Решение № 2-1161/2017 2-1161/2017~М-1020/2017 М-1020/2017 от 9 октября 2017 г. по делу № 2-1161/2017

Гр. дело № 2-1161/2017 Изготовлено 10.10.2017


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

5 октября 2017 года г.Апатиты

Апатитский городской суд Мурманской области в составе:

председательствующего судьи Везикко Л.В.,

при секретаре Ивановой О.А.,

с участием:

представителя истца ФИО8,

представителей ответчика ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12,

прокурора Пучковой А.Ю.,

рассмотрел в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО13 к федеральному государственному бюджетному учреждению науки Институту экономических проблем им. Г.П. Лузина Кольского научного центра Российской академии наук о восстановлении на работе,

У С ТА Н О В И Л:

ФИО13 обратилась в суд с иском к федеральному государственному бюджетному учреждению науки Институту экономических проблем им. Г.П. Лузина Кольского научного центра Российской академии наук (далее – ИЭП КНЦ РАН, ИЭП, Институт) о восстановлении на работе.

Требование мотивирует тем, что она в период с 22 марта 1990 года по 19 июля 2017 года работала в ИЭП в должности старшего научного сотрудника и была уволена на основании п.2 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с сокращением численности работников. От другой работы, предложенной ответчиком, отказалась, так как она не соответствовала ее квалификации.

Свое увольнение считает незаконным, поскольку на момент получения уведомления о сокращения, а именно 15 мая 2017 года, до достижения пенсионного возраста ей оставалось более полугода. Инициировав ее сокращение, работодатель нарушил условия коллективного договора, запрещающие увольнение работников предпенсионного возраста, которым до назначения пенсии остается менее двух лет.

Кроме того полагает, что ответчик не провел анализ квалификации и производительности сотрудников ее отдела и не учел, что она имеет стаж работы в Институте более 27 лет, ученую степень – кандидат наук, ученое звание – доцент по специальности, проходила обучение за рубежом в 1997 и 2002 годах, имеет опыт работы научным редактором и рецензентом (членство в редколлегии научных журналов «Жилищные стратегии» и «Север и рынок»), имеет знания и квалификацию позволившие осуществить за последние десять лет руководство научно-исследовательскими проектами: международным (2010-2012 г.г.) и поддержанными российским гуманитарным научным фондом (2009 г., 2015-2016 г.г.), а также тот факт, что результаты ее исследований три раза входили в список важнейших результатов РАН (2009, 2010, 2011 г.г.).

Полагает также, что ее производительность одна из самых высоких, поскольку в 2015-2016 годах она одновременно участвовала в трех научно-исследовательских проектах (НИР по госзаданию, руководитель проекта, исполнитель в проекте), в 2010 году участвовала одновременно в пяти исследовательских работах.

Считает, что с учетом ее квалификации и производительности она имеет преимущество по отношению к остальным работникам, и следовательно первоочередное право на оставление на работе.

Доводы директора Института о проведении сокращения в связи с финансовой ситуацией полагает недостоверными, поскольку объем годового финансирования ИЭП утвержден до 1 января 2017 года, за первое полугодие созданы три новые должности и на них приняты люди, а 1 апреля 2017 года поступило дополнительное финансирование - субсидия на 1,5 миллиона рублей. Полагает, что реальной целью сокращения было избавление от неугодного сотрудника.

Просит восстановить ее на работе в должности старшего научного сотрудника ИЭП КНЦ РАН и взыскать с ответчика в ее пользу средний заработок за время вынужденного прогула за период с 20 июля 2017 года по день восстановления на работе.

В ходе судебного разбирательства истец уточнила требования и просила признать незаконным приказ ИЭП КНЦ РАН от 5 мая 2017 года № 90-НК о сокращении штата; признать незаконным ее увольнение в соответствии с приказом от 19 июля 2017 года № 156-нк с должности старшего научного сотрудника отдела регионального и муниципального управления на основании п.2 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации; обязать ответчика восстановить ее на работе; взыскать средний заработок за время вынужденного прогула с 20 июля 2017 года по день восстановления на работе, премию за фактически отработанное время с 1 января по 19 июля 2017 года, компенсацию морального вреда в сумме 10000 рублей, а также судебные расходы, в том числе: 30000 рублей - на оплату услуг представителя, 1500 рублей - на оплату услуг нотариуса по выдаче доверенности, 3918 рублей - за услуги по переводу с иностранного языка (т.4 л.д. 76-79).

