Апелляционное постановление № 10-1-8/2018 от 13 июня 2018 г. по делу № 10-1-8/2018

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Ливны 14 июня 2018 года

Ливенский районный суд Орловской области в составе председательствующего судьи Скрябина Э.Н.,

при секретаре судебного заседания Березюк М.В.,

с участием государственного обвинителя – прокурора Покровского района Орловской области Клёпова Н.А.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Бахтина С.В., представившей удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ года и ордер № от ДД.ММ.ГГГГ года,

рассмотрев в открытом судебном заседании суда апелляционной инстанции уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ст.319 УК РФ, по апелляционной жалобе защитника – адвоката Семеонова А.А. в интересах осуждённого ФИО1 на приговор мирового судьи судебного участка №1 г.Ливны и Ливенского района Орловской области от 4 апреля 2018 года, которым

ФИО1, <данные изъяты>, ранее не судимый,

признан виновным и осуждён по ст.319 УК РФ к штрафу в размере 30000 (тридцать тысяч) рублей.

Заслушав выступления осуждённого ФИО1 и его защитника – адвоката Бахтина С.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы, доводы прокурора Клёпова Н.А. об оставлении приговора без изменения, суд

У С Т А Н О В И Л :

ФИО1 признан виновным и осуждён публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих служебных обязанностей.

Преступление совершено 3 мая 2017 года в период времени с 11 до 13 часов в служебном помещении ОГИБДД ОМВД России по <адрес>

В судебном заседании ФИО1 виновным себя не признал.

В апелляционной жалобе защитник осуждённого – адвокат Семеонов А.А. ставит вопрос об отмене обвинительного приговора и оправдании ФИО1 по предъявленному ему обвинению, в обоснование указав, что приговор постановлен на недопустимых доказательствах; выводы суда, изложенные в приговоре не подтверждаются объективными доказательствами, в частности, не установлено, что действия ФИО1 были персонально направлены в отношении одного или нескольких лиц, вследствие чего отсутствует прямой умысел как обязательный признак субъективной стороны инкриминируемого ФИО1 преступления, а также не установлен такой обязательный признак уголовно наказуемого оскорбления представителя власти как неприличная форма его выражения, поскольку для этого необходимо было проведение этико-лингвистической экспертизы, которая по делу не была проведена.

В возражении на апелляционную жалобу адвоката Семеонова А.А. государственный обвинитель Шевляков А.В. указал, что вопреки доводам апелляционной жалобы допросы свидетелей на предварительном следствии и в судебном заседании произведены в соответствии с УПК РФ, протоколы допросов недопустимыми доказательствами судом не признавались; все ходатайства, заявленные стороной защиты, в том числе об исключении доказательств, рассмотрены и разрешены; показания свидетелей согласуются с иными доказательствами по делу, их заинтересованность в исходе дела судом не установлена; об умысле осуждённого ФИО1 на публичное оскорбление сотрудников полиции при исполнении ими своих должностных обязанностей свидетельствует высказывание оскорблений в нецензурной форме, в государственном органе, в присутствии посторонних лиц, в связи с чем указанные оскорбления унизили честь и достоинство сотрудников правоохранительных органов – П. и З. Доводы стороны защиты о непроведении по делу лингвистической экспертизы не могут служить основанием для отмены приговора, поскольку в рамках предварительного следствия и судебного разбирательства установлено, что для проведения такой экспертизы необходима аудио- или видеофиксация действий, являющихся предметом судебного разбирательства, которая не велась. Приговор мирового судьи находит законным и обоснованным, в связи с чем просит оставить его без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Семеонова А.А. – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осуждённый ФИО1 и его защитник – адвокат Бахтин С.В. доводы апелляционной жалобы поддержали, при этом осуждённый ФИО1 утверждал, что оскорблений в неприличной форме непосредственно в адрес потерпевших не высказывал, допускает, что мог неперсонализированно употребить в речи нецензурную брань, будучи спровоцированным некорректными действиями в свой адрес сотрудников ОГИБДД ОМВД России <адрес>, однако полагает, что эти его действия не содержат состава преступления, а назначенное ему наказание является несоразмерным содеянному.

Государственный обвинитель Клепов Н.А. просил приговор мирового судьи оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника – адвоката Семеонова А.А. в интересах осуждённого ФИО1, доводы которой считал необоснованными, - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, допросив потерпевших и свидетелей, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и справедливым.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии являются правильными, основанными на доказательствах, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и подробно приведенных в приговоре.

