Апелляционное определение № 33-433/2026 33-5960/2025 от 26 января 2026 г.

БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31RS0016-01-2023-009792-58 33-433/2026 (33-5960/2025)


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Белгород 27 января 2026 года

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

председательствующего Переверзевой Ю.А.,

судей Фурмановой Л.Г., Украинской О.И.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Лихачевой М.Б.,

с участием прокурора Кирилловой М.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница № 2 г. Белгорода» о компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе ФИО1

на решение Октябрьского районного суда города Белгорода от 09.10.2025.

Заслушав доклад судьи Переверзевой Ю.А., объяснения ФИО1, его представителя ФИО2, поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница № 2 г. Белгорода» ФИО3, возражавшей против удовлетворения апелляционной жалобы, заключение прокурора Кирилловой М.А., полагавшей определить размер компенсации морального вреда на усмотрение суда, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском, в котором просил взыскать с областного государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Городская больница № 2 г. Белгорода» (далее – ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода») компенсацию морального вреда в размере 1500 000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 35 000 рублей, расходы на оформление нотариальной доверенности в размере 2 000 рублей, почтовые расходы в размере 772 рублей 32 копеек.

В обоснование заявленных требований ФИО1 сослался на то, что 19.08.2023 обратился в травматологический пункт ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» с жалобами на <данные изъяты> в результате падения с крыши частного домовладения. Был осмотрен врачом отделения, который сообщил, что у него ушиб, и назначил ему растирание мазью «Найз» и таблетки «Дексонал». При этом ему дважды было проведено рентгеновское исследование, а ультразвуковое исследование (УЗИ) не проводилось. В течение недели он выполнял рекомендации врача, несмотря на это, его состояние ухудшилось, <данные изъяты>, в результате чего 27.08.2023 бригадой скорой помощи он был доставлен в то же лечебное учреждение, где в день поступления ему была выполнена операция: <данные изъяты> Считает, что ответчиком ему некачественно оказана медицинская помощь, так как не проведены необходимые исследования, а также ему изначально не был установлен правильный диагноз: <данные изъяты>.

Решением суда иск удовлетворен в части. С ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» в пользу ФИО1 взысканы компенсация морального вреда 30000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 35000 рублей, почтовые расходы в размере 772 рублей 32 копеек, расходы на оплату экспертизы в размере 80000 рублей. В удовлетворении остальной части иска отказано. С ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» в доход бюджета муниципального образования «Город Белгород» взыскана государственная пошлина в размере 300 рублей.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит решение суда изменить в части размера компенсации морального вреда, увеличив ее до заявленной суммы.

Ответчиком поданы возражения на апелляционную жалобу.

В судебное заседание апелляционной инстанции представители АО «МАКС-М» и ОГБУЗ «Станция скорой медицинской помощи Белгородской области» не явились, о его времени и месте извещены посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», что позволяет в силу положений части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассмотреть дело в их отсутствие.

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции, изучив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, возражений, исследовав имеющиеся в деле доказательства, заслушав объяснения сторон, заключение прокурора, судебная коллегия приходит к следующему.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Согласно пункту 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма.

Охрана здоровья граждан - это система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического (профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается, в том числе: в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Основания, порядок, объем и характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, а также круг лиц, имеющих право на такое возмещение, определены главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» Гражданского кодекса Российской Федерации (статьи 1064 - 1101).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит, в том числе компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими, в том числе на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, право на охрану здоровья и медицинскую помощь и др.).

Согласно разъяснениям, данным в пунктах 48, 49 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 «Обязательства вследствие причинения вреда» (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Из изложенного следует, что в случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности медицинской организации за причиненный при оказании медицинской помощи вред являются: причинение вреда пациенту; противоправность поведения причинителя вреда (нарушение требований законодательства (порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов) действиями (бездействием) медицинской организации (его работников); наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда; вина причинителя вреда - медицинского учреждения или его работников.

Гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если не докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации. Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и причиненным вредом, в том числе моральным, означает, что противоправное поведение причинителя вреда влечет наступление негативных последствий в виде причиненного потерпевшему вреда. При этом закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять на размер подлежащего возмещению вреда.

Из содержания искового заявления ФИО1 усматривается, что основанием для его обращения в суд с требованием о компенсации морального вреда послужило ненадлежащее, по его мнению, оказание ему медицинской помощи сотрудниками ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода».

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1, медицинская помощь которому, по его утверждению, оказана ненадлежащим образом.

Судом установлено, что 20.08.2023 ФИО1 обратился в травматологический пункт № 1 ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» с жалобами <данные изъяты>, пояснив, что упал с лестницы на спину. Проведен осмотр пациента, рентгенологическое обследование, и установлен диагноз - <данные изъяты>. Рекомендовано консервативное лечение и явка на повторный прием 26.08.2023. На повторный прием пациент не явился. Установлен заключительный клинический диагноз: <данные изъяты>.

27.08.2023 бригадой скорой помощи ФИО1 был доставлен в то же лечебное учреждение, где в день поступления ему была выполнена операция: <данные изъяты> Установлен диагноз: <данные изъяты>

Согласно ответу на обращение истца АО «МАКС-М» от 13.11.2023 по результатам рассмотрения обращения по вопросу оценки качества оказания медицинской помощи на этапе оказания медицинской помощи в ОГБУЗ «Городская больница г. Белгорода» в приемном отделении 20.08.2023 выявлены следующие нарушения: не полностью отражены жалобы, информативный локальный (специальный) статус, не проведено исследование смежных систем органов (органов брюшной полости и грудной клетки), не приглашен на консультацию специалист соответствующего хирургического профиля, не назначены рутинные лабораторные исследования (общий анализ крови и мочи). Сделано замечание по небрежному оформлению записей в первичной медицинской документации. На этапе стационарной помощи в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» замечаний не выявлено.

Определением суда от 22.01.2024 по делу назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ОБУЗ «Бюро СМЭ» Министерства здравоохранения Курской области.

Согласно заключению экспертов ОБУЗ «Бюро СМЭ» Министерства здравоохранения Курской области от 05.08.2024 медицинская помощь ФИО1 20.08.2023 в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» была своевременной.

На этапе оказания медицинской помощи ФИО1 20.08.2023 имеются дефекты ведения медицинской документации, которые носят формальный характер и сами по себе не могли оказать существенного влияния на состояние здоровья больного и течение возникших в результате <данные изъяты>, не состоят в прямой или косвенной причинно-следственной связи с ухудшением состояния пациента 27.08.2023 и необходимостью проведения хирургической операции <данные изъяты>. В то же время небрежность, неполнота и малая информативность записей затрудняют объективную экспертную оценку медицинской помощи на данном этапе.

Ретроспективный анализ случая оказания медицинской помощи ФИО1 20.08.2023 позволяет заключить, что в день обращения ему не был диагностирован <данные изъяты>, входящий в состав имеющейся у него на тот момент <данные изъяты>.

В рассматриваемом случае, учитывая анамнестические данные о виде травмы (падение с лестницы на спину), для исключения возможных при таком механизме травмы повреждений органов живота и забрюшинного пространства целесообразно было выполнить ряд диагностических исследований: провести ультразвуковое исследование брюшной полости, назначить и выполнить рутинные лабораторные исследования – общие анализы крови и мочи, организовать консультацию хирурга для квалифицированного физикального обследования и исключения <данные изъяты>.

Данные диагностические недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи ФИО1 20.08.2023 негативно повлияли на качество диагностики, так как ограничивали объем возможной медицинской информации, которая могла бы способствовать установлению диагноза. Однако при этом гипотетическое отсутствие указанных выше диагностических недостатков (дефектов) не гарантировало диагностику <данные изъяты> у ФИО1 на момент его обращения к травматологу ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» 20.08.2023. Это связано с объективными трудностями, имеющими обычно место при диагностике таких повреждений – по данным специальной литературы и медицинской практики <данные изъяты> не диагностируется на первом этапе <данные изъяты> в 70-80 % случаев.

Экспертной комиссией отмечено, что указанные выше диагностические недостатки сами по себе не являлись причиной развития у ФИО1 <данные изъяты> на втором этапе с <данные изъяты>. Считать, что они оказали существенное негативное влияние на состояние здоровья больного и/или способствовали его ухудшению, оснований не имеется, учитывая <данные изъяты> и связанное с этим резкое ухудшение состояния ФИО1 только 27.08.2023.

Эксперты пришли к выводу о том, что даже при диагностировании имеющегося у ФИО1 <данные изъяты> 20.08.2023 лечение возможно было только оперативное – <данные изъяты> Указанное обстоятельство дает основание экспертной комиссии утверждать об отсутствии прямой или косвенной причинно-следственной связи между диагностическими недостатками (дефектами) оказания медицинской помощи ФИО1 в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» 20.08.2023 с ухудшением его состояния здоровья 27.08.2023 и проведением хирургической операции <данные изъяты>

В случае явки пациента 26.08.2023 на повторный прием нельзя исключить возможность более ранней диагностики <данные изъяты> – при условии наличия на момент этого осмотра тех или иных клинических проявлений <данные изъяты>, проведения ультразвукового исследования органов брюшной полости. При этом неявка истца 26.08.2023 на повторный прием повлечь за собой неблагоприятные последствия в виде <данные изъяты> сама по себе не могла. Эта неявка могла только пролонгировать период между травмой и оказанием квалифицированной хирургической медицинской помощи <данные изъяты>

По ходатайству истца по делу назначена повторная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено АНО «Научно-исследовательский институт судебной экспертизы – СТЭЛС».

Согласно выводам экспертов АНО «Научно-исследовательский институт судебной экспертизы – СТЭЛС» медицинская помощь ФИО1 20.08.2023 в ОГБУЗ «Городская больница №? 2 г. Белгорода» была оказана своевременно, но не в полном объеме. При ретроспективном анализе медицинской карты выявлены следующие недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи: не указано время осмотра пациента; запись врача-травматолога содержит многочисленные неинформативные нечитаемые рукописные записи, написанные неразборчивым почерком, с произвольными сокращениями; отсутствует обоснование клинического диагноза; жалобы, анамнез жизни и клиническая симптоматика описаны скудно, без каких-либо уточняющих данных; физикальный осмотр выполнен не в полном объеме; не дана оценка активным и пассивным движениям, осевая нагрузка не определялась; не выполнена оценка витальных функций; не назначена консультация врача-хирурга; выставленный диагноз <данные изъяты> не отражает конкретный вид повреждения (<данные изъяты>), то есть по нему нельзя оценить динамику состояния здоровья пациента, характер повреждения и клинические проявления травматического процесса; пациенту с высотной травмой в анамнезе не проведено лабораторное (общий и биохимический анализ крови, общий анализ мочи) и инструментальное исследование (УЗИ органов брюшной полости) для исключения повреждения внутренних органов (при повреждении паренхиматозных органов обзорная рентгенография брюшной полости дает весьма ограниченную информацию).

Выявленные недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи не состоят в причинно-следственной связи с проведением ФИО1 оперативного вмешательства в объеме <данные изъяты>, поскольку <данные изъяты> является следствием высотной травмы, полученной ФИО1 20.08.2023, и обусловлен ее характером и тяжестью. Оказание пациенту медицинской помощи само по себе не являлось причиной возникновения <данные изъяты> и ее осложнений, не способствовало прогрессированию данного заболевания.

В исследуемом случае имел место <данные изъяты>, то есть имелся светлый промежуток между полученной травмой и началом <данные изъяты>, что объясняет отсутствие явных клинических проявлений <данные изъяты> при осмотре 20.08.2023. Экспертами отмечено, что при <данные изъяты> на момент обращения в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода» 20.08.2023 у ФИО1 имелись бы выраженные симптомы <данные изъяты>, которые вскоре привели к смерти без оказания экстренной медицинской помощи. Учитывая тот факт, что вплоть до 27.08.2023 ФИО1 не обращался за медицинской помощью, то <данные изъяты> (сразу после падения и в момент первоначального обращения за медицинской помощью) исключен.

Проведение лабораторного и инструментального обследования в должном объеме не могло гарантировать выявление <данные изъяты> при обращении за медицинской помощью 20.08.2023.

Также эксперты указали, что сама по себе неявка истца 26.08.2023 на повторный прием не привела к неблагоприятным последствиям в виде <данные изъяты>

<данные изъяты>, включающая в себя <данные изъяты>, который закономерно осложнился развитием <данные изъяты>, возникли вследствие высотной травмы от 20.08.2023, однако диагностировать в момент первого обращения за медицинской помощью <данные изъяты> (пока не произошел <данные изъяты>), не представлялось возможным по объективным причинам.

При производстве <данные изъяты> 27.08.2023 (12:00-12:30) <данные изъяты>. Такой объем отвечает <данные изъяты> в пределах временного лага не более нескольких часов, и исключает наличие <данные изъяты> 20.08.2023 при обследовании в ОГБУЗ «Городская больница № 2 г. Белгорода».

Поскольку имели место дефекты оказания ответчиком истцу медицинской помощи, суд первой инстанции пришел к выводу о возложении на ответчика обязанности по возмещению морального вреда истцу, который был вправе рассчитывать на квалифицированную медицинскую помощь.

Определяя компенсацию морального вреда в размере 30000 рублей, суд первой инстанции принял во внимание характер и степень физических и нравственных страданий ФИО1, характер допущенных ответчиком нарушений при оказании амбулаторной медицинской помощи истцу в виде множественных дефектов оформления медицинской документации и диагностических недостатков. Также суд отметил, что выявленные недостатки оказания медицинской помощи не состоят в причинной связи с проведением ФИО1 оперативного вмешательства в <данные изъяты>, поскольку <данные изъяты> являлся следствием высотной травмы.

Вместе с тем, при наличии правовых оснований для возложения на ответчика обязанности по возмещению морального вреда истцу в связи с некачественно оказанной медицинской помощью судебная коллегия не может согласиться с размером взысканной компенсации, считая его необоснованно заниженным.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции лишь формально перечислил критерии оценки степени нравственных и физических страданий, однако вообще не дал оценку конкретным обстоятельствам дела и тем обстоятельствам, с которыми ФИО1 связывает претерпевание нравственных и физических страданий, не раскрыл степень вины причинителя вреда, то есть все те обстоятельства, которые могли бы повлиять на размер компенсации морального вреда.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

Снижение судом компенсации морального вреда до 30000 рублей не соответствует указанным разъяснениям.

Действительно, при оказании медицинской помощи ФИО1 20.08.2023 имелись дефекты – не проведено ультразвуковое исследование брюшной полости, не назначены и не выполнены лабораторные исследования – общие анализы крови и мочи, не организована консультация хирурга. При этом отсутствие этих диагностических недостатков не гарантировало диагностику <данные изъяты> у ФИО1 на момент его обращения к травматологу 20.08.2023, указанные недостатки не оказали существенное негативное влияние на состояние здоровья истца, не способствовали его ухудшению, проведение лабораторного и инструментального обследования в должном объеме не могло гарантировать <данные изъяты> 20.08.2023, поскольку <данные изъяты> и связанное с этим резкое ухудшение состояния ФИО1 имело место только 27.08.2023.

Вместе с тем, даже при наличии выводов о том, что отсутствие диагностических недостатков не гарантировало диагностику <данные изъяты> у ФИО1 на момент его обращения к травматологу 20.08.2023, размер компенсации морального вреда при установлении дефектов оказания медицинской помощи явно занижен.

Истец вправе был рассчитывать на оказание ему необходимой и предусмотренной стандартами, клиническими рекомендациями медицинской помощи надлежащим образом, в связи с чем определенная судом сумма компенсации морального вреда несоразмерна тем нравственным и физическим страданиям, которые истец испытал в связи с некачественно, не в полном объеме оказанной медицинской помощью.

Учитывая характер и степень физических и нравственных страданий ФИО1, характер допущенных ответчиком нарушений при оказании амбулаторной медицинской помощи истцу в виде диагностических недостатков, степень вины ответчика, а также то, что жизнь и здоровье человека относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, их защита должна быть приоритетной, в связи с чем компенсация морального вреда по смыслу статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации не должна носить формальный характер, ее целью является реальная компенсация причиненных страданий, судебная коллегия полагает необходимым увеличить размер присужденной истцу компенсации морального вреда до 100 000 рублей.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Октябрьского районного суда города Белгорода от 09.10.2025 по гражданскому делу по иску ФИО1 (СНИЛС №) к областному государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская больница № 2 г. Белгорода» (ИНН <***>) о компенсации морального вреда изменить, увеличив размер компенсации морального вреда до 100000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Октябрьский районный суд города Белгорода.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 29.01.2026.

Председательствующий

Судьи