Истец в судебное заседание не явилась, о времени и месте рассмотрения дела извещена, представление своих интересов доверила ФИО8 В судебном заседании 20 сентября 2017 года настаивала на удовлетворении уточненных требований. Пояснила, что незаконное увольнение причинило ей нравственные страдания, которые выразились в постоянном напряжении, вызванном страхом потерять работу, ощущении нестабильности собственного положения, и негативно сказались на ее моральном и физическом состоянии. Появилась бессонница, неуверенность в себе, ухудшилось общее состояние организма. Необоснованные и незаконные действия ответчика унизили ее человеческое и гражданское достоинство, а также нанесли урон ее деловой репутации. Кроме того, пояснила, что до судебного разбирательства она не сообщала работодателю о публикации в международном журнале «Шпрингер» статьи, написанной при ее соавторстве.

Представитель истца в судебном заседании отказался от взыскания премии за фактически отработанное время, на удовлетворении остальных требований настаивает.

Представители ответчика в судебном заседании иск не признали, указали, что увольнение ФИО13 законно. Сокращение в штатном расписании должности старшего научного сотрудника в отделе регионального и муниципального управления на Севере вызвано уменьшением финансирования и необходимостью выполнения целевых показателей, установленных Планом предприятия («Дорожной картой»), а также необходимостью оптимизации численности сотрудников в структурных подразделениях. О решении администрации Института о сокращении численности работников были уведомлены выборный орган первичной профсоюзной организации и служба занятости населения.

При выборе кандидатуры на увольнение было проведено сравнение старших научных сотрудников отдела, которое показало, что ФИО13 при одинаковой квалификации имела наименьшую производительность труда. Преимущественного права на оставление на работе, предусмотренного ст. 179 Трудового кодекса Российской Федерации и п. 3.1.7 Коллективного договора истец не имела. Пункт 3.1.4 Коллективного договора, согласно которому работодатель не инициирует увольнение работников предпенсионного возраста, носит рекомендательный характер. Кроме того, указали, что 21 ноября 2017 года ФИО13 достигнет возраста, дающего право на получение пенсии, а до этого на период трудоустройства за истцом сохраняется средний месячный заработок в размере 59000 рублей.

Просят отказать в удовлетворении иска.

Суд рассмотрел дело в отсутствие истца в соответствии со ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Заслушав представителя истца, представителей ответчика, исследовав письменные доказательства, выслушав заключение прокурора, полагавшего требования ФИО13 необоснованными, суд считает иск не подлежащим удовлетворению.

Согласно Конституции Российской Федерации труд свободен; каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37, часть 1).

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае сокращения численности или штата работников организации.Реализуя закрепленные Конституцией Российской Федерации (статья 34, часть 1; статья 35, часть 2) права, работодатель в целях осуществления эффективной экономической деятельности и рационального управления имуществом вправе самостоятельно, под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения (подбор, расстановка, увольнение персонала), обеспечивая при этом в соответствии с требованиями статьи 37 Конституции Российской Федерации закрепленные трудовым законодательством гарантии трудовых прав работников.

Принятие решения об изменении структуры, штатного расписания, численного состава работников организации относится к исключительной компетенции работодателя, который вправе расторгнуть трудовой договор с работником в связи с сокращением численности или штата работников организации (пункт 2 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации) при условии соблюдения закрепленного Трудовым кодексом Российской Федерации порядка увольнения и гарантий, направленных против произвольного увольнения: преимущественное право на оставление на работе предоставляется работникам с более высокой производительностью труда и квалификацией; одновременно с предупреждением о предстоящем увольнении, осуществляемым работодателем в письменной форме не менее чем за два месяца до увольнения, работнику должна быть предложена другая имеющаяся у работодателя работа (вакантная должность), причем перевод на эту работу возможен лишь с письменного согласия работника (часть первая статьи 179, части первая и вторая статьи 180, часть третья статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации).