Таковыми, в частности, являются:

- показания потерпевшего П., пояснившего в судебном заседании суда апелляционной инстанции, что 3 мая 2017 года в период времени с 11 до 13 часов в связи с исполнением им своих должностных обязанностей он находился в одном из двух кабинетов служебного помещения ОГИБДД ОМВД России <адрес> вместе с гражданкой Л., в присутствии последней и находившихся в расположенном напротив служебном кабинете сотрудники ДПС З., Б. и участники дорожно-транспортного происшествия А., Г. в служебное помещение ОГИБДД вошёл ФИО1, который сообщил, что он желает сдать водительское удостоверение, на что сотрудник ДПС З., занимавшийся оформлением дорожно-транспортного происшествия и находившийся вместе с его участниками А. и Г. в другом служебном кабинете, спокойным тоном предложил ФИО1 подождать, на что ФИО1 в ответ стал громко высказывать возмущение в адрес З. и сотрудников ОГИБДД. З. попросил ФИО1 не мешать сотрудникам отделения ГИБДД работать и предложил ожидать на улице окончания оформления дорожно-транспортного происшествия, однако ФИО1, находясь в помещении ОГИБДД, начал высказывать в адрес сотрудника ОГИБДД З. грубую нецензурную брань, а когда он (П. видя, что квасов Р.С. не реагирует на замечания З. прекратить противоправные действия, вмешался и также лично попросил ФИО1 прекратить противоправные действия, то ФИО1 в ответ на это в присутствии сотрудников отделения ГИБДД З., Б. участников дорожно-транспортного происшествия А. Г. и гражданки Л. стал выражаться грубой нецензурной бранью такого же смыслового содержания и в его (П. адрес. Судя по вызывающему поведению и запаху алкоголя из рта, ФИО2 находился в состоянии алкогольного опьянения. С учётом тесноты служебного помещения отделения ГИБДД и того обстоятельства, что двери обоих кабинетов как правило не закрываются и на тот момент были распахнуты, все находившиеся в служебном помещении ОГИБДД лица не могли не слышать вышеуказанных неприличных реплик ФИО1 Неприличные высказывания ФИО1 в свой адрес он воспринял как оскорбительные, поскольку тот унизил его честь и достоинство в присутствии как коллег, так и незнакомых людей;

- показания потерпевшего З.., пояснившего в судебном заседании суда апелляционной инстанции, что 3 мая 2017 года в период времени с 11 до 13 часов он находился в служебном помещении ОГИБДД ОМВД России <адрес>, в одном из расположенных друг напротив друга служебных кабинетов, расположенном слева от входа в отделение ГИБДД, где занимался оформление дорожно транспортно происшествия с участием граждан А. и Г.. В кабинете, расположенном напротив, справа от входа в отделение ГИБДД, находился начальник отделения ГИБДД П. и гражданка Л. Поскольку все сотрудники были заняты исполнением своих должностных обязанностей, то когда в служебное помещение ОГИБДД вошёл гражданин ФИО1, который по внешним признакам находился в состоянии опьянения, и изо рта у него исходил запах алкоголя, и заявил о намерении сдать водительское удостоверение, они попросили его подождать, так как физической возможности принять его у них не было. Он разговаривал с ФИО1 в спокойном тоне, однако ФИО1 начал громко высказывать возмущение в его адрес. Он попросил ФИО1 не мешать оформлению дорожно-транспортного происшествия и предложил тому подождать на улице, пока они освободятся. В ответ на его просьбу ФИО1 стал грубой нецензурной бранью выражаться в его адрес, а также в адрес вмешавшегося и потребовавшего прекратить противоправное поведение начальника отделения ГИБДД П. в присутствии посторонних лиц А., Г. и Л. В этот момент он, как и другие сотрудники ОГИБДД, находился в форменном обмундировании и был при исполнении должностных обязнностей. Неприличные реплики ФИО1 в свой адрес он воспринял как оскорбительные, поскольку тот унизил его честь и достоинство в присутствии как коллег, так и посторонних людей.;

