Решение № 2-1244/2019 2-1244/2019~М-1176/2019 М-1176/2019 от 15 мая 2019 г. по делу № 2-1244/2019

Дело №2-1244/2019


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г.Астрахань 15 мая 2019 года

Кировский районный суд г. Астрахани в составе:

председательствующего судьи Синёвой И.З.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем

ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3 о признании сделки ничтожной и взыскании денежных средств,

установил:

ФИО2 обратился в суд с исковым заявлением к

ФИО3 о признании сделки ничтожной и взыскании денежных средств.

В обоснование исковых требований, с учетом уточнений, истец указал, что между истцом и ответчиком 13 ноября 2011 г. и 12 июля 2012 г. заключены соглашения об организации хозяйства по выращиванию осетровых пород рыб на земельном участке площадью 160 000 кв.м., расположенного на землях сельскохозяйственного назначения, с кадастровым номером №, предоставленного для организации хозяйства по выращиванию осетровых пород рыб, имеющего адресные ориентиры: Астраханская область, Камызякский район, в границах МО «Самосдельский сельсовет», на берегу реки Становая, выше п. Аршин. Срок аренды земельного участка до 27 апреля 2058 г., что подтверждается договором аренды земельного участка № 09/45 от 30 апреля 2009 г., заключенного со ФИО3

Истец в соответствии с условиями соглашений обязался осуществлять финансирование деятельности по организации осетрового садкового хозяйства «Становое». ФИО2, передал ФИО3 20 053 968 руб., что подтверждается соответствующими платежными документами.

На денежные средства истца в период 2011-2014 год организовано осетровое садковое хозяйство «Становое». Основным видом деятельности хозяйства является выращивание рыб осетровых пород.

По состоянию на конец 2018 г. общее поголовье рыб осетровых пород, содержащихся в осетровом садковом хозяйстве «Становое» превысило 70 000 штук, общей массой более 60 тонн.

В январе 2019 г. ответчик ограничил доступ истца на территорию осетрового садкового хозяйства «Становое», без объяснения каких- либо причин.

В последующем истец получил от ответчика уведомление от 23 января 2019 г. о прекращении партнерских отношений, в связи с их экономической нецелесообразностью.

01 марта 2019 г. между сторонами заключено соглашение о расторжении партнерских отношений.

В соответствии с условиями соглашения от 01 марта 2019 г. ответчик признал задолженность перед истцом в размере 20 053 968 рублей (пункт 13), и обязался возвратить полученные денежные средства в рассрочку до 01 марта 2024 г. (пункт 14), при этом окончательный срок возврата денежных средств ставится в зависимость от сохранности рыбного стада осетрового садкового хозяйства «Становое» (пункт 21 соглашения).

Истец полагает, что соглашения от 13 ноября 2011 г. и 12 июля 2012 г. являются ничтожными сделками, поскольку заключались между физическими лицами, а не индивидуальными предпринимателями и соответственно соглашение от 01 марта 2019 г., в части рассрочки возврата денежных средств.

Просил суд применить последствия недействительности ничтожных сделок- соглашений от 13 ноября 2011 г. и 12 июля 2012 г., взыскать со ФИО3 в пользу ФИО2 денежные средства в размере 19 553 968 руб. Признать недействительными условия соглашения о расторжении партнерских отношений от 01 марта 2019 г., в части пункта 14 и пункта 21.

ФИО2 и его представитель ФИО4, в судебном заседании требования поддержали, с учетом уточнений, по основаниям, изложенным в иске.

ФИО3 и его представитель ФИО5 требования не признали, просили в удовлетворения иска отказать.

Суд, выслушав стороны, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему выводу.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1041 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору простого товарищества (договору о совместной деятельности) двое или несколько лиц (товарищей) обязуются соединить свои вклады и совместно действовать без образования юридического лица для извлечения прибыли или достижения иной не противоречащей закону цели.

Согласно п. 2 ст. 1041 Гражданского кодекса Российской Федерации сторонами договора простого товарищества, заключаемого для осуществления предпринимательской деятельности, могут быть только индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.

В соответствии со ст. 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Если правила, содержащиеся в части первой настоящей статьи не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон.

