Решение № 2-2226/2017 2-2226/2017~М-647/2017 М-647/2017 от 18 сентября 2017 г. по делу № 2-2226/2017

Дело № 2-2226/2017


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

19 сентября 2017 года г. Новосибирск

Центральный районный суд города Новосибирска в составе:

Председательствующего судьи Стебиховой М.В.

при секретаре Краснощековой И.Г.,

с участием прокурора Лисовой К.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Б. к ГБУЗ Новосибирский областной наркологический диспансер о признании медицинского диагноза необоснованным, обязании устранить медицинские противопоказания к праву управления автотранспортным средством,

у с т а н о в и л:

Истец Б В.В. обратился в суд с иском, в котором просил признать необоснованным медицинский диагноз: «Синдром зависимости вследствие употребления 2 стадии», установленный врачами психиатрами-наркологами ГБУЗ Новосибирский областной наркологический диспансер 07.08.2015 и 21.08.2015 в отношении Б, обязать ответчика устранить в отношении истца медицинские противопоказания к праву управления автотранспортным средством.

В обоснование иска указал, что 07.08.2015 он пришел к ответчику для прохождения медицинской комиссии у врача-нарколога на предмет получения права управления автотранспортным средством по состоянию здоровья, в регистратуре его направили в филиал по ул. Д, 16. В этот же день, прибыв по данному адресу он попал к врачу-наркологу Р Е.И., которая пообещала ему, что он будет лечиться у врача-нарколога 5 лет и направила его на сдачу анализов. В этот же день врач Р Е.И. вынудила его подписать документ, которым оказалось добровольное согласие на диспансерное наблюдение у врача психиатра-нарколога, на самом деле он такого согласия никому не давал. 10.08.2015 при обращении к заместителю главного врача она пояснила, что на диспансерном учете он не состоит, в списках не значится, но, якобы, были эпизоды употребление наркотических средств в 1998,1999 и 2001 годах, сказала, что нужно наблюдаться у врача-нарколога 1 год. 21.08.2015 с нормальными медицинскими анализами и положительной характеристикой с места работы он прибыл в Новосибирский областной наркологический диспансер по ул. Д, 16 с целью прохождения медицинской комиссии у врача-нарколога на предмет получения права управления автотранспортным средством по состоянию здоровья. Заведующая отделения, побеседовав с ним, пояснила, что он наркоман, отныне состоит на диспансерном учете у врача-нарколога, что наблюдаться ему необходимо 3 года, что медицинскую комиссию у врача-нарколога он не прошел. В связи с тем, что он наркоманом не является, наркотики никогда не употреблял на учете у врача-нарколога никогда не состоял, он обратился к ответчику за письменными разъяснениями, на что ему был дан ответ, к которому была приложена копия амбулаторной карты Б В.В. и копия протокола решения врачебной комиссии от 21.08.2015. С постановленным диагнозом 07.08.2015 и 21.08.2015 он не согласен, поскольку при посещении врачей-наркологов признаков состояния опиоидного опьянения и признаков хронического употребления опиоидов у него не обнаружено, клинические анализы были в норме, ранее наркотики никогда не употреблял, лечение по поводу наркотических заболеваний никогда не получал, от наркологической зависимости никогда не страдал и не лечился, ведет правильный и здоровый образ жизни. В результате незаконно установленного ему диагноза он лишен права управления автотранспортным средством по медицинским показаниям.

В судебное заседание истец Б В.В. не явился, извещен надлежащим образом, ранее в судебном заседании исковые требования поддержал, дал пояснения.

Представитель истца Ш О.А., действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования поддержал, дал соответствующие пояснения.

Представитель ответчика К Е.Н. в судебном заседании исковые требования не признала, дала соответствующие пояснения, предоставила письменный отзыв на иск.

Суд, выслушав пояснения, исследовав письменные доказательства по делу, допросив свидетелей, выслушав заключение помощника прокурора Центрального района г. Новосибирска Лисовой К.С., полагавшей, что исковые требования не подлежат удовлетворению, приходит к следующим выводам.

Согласно ч. 1 ст. 1 Закона РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" психиатрическая помощь включает в себя обследование психического здоровья граждан по основаниям и в порядке, установленным настоящим Законом и другими законами Российской Федерации, диагностику психических расстройств, лечение, уход и медико-социальную реабилитацию лиц, страдающих психическими расстройствами.

