Решение № 2-583/2019 2-583/2019~М-474/2019 М-474/2019 от 15 сентября 2019 г. по делу № 2-583/2019

Дело № 2-583/2019

Мотивированное
решение изготовлено 16.09.2019

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

09 сентября 2019 года п. Славянка

Хасанский районный суд Приморского края в составе:

председательствующего судьи Швецовой И.С.

при секретаре Ромашкиной Е.Н.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Приморскому краю о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконным применением меры пресечения в виде заключения под стражу и домашнего ареста, взыскании судебных расходов,

установил:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанными исковыми требованиями, ссылаясь на то, что 23.06. 2016 года следственным отделом по г. Уссурийск Следственного управления Следственного комитета РФ по Приморскому краю в отношении него и ФИО11. было возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного п. б ч. 4 ст. 228.1 УК РФ, был задержан в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ и 23.06. 2016 года постановлением Уссурийского районного суда Приморского края в отношении него была избрана мера пресечения ввиде заключения под стражу на два месяца, до 23.08. 2016 года включительно.

В дальнейшем, срок содержания под стражей постановлениями Уссурийского районного суда Приморского края последовательно продлевался до 3-х, до 5-и, до 6-и и 9-ти месяцев, постановлением Ленинского районного суда г. Владивостока Приморского края до 12- месяцев, до 22.06. 2017 года включительно.

Обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. б ч. 4 ст. 228.1 УК РФ предъявлялось 30.06.2016 года, в дальнейшем 15.08. 2016 года и 15.05.2017 года.

08.06. 2017 года уголовное дело поступило в Уссурийский районный суд Приморского «края.

Постановлением Уссурийского районного суда от 21.06. 2017 года мера пресечения в оставлена без изменения на 6 месяцев со дня поступления дела в суд, то есть до 08.12. 2017 года и в дальнейшем, постановлением от 07.12.2017 оставлена без изменения на 3 месяца, то есть до 08.03. 2018 года.

Постановлением Уссурийского районного суда от 22.02. 2018 года мера пресечения в отношении истца изменена на домашний арест сроком на три месяца, то есть до 08.06. 2018 года и в дальнейшем, постановлением от 04.06. 2018 года оставлена без изменения на 3 месяца, то есть до 08.09. 2018 года.

Приговором Уссурийского районного суда Приморского края от 06.09. 2018 года истец по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. б ч.4 ст. 228.1 УК РФ оправдан на основании п.2 ч.2 ст. 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления, признано право на реабилитацию с разъяснением положений Главы 18 УПК РФ. Мера пресечения - домашний арест отменена после провозглашения приговора.

07.02. 2019 года судебной коллегией по уголовным делам Приморского краевогосуда приговор Уссурийского районного суда Приморского края от 06.09. 2018 года оставлен без изменений, апелляционное представление без удовлетворения, приговор вступил в законную силу 07.02. 2019 года.

Как указывает истец, с 23.06.2016 года до 2.02. 2018 года, т. е. 1 год и 8 месяцев он содержался непосредственно в условиях следственного изолятора с неоднократным этапированием «в интересах следствия» последовательно из ФКУ СИЗО - 2 в ФКУ СИЗО - 3 в г. Уссурийск в ноябре 2016 года; в ФКУ СИЗО - 1 в г. Владивосток 22.01. 2017 года; вновь в ФКУ СИЗО - 3 в г. Уссурийск 17.06. 2017 года; вновь в ФКУ СИЗО - 2 в г. Уссурийск 19.07. 2017 года.

В период нахождения в ФКУ СИЗО - 1 и ФКУ СИЗО - 2 12 раз подвергался внутрикамерным перемещениям. На момент пребывания истца в ФКУ СИЗО - 1 и ФКУ СИЗО - 2 материально - бытовые условия содержания подозреваемых и обвиняемых в указанных учреждениях требованиям ст. 23 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103 - ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» не соответствовали.

С 22.02. по 06.09. 2018 года содержался в условиях домашнего ареста с соответствующими ограничениями и запретами на свободу передвижения, на общение, на использование средств связи.

Общий срок содержания под стражей составил 2 года 1 месяц 17 дней (ч. 10 ст. 109 УПК РФ, ст. 72 УК РФ (в ред. ФЗ РФ от 03.07.2018 № 186-ФЗ со вступлением в законную силу с 14.07.2018 г.)

Утрата дней, которые истец провел в условиях изоляции от общества, для него невосполнима. Он перенес физические лишения, вызванные длительным нахождением в трудновыносимых для обычного, нормального человека условиях следственного изолятора и испытал связанные непосредственно с этим нравственные страдания.

Помимо этого, истец испытывал нравственные страдания, связанные не только и не столько с нахождением в условиях следственного изолятора, с момента своего задержания 23.06.2016 года и до вступления в законную силу 07.02. 2019 года приговора Уссурийского районного суда в его отношении, подвергся воздействию крайне негативных эмоций начиная с момента демонстративного, так называемого «силового» задержания, с надеванием наручников, в служебном кабинете ОМВД по Хасанскому району, в присутствии руководителей ОМВД с объявлением о том, что в отношении него возбуждено уголовное дело по особой тяжкой статье УК РФ, испытал нравственные страдания от того, что понимал в каком эмоциональном состоянии находятся его родители, когда им должностными лицами СК и ФСБ было объявлено, в связи с каким событием в их квартире, где вместе с ними проживал сын, производился обыск, срок предварительного следствия по одноэпизодному, в отношении двух лиц и в сущности не представляющем особой сложности уголовному делу составил в общей сложности 11 месяцев 09 дней.

Предъявленное истцу 30.06.2016 года обвинение, как несоответствующее требованиям п. 4 ч. 1 ст. 171 УПК РФ, дважды обжаловалось прокурору Приморского края и, по этому же основанию руководителю Следственного Комитета России.

Должностные лица, осуществляющие прокурорский надзор и процессуальный контроль за законностью и обоснованностью действий и решений органов предварительного следствия оснований для реагирования не нашли.

Судебное решение от 24.06.2016 года об избрании в отношении истца меры пресечения в виде заключения под стражу и все последующие судебные решения о продлении сроков содержания под стражей от 18.08.2016 года, 20.09.2016 года, 21.11.2016 года, 22.12.2016 года, 21.03.2017 года, 21.06.2017 года, 07.12.2017 года, обжаловались в апелляционном порядке, при этом доводы, изложенные в жалобах, во всех случаях признавались апелляционной инстанцией необоснованными, судьи Приморского краевого суда и Верховного Суда РФ не нашли оснований для рассмотрения в судебном заседании кассационной инстанции жалоб на судебные решения от 24.06.2016 года и 21.06.2017 года

Истец, имеющий высшее юридическое образование, многолетний опыт работы в органах внутренних дел, имеющий достаточное представление о том, как надлежит осуществлять расследование, испытывал нравственные страдания, осознавая неэффективность предварительного следствия, явный обвинительный уклон в отношении него, его обращения и жалобы по поводу законности привлечения его в качестве обвиняемого по тяжкому преступлению, законности и обоснованности содержания под стражей - рассматривались формально, а не по существу, в течение 1 года и 8 месяцев, в период содержания в условиях следственного изолятора, постоянного общения с родителями и сестрой.

Один из свидетелей со стороны обвинения ФИО2 - начальник оперативного отдела ФКУ СИЗО - 3 в г. Уссурийск являлся непосредственным участником оперативно - розыскных мероприятий в СИЗО – 3 - 17.06. 2016 года.

Находясь в ФКУ СИЗО - 3 ФИО1 в полной мере понимал, осознавал, что, по существу находится в полной власти наделенного должностными полномочиями свидетеля обвинения.