При этом работодатель обязан предложить работнику другую имеющуюся у работодателя в данной местности работу (вакантную должность) в той же организации, соответствующую квалификации работника, а при отсутствии такой работы - иную имеющуюся в организации вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу, которую работник может выполнять с учетом его образования, квалификации, опыта работы и состояния здоровья (статья 81 Трудового кодекса Российской Федерации).

Право работодателя принимать локальные нормативные акты в пределах своей компетенции установлено статьей 22Трудового кодекса Российской Федерации.

В соответствии статье 179 Трудового кодекса Российской Федерации при сокращении численности или штата работников преимущественное право на оставление на работе предоставляется работникам с более высокой производительностью труда и квалификацией.

При равной производительности труда и квалификации предпочтение в оставлении на работе отдается: семейным - при наличии двух или более иждивенцев (нетрудоспособных членов семьи, находящихся на полном содержании работника или получающих от него помощь, которая является для них постоянным и основным источником средств к существованию); лицам, в семье которых нет других работников с самостоятельным заработком; работникам, получившим в период работы у данного работодателя трудовое увечье или профессиональное заболевание; инвалидам Великой Отечественной войны и инвалидам боевых действий по защите Отечества; работникам, повышающим свою квалификацию по направлению работодателя без отрыва от работы.

Коллективным договором могут предусматриваться другие категории работников, пользующиеся преимущественным правом на оставление на работе при равной производительности труда и квалификации.

Согласно пункту 3.1.7 Коллективного договора, принятого на общем собрании трудового коллектива ИЭП КНЦ РАН 17 февраля 2017 года, преимущественное право оставления на работе при расторжении трудового договора в связи с сокращением численности или штата работников в соответствии со ст. 179 Трудового кодекса Российской Федерации, а также при равной производительности труда и квалификации предоставляется: работникам, осваивающим программы подготовки научно-педагогических кадров в аспирантуре, докторантуре по очной или заочной форме обучения; работникам, допущенным к соисканию ученой степени кандидата наук или доктора наук; работникам, направленным на обучение работодателем или поступившим самостоятельно на обучение по имеющим государственную аккредитацию программу бакалавриата, специалитета или магистратуры по заочной или очно-заочной форме обучения, и успешно осваивающим эти программы.

Судом установлено, что ФИО13 с 22 марта 1990 года работала в ИЭП КНЦ РАН, в том числе с 1 октября 2003 года в должности старшего научного сотрудника и была уволена 19 июля 2017 года на основании пункта 2 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации в связи с сокращением численности работников организации (т. 1 л.д. 101-116, 122).

Согласно Уставу, утвержденному 17 ноября 2014 года, ИЭП КНЦ РАН является научным учреждением, некоммерческой организацией, созданной в форме федерального государственного бюджетного учреждения, функции и полномочия учредителя которого от имени Российской Федерации осуществляет Федеральное агентство научных организаций (далее – ФАНО).

ФАНО утверждает Устав Института, назначает и освобождает от должности его директора, утверждает программу развития, а также формирует и утверждает государственное задание на оказание государственных услуг в соответствии с основными видами деятельности Института (п. 7 Устава ИЭП).

Согласно п. 20 Устава целью и предметом деятельности Института является проведение фундаментальных, поисковых и прикладных научных исследований, направленных на получение новых знаний в области региональной экономики, способствующих прогрессивному развитию общества.

Из главы 3 Устава следует, что Институт имеет право планировать свою деятельность и определять перспективы развития по согласованию с ФАНО, формировать структурно-штатную численность, а также принимать и увольнять работников. При этом Институт обязан обеспечивать исполнение своих обязательств в соответствии с государственным заданием, планом финансово-экономической деятельности за счет средств федерального бюджета и иных источников финансового обеспечения, реализовывать планы научных работ, обеспечивать сохранность, эффективность и целевое использование имущества, обеспечивать своевременно и в полном объеме выплату заработной платы сотрудникам.

Источниками финансового обеспечения Института являются субсидии из федерального бюджета, средства, поступившие от физических и юридических лиц, в том числе добровольные пожертвования и иные, не запрещенные законодательством Российской Федерации источники (п. 55 Устава).