Психиатрическая помощь лицам, страдающим психическими расстройствами, гарантируется государством и осуществляется на основе принципов законности, гуманности и соблюдения прав человека и гражданина.

Статья 2 закона РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" предусматривает механизм правового регулирования и источники права в области психиатрии, как специфической медицинской деятельности.

Диспансерное наблюдение в соответствии с Законом РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" является одним из видов амбулаторной психиатрической помощи (ст. 26).

В соответствии со ст. 27 Закона РФ диспансерное наблюдение может устанавливаться за лицом, страдающим хроническим или затяжным психическим расстройством с тяжелыми стойкими или часто обостряющимися болезненными проявлениями. Решение вопроса о необходимости диспансерного наблюдения и о его прекращении принимается комиссией врачей-психиатров. Мотивированное решение комиссии оформляется записью в медицинской документации.

В соответствии с Международной классификацией болезней (МКБ-10) употребление психоактивных веществ (алкоголя, наркотических и токсикоманических средств), вызывающих при злоупотреблении ими зависимость, относится к разделу F (Психические расстройства и расстройства поведения) рубрики F10-19 (Психические расстройства и расстройства поведения, связанные с употреблением психоактивных веществ). Соответственно, условно лица, страдающие зависимостью от психоактивных веществ, находятся под диспансерным наблюдением. Прекращение диспансерного наблюдения предусмотрено в двух случаях: а) выздоровление и б) значительное и стойкое улучшение психического состояния лица.

Судом установлено, что 07.08.2015 Б В.В. в ГБУЗ «Новосибирский областной наркологический диспансер» выставлен диагноз «Синдром зависимости от опиоидов 2 стадии» (л.д. 10).

21.08.2015 на медицинской комиссии выставлен такой же диагноз (л.д. 21).

Оспаривая поставленный диагноз, Б В.В. в судебном заседании пояснял, что наркотические средства никогда не употреблял, предоставил характеристику с места работы, где характеризуется положительно.

По ходатайству Б В.В. суд также допросил свидетелей Б Я.В., являющего сыном истца и З М.А., которые пояснили, что Б В.В. характеризуется положительно, никогда не был замечен в употреблении наркотических средств.

В связи с наличием данного спора, определением суда по делу была назначена судебно-психиатрическая экспертиза.

Заключением амбулаторной наркологической экспертизы №842 от 10.07.2017 Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Алтайский краевой наркологический диспансер» сделаны выводы: Б В.В. страдает синдромом зависимости вследствие употребления опиоидов 2 стадии, диагноз выставлен обоснованно и объективно, это подтверждают данные анамнеза, медицинской документации, выявившие имеющие место в 2001 году опьянение веществом неустановленного характера, длительное с 1998 года по 2001 год употребление героина с возросшей кратностью потребления его от 1 раза в неделю до ежедневно, а также переход на другой способ приема веществ: от вдыхания до внутривенного введения, для усиления эффекта опьянения, изменившуюся реактивность организма с возросшей толерантностью до 1,0 гр. Вещества, сформированная физическая и психическая зависимость – то есть выявлен симптомокомплекс большого наркоманического синдрома, что характерно для средней стадии наркотической зависимости, и что свидетельствует об обоснованности и объективности установленного диагноза. Б В.В. нуждается в дальнейшем наблюдении по месту жительства, так как требования нормативных документов предусматривают снятие с наблюдения в связи со стойкой ремиссией (выздоровлением) не менее 3х лет (л.д. 58-63).

Оспаривая данное заключение эксперта и настаивая на проведении повторной судебно-психиатрической экспертизы, представитель истца указал, что экспертиза проведена учреждением, не имеющим лицензии на проведение подобного рода экспертиз и вместо судебно-психиатрической экспертизы была выполнена амбулаторная наркологическая экспертизы, которая не является видом судебных медицинских экспертиз.

В судебном заседании была допрошена эксперт С Н.В., входившая в состав комиссии при проведении судебной экспертизы, которая пояснила, что учреждение имеет лицензию на проведение судебной психиатрической экспертизы, но так как решались вопросы только наркологического характера, было указано, что проведена наркологическая экспертиза, наркологическая экспертиза была проведена в рамках судебно-психиатрической экспертизы, наркология является разделом психиатрии, в комиссии участвовали врачи психиатры-наркологи, разницы между наркологической и судебно-психиатрической экспертизой не имеется.