Достоверно зная об отсутствии каких - либо доказательств его виновности по предъявленному обвинению, истец опасался любых провокаций с целью сломить его волю, вынудить совершить какое - либо противоправное деяние, либо с целью фальсификации доказательств. Это опасение являлось для него дополнительным источником нравственных страданий и душевных переживаний, осознавая свою полную непричастность к инкриминируемому деянию испытывал особые нравственные страдания от того, что свидетельские показания, в отношении него, оперуполномоченного уголовного розыска, офицера полиции, дают ранее неоднократно судимые лица,

В 2014 году истец дал свидетельские показания по уголовному делу по обвинению ФИО7 в совершении преступлений, предусмотренных ст. ст. 161,158 УК РФ, по которому 19.09. 2014 года ФИО7 был осужден Хасанским районным судом к 5 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В качестве свидетеля обвинения по настоящему уголовному делу ФИО7 допрашивался в шести судебных заседаниях, а в судебном заседании 10.01.2018 года был уличен в лжесвидетельстве свидетель обвинения, ранее судимый ФИО8

Глубокие душевные переживания истец испытывал в судебном заседании 09.08.2018, когда государственный обвинитель в своей речи заявил о наличии достаточной совокупности доказательств виновности подсудимых, попросила суд назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 11 лет.

Только 18.01.2019 года государственным обвинителем в судебную коллегию по уголовным делам Приморского краевого суда подано дополнительное апелляционное представление, которым он просил приговор в отношении истца отменить с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство.

В течении пяти месяцев с момента провозглашения приговора, до 07.02. 2019 года, истец испытывал душевные переживания, так как не обладал полной уверенностью в том, что приговор в его отношении не будет отменен.

Как указывает истец, он до настоящего времени испытывает горечь и переживания от упущенных возможностей профессионального и должностного роста.

Определением от 14 августа 2018 года № 78-КГ18-38 Верховный Суд Российской Федерации признал испрошенную истцом компенсацию в размере 2 000 рублей за сутки содержания под стражей разумной, указав, что истец просил взыскать компенсацию, исходя из подобного расчета именно с учетом сложившейся практики Европейского суда.

Получение достойной компенсационной суммы есть достижение справедливости. Компенсация морального вреда есть мера реабилитации. Получение достойной суммы компенсации морального вреда есть возможность испытать положительные эмоции, которых был лишен ФИО1 на протяжении срока предварительного следствия, судебного разбирательства в судах первой и апелляционной инстанций.

Истец полагает, что справедливой, достойной компенсационной суммой за незаконно и вынужденно проведенные 2 года 1 месяц 17 дней, всего 777 суток, в условиях изоляции от общества является денежная сумма в размере 1 554 000 рублей.

Также истец полагает, что справедливой компенсационной суммой за незаконно возбужденное в его отношении уголовное дело по тяжкой статье УК РФ, длительный срок расследования и судебного разбирательства, формальный подход к рассмотрению жалоб и обращений, за моральные страдания от домыслов и откровенной лжи свидетелей обвинения в его адрес, отрыв от родных и близких, за душевные переживания из - за опасения быть приговоренным к длительному сроку лишения свободы за преступление, которого не совершал, за сломанную карьеру - является денежная сумма в размере 1000000 рублей.

Истец просит взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации компенсацию морального вреда в размере 2554000 рублей, расходы на оплату услуг представителя 50 000 рублей.

В судебном заседании истец, его представитель - по ордеру адвоката Ермаков С.А. настаивали на исковых требованиях в полном объеме, при этом истец указал, что на протяжении всего следствия, а это почти год, у него было тягостное чувство бессилия, безысходности, он понимал, что в отношении него творится несправедливость, беззаконие, однако никому не было до него дела, ему, как обычному, нормальному человеку в СИЗО очень тяжело и физически и морально, посокльку он находился в крохотном замкнутом пространстве, туалет тут же, сырость, плесень, запахи, тусклый свет, питание, даже бытовые мелочи, на которые на воле и внимания не обращал, в СИЗО часто становятся проблемами, он был вынужден учиться жить в таких условиях. Особенно ему тяжело давались внутрикамерные перемещения и этапы в другие СИЗО, поскольку неизвестно какой будет новая камера, что там за люди.

Очень тяжело было от сознания того, что родные и близкие представляют, в каких условиях он содержался, они переживали за него, а он переживал за них, мать видел в июне 2016 года, а в следующий раз увидел только в конце мая 2017 года, других родных и близких увидел только в судебных заседаниях в июне 2017 года.

В период содержания в СИЗО - 3 в июне 2017 года он реально опасался провокаций, поскольку в его личное дело внесли запись, что он якобы склонен к суициду, что влечет определенный режим содержания, он был переведен в СИЗО – 2, где бытовые условия содержания намного хуже, но там он стал чувствовать себя в безопасности.

В феврале 2018 года суд изменил ему меру пресечения на домашний арест, однако появилось двойственное чувство, поскольку с одной стороны, он надеялся, что у суда возникли сомнения в его виновности, а с другой судебный процесс то еще продолжается, квалификация не поменялась. Для него шесть месяцев по нервному напряжению значили столько же, сколько двадцать месяцев в СИЗО.

Также истец пояснил, что в зале судебного заседания допрашивали свидетеля ФИО7 Именно на его показаниях строилось обвинение и была избрана мера пресечения- содержание под стражу. Его допрашивали в шести судебных заседаниях. Он давал ложные показания, в чем его неоднократно уличал государственный обвинитель. Было видно, что ФИО12 буквально торжествует, видя ФИО13 и его в клетке.

В ходе судебных прений государственный обвинитель заявила, что имеются достаточные доказательства его виновности и попросила суд назначить ему 11 лет лишения свободы, он испугался, что ему вновь изменять меру пресечения. Суд удалился в совещательную комнату почти на месяц, все это время он находился в напряжении, при оглашении приговора испытал сильнейший нервный стресс и только после слов «подлежит оправданию» он начал приходить в себя. Также тяжело далось ожидание рассмотрение апелляционного представления прокурора на приговор, переживал, что приговор отменят.

В судебном заседании представитель истца поддержал пояснения истца, также пояснил, что надлежащим ответчиком по делу является Министерство финансов которое выступает от имени казны Российской Федерации, а интересы в суде представляет Управления Федерального казначейства. Указывает, что при рассмотрении требований о взыскании расхода на оплату услуг представителя необходимо руководствоваться Постановлением Совета Адвокатской палаты Приморского края.

Представитель ответчика Министерства финансов в лице Управления Федерального казначейства по Приморскому краю в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в отсутствии, представил возражения на иск, в котором указал, что действия сотрудников следственных органов по возбуждению уголовного дела и проведению всех процессуальных действий не были признаны незаконными в установленном законом порядке. Также, в силу п. 3 ст. 158 Бюджетного кодекса РФ надлежащим ответчиком по делу должен являться главный распорядитель средств федерального бюджета. Кроме того, полагает, что заявленная сумма компенсации морального вреда и судебные расходы являются завышенными.

В судебном заседании представитель прокуратуры Приморского края, привлеченной для участия в деле в качестве третьего лица на стороне ответчика – зам. прокурора Хасанского района исковые требования признала частично, полагала, что сумма компенсации морального вреда завышена.

Представитель Следственного Управления СК России по ПК по доверенности ФИО3 в судебном заседании с исковыми требованиями не согласился в части, представил письменный отзыв на иск, в котором указал, что доводы истца о причиненных физических и нравственных страданиях ничем не подтверждены. Органом следствия незаконные действия в отношении ФИО1 не совершались. Общественность к расследованию уголовного дела не привлекалась и не информировалась, соответственно, ни достоинство истца, ни социальное положение, ни его деловая репутация органами предварительного следствия затронуты не были.

На стадии предварительного следствия следственные и иные процессуальные действия с участием ФИО1 производились с участием защитника, при этом истцу разъяснялись процессуальные права, предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством, в соответствии с его процессуальным статусом.

Мера пресечения в виде заключения под стражу в отношении ФИО1 избиралась в целях воспрепятствования его противодействия следствию. При решении вопроса об избрании меры пресечения в отношении истца, следователем следственного управления были учтены тяжесть преступления, в котором обвинялся истец, сведения о его личности, возрасте, состоянии здоровья, семейном положении, роде занятий и другие обстоятельства.

Содержание ФИО1 под стражей осуществлялось, в соответствии с требованиями УИК РФ и Федерального закона от 15.07.1995 № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении и преступлений», при этом сведений о нарушении в отношении ФИО1 принципов законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства истцом не представлено.

Решение о предъявлении обвинения ФИО1 было принято при наличии достаточных оснований. Нарушений требований уголовно-процессуального законодательства органом следствия не допущено.

Исковое заявление и требования истца не соответствует принципам разумности и справедливости, так как в обоснование решения положены доводы истца, не подтвержденные объективными доказательствами.

Доказательств ухудшения его физического и психического здоровья, перенесенных нравственных страданий истцом не представлено.

Обоснование наличия причинения нравственных страданий только фактом возбуждения уголовного дела, избрания меры пресечения и привлечения к уголовной ответственности недопустимо. Уголовное преследование в отношении истца осуществлялось в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства и не сопровождалось действиями, имеющими целью причинения физических и нравственных страданий.

Представитель полагает, что требования истца при определении размера компенсации в части размера компенсации чрезмерно завышены, не соответствует фактическим обстоятельствам, а также принципу разумности и справедливости.

Выслушав стороны, изучив материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Статьей 53 Конституции РФ закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Конституционным гарантиям находящегося под судебной защитой права на возмещение вреда корреспондируют положения Всеобщей декларации прав человека 1948 года (статья 8), Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 года (подпункт "а" пункта 3 статьи 2, пункт 5 статьи 9, пункт 6 статьи 14), Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года (пункт 5 статьи 5) и Протокола N 7 к данной Конвенции (статья 3), закрепляющие право каждого, кто стал жертвой незаконного ареста, заключения под стражу или осуждения за преступление, на компенсацию.

Согласно разъяснениям, данным в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 г. N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве", основанием для возникновения у лица права на реабилитацию является постановленный в отношении его оправдательный приговорили вынесенное постановление (определение) о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, либо об отмене незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера (пункт 9). При определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда (пункт 21 названного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации).

С учетом положений статей 133 УПК РФ и 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного или необоснованного уголовного преследования, например, незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного задержания, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу и иных мер процессуального принуждения, незаконного применения принудительных мер медицинского характера, возмещается государством в полном объеме (в том числе с учетом требований статьи 15 ГК РФ) независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда за счет казны Российской Федерации.

Иски о компенсации морального вреда в денежном выражении в соответствии со статьей 136 УПК РФ предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Согласно абзацу 3 статьи 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Пунктом 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (с последующими изменениями и дополнениями) разъяснено, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований.

Кроме того, необходимо учитывать, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г., с изменениями от 13 мая 2004 г.) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации.

Из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 г. N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 г. N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

В судебном заседании установлено, что в отношении ФИО1 23.06.2016 года старшим следователем следственного отдела по г. Уссурийску СУ СК РФ по Приморскому краю возбуждено уголовное дело по признакам состава, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 228.1 УК РФ (постановление л.д. 53).

23.06.2016 года ФИО1 был задержан в порядке ст. ст. 91-92 УПК РФ (л.д. 58), в отношении него 24.06.2016 года постановлением Уссурийского районного суда избрана мера пресечения содержание под стражей до 23.08.2016 года, он помещен в ФКУ СИЗО-2 ГУФСИН России по Приморскому краю (л.д. 67-73).

В дальнейшем, неоднократно, в ходе предварительного следствия срок содержания под стражей продлевался, при поступлении дела на рассмотрения в суд, судом также ФИО1 срок содержания был продлен (л.д. 74-108).

Постановлением Уссурийского районного суда Приморского края от 22.02.2018 года ФИО1 мера пресечения – содержание под стражей изменена на домашний арест сроком на три месяца, то есть до 08.06.2018 года, в дальнейшем продлена до 08.09.2019 года (л.д. 109-113).

06.09.2018 года приговором Уссурийского районного суда Приморского края от 06.09.2018 года, оставленным без изменения определением судебной коллегии по уголовным делам Приморского краевой суда т 07.02.2019 года, ФИО1 по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 228 УК РФ оправдан на основании п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК РФ в связи с непричастностью к совершению преступления. Мера пресечения – домашний арест отменена, за оправданным признано право на реабилитацию.

Истец в связи с осуществленным в отношении него уголовным преследованием, при этом являлся сотрудником полиции, ранее никогда к уголовной ответственности не привлекался, то есть являлся добропорядочным членом общества, переживал, нервничал, испытывал тревогу за свое будущее,, незаконно находясь в статусе подозреваемого, обвиняемого и подсудимого за совершение особо тяжкого преступления, длительное время содержался под стражей в следственном изоляторе в стесненных условиях, при этом тот факт, что условия пребывания в следственных изоляторах являются особыми, это общеизвестный факт, срок содержания под стражей неоднократно продлевался, также находился под домашним арестом, что также ограничивало ведение истцом обычного образа жизни. Данные обстоятельства явились существенным психотравмирующим фактором, истец был вынужден отстаивать свои права и законные интересы, в том числе в судебном порядке в условиях неопределенности исхода дела, нервных, денежных и временных затрат.

ФИО1 поддерживал близкие семейные отношения со своими родителями, сестрой, однако из-за его незаконного заключения под стражу, он был лишен возможности осуществлять помощь и проявлять заботу о родителях, а также был лишен возможности общения с родными людьми.

Таким образом, в судебном заседании достоверно установлено, что поскольку вступившим в законную силу приговором суда, истец был оправдан по предъявленному ему обвинению, то уголовное преследование в отношении истца было незаконным, при этом факт перенесения истцом нравственных страданий в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности и нахождения его в условиях следственного изолятора, а также и в условиях домашнего ареста, признается судом очевидным и не подлежащим доказыванию, следовательно, на основании ст. 133 УПК РФ ФИО1 имеет право на реабилитацию.

Согласно обширной судебной практике рассмотрения аналогичных споров Европейским Судом по правам человека, страдания мучения истца не могут быть компенсированы только самим фактом признания нарушения и необоснованности уголовного преследования, компенсация морального вреда определялась, исходя из расчета 2 000 рублей за сутки содержания под стражей

Именно с учетом сложившейся практики Европейского Суда по правам человека истец просил взыскать компенсацию, исходя из расчета 2 000 рублей за сутки содержания под стражей.

Суд приходит к выводу, что доводы истца об исчислении компенсации морального вреда в размере 2 000 рублей за сутки пребывания под стражей, что отвечает требованиям разумности и справедливости, являются обоснованными.

Так установлено, что истец незаконно пребывал под стражей с 23.06.2016 года по 21.02.2018 года, что составило 609 дней, в связи с чем компенсация морального вреда составляет 1 218 000 рублей (609х2000).

Кроме того, как установлено, истец с 22.02.2018 года по 06.09.2018 года находился в условиях домашнего ареста 197 дней.

Принимая во внимания выше вышеуказанные положения, учитывая также фактические обстоятельства причинения морального вреда, требования разумности и справедливости, условия содержания под домашнем арестом, суд полагает возможным определить компенсацию морального вреда, подлежащую взысканию в пользу истца в размере 202 000 рублей.

Таким образом, общий размер компенсации морального вреда составляет 1 420 000 рублей, то есть исковые требования истца подлежат частичному удовлетворению, при этом суд считает необходимым отметить, что незаконное привлечение к уголовной ответственности, а следствие и нахождение под стражей и домашнем аресте, уже в данном случае включает в себя все нравственные переживания, перенесенные истцом, рассматриваются в совокупности.

Доводы представителя Министерства финансов РФ о том, что они не являются надлежащими ответчиками по делу, судом отклоняются, как необоснованные, поскольку как указано выше при предъявлении исков к государству о возмещении вреда в соответствии со статьей 1070 ГК РФ от имени казны Российской Федерации в процессе действует Министерство финансов Российской Федерации.

Статьями 165 и 242.2 Бюджетного кодекса РФ на Минфин России возложена обязанность по исполнению судебных актов по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями (бездействием) государственных органов Российской Федерации или их должностных лиц (статьи 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также судебных актов по иным искам о взыскании денежных средств за счет казны Российской Федерации.

Таким образом, компенсация морального вреда в пользу ФИО1 подлежит взысканию с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

В соответствии с приказом Министерства финансов Российской Федерации и Федерального казначейства от 25.08.2006 года № 114н/9н «О порядке организации и ведения работы по представлению в судебных органах интересов Правительства Российской Федерации в случаях, когда их представление поручено Министерству финансов Российской Федерации» представлять в судах интересы Министерства финансов Российской Федерации и Правительства Российской Федерации, когда их представление поручено Министерству финансов Российской Федерации, возложено на Управление Федерального казначейства по субъектам Российской Федерации.

На территории Приморского края от имени Министерства финансов РФ выступает Управление Федерального казначейства по Приморскому краю.

Ссылка в отзыве представителя Министерства финансов на ст. 158 БК РФ является необоснованной, так как указанная норма не наделяет главного распорядителя средств федерального бюджета полномочием выступать в суде от имени Российской Федерации в качестве представителя ответчика по искам к Российской Федерации о возмещении вреда, причиненного незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда, по основаниям, предусмотренным ст. 1070 ГК РФ.

То обстоятельство, что действия органа следствия не были признаны незаконными в рамках уголовного дела, не является основанием для отказа в иске о возмещении вреда, причиненного этими действиями (бездействием).

Разрешая требования истца о взыскании с ответчика Министерства финансов РФ ща счет казны Российской Федерации расходов на уплату услуг представителя, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 17 июля 2007 года N 382-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в части первой статьи 100 ГПК Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

Как разъяснено в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 г. N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела", лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (ч. 4 ст. 1 ГПК Российской Федерации).

Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (ст. ст. 2, 35 ГПК Российской Федерации) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся в деле доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер (п. 11 постановления Пленума от 21 января 2016 г. N 1).

Из материалов дела усматривается, что интересы истца по делу представлял на основании ордера от 01.07.2019 года № 6 адвокат коллегии адвокатов Приморского края «ПремиУМ» Ермаков С.А., с которым истец 18.03.2019 года оформил соглашение на представительство по гражданскому делу.

Согласно представленной в материалы дела квитанции от 21.06.2019 года, истец оплатил за оказанные юридические услуги коллегии адвокатов 50 000 рублей.

Из материалов деда следует, что при рассмотрении иска представителем были оказаны следующие юридические услуги: консультация, составление искового заявления, подготовка документов, участие в судебных заседаниях, которых в том числе и с учетом подготовки состоялось в количестве четырех.

Таким образом, учитывая категорию спора, уровень его сложности, время, необходимое на подготовку процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела, а также объем оказанных, юридических услуг, суд полагает, что взысканию в пользу истца подлежат расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей.

Ссылка адвоката на постановление Совета Адвокатской палаты Приморского края "О минимальных ставках вознаграждения за оказываемую юридическую помощь" от 20.12.2018 года не может быть принята во внимание, поскольку данное постановление не является обязательными при определении размера вознаграждения представителя, носит рекомендательный характер.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Приморскому краю о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконным применением меры пресечения в виде заключения под стражу и домашнего ареста, взыскании судебных расходов – удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 1 420 000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 30 000 рублей, всего 1 450 000 рублей.

В остальной части исковых требований – отказать.

Решение может быть в Приморский краевой суд через Хасанский районный суд в течение одного месяца со дня изготовления решения в мотивированном виде.

Судья