Руководство деятельностью ИЭП осуществляет директор, который представляет интересы Института, издает приказы, дает указания в пределах своих полномочий, обязательные для исполнения работниками, утверждает структуру и штатное расписание в пределах средств направляемых на оплату труда, утверждает положение об оплате труда, принимает на работу и увольняет сотрудников Института, заключает и расторгает с ними трудовые договоры, руководит текущей финансовой деятельностью Института и несет за нее персональную ответственность (гл. 4 Устава).

Приказом ФАНО от 22 декабря 2016 года временное исполнение обязанностей директора ИЭП КНЦ РАН на срок не более одного года возложено на ФИО9 (т.2 л.д. 78).

25 января 2017 года ФАНО и ИЭП заключили соглашение <№> о предоставлении Институту субсидии на финансовое обеспечение исполнения государственного задания на оказание государственных услуг (далее – субсидия) в 2017 году в сумме 67 626 900 рублей, в 2018 – 66560600 рублей, в 2019 году – 66270800 рублей (т.2 л.д. 191-199).

Согласно п. 2.3 соглашения размер субсидии рассчитывается в соответствии с показателями государственного задания на основании нормативных затрат на оказание государственных услуг с применением базовых нормативов затрат и корректирующих коэффициентов к базовым нормативам затрат и нормативных затрат на выполнение работ, определенных в соответствии с «Положением о формировании государственного задания», утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 26 июня 2015 года №640.

Вместе с тем из дополнительного соглашения, заключенного между ФАНО и ИЭП 15 декабря 2016 года, отчета о движении денежных средств Института от 1 января 2017 года и сообщения ФАНО от 13 сентября 2017 года следует, что в 2016 году ответчик получил субсидию в размере 69634 965 рублей 26 копеек, в том числе средства на выполнение Указа Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 года № 597 в сумме 1190800 рублей. Средства на выполнение Указа Президента в 2017 году не выделялись.

Доказательств подтверждающих доводы истца о получении Институтом дополнительного финансирования в апреле 2017 года судом не добыто.

Также установлено, что в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 года № 597 «О мероприятиях по реализации государственной социальной политики» ИЭП обязан обеспечить повышение к 2018 году средней заработной платы научных сотрудников до 200 процентов от средней заработной платы в регионе.

1 июня 2017 года директором Института утвержден План мероприятий («Дорожная карта») направленных на повышение эффективности оказания государственных услуг и совершенствование оплаты труда, который предусматривает поэтапное повышение средней заработной платы научных сотрудников от 160% до 200 % средней заработной платы по региону до конца 2017 года (т.2 л.д. 122). Вместе с указанной «Дорожной картой» ИЭП направил в ФАНО пояснительную записку, где указал, что уменьшение размера субсидии повлекло снижение значения целевого показателя по заработной плате до 115,26% в первом квартале 2017 года, однако руководством Института принимаются меры по достижению положительной динамики этого показателя, в том числе за счет уменьшения ставок научных сотрудников (т.2 л.д. 131-133).

Указанный План мероприятий и пояснительная записка к нему были согласованы с ФАНО, о чем свидетельствует соответствующее письмо от 23 июня 2017 года (т.2 л.д. 129).

Таким образом, установлено, что при снижении объема финансирования ИЭП в 2017 году на 2008065 рублей по сравнению с 2016 годом, ответчик должен во исполнение Указа Президента Российской Федерации от 7 мая 2012 года № 597, принимать меры по повышению заработной платы научных сотрудников.

Из материалов дела следует, что ИЭП КНЦ РАН с января 2016 года принимает меры по сокращению должностей, в том числе и научных сотрудников, в связи с чем количество штатных единиц к 29 марта 2017 года уменьшилось с 83,95 до 80,05.

К 1 мая 2017 года штатное расписание уменьшилось до 78,85 единиц в связи с переводом научных сотрудников ФИО1, ФИО2 ФИО3 и ФИО4 на работу в том же отделе и в прежней должности, но на неполную ставку.

Кроме того в апреле – мае 2017 года директор издала ряд приказов о проведении организационно-штатных мероприятий по сокращению восьми должностей научных сотрудников в различных отделах Института, в том числе

приказ от 5 мая 2017 № 90-нк о сокращении с 17 июля 2017 года должности старшего научного сотрудника в отделе регионального и муниципального управления на Севере и должности научного сотрудника в отделе экономики морской деятельности в Арктике. В качестве причин повлекших сокращение должностей указаны уменьшение финансирования, необходимость выполнения целевых показателей, установленных Планом мероприятий («Дорожной картой»), а также оптимизация численности сотрудников в структурных подразделениях Института.

Поскольку причины послужившие основанием для сокращения штатных единиц по соответствующим должностям нашли свое подтверждение в судебном заседании, также как и действительность данных мероприятий, оснований для признания приказа от 5 мая 2017 № 90-нк незаконным не имеется.

При этом суд учитывает, что ответчик, как работодатель, в целях осуществления эффективной экономической деятельности и рационального управления имуществом был вправе самостоятельно, под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения, в том числе о сокращении штата или численности работников.

Ссылку представителя истца на незаконность приказа от 5 мая 2017 № 90-нк в связи с тем, что «Дорожной картой» не предусмотрено уменьшение численности работников выполняющих научные исследования и разработки, суд полагает несостоятельной, поскольку принятие решения об изменении структуры, штатного расписания, численного состава работников Института относится к исключительной компетенции работодателя.

Как установлено судом, на 5 мая 2017 года штатное расписание ИЭП предусматривало наличие четырех ставок по должности старшего научного сотрудника в отделе регионального и муниципального управления на Севере. Сторонами не оспаривается, что указанные ставки были заняты сотрудниками ФИО5 ФИО6 ФИО7 и ФИО13

5 мая 2017 года ответчиком проведен сравнительный анализ деятельности вышеуказанных лиц, из которого следует, что при одинаковой квалификации истец имела наименьшую производительность труда. Анализ проведен по результатам работы за 2013 - 2016 годы с использованием «Методики проведения внеплановой оценки эффективности научной деятельности научных сотрудников и научных подразделений ФГБУН ИЭП им. Г.П. Лузина КНЦ РАН», рекомендованной ФАНО, утвержденной ИЭП и согласованной с Бюро отделения РАН 15 ноября 2016 года, а также «Положения о рейтинговых стимулирующих надбавках ИЭП КНЦ РАН», действующего в Институте с 11 марта 2009 года (т.1 л.д. 125-152, 192-200).

Оснований не доверять результатам сравнительного анализа не имеется, поскольку истцом не оспаривается, что показатели для исследования представлялись самими работниками, а рейтинговые надбавки утверждаются приказами директора ИЭП на основании решений Ученого совета Института.

Ссылка представителя истца на то, что ответчик при сравнительном анализе не учел публикацию статьи ФИО13 в международном научном журнале «Шпрингер», являющуюся, по его мнению, одним из главных показателей результативности, несостоятельна, поскольку истец в судебном заседании 20 сентября 2017 года пояснила, что она умышленно утаила от работодателя данную информацию. Кроме того отсутствие перевода текста статьи на русский язык не позволяет опровергнуть доводы ответчика о том, что данная публикация не имеет отношения к теме государственного задания над которым работала ФИО13, а также не имеет существенного значения как таковая.

Расчет истца, согласно которому показатели ее работы равны результатам ФИО6 и ФИО7 не может быть принят в качестве допустимого доказательства. При этом суд учитывает, что при проведении сравнения ФИО13 использовала данные интернет-сайта https://elibrary.ru о количестве публикаций за период с 2006 года по 2017 годы, тогда как из материалов дела следует, что она работала старшим научным сотрудником с 2003 года, ФИО6 - с января 2013 года, а ФИО7 – с ноября 2015 года.

Согласно «Положению о порядке проведения конкурса на замещение вакантных должностей научных работников ИЭП КНЦ РАН», утвержденному 3 декабря 2015 года, а также должностной инструкции старшего научного сотрудника ИЭП квалификационными требованиями к данной должности является ученая степень доктора или кандидата наук, а в исключительных случаях - высшее профессиональное образование и стаж научной работы не менее 5 лет (т. 2 л.д. 118, т. 4 л.д. 62, 184-189).

Как следует из материалов дела и не оспаривается истцом все старшие научные сотрудники отдела регионального и муниципального управления на Севере обладают одинаковой квалификацией, поскольку имеют высшее профессиональное образование и ученую степень кандидата экономических наук.

Представленные ФИО13 сертификаты об окончании в 1997 году образовательной программы ГЕЙТУЕЙ в Политехническом университете Кеми-Торнио (Финляндия), а также прослушивании в 2002 году курса лекций Северной Академии Передовых исследований (Норвегия), не свидетельствуют о более высокой квалификации истца по сравнению с другими сотрудниками, поскольку выдавшие их учреждения не входят в Перечень иностранных образовательных организаций, документы которых признаются в Российской Федерации (постановление Правительства РФ от 30.12.2015 № 2777-р) (т. 2 л.д. 89-94, т. 3 л.д. 45-68).

Таким образом, поскольку судом установлено, что ФИО13 на день издания приказа от 5 мая 2017 года № 90-нк при равной квалификации с другими старшими научными сотрудниками в отделе регионального и муниципального управления на Севере имела наиболее низкую производительность труда, оснований полагать наличие у нее преимущественного права на оставление на работе в соответствии с ч.2 ст. 179 Трудового кодекса Российской Федерации, а также п. 3.1.7 Коллективного договора не имеется.

Ссылка истца на наличие у нее преимущественного права на оставление на работе, поскольку на 5 мая 2017 года она относилась к работникам предпенсионного возраста, так как ей оставалось более полугода до получения права на пенсию несостоятельна.

Так пункт 3.1.4 Коллективного договора предусматривает перечень мероприятий, направленных на минимизацию увольнений при сокращении численности или штата работников, среди которых и обязательство работодателя не инициировать увольнение работника предпенсионного возраста за два года до получения им права на пенсию, назначаемую в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Действительно из материалов дела следует, что ФИО13, <.....>, достигнет пятидесятилетнего возраста, который в соответствии п.6 ч. 1 ст.32, ч. 2 ст. 33 Закона "О страховых пенсиях" от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ дает право на получение пенсии по старости, только 21 ноября 2017 года и на 5 мая 2017 года она являлась работником предпенсионного возраста.

Вместе с тем пункт 3.1.4 Коллективного договора, по мнению суда, не запрещает увольнение сотрудников предпенсионного возраста в императивном порядке, а предоставляет работнику дополнительное преимущество на оставление на работе при равной квалификации и производительности, а также совпадении условий, предусмотренных ч.2 ст.179 Трудового кодекса Российской Федерации и п. 3.1.7 Коллективного договора.

Таким образом, выбор ФИО13 в качестве работника подлежащего сокращению в соответствии с приказом ИЭП КНЦ РАН от 5 мая 2017 года № 69-нк являлся обоснованным.

Процедура увольнения ответчиком не нарушена, так как 15 мая 2017 года истец была предупреждена работодателем в порядке статьи 180 Трудового кодекса Российской Федерации о предстоящем 17 июля 2017 года увольнении с работы в связи с сокращением численности работников, а также ознакомлена со списком имеющихся вакансий (т. 1 л.д. 118-119).

Также 15 мая 2017 года ответчиком направлено уведомление в профсоюзный комитет ИЭП КНЦ РАН и в МГОБУ ЦЗН г.Кировска о проведении мероприятий по сокращению численности работников с приложением сведений о высвобождаемых работниках, в списке которых под номером 1 значится истец (т.1 л.д. 153, 155-157).

Указанные обстоятельства в судебном заседании истцом не оспаривались.

Таким образом, факт соблюдения работодателем и требований статей 82 и 373 Трудового кодекса Российской Федерации в части уведомления выборного органа первичной профсоюзной организации о сокращении численности или штата работников организации не позднее чем за 2 месяца также нашел бесспорное подтверждение в судебном заседании.

Как установлено в судебном заседании, ФИО13 членом первичной профсоюзной организации ИЭП КНЦ РАН не являлась, поэтому предварительного согласия соответствующего выборного профсоюзного органа на ее увольнение в соответствии со статьей 82 Трудового Кодекса Российской Федерации не требовалось.

Так как впериодс 7 июля по 18 июля 2017 года ФИО13 находилась на листке нетрудоспособности (т.1 л.д. 121) приказ № 156-нк о прекращении действия заключенного с ней трудового договора по пункту 2части 1 статьи 81Трудового кодекса Российской Федерации в связи с сокращением численности работников организации был издан 19 июля 2017 года. С данным приказом истец была ознакомлена под роспись (т.1 л.д. 122).

Таким образом, истец былауволена 19 июля 2017 года по окончании периода временной нетрудоспособности. В этот же день истец повторно ознакомилась со списком вакансий, но перейти на другую работу отказалась (т.1 л.д. 120).

Анализируя и оценивая в совокупности собранные по делу доказательства, суд не усматривает оснований для признания увольнения истца по инициативе работодателя незаконным.

Учитывая, что процедура увольнения ФИО13 была соблюдена ответчиком в полном объеме, истец своевременно уведомлена о предстоящем сокращении, ознакомлена со списком вакантных должностей, увольнение осуществлено по истечении установленного ст. 180 Трудового кодекса Российской Федерации двухмесячного срока со дня уведомления, произведены соответствующие выплаты (ст. 178 Трудового кодекса Российской Федерации), суд приходит к выводу, что требования истца овосстановлениина работе удовлетворению не подлежат.

Ссылка представителя истца на незаконность процедуры увольнения в связи с существующим разночтением причины увольнения, а именно сокращение штата в приказе от 5 мая 2017 года № 90-нк и сокращение численности сотрудников в приказе от 19 июля 2017 года № 156-нк основана на неправильном толковании трудового законодательства.

Установлено, что издавая приказ от 5 мая 2017 года № 90-нк администрация Института планировала проведение организационно-штатного мероприятия в виде сокращения в штатном расписании должности старшего научного сотрудника. 19 июля 2017 года ФИО13 уволена в связи с сокращением численности работников организации.

При этом действующее трудовое законодательство под сокращением штата понимает изменение внутренней структуры организации, полное упразднение конкретной штатной единицы (конкретной должности, специальности, профессии, квалификации), единственной в своем роде или всех штатных единиц по данной должности, а под сокращением численности - уменьшение в установленном законодательством порядке численности по конкретной штатной единице (по соответствующей должности) при сохранении ее в целом как таковой с таким наименованием.

При таких обстоятельствах формулировки «сокращение в штатном расписании должности старшего научного сотрудника» и «сокращение численности работников организации» тождественны и их применение не влечет признание незаконным приказа от 19 июля 2017 года № 156-нк об увольнении ФИО13

Кроме того суд учитывает, что поскольку должность занимаемая истцом не была единственной в своем роде, а ИЭП издавая приказ от 5 мая 2017 года не имел намерения изменить свою внутреннюю структуру либо сократить все штатные единицы по должности старшего научного сотрудника в отделе регионального и муниципального управления на Севере, оснований считать действия Института направленными на сокращение штата не имеется.

Доводы представителя истца о том, что кроме вакансий предложенных ФИО13, свободными были должности в количестве 0,2, 015, 0,10 и 0,2 штатных единиц, освободившиеся при переводе научных сотрудников ФИО5 ФИО2 ФИО3 и ФИО4 на неполную ставку в тех же отделах, также не нашли своего подтверждения в судебном заседании, поскольку приказы № 60-нк от 13 апреля 2017 года, №№ 62-нк, 63-нк и 64-нк от 18 апреля 2017 года предусматривали внесение соответствующих изменений в штатное расписание Института. Отсутствие отдельного приказа о сокращении указанных 0,2, 015, 0,10 и 0,2 штатных единиц не свидетельствует о незаконности действий директора ИЭП по утверждению 1 мая 2017 года нового штатного расписания, в котором вышеперечисленные ставки уже не указаны.

Таким образом, в период с 5 мая 2017 года по 19 июля 2017 года у ответчика не имелось других вакантных должностей, кроме тех, что были предложены истцу 15 мая и 19 июля 2017 года и от которых она отказалась. В указанный период другие работники с должностей, которые могли быть предложены истцу в соответствии с ее квалификацией и с нижестоящих должностей не увольнялись, а новые работники в Институт не принимались. Об указанных данных свидетельствуют журнал регистрации приказов и приказы по личному составу.

Поскольку по основным требованиям в иске отказано, то не подлежат удовлетворению и требования истца о взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда и судебных расходов.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении иска ФИО13 к федеральному государственному бюджетному учреждению науки Институту экономических проблем им. Г.П. Лузина Кольского научного центра Российской академии наук о восстановлении на работе отказать.

Решение может быть обжаловано в Мурманский областной суд через Апатитский городской суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Председательствующий Л.В. Везикко