У суда нет оснований сомневаться в показаниях данного эксперта, предупрежденного об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса РФ как перед проведением экспертизы, так и во время ее допроса судом.

Оценивая результаты судебной экспертизы, суд находит ее надлежащим доказательством по делу, при этом исходит из следующего.

Согласно ст. 8 Закона N 73-ФЗ от 31.05.2001 года "О государственной судебно-экспертной деятельности" эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

В соответствии со ст. 5 указанного закона, под всесторонностью исследований следует понимать недопустимость проведения исследований только в соответствии со сложившейся у исследователя экспертной версией, поиска только фактов, подтверждающих ее и игнорирования любых остальных. Обычно принцип всесторонности непосредственно связан с принципом полноты исследования.

Из заключения экспертов следует, что при проведении экспертизы использованы методы клинико-психопатологического исследования (анамнез, катамнез, медицинское наблюдение, клиническая беседа, описание психического состояния, анализ имеющихся симптомов психических расстройств) в сочетании с анализом данных соматоневрологического состояния.

Суд также учитывает показания эксперта об отсутствии различий между судебно-наркологической и судебно-психиатрической экспертизой, поскольку наркомания вытекает из психиатрии, является ее разделом, более узкой специальностью.

Суд также учитывает, что на поставленные судом вопросы эксперты ответили.

Вопреки доводам представителя истца в открытом доступе на официальном сайте Алтайского краевого наркологического диспансера altknd.ru имеется лицензия на осуществление медицинской деятельности от 11.12.2015 и приложение к данной лицензии, которое содержит в себе в том числе право на проведение судебно-психиатрических экспертиз.

Согласно ч. 2 ст. 58 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" в Российской Федерации проводятся следующие виды медицинских экспертиз:

1) экспертиза временной нетрудоспособности;

2) медико-социальная экспертиза;

3) военно-врачебная экспертиза;

4) судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы;

5) экспертиза профессиональной пригодности и экспертиза связи заболевания с профессией;

6) экспертиза качества медицинской помощи.

Учитывая, что проведенная экспертиза по своей сути и содержанию является судебно-психиатрической, что следует из самого заключения, показаний эксперта, ссылка представителя истца на то, что по делу проведена экспертиза, не предусмотренная названной статьей, суд не принимает.

Анализируя заключение судебной экспертизы, суд приходит к выводу, что оно соответствует требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, является четким, ясным, понятным, содержит подробное описание проведенного исследования, достаточно аргументированно, а выводы экспертов мотивированы. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения и доказательств, дающих основания сомневаться в правильности названного заключения эксперта, суду не представлено.

Кроме того, экспертное заключение является одним из доказательств по делу и оценивается в совокупности с иными доказательствами, собранными по делу, в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса РФ.

Так, согласно медицинской карте Б В.В., 07.08.2015 он обратился по поводу водительской комиссии к ответчику. Лист приема содержит записи врача о том, что он работает монтажником стальных дверей, не судим, с 1998 года по 1 2001 года употреблял героин, сначала путем вдыхания через нос, затем внутривенно в целях экономии. Частота употреблений возрастала от 1 раза в неделю до 2 раз в неделю по 1 раз в день. Через 3 недели от начала наркотизации героином сформировалась зависимость к героину – нарушение сна, слабость, мышечные боли, боли в животе, диарея, насморк, чихание, зевота, бросало в жар то в холод. После задержания в опийном опьянении узнала жена и он прекратил наркотизацию сам, за медицинской помощью не обращался.

Из листа записи в амбулаторной карте от 21.08.2015 следует – со слов – наркотик из опиоидов впервые употребил в 98 году путем вдыхания через нос, угостил друг, после однократного употребления не употреблял полгода, так как в состоянии опьянения возникла рвота. Через полгода стал употреблять, употреблял в течение полугода ежедневно, физическая зависимость сформировалась спустя месяц, со слов была «ломка», не лечился, самостоятельно прекратил употребление, последнее употребление в 2003 году.

Также, 07.08.2015 Б В.В. подписал информированное добровольное согласие на диспансерное наблюдение у врача психиатра-нарколога, в котором указал, что получил разъяснения по поводу своего заболевания – наркомания.

На обороте обложки медицинской карты Б В.В. имеются сведения от 29.01.2001 – акт опьянения веществом неустановленного назначения, употреблял опий с димедролом, 04.03.2003 – интоксикация в/м неустанов.хар. в 2000, на КЭК не явился, недообследован, 13.03.2003 – снят за отсутствием сведений.

Оснований не доверять записям в медицинской книжке истца суда не имеется, каких-либо объективных данных, подтверждающих необоснованное написание сотрудниками ответчика данных записей суду не представлено.

Согласно Приказ Минздрава России от 14.07.2003 N 308 "О медицинском освидетельствовании на состояние опьянения" второй экземпляр акта медицинского освидетельствования хранится в учреждении 3 года.

Таким образом, сам акт медицинского освидетельствования в настоящее время обозреть не представляется возможным.

Несмотря на то, что названный пункт утратил свою силу в 2015 году, через 3 года после составления акта (2001 г.) он являлся действующим.

Согласно ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость и достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

При этом, как предусмотрено ст. 55 Гражданского процессуального кодекса РФ, доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Оценив все представленные доказательства по своему внутреннему убеждению, с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, их достаточность и взаимную связь в совокупности, суд приходит к выводу, что установленный Б В.В. 07.08.2015 и 21.08.2015 диагноз подтвержден в судебном заседании вышеперечисленными доказательствами.

Довод представителя истца о том, что информированное добровольное согласие на диспансерное наблюдение по поводу наркомании было подписано истцом под давлением сотрудников диспансера, он его не читал, ни чем не подтвержден, данное согласие подписано Б В.В. без каких-либо замечаний о том, что он с ним не ознакомлен.

Не предоставлено суду доказательств какой-либо заинтересованности врачей, заполнявших амбулаторную карту Б В.В. 07.08.2015 и 21.08.2015, указавших данные со слов Б В.В.

Наличие в настоящее время положительных характеристик и отсутствие во взятых анализах следов каких-либо наркотических веществ, не является основанием для признания установленного диагноза «синдром зависимости вследствие употребления опиоидов 2 стадии» необоснованным.

Судом установлено, что диагноз был выставлен в полном соответствии с Международной классификацией болезней 10-го пересмотра, в соответствии с которым выявлено три диагностических критерия для установления данного диагноза: рост толерантности к наркотическим веществам, желание употребить наркотические вещества и синдром отмены опиоидов.

При этом наличие синдрома отмены опиоидов, вопреки доводам представителя истца, подтверждается амбулаторной картой Б В.В., в которой с его слов записано, что была «ломка», нарушение сна, слабость, мышечные боли, боли в животе и т.д.

В силу п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса РФ использование транспортных средств признается деятельностью, осуществление которой связано с повышенной опасностью для окружающих. Указанная деятельность создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля над ней со стороны человека.

Согласно ст. 23 ФЗ от 10 декабря 1995 г. N 196-ФЗ "О безопасности дорожного движения" медицинское обеспечение безопасности дорожного движения заключается в обязательном медицинском освидетельствовании и переосвидетельствовании кандидатов в водители и водителей транспортных средств, целью которого является определение у водителей транспортных средств и кандидатов в водители медицинских противопоказаний или ограничений к водительской деятельности. Периодичность обязательных медицинских освидетельствований, порядок их проведения, перечень медицинских противопоказаний, при которых гражданину Российской Федерации запрещается управлять транспортными средствами, устанавливается федеральным законом (п. 4).

Согласно Постановлению Правительства РФ от 23.12.2014 №1604 психические расстройства и расстройства поведения, связанные с употреблением психоактивных веществ, являются противопоказанием к управлению транспортным средством до прекращения наблюдения в связи со стойкой ремиссией (выздоровлением).

Поскольку поставленный диагноз на медицинской комиссии 21.08.2015 нашел свое подтверждение в судебном заседании, суд приходит к выводу, что второе требование истца об обязании ответчика устранить медицинские противопоказания к праву управление автотранспортным средством также не подлежит удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований Б – отказать.

Решение может быть обжаловано в Новосибирский областной суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через суд вынесший настоящее решение.

Судья М.В. Стебихова