Апелляционное определение № 33-348/2026 33-8063/2025 от 12 января 2026 г.

УИД: №

№
№


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

(адрес) (дата)

Судебная коллегия по гражданским делам Оренбургского областного суда в составе:

председательствующего судьи Р.А. Данилевского,

судей областного суда Л.В. Синельниковой, Е.Н. Ярыгиной,

при секретаре судебного заседания А.И. Шабриной,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Т к М, И о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок,

по апелляционной жалобе Т

на решение (адрес) от (дата).

Заслушав доклад судьи Р.А. Данилевского, объяснения И.А. Т и её представителя П, поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя ответчика Е.А. Т – Б, просившего отказать в удовлетворении апелляционной жалобы, судебная коллегия

установила:

И.А. Т обратилась в суд с указанным иском. В обоснование исковых требований она указала, что (дата) умерла Т2, мама её и ответчика М. После смерти мамы выяснилось, что свою квартиру, расположенную по адресу: (адрес), Т2 в (дата) подарила дочери М. Вместе с тем, с момента заключения договора дарения до момента смерти мамы М никаким образом не проявляла себя как собственник квартиры.

О договоре дарения ей стало известно лишь после смерти матери, хотя (дата) она проживала вместе с ней. Спорная квартира являлась единственным жильем умершей Т2, а ответчик – М до дня смерти мамы, а затем до продажи квартиры Е.В. И в спорной квартире с 2008 года не проживала, в квартиру не вселялась, бремя её содержания не несла, соответственно обязанности собственника жилого помещения не исполняла. (дата) и до своей смерти правомочия собственника квартиры, после совершения дарения, осуществляла Т2, которая продолжала проживать в квартире и оплачивать коммунальные услуги.

Полагает, что сделка дарения спорной квартиры была совершена только для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, в связи с чем должна считаться мнимой и посягающей на её права как наследника по закону.

Указывает, что (дата) М спорная квартира, перешедшая к ней в собственность по недействительной, ничтожной сделке от (дата), по договору купли-продажи была продана Е.В. И по цене ниже рыночной. При этом, Е.В. И было известно о наличии спора в отношении жилого помещения, что указывает на её недобросовестность. Поскольку сделка купли-продажи была основана на ничтожной сделке дарения, то она также должна считаться ничтожной.

В этой связи с учетом уточнения исковых требований, истец И.А. Т окончательно просила суд:

- признать ничтожной сделку дарения от (дата) жилого помещения, расположенного по адресу: (адрес), заключенную между Т2 и М (М), аннулировав в Едином государственном реестре недвижимости запись о переходе права собственности от Т2 к М и запись о государственной регистрации права собственности за М №;

- признать ничтожной сделку купли-продажи от (дата) жилого помещения, расположенного по адресу: (адрес), аннулировав в Едином государственном реестре недвижимости запись о переходе права собственности от М й к Е.В. И и запись о государственной регистрации права собственности за Е.В. И;

- применить последствия недействительности ничтожных сделок дарения от (дата) и сделки купли-продажи от (дата) в виде двусторонней реституции и восстановить в Едином государственном реестре недвижимости запись о государственной регистрации права собственности на данное жилое помещение за Т2 (дата) года рождения, умершей (дата).

В процессе рассмотрения дела судом первой инстанции к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены А, З.

Решением (адрес) от (дата) в удовлетворении исковых требований И.А. Т было отказано.

Кроме того, судом постановлено:

- взыскать с И.А. Т в пользу Е.В. И 15 000 рублей в возмещение расходов по оплате услуг представителя.

С указанным решением суда не согласилась истец И.А. Т. В своей апелляционной жалобе, ссылаясь на нарушение норм материального и процессуального права, неверного установления сроков исковой давности и недостаточной оценки добросовестности приобретателя, просит решение отменить и принять новое решение об удовлетворении исковых требований.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции ответчики М, И, а также третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора – А, З участие не принимали, о дате, месте и времени его проведения были извещены надлежащим образом, об уважительности причин своей неявки суду не сообщили.

На основании части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие не явившихся лиц.

Исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов жалобы, как это предусмотрено частью 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом первой инстанции, следует из материалов дела и не оспаривается сторонами, по договору дарения от (дата) Т2, именуемая «Даритель» и М (позднее сменившая фамилию на Т), именуемая в дальнейшем «Одаряемая», заключили договор, согласно которому Даритель подарила, а Одаряемая приняла в дар квартиру, состоящую из четырех жилых комнат, расположенную по адресу: (адрес), площадью 61,6 кв.м., в том числе жилой площадью 44,9 кв.м., с коммунальными удобствами, расположенную на третьем этаже пятиэтажного жилого дома.

Согласно пункту 2 Договора, вышеуказанная квартира принадлежит «Дарителю» на основании договора на передачу квартиры в собственность граждан от (дата), заключенного с УКХ акционерного общества открытого типа К, зарегистрированного в Н (адрес) (дата).

В соответствии с пунктом 3 договора на момент его заключения в квартире зарегистрированы Даритель, а также И.А. Т.

(дата) произведена государственная регистрация договора Управлением Федеральной регистрационной службы по (адрес) за №. С даты государственной регистрации собственником указанного жилого помещения стала М (Т), о чем выдано свидетельство о государственной регистрации права (адрес).

(дата) Т2 умерла.

На основании зарегистрированного в установленном законом порядке договора купли-продажи от (дата) вышеназванное жилое помещение с кадастровым номером № М (М) было продано Е.В. И, которая в настоящее время является его собственником.

По условиям указанного договора М продала, а Е.В. И купила данное жилое помещение за 1 850 000 рублей, которые продавец получила от покупателя за счет собственных денежных средств, в день подписания настоящего договора (пункт 4 договора купли-продажи).

Право собственности Е.В. И на квартиру в Едином государственном реестре недвижимости зарегистрировано (дата).

(дата) И.А. Т обращалась в суд с иском к М (М), заявив требования о признании недействительным спорного договора дарения и применении последствий недействительности сделки, обосновывая их нахождением умершей матери на день заключения договора дарения в преклонном возрасте, в результате которого она не понимала характера своих действий либо находилась в заблуждении относительно документа, на котором ставила подпись.

Вступившим в законную силу решением (адрес) № от (дата) в удовлетворении указанных исковых требований И.А. Т о признании недействительным договора дарения от (дата) и применении последствий недействительности сделки было отказано.

При вынесении решения по указанным требованиям И.А. Т, суд исходя из заключения судебно-психиатрической комиссии экспертов Г от (дата), в соответствии с которым Е.А. Т, (дата) года рождения, на день подписания ею (дата) договора дарения с учётом возраста могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими, не нашел правовых оснований для признания сделки дарения недействительной. Решение вступило в законную силу (дата).

Установив указанные фактические обстоятельства дела, и принимая решение об отказе в удовлетворении иска И.А. Т, суд первой инстанции исходил из того, что оспариваемый договор дарения по форме и содержанию соответствует требованиям закона, заключен добровольно умершей Е.А. Т по взаимному согласию с Е.А. Т (М), в связи с чем оснований для признания его недействительным не имеется.

При этом, суд первой инстанции указал, что с учётом фактических обстоятельств и степени сложности данного дела, объема участия представителя в представлении в суде интересов Е.В. И, а также с учетом требований разумности и справедливости, необходимо возместить ответчику И расходы на оплату услуг представителя в размере 15 000 рублей за счет истца.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда первой инстанции об отсутствии правовых оснований для признания договора дарения недействительной и для удовлетворения исковых требований И.А. Т, полагает, что они являются законными и обоснованными, поскольку они соответствуют фактическим обстоятельствам дела и сделаны в точном соответствии с нормами материального права, регулирующими возникшие спорные правоотношения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимой является сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», при разрешении спора о мнимости сделки следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки мнимой на основании статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине её мнимости, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, наличие или отсутствие действий сторон по сделке и её реального исполнения.

При этом, мнимая сделка не направлена на порождение прав и обязанностей, а совершается лишь для того чтобы инсценировать те или иные действия как достижение эффекта сделки, хотя в действительности эта цель не достигается и сторонами такой сделки не задумывалась.

В силу статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации, правом распоряжения имуществом обладает только его собственник или лицо, уполномоченное собственником на совершение таких действий, то действия лица по распоряжению - продажи имущества, совершаемые от имени собственника без соответствующих полномочий, являются незаконными, не влекут для собственника имущества никаких правовых последствий.

Пункт 1 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что право собственности у приобретателя вещи по договору возникает с момента её передачи, если иное не предусмотрено законом или договором.

В силу пункта 2 статьи 223 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом.

Из положений статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что право собственности прекращается при отчуждении собственником своего имущества другим лицам, отказе собственника от права собственности, гибели или уничтожении имущества и при утрате права собственности на имущество в иных случаях, предусмотренных законом.

Согласно статье 1 Федерального закона от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» государственная регистрация прав на недвижимое имущество – юридический акт признания и подтверждения возникновения, изменения, перехода, прекращения права определенного лица на недвижимое имущество или ограничения такого права и обременения недвижимого имущества. Государственная регистрация прав осуществляется посредством внесения в Единый государственный реестр недвижимости записи о праве на недвижимое имущество, сведения о котором внесены в Единый государственный реестр недвижимости. Государственная регистрация права в Едином государственном реестре недвижимости является единственным доказательством существования зарегистрированного права. Зарегистрированное в Едином государственном реестре недвижимости право на недвижимое имущество может быть оспорено только в судебном порядке.

При этом согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в Определении № 154-О от 5 июля 2001 года, государственная регистрация как формальное условие обеспечения государственной, в том числе судебной защиты прав лица, возникающих из договорных отношений, объектом которых является недвижимое имущество, – призвана лишь удостоверить со стороны государства юридическую силу соответствующих правоустанавливающих документов.

Таким образом, для возникновения права собственности у приобретателя недвижимости, данное право должно быть за ним зарегистрировано. Именно наличие государственной регистрации является единственным подтверждением существования права. Наличие регистрации права на недвижимое имущество, в свою очередь является формальным условием обеспечения судебной защиты прав лица.

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Как следует из условий спорного договора от (дата), Т2 подарил, а М (на момент заключения договора – М) приняла в дар спорную квартиру.

Из разъяснений, изложенных в пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 49 от 25 декабря 2018 года «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» следует, что при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации). Толкование договора не должно приводить к такому понимаю условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду. Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование). Толкование условий договора осуществляется с учетом цели договора и существа законодательного регулирования соответствующего вида обязательств.

В пункте 46 приведенного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации разъясняется, что при толковании условий договора суд с учётом особенностей конкретного договора вправе применить как приемы толкования, прямо установленные статьей 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, иным правовым актом, вытекающие из обычаев или деловой практики, так и иные подходы к толкованию. В решении суд указывает основания, по которым в связи с обстоятельствами рассматриваемого дела приоритет был отдан соответствующим приемам толкования условий договора.

В данном случае, используемые формулировки «подарила» и «приняла в дар» означает, что передача права собственности на объекты недвижимости, являющиеся предметом дарения, произошла при непосредственной передачи самой квартиры во владение М.

В этой связи, исходя из содержания договора следует, что между сторонами был заключён реальный договор дарения, который предусматривает передачу собственности от дарителя одаряемому в момент непосредственного заключения договора. При этом, для недвижимого имущества момент перехода права собственности определяется по общему правилу моментом государственной регистрации перехода права собственности.

Из системного толкования пункта 3 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзаца второго пункта 1 статьи 556 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, изложенных в пункте 61 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29 апреля 2010 года № 10/22 «О некоторых вопросах, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» следует, что суду необходимо установить не только наличие документа о передаче имущества, но также установить фактический переход имущества от дарителя одаряемому.

В этой связи, вопрос о признании реального договора дарения заключенным зависит также от того, состоялся ли переход права собственности на его предмет. Обстоятельства того, что договор дарения не признан недействительным или незаключенным в судебном порядке, само по себе не свидетельствует о возможности признания за одаряемым права собственности на основании указанного договора, при отсутствии доказательств того, что стороны сделки фактически её исполнили.

По своему содержанию государственная регистрация перехода права собственности представляет собой юридический состав, состоящий из последовательных действий как приобретателя недвижимого имущества так и его собственника, по передаче права собственности приобретателю, который, в силу статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации имеет право порождающий эффект. Подавая заявление о государственной регистрации права собственности новому приобретателю, собственник совершает распорядительное действие, подтверждающее достижение правового эффекта сделки в виде передачи фактического владения недвижимостью приобретателю, а также передачи иных правомочий собственника. Именно поэтому, в случае отказа собственника от подачи такого заявления, то есть фактического не совершения распорядительного действия, юридическое значение имеет совершение им данных действий по реальному исполнению сделки ранее, до регистрации перехода права собственности, и достижения эффекта сделки.

По настоящему делу, как правильно установлено судом первой инстанции, следует, что Т2 действительно исполнила сделку и передала спорные объекты недвижимости во владение М. Так, из материалов дела следует, что Т2 лично обратилась к государственному регистратору, подтвердив таким образом правовой эффект сделки и фактическое передачу спорной квартиры во владение М, а также передачу ей иных правомочий собственника недвижимости. Обстоятельства того, что заявление о государственной регистрации перехода права собственности было подано и пописано именно дарителем – Т2, установлены решением (адрес) от (дата), принятому между теми же сторонами и в силу части 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации имеющего преюдициальное значение для настоящего дела.

Суд первой инстанции пришёл к правильному выводу, что спорный договор дарения Т2 заключила с М добровольно, по взаимному согласию, без обмана, принуждения или насилия со стороны последней. При этом, как установлено решением (адрес) № от (дата) даритель – Т2, на день подписания ею (дата) договора дарения и заявления к государственному регистратору с учётом возраста могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими.

Обстоятельства того, что Т2 после передачи права собственности М осталась проживать в подаренном жилом помещении, вопреки доводам апелляционной жалобы, не указывает на отсутствие правовых последствий сделки. Поскольку действующий правопорядок предоставляет право дарителю проживать в подаренном жилом помещении при достижении соглашения об этом с новым собственником – одаряемым. Из обстоятельств настоящего дела следует, что такое соглашение фактически было достигнуто между дарителем и одаряемым, поскольку М став новым собственником, не возражала против проживания в её квартире Т2. При этом, вопреки доводам апелляционной жалобы, действующий правопорядок не предусматривает обязанность нового собственника квартиры обязательно вселяться в приобретённое жилое помещение или требовать выселение всех проживающих в нём лиц.

Указание в апелляционной жалобе на предмет оспариваемой сделки как единственного жилья дарителя для признания сделки недействительной, не может являться основанием для отмены судебных актов, поскольку Гражданский кодекс Российской Федерации не содержит запрета на распоряжение единственным жильем посредством дарения, если законная форма и содержание соблюдены и воля выражена свободно (статьи 1, 9, 421 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суд первой инстанции правильно исходил из того, что договор соответствует закону, а регистрация перехода права на спорное имущество к одаряемому подтверждает завершенность отчуждения и возникновения права собственности у М (статьи 8.1, 131 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу об отсутствии оснований для признания сделки недействительной.

С учетом изложенных обстоятельств и приведенных норм права, оснований для отмены решения суда по основаниям, указанным в апелляционной жалобе И.А. Т не усматривается.

Также суд первой инстанции пришёл к правильному выводу об отсутствии оснований для признания недействительным договора купли-продажи спорной квартиры, заключённому между М и И.

Согласно пункту 1 статьи 302, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

В пункте 34 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» разъяснено, что спор о возврате имущества, вытекающий из договорных отношений или отношений, связанных с применением последствий недействительности сделки, подлежит разрешению в соответствии с законодательством, регулирующим данные отношения.

В случаях, когда между лицами отсутствуют договорные отношения или отношения, связанные с последствиями недействительности сделки, спор о возврате имущества собственнику подлежит разрешению по правилам статей 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Если собственник требует возврата своего имущества из владения лица, которое незаконно им завладело, такое исковое требование подлежит рассмотрению по правилам статей 301, 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, а не по правилам главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу данных законоположений, суд должен установить, что имущество выбыло из владения собственника или из владения лица, которому оно было передано собственником во владение, в силу указанных обстоятельств, а также что приобретатель приобрел имущество возмездно и что он не знал и не мог знать о том, что имущество приобретено у лица, не имевшего права на его отчуждение; при этом приобретатель не может быть признан добросовестным, если к моменту совершения возмездной сделки в отношении спорного имущества имелись притязания третьих лиц, о которых ему было известно, и если такие притязания впоследствии признаны в установленном порядке правомерными.

Когда по возмездному договору имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться в суд в порядке статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации с иском об истребовании имущества из незаконного владения лица, приобретшего это имущество (виндикационный иск). Если же в такой ситуации собственником заявлен иск о признании сделки купли-продажи недействительной и о применении последствий ее недействительности в форме возврата переданного покупателю имущества, и при разрешении данного спора судом будет установлено, что покупатель является добросовестным приобретателем, в удовлетворении исковых требований в порядке статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации должно быть отказано.

По данному делу, истец И.А. Т стороной спорного договора купли-продажи не является, ввиду чего её требования должны рассматриваться с учётом положений статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Поскольку добросовестное приобретение в смысле статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно только тогда, когда имущество приобретается не непосредственно у собственника, а у лица, которое не имело права отчуждать это имущество, последствием сделки, совершенной с таким нарушением, является не двусторонняя реституция, а возврат имущества из незаконного владения (виндикация).

Следовательно, права лица, считающего себя собственником имущества, не подлежат защите путем удовлетворения иска к добросовестному приобретателю с использованием правового механизма, установленного пунктами 1 и 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Такая защита возможна лишь путём удовлетворения виндикационного иска, если для этого имеются те предусмотренные статьей 302 Гражданского кодекса Российской Федерации основания, которые дают право истребовать имущество и у добросовестного приобретателя (безвозмездность приобретения имущества добросовестным приобретателем, выбытие имущества из владения собственника помимо его воли и др.).

Их приведённых положений Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что лицо рассматривается в качестве добросовестного приобретателя только тогда, как он приобретает имущество от лица, который не являлся собственником имущества и не имел право его отчуждать.

Однако по данному делу, приобретатель по договору купли-продажи И, приобрела его в свою собственность от лица, которое являлось собственником квартиры и имело право на её отчуждение, то есть вопрос о добросовестности приобретателя И по данному делу юридического значения не имеет.

При этом, недействительность сделки купли-продажи истец И.А. Т связывает исключительно только с тем, что продавец по сделки – М на момент продажи собственником квартиры не являлась, поскольку приобрела её по недействительной сделке.

Вместе с тем, действующий правопорядок, регулирующий недействительность сделок (глава 9 Гражданского кодекса Российской Федерации), не содержит указания на такое последствие недействительности сделки как признание недействительными всех последующих сделок, так и такого самостоятельного основания для признания сделки недействительной. Аналогичная правовая позиция выражена Верховным судом Российской Федерации в определении от 18 марта 2025 года № 89-КГ24-14-К7.

Иных оснований для признания сделки купли-продажи недействительной, истцом не заявлялось.

Таким образом, вопреки доводам апелляционной жалобы, суд первой инстанции пришёл к правильному выводу о действительности сделки купли-продажи спорной квартиры.

В целом доводы апелляционной жалобы И.А. Т повторяют её позицию, изложенную в исковом заявлении и в суде первой инстанции, которой судом была дана надлежащая оценка, сводятся к несогласию с выводами суда и не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, основанными на неправильном применении норм права, и не могут служить основанием для отмены решения суда.

Нормы материального и процессуального права применены судом правильно, поэтому предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований к отмене или изменению решения в апелляционном порядке не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение (адрес) от (дата) оставить без изменения, апелляционную жалобу Т – без удовлетворения.

Председательствующий Р.А. Данилевский

Судьи Л.В. Синельникова

Е.Н. Ярыгина

Мотивированное апелляционное определение составлено (дата).