Судом установлено и следует из материалов дела, что 30 апреля 2009 г. администрацией муниципального образования «Камызякский район» Астраханской области принято постановление № 266 «О предоставлении в долгосрочную аренду Главе крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 земельного участка, имеющего адресные ориентиры: Астраханская область, Камызякский район, в границах МО «Самосдельский сельсовет», на берегу реки Становая, выше п. Аршин», которым предоставлен в аренду Главе крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения с кадастровым номером №, имеющий адресные ориентиры: Астраханская область, Камызякский район, в границах МО «Самосдельский сельсовет», на берегу реки Становая, выше п. Аршин». Площадь участка 160 000 кв.м. Цель использования – для организации крестьянского (фермерского) хозяйства по по выращиванию осетровых пород рыб, на срок до 27 апреля 2058 г.

Во исполнение указанного постановления заключен договор аренды вышеуказанного земельного участка от 30 апреля 2009 г. № 09/45 между администрацией муниципального образования «Камызякский район» Астраханской области и Главой крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3

Так же судом установлено, что ФИО3 является индивидуальным предпринимателем, о чем в единый государственный реестр индивидуальных предпринимателей внесена запись о государственной регистрации от 04 августа 2010 г.

Судом установлено, что 13 ноября 2011 г. и 12 июля 2012 г. между истцом ФИО2 и ответчиком ФИО3 были заключены соглашения, из смысла которых следует, что ФИО3 по поручению и за счет денежных средств ФИО2 будет организовано хозяйство по выращиванию осетровых пород рыб на вышеуказанном земельном участке.

Денежные средства, принадлежащие ФИО2 предназначены для осуществления указанной деятельности: покупку оборудования, рыбо- посадочного материала (молодь осетровых пород и других видов рыб), кормов, для оплаты труда персонала, услуг, связанных с организацией дноуглубительных работ, для получения необходимых документов, для ведения финансовой отчетности. ФИО3 обязан регулярно отчитываться перед ФИО2 об использовании денежных средств.

В обеспечение обязательств ФИО3 заложил семь принадлежащих ему земельных участков ФИО2

Стороны определили, что прибыль вырученная от продажи рыбы за первый год деятельности хозяйства будет вложена в дальнейшее развитие хозяйства. При завершении финансирования ФИО2 развития хозяйства, вся чистая прибыль будет распределяться между сторонами в равных долях.

В соглашении так же предусмотрено, что в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения своих обязательств (хищение имущества, замор рыбы, остановка производственного процесса из-за ненадлежащего пакета документов) ФИО3 обязуется вернуть ФИО2 все затраченные на тот момент денежные средств в течение года с момента расторжения договоренностей между сторонами. Если ФИО3 не возвращает назначенную сумму, то он обязуется передать (переоформить) право собственности на заложенное имущество. Все оборудование, приобретенное для организации данного хозяйства, а также строения и сооружения, расположенные на земельном участке останутся в собственности у ФИО3

В соглашении от 12 июля 2012 г. в пункте 6 стороны указали, что договор залога от 15 мая 2012 г., возникший на основании договора займа от 15 мая 2012 г., согласно которому ФИО2 принял на себя обязательство предоставить ФИО3 денежные средства в размере 3 000 000 руб., без уплаты процентов с возвратом единовременным платежом до 01 января 2016 г. Расписку от 15 мая 2012 г. на сумму 3 000 000 руб. стороны считают недействительной.

Установленные судом обстоятельства, пояснения сторон, толкование содержания соглашений (от 13 ноября 2011 г. и 12 июля 2012 г.) указывают на то, что истец и ответчик фактически заключили смешанный договор, который включает в себя договор целевого займа, залога, инвестиций.

Оценив условия указанных соглашений, суд приходит к выводу о том, что по правовой природе данные соглашения по существу являются смешанными договорами, в связи с чем, то обстоятельство, что истец не является индивидуальным предпринимателем, не свидетельствует о ничтожности этого договора.

Упомянутое истцом в иске "партнерское соглашение" в данном случае вовсе не означает, что стороны заключили договор хозяйственного партнерства (поскольку они не создали коммерческого предприятия), либо договор простого товарищества, поскольку в силу ст. 1041 ч 2 Гражданского кодекса Российской Федерации сторонами простого товарищества, заключаемого для осуществления предпринимательской деятельности, могут быть только индивидуальные предприниматели и (или) коммерческие организации.

Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора" в пункте 43 были даны разъяснения о том, что при толковании условий договора в силу абзаца первого статьи 431 Гражданского кодекса судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 Гражданского кодекса). Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду. Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 Гражданского кодекса). Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

При наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из заключенности и действительности договора и учитывает установленную в пункте 5 статьи 10 ГК РФ презумпцию разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений. Если условие договора допускает несколько разных вариантов толкования, один из которых приводит к недействительности договора или к признанию его незаключенным, а другой не приводит к таким последствиям, по общему правилу приоритет отдается тому варианту толкования, при котором договор сохраняет силу (пункт 44 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 49).

Судом принимается во внимание, что ответчик ФИО3 на момент заключения соглашений от 13 ноября 2011 г. и 12 июля 2012 г. являлся индивидуальным предпринимателем и действовал добросовестно, между тем истец ФИО2 индивидуальным предпринимателем не являлся, и в настоящий момент просит признать недействительными соглашения, ссылаясь на ничтожность, поскольку при их заключении он не являлся индивидуальным предпринимателем.

Взаимоотношения сторон по соглашениям от 13 ноября 2011 г. и 12 июля 2012 г. урегулированы в самостоятельном порядке ФИО3 и ФИО2 путем заключения соглашения от 01 марта 2019 г.

Стороны своим соглашением вправе прекратить обязательство и определить последствия его прекращения, если иное не установлено законом или не вытекает из существа обязательства (пункт 3 статьи 407 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 450 Гражданского кодекса Российской Федерации расторжение договора возможно по соглашению сторон, если иное не предусмотрено названным Кодексом, другими законами или договором.

Согласно пункту 2 статьи 453 Гражданского кодекса Российской Федерации при расторжении договора обязательства сторон прекращаются, если иное не предусмотрено законом, договором или не вытекает из существа обязательства.

В случае расторжения договора обязательства считаются прекращенными с момента заключения соглашения сторон о расторжении договора, если иное не вытекает из этого соглашения или характера изменения договора (пункт 3 статьи 453 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 2 статьи 1 и статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора. Если норма не содержит явно выраженного запрета на установление соглашением сторон условия договора, отличие условий договора от содержания данной нормы само по себе не может служить основанием для признания этого договора или отдельных его условий недействительными по статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Воспользовавшись названным правом, ФИО3 и ФИО2 заключили соглашение от 01 марта 2019 г. о расторжении соглашений от 13 ноября 2011 г. и 12 июля 2012 г.

Оценивая в совокупности представленные сторонами доказательства по правилам ст. ст. 12, 56, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, что допустимых и достоверных доказательств для признания соглашений от 13 ноября 2011 г. и 12 июля 2012 г. ничтожными сделками стороной истца, не представлено.

Таким образом, оснований для применения последствия недействительности ничтожных сделок – соглашения от 13 ноября 2011 г. и соглашения от 12 июля 2012 г., а именно взыскания со ФИО3 в пользу ФИО2 денежных средств в размере 19 559 968 руб. у суда не имеется и в данной части в удовлетворении требований следует отказать.

Кроме того стороной ответчика заявлено о пропуске истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

Последствия нарушения требований закона или иного правового акта при совершении сделок определены статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 названной статьи за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 данной статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 2 этой же статьи).

Срок исковой давности по недействительным сделкам установлен статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки (пункт 1).

Судом установлено, что исполнение по соглашению от13 ноября 2011 г. началось ФИО2 01 декабря 2011 г. (целевая расписка о получении ФИО3 от ФИО6 500 000 руб.). Исполнение по соглашению от 12 июля 2012 г. началось 12 июля 2012 г. (целевая расписка о получении ФИО3 от ФИО6 856 896,00 руб.).

Иск предъявлен ФИО2 01 апреля 2019, то есть по истечении трех лет с момента исполнения сделок.

Доводы представителя ФИО4, что истцом срок исковой давности не пропущен, поскольку ФИО3 признает наличие задолженности в размере 19 559 968 руб., судом не принимается во внимание, поскольку основан на неверном толковании норм права.

Согласно ст. 205 Гражданского кодекса Российской Федерации в исключительных случаях, когда суд признает уважительной причину пропуска срока исковой давности по обстоятельствам, связанным с личностью истца (тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п.), нарушенное право гражданина подлежит защите.

Однако доказательств уважительности причин пропуска срока, влекущих его восстановление, истцом не представлено.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является самостоятельным основанием к вынесению судом решения об отказе в иске, не требует выяснения иных обстоятельств, на которые ссылается заявитель жалