка этой обязанности исключительно с одной только мерой страдания жертвы нарушало бы принципы справедливости и ответственности деликвента за свои действия.

В целом же суд исходит из того, что ответственность должна быть ощутимой, без чего ее цели достигнуты быть не могут. Тем самым суд ориентируется на разъяснение Постановления Пленума № о недопустимости присуждения чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы (абзац 3 пункта 30) и на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации о неприемлемости присуждения символических сумм морального вреда, свидетельствующих о пренебрежении к правам потерпевшего (имитационность правосудия) (определения №№-КГ21-41-К9 и 45-КГ20-25-К7 и проч.).

Пункт 25 Постановления Пленума № подчеркивает, что суд при разрешении спора о компенсации морального вреда учитывает фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. Применительно к конкретным обстоятельствам спора суд учитывает системный характер множественных деликтов ответчика, подтвержденных судом. При всем том, что подобное не характеризует собственно рекламной интервенции, суд расценивает это как свидетельство антиобщественной установки ответчика, по меньшей мере, в том, что затрагивает оборот рекламы. В таких обстоятельствах суд полагает, что более ощутимая мера ответственности в большей степени учитывает названные ценностные установки нарушителя, способствуя привлечению его внимания к их ошибочности и созданию условий для их пересмотра.

Как результат, суд находит весьма сомнительном требование об учете ФИО1 неких предположительных интересов Продавца при том, что последний выказал небрежение в отношении интересов самого ФИО1 Напротив, суду представляется очевидным, что всякий, не желающий вовлечения его в юрисдикционное производство, попросту воздержится от нарушения права другого, исходя из чего суд считает необходимым взыскать с ООО «МБТ» в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб. Определяя названный размер возмещения суд учитывает многообъектность деликта, а также исходит из того, что как ранее состоявшееся судебное решение, так и решение по настоящему делу выказывают системность действий ответчика, что свидетельствует о злостности.

Суд не находит истца злоупотребляющим правом, поскольку доказательств того, что истец преследует цель не правовосстановления, но некоего угнетения ответчика в качестве самостоятельного интереса или же иным образом реализует умысел именно причинения вреда последнему, ответчиком не представлено.

В целом же суд обращает внимание на то, что не доказано оказание истцом какого-либо воздействия на чужую волю с целью безосновательного получения обогащения, в частности понуждения менеджеров ООО «МБТ» к направлению ему рекламы или просьб об этом, равно как не доказано и введении истцом кого-либо в заблуждение относительно своих действий. Тем самым, результировавшаяся настоящим делом причинно-следственная связь состоит в том, что если бы ООО «МБТ» не реализовало по собственной инициативе противоправную установку на направление ФИО1 ненадлежащей рекламы, то реклама истцом не была бы получена.

Статьей 13 Закона о защите прав потребителей предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Поскольку вплоть до момента вынесения решения суда причиненный истцу моральный вред ответчиком не возмещен, с него подлежит взысканию в пользу истца штраф в размере 5 000 руб. (10 000 руб. * 50%).

ДД.ММ.ГГГГ истцом и ФИО2 заключены договоры уступки права требования, по которым истец выступает цедентом, а ФИО2 – цессионарием. Предметом указанных договоров является переход права требования с ответчика платы за досудебное консультирование и юридическую помощь при обращении в суд по фактам направления ФИО1 рекламы, выступающей предметом настоящего дела.

Каждым из договоров установлено, что экономическое содержание права требования образует объективная стоимость необходимо приложенного по предмету пункта 1 договора цессии труда (пункт 2); понесенностью ассоциируемых с ФИО1 затрат является вложение труда, противопоставимого процессуальному оппоненту (пункт 3); право требования переходит от цедента к цессионарию в дату договора цессии как будущее право, реализуемое по его вызревании применительно к процессуальным основаниям истребования расходов (пункт 4); риски невызревания права по основанию неактивности цедента в заявлении и поддержании требования о признании права его стороны на возмещение расходов относятся на цедента, а риски по основанию неполучения возмещения расходов по мотиву безосновательности их истребования или получения в размере меньшем, нежели предложенная договором цессии их оценка – на цессионария (пункт 5); право требования переходит от цедента к цессионарию без передачи каких-либо документальных свидетельств его наличия, поскольку свидетельством его является сама по себе документальная объективация приложения труда (пункт 6); право требования оценивается в сумме равной оценке труда, а именно в размере 5 000 и 25 000 рублей соответственно (пункт 7).

В силу пункта 1 статьи 1 ГК РФ гражданский оборот основан на признании свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. При этом согласно пункту 2 этой же статьи граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. По общему правилу они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Пункт 3 статьи 423 ГК РФ устанавливает, что договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

Оказание юридической помощи по своему существу охватывается предметом договора оказания услуг, то есть договора, где исполнитель обязуется по заданию заказчика совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность, а заказчик – оплатить это (пункт 1 статьи 779 ГК РФ).

Статья 409 ГК РФ вводит такой способ прекращения обязательства как предоставление отступного.

Основания и порядок перехода прав кредитора к другому лицу установлены статьей 382 ГК РФ, согласно которой право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона.

Согласно статье 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

В силу статьи 387 ГК РФ права кредитора по обязательству переходят к другому лицу на основания закона и наступления указанных в нем обстоятельств: – в результате универсального правопреемства в правах кредитора; – по решению суда о переводе прав кредитора на другое лицо, когда возможность такого перевода предусмотрена законом; – вследствие исполнения обязательства должника его поручителем или залогодателем, не являющимся должником по этому обязательству; – при суброгации страховщику прав кредитора к должнику, ответственному за наступление страхового случая; – в других случаях, предусмотренных законом.

По общему правилу пункта 1 статьи 388 ГК РФ допускается уступка права одним лицом другому (цессия). Здесь же суд отмечает, что законом (часть 2 статьи 389.1 ГК РФ), а равно актами его толкования (разъяснения) не исключена уступка будущего права. Равным образом суд учитывает, что в правоприменительной практике Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам получила поддержку идея уступки права на получение имущественного предоставления от проигравшей стороны в споре, обязанной принять на себя бремя объективной стоимости процесса, понесение которого посредством обеспечения участия в деле представителя было реализовано противной стороной.

Для отношений ФИО1 и ФИО2 отмеченное имеет следующее правовое значение: ФИО1, обязанный внести плату ФИО2 за оказанную юридическую помощь и имеющий в силу прямого указания закона право перевыставления этой платы своему процессуальному оппоненту, передает право истребования ее в качестве имеющего материальную ценность предмета отступного – права требования как имущественного права. При этом экономическое наполнение этого права образует стоимость объективно вложенного в процесс труда как средства понесения бремени активного участия в состязательном процессе.

Конструкция отступного с использованием механизма уступки права (потенциального права) согласуется с правовыми позициями, выраженными в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 6 «О некоторых вопросах применения положений ГК РФ о прекращении обязательств», пунктах 1 и 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 ГК РФ о перемене лиц в обязательстве на основании сделки (далее – Постановление Пленума №), а также пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» (далее – Постановление Пленума №).

Давая оценку экономического содержания уступаемого права суд исходит из того, что коль скоро спор рассмотрен по существу то, следовательно, имеются правовые предпосылки для удовлетворения требования выигравшей стороны о взыскании судебных расходов соразмерных объективной стоимости необходимого и фактически вложенного в состязательный процесс труда. Делая такой вывод суд опирается на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, выраженную в его определениях №№-ЭС20-11335 и 305-ЭС21-2246.

Согласно части 1 статьи 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела, при этом к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителя (статья 94 ГПК РФ).

По общему правилу части 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает все понесенные по делу судебные расходы, учитывая, однако, что расходы на оплату услуг представителя присуждаются в разумных пределах (часть 1 статьи 100 ГПК РФ).

В настоящем деле на стороне истца было обеспечено вызванное действиями ответчика процессуальное участие, объективная стоимость чего образует материальное содержание права, переданного по вышеуказанным договорам уступки права требования (цессии).

Оценивая конкретные обстоятельства дела, потребовавшие не формального изложения позиции истца, но также и критического осмысления решения суда по ранее разрешенному делу, суд полагает разумным и справедливым размер расходов по оплате услуг представителя в размере 10 000 руб., сумму чего взыскивает с ответчика в пользу истца.

Приходя к таким выводам суд исходит из того, что согласно минимальным ставкам вознаграждения за оказываемую юридическую помощь адвокатами, рекомендованным решением Совета Адвокатской палаты Республики Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ, участие адвоката в суде 1 инстанции – от 15 000 руб. за один день занятости, но не менее 60 000 руб. за участие адвоката в суде 1 инстанции, составление искового заявления, возражения/отзыва на исковое заявление, апелляционной, кассационной, надзорной жалобы, жалобы по административным делам, отзыва на жалобу, претензии от 10 000 руб. за 1 документ. Что касается оказания юридической помощи на стадии принудительного исполнения, то тем же Решением рекомендованы тарифы: участие в исполнительном производстве – от 5 000 руб. за один день занятости, но не менее 15 000 руб. за участие в исполнительном производстве.

С учетом того, что институт перехода права требования регулируется нормами материального права, а присуждение судебных издержек – процессуального, то исходя из необходимости исполнения разъяснений как абзаца 2 пункта 9 Постановления Пленума №, так и абзаца 1 пункта 33 Постановления Пленума №, учитывая денежный характер обязательства, исключающий значимость личности кредитора для ответчика исходя из существа их отношений, после вывода об относимости судебных издержек по титулу правопредшественника (ФИО1) суд производит правопреемство в процессуальном правоотношении, заменяя ФИО1 на его правопреемника – ФИО2

При этом прямое присуждение судебных расходов на ФИО2 суд полагает противным процессуальному закону, безальтернативно увязывающему первоначальное возникновение права исключительно и только с лицом, участвующим в деле. В таких обстоятельствах право поверенного, возникающее как право цессионария, является правом, обретаемым производным способом. Тем самым, признание права за получателем по цессии требует изначальной объективации его по фигуре (титулу) цедента.

Придавая процессуальный эффект цессии, совершенной как материально-правой сделки, суд обращает внимание на то, что, во-первых, ФИО1 и ФИО2 подтвердили свой интерес к правопреемству, а, во-вторых, что ответчик не заявил, что находит переход притязания на судебные расходы сам по себе умаляющим его право.

В соответствии с частью 1 статьи 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов.

С ответчика – ООО «МБТ» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 3 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1 (№) к ООО «МБТ» (ИНН <***>) о защите прав потребителя, удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «МБТ» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей, штраф за неудовлетворение требования потребителя в добровольном порядке в размере 5 000 рублей.

Произвести процессуальную замену ФИО1 на ФИО2 по требованию о присуждении расходов, взыскиваемых с ООО «МБТ».

Взыскать с ООО «МБТ» в пользу ФИО2 (ОГРНИП: №) судебные расходы в размере 10 000 рублей.

В остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с ООО «МБТ» в доход местного бюджета городского округа г.Уфы государственную пошлину в размере 3 000 руб.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения в окончательной форме через Кировский районный суд г. Уфы.

Председательствующий: Казбулатов И.У.

Мотивированное решение суда изготовлено в окончательной форме 6 апреля 2026 г.