Решение № 2-101/2018 2-101/2018 (2-2742/2017;) ~ М-2169/2017 2-2742/2017 М-2169/2017 от 29 мая 2018 г. по делу № 2-101/2018

Дело № 2-101/2018


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Ялта 30 мая 2018 года

Ялтинский городской суд Республики Крым в составе председательствующего судьи Кулешовой О.И., при секретаре Долговой С.О., с участием истцов ФИО8, ФИО9, представителя истцов ФИО10, ответчика ФИО11, третьего лица ФИО12, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО8, ФИО9 к ФИО11, третьи лица: ФИО12, нотариус Ялтинского городского нотариального округа Республики Крым ФИО13, Государственный комитет по государственной регистрации и кадастру Республики Крым о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ФИО8 и ФИО9 обратились в суд с иском к ФИО11 о признании недействительным договора дарения 1/3 доли квартиры, расположенной по адресу: <адрес>, заключенного 10 февраля 2017 г. между ФИО1 и ФИО11

В обоснование иска указали, что являются наследниками ФИО1 умершего <дата>. После его смерти им стало известно, что 10 февраля 2017 г. ФИО1 подарил ФИО11 принадлежавшую ему 1/3 доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>. Считают, что сделка по отчуждению доли квартиры подлежит признанию недействительной, поскольку на момент ее совершения ФИО1 не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, страдая при жизни на протяжении длительного времени алкогольной зависимостью. Кроме того, на ФИО1 оказывалось давление со стороны родственников, которые заставили его подписать договор, лишив тем самым их единственного жилья.

Истцы, их представитель в судебном заседании заявленные требования поддержали по изложенным в иске основаниям.

Ответчик ФИО11 и третье лицо ФИО12 в судебном заседании против иска возражали, ссылаясь на необоснованность и недоказанность заявленных требований.

Третье лицо нотариус ФИО13, будучи своевременно и надлежащим образом извещенным о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание не явился, причины неявки суду не сообщены.

Представитель третьего лица Государственного комитета по государственной регистрации и кадастру Республики Крым, будучи извещенным надлежащим образом, в судебное заседание не явился, причины неявки суду не сообщены.

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и с учетом мнения участников процесса суд считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

Заслушав объяснения участников процесса, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 1111 Гражданского кодекса гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

В силу п. 1 ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

В соответствии с п. 1 ст. 1142 Гражданского кодекса Российской Федерации наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя.

Согласно ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии с п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Судом установлено, что <дата> умер ФИО1 что подтверждается свидетельством о смерти серии №, выданным Ялтинским городским отделом ЗАГС Департамента ЗАГС Министерства юстиции Республики Крым (т. 1, л.д. 27).

Наследственное дело к имуществу умершего ФИО1 не заводилось, что следует из сообщения Нотариальной палаты Республики Крым от 1 августа 2017 г. № 02-15/1631 (т. 1, л.д. 164).

ФИО8 является супругой умершего ФИО1 а ФИО9 – сыном (т. 1, 43, 44).

Из материалов дела следует, что ФИО1 являлся собственником 1/3 доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>, на основании свидетельства о праве собственности на жилье № от <дата>, выданного исполнительным комитетом Ялтинского Совета народных депутатов (т. 1, л.д. 71), где он с 1992 года был зарегистрирован и постоянно проживал (т. 1, л.д. 25, 76).

Совладельцем 2/3 доли в праве собственности на указанную квартиру является ФИО11 на основании договора дарения от <дата> (т. 1, л.д. 75), которая приходится сестрой ФИО1

10 февраля 2017 г. между ФИО1 и ФИО11 заключен договор дарения принадлежащей ему 1/3 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес> (т. 1, л.д. 72).

Договор подписан лично дарителем и одаряемым, удостоверен нотариусом Ялтинского городского нотариального округа Республики Крым ФИО13, зарегистрирован в реестре №. Документы на государственную регистрацию были поданы нотариусом на основании совместного заявления ФИО1 и ФИО11 от 10 февраля 2017 г. (т. 1, л.д. 74). Государственная регистрация права собственности ФИО11 на 1/3 долю указанной квартиры с кадастровым номером № произведена 14 марта 2017 г.

Для проверки доводов истцов о том, что на момент заключения договора дарения ФИО1 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, определением суда от 20 октября 2017 г. по делу была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам ГБУЗ РК «Крымская республиканская клиническая психиатрическая больница № 1».

Согласно заключению экспертизы от 21 февраля 2018 г. № 253 при выполнении ретроспективной оценки психического состояния ФИО1 на момент выполнения им юридических действий (10 февраля 2017 г.), после детального изучения всех предоставленных на экспертизу материалов гражданского дела, включающих медицинскую документацию и свидетельские показания, используя принцип согласуемости данных, можно отметить, что на протяжении длительного времени (с 1992 года) ФИО1 страдал «психическими и поведенческими расстройствами в результате употребления опиоидов, с синдромом зависимости», по поводу чего состоял на «Д» - учете у врача-нарколога. Непродолжительное время, нерегулярно посещал нарколога по месту жительства и принимал поддерживающую терапию, с последующим отказом от наркологической помощи (нарколога не посещал, лечение не принимал). Первое упоминание о том, что ФИО1 употребляет алкоголь, в представленной медицинской документации содержится в записи от 05.07.2016 г. («Доставлен сотрудниками полиции для проведения медосвидетельствования на алкогольное опьянение. Заключение: установлено алкогольное опьянение»). Однако описание психического состояния ФИО1 (наличие расстройств психотического спектра, значительных нарушений органического типа, интеллектуально-мнестического снижения, которые и могли бы повлиять на способность иметь правильное смысловое восприятие окружающих событий, в достаточной степени пользоваться волевыми регуляторами при контроле поведения) в период совершения юридических действий (10 февраля 2017 г.) в предоставленной медицинской документации не имеется. Достоверно судить о наличии личностных изменений и вредных последствий для здоровья, к которым могло привести отмечающееся у ФИО1 при жизни (согласно данным предоставленным в материалы гражданского дела и медицинской документации) пристрастие к употреблению алкоголя, не представляется возможным ввиду отсутствия медицинской документации, подтверждающей факты наблюдения и лечения у врача-нарколога с диагнозом: «Психические и поведенческие расстройства в результате употребления алкоголя, с синдромом зависимости». Также известно, что на протяжении жизни ФИО1 на учете у врача-психиатра не состоял, стационарно не лечился, за помощью не обращался. Имеющихся в материалах гражданского дела свидетельских показаний (ФИО2 ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7), недостаточно для установления у ФИО1 диагноза: «Психические и поведенческие расстройства в результате употребления алкоголя с синдромом зависимости» (согласно критериям Международной классификации болезней 10-го пересмотра), что соответствует диагнозу: «Хронический алкоголизм» (согласно критериям Международной классификации болезней 9-го пересмотра), и соответственно определения его психического состояния, которое могло бы повлиять на способность понимать значение совершаемых ФИО1 юридических действий в указанный судом период (10 февраля 2017 г.). На основании вышеизложенного, экспертная комиссия врачей-психиатров пришла к заключению, что в силу сложности экспертного случая, противоречивости и отсутствия объективных данных вынести экспертное решение в отношении ФИО1 не представляется возможным (т. 2, л.д. 2-5).

Указанное заключение является допустимым доказательством.

При этом суд учитывает, что показания допрошенных по делу свидетелей исследовались экспертной комиссией врачей-психиатров при производстве посмертной судебно-психиатрической экспертизы. Выводы экспертов основаны также на результатах исследования медицинских карт ФИО1 в полной мере содержащих сведения о состоянии его здоровья на период совершения им юридически значимых действий.

Суд считает, что заключение посмертной судебно-психиатрической экспертизы от 21 февраля 2018 г. № 253 по своему содержанию полностью соответствует нормам и требованиям Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федеральному закону от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», экспертами проанализированы представленные им материалы дела.

Кроме того, суд учитывает, что заключение составлено и подписано врачами-экспертами, имеющими соответствующую квалификацию, образование, стаж работы, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, выводы экспертов подробно мотивированы в заключении и оснований сомневаться в достоверности данного доказательства не имеется.

Опираясь на заключение комиссии экспертов, суд приходит к выводу о том, что поскольку отсутствуют достаточные доказательства психического состояния ФИО1 в результате которого он не мог понимать значение своих действий и руководить ими в юридически значимый период, то законно, обоснованно и мотивированно утверждать о недействительности оспариваемого договора нельзя.

В соответствии со ст. 56 ГПК Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Разрешая спор, оценив представленные сторонами доказательства, руководствуясь вышеуказанными нормами действующего законодательства, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска, исходя из того, что доводы истцов о том, что на момент заключения оспариваемого договора ФИО1 не понимал значение своих действий и не мог руководить ими, относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами не подтверждены.

Показания допрошенных судом свидетелей со стороны истцов, в том числе о состоянии здоровья наследодателя в последний год его жизни, носят противоречивый характер, кроме того, свидетели не являлись очевидцами совершения сделки.

Доводы истцов о том, что договор дарения был подписан ФИО1 в феврале 2017 г., когда состояние его здоровья значительно ухудшилось, документально не подтверждены, носят предположительный характер и не могут быть приняты во внимание.

Кроме того, истцами не представлено доказательств, подтверждающих, что оспариваемая сделка совершена под влиянием насилия или угрозы со стороны одаряемого и (или) ее родственников. Показания допрошенных по делу свидетелей не свидетельствуют о заключении договора дарения под влиянием угроз и насилия.

Для признания сделки недействительной на основании статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации насилие и угроза должны быть непосредственной причиной совершения сделки, они также должны быть серьезными, осуществимыми и противозаконными. Кроме того, в отношении угрозы необходимы доказательства ее реальности. Необходимо доказать, что сделка совершена потерпевшим именно потому, что угроза данным действием (бездействием) заставила заключить данную сделку.

Как установлено судом, действия дарителя были полностью свободны и соответствовали его волеизъявлению, доказательств обратного не представлено, в связи с чем не имеется оснований для признания оспариваемого договора недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 179 ГК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 - 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО8, ФИО9 к ФИО11 о признании недействительным договора дарения доли квартиры от 10 февраля 2017 г., отказать.

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Крым через Ялтинский городской суд Республики Крым в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья О.И. Кулешова

Решение суда изготовлено

в окончательной форме 04.06.2018 г.