- показания свидетеля Б., пояснившего в судебном заседании суда апелляционной инстанции, что 3 мая 2017 года в период времени с 11 до 13 часов, когда он находился в служебном помещении ОГИБДД ОМВД России по <адрес> и был занят внесением в федеральную базу участников дорожно-транспортного происшествия, в коридор между кабинетами вошёл гражданин ФИО1 и задал вопрос о сдаче водительского удостоверения в связи с лишением его права управления транспортными средствами. З. предложил ФИО1 подождать или зайти позже, в ответ на что ФИО1, который, судя по внешним признакам, находился в не вполне адекватном состоянии, сначала на повышенных тонах высказывал недовольство, а потом высказался грубой нецензурной бранью в адрес З. Затем начальник отделения ГИБДД П., вышедший из расположеного напротив кабинета, также стал предлагать ФИО1 прекратить противоправные действия, однако ФИО1 стал выражаться и в его адрес грубой нецензурной бранью, которую слышали не только он, но и находившиеся в служебном помещении ОГИБДД гражданские лица. ФИО1 было предложено покинуть помещение ОГИБДД, на что ФИО1 продолжал высказывать недовольства и даже предложил П. выйти, снять форму, чтобы поговорить «по-мужски»;

- показания свидетеля Л., пояснившей в судебном заседании суда первой инстанции, что 3 мая 2017 года в период времени с 11 до 13 часов она пришла в помещение ОГИБДД по <адрес>, чтобы уточнить наличие административных штрафов. Все сотрудники ОГИБДД занимались оформлением дорожно-транспортного происшествия, затем П. стал проверять по базе данных наличие у неё административных штрафов, а сотрудники ОГИБДД З. и Б. продолжили заниматься оформлением дорожно-транспортного происшествия. Через некоторое время в помещение ОГИБДД зашёл ФИО1, который сказал, что ему необходимо сдать водительское удостоверение, З. спокойным тоном ему пояснил, что все сотрудники ОГИБДД заняты оформлением дорожно-транспортного происшествия, и попросил его подождать. ФИО1 в ответ стал громко высказывать недовольство в адрес сотрудников ОГИБДД, стал выражаться нецензурной бранью в адрес З. П. подошел к ФИО1, представился ему и пытался успокоить, но ФИО1 стал громко нецензурной бранью выражаться в адрес П. Она понимала смысл оскорбительных фраз, высказанных в адрес П. и З., которые находились при исполнении должностных обязанностей и в форменном обмундировании;

- показания свидетеля Г., пояснившего в судебном заседании суда первой инстанции, что 3 мая 2017 года в период времени с 11 до 13 часов он находился в помещение ОГИБДД по <адрес> в связи с оформлением дорожно-транспортного происшествия, участником которого он стал. Во время оформления сотрудниками полиции дорожно-транспортного происшествия в помещение ОГИБДД зашёл ФИО1, который по внешним признакам находился в состоянии опьянения, и сообщил, что ему необходимо сдать водительское удостоверение. Инспектор ДПС З. ему пояснил спокойным тоном, что все сотрудники заняты оформлением дорожно-транспортного происшествия, и попросил его подождать. ФИО1 в ответ стал громко высказывать недовольство в адрес сотрудников ОГИБДД, а когда З. попросил не мешать оформлению дорожно-транспортного происшествия и предложил ФИО1 выйти его на улицу, тот в ответ стал выражаться нецензурной бранью в адрес З. Он понимал смысл фраз, высказанных ФИО1 в адрес З., как оскорбляющих честь и достоинство последнего. Затем ФИО1 зашёл во второй кабинет, в котором находился сотрудник ОГИБДД П., однако он не слышал, какие там ФИО1 произносил слова;

- показания свидетеля Г. на предварительном следствии (т.1 л.д. 150-153), оглашёнными на основании ч.3 ст.281 УПК РФ и и подтверждёнными в судебном заседании суда первой инстанции, из которых следует, что в ответ на высказанное З. в корректной форме и спокойным тоном предложение подождать, пока сотрудники ОГИБДД освободятся, ФИО1 начал провоцировать З. на конфликт, шумно высказывать возмущение, чем мешал сотрудникам полиции выполнять их работу. З. попросил ФИО3 не мешать сотрудникам полиции оформлять ДТП и выйти на улицу, на что ФИО1 начал высказывать в отношении З. грубую нецензурную брань. Он понимал смысл оскорбительных фраз, высказанных в адрес З.., считал, что данные фразы оскорбляют честь и достоинство последнего. Поскольку ФИО1 требования З. прекратить противоправные действия не выполнил и продолжил оскорблять его грубой нецензурной бранью, П. также потребовал от ФИО3 прекратить противоправные действия, на что тот начал грубой нецензурной бранью оскорблять П. На данные противоправные действия ФИО1 никто не провоцировал, физическая сила в отношении него не применялась;

- показания на предварительном следствии свидетеля А. (т.1 л.д.122-123), оглашённые в судебном заседании суда апелляционной инстанции на основании ч.3 ст.281 УПК РФ, из которых усматривается, что что 3 мая 2017 года он находился в помещении ОГИБДД по Покровскому району Орловской области, когда туда пришёл ФИО1, который находился в возбужденном состоянии. У того возник конфликт с сотрудниками полиции, поскольку он стал выражаться нецензурной бранью, однако в отношении кого именно он не помнит. Когда у ФИО1 возник конфликт с сотрудниками отделения ГИБДД, те из кабинета к нему, и о чём они разговаривали он не знает. Со слов сотрудников полиции ему стало известно, что ФИО1 был в состоянии алкогольного опьянения.

Показаниям всех допрошенных по делу лиц, иным исследованным в судебном заседании доказательствам мировым судьёй в приговоре была дана надлежащая оценка, оснований не согласиться с которой суд апелляционной инстанции не находит.

Суд апелляционной инстанции отвергает показания свидетеля А., утверждавшего в судебном заседании суда апелляционной инстанции, что, находясь 3 мая 2017 года в помещении ОГИБДД ОМВД по <адрес>, он не слышал нецензурной брани со стороны ФИО1 в чей-либо адрес, поскольку они опровергаются его собственными показаниями на предварительном следствии, приведёнными выше.

Заслуживающей внимания причины изменения показаний в судебном заседании суда апелляционной инстанции свидетелем А. не приведено. При этом у суда нет оснований сомневаться в достоверности содержания протокола допроса свидетеля, поскольку на предварительном следствии он допрашивался на основании поручения о производстве отдельных следственных действий, данного на основании ч.1 ст.152 УПК РФ следователем межрайонного следственного отдела по месту своего жительства, не осведомлённым о деталях расследования, содержании показаний иных лиц, и в этой связи лишённым возможности повлиять на содержание показаний свидетеля ФИО4 и не заинтересованным в этом, а свидетель А., предупреждённый об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, как следует из протокола допроса, ознакомившись с его содержанием, указал об отсутствии замечаний к нему и удостоверил правильность изложения показаний в протоколе своими подписями.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований не доверять показаниями потерпевших П.., З.., свидетелей Б., Л.., Г.., а также показаниям свидетеля А. на предварительном следствии, поскольку они в наиболее существенных деталях согласуются друг с другом, личного неприязненного отношения к осуждённому или иных причин для его оговора у названных свидетелей не установлено.

Факт служебной зависимости свидетеля Б. от потерпевшего П. на который указывала сторона защиты, а также довод стороны защиты о корпоративной солидарности названного свидетеля с потерпевшими, сам по себе не порочит его показания в качестве доказательства и не является основанием для их исключения из процесса доказывания.

При этом потерпевшие П., З., свидетель Б. в судебном заседании суда апелляционной инстанции воспроизвели реплики осуждённого ФИО1, в отношении потерпевших П. и З., выраженные в неприличной форме, смысл которых сводился к поочерёдному обращению к потерпевшим словом, используемым для грубого обозначения средства мужской контрацепции (презерватива), и указанию идти в направлении мужского полового органа.

Суд апелляционной инстанции находит, что указанные реплики с учётом неприличной формы и публичного (в присутствии посторонних лиц, оказавшихся в отделении ГИБДД ОМВД <адрес>) характера их выражения, были очевидно направлены на унижение чести и достоинства представителей власти при исполнении ими своих должностных обязанностей, и для констатации данного факта не требуются специальные познания, в связи с чем довод стороны защиты о непроведении по делу лингвистической судебной экспертизы как основании для отмены обвинительного приговора является несостоятельным.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что мировой судья правильно установил фактические обстоятельства дела и пришёл к обоснованному выводу о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии.

Действия ФИО1 правильно квалифицированы судом первой инстанции по ст.319 УК РФ как публичное оскорбление представителя власти при исполнении им своих служебных обязанностей.

Наказание ФИО1 назначено в соответствии с требованиями закона, с учётом установленных судом первой инстанции обстоятельств совершения преступления, данных о личности подсудимого, смягчающего наказание обстоятельства, каковым суд обоснованно признал наличие малолетнего ребёнка у виновного, является справедливым и соразмерным содеянному, отвечает требованиям, предъявляемым ст.ст.6, 60, 62 УК РФ, и оснований для его смягчения суд апелляционной инстанции не находит.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, при рассмотрении дела мировым судьей допущено не было.

На основании изложенного, руководствуясь ст.389.13, 389.20 и 389.28 УПК РФ, суд П О С Т А Н О В И Л: Приговор мирового судьи судебного участка №1 г.Ливны и Ливенского района Орловской области от 4 апреля 2018 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника – адвоката Семеонова А.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в течение одного года с момента его оглашения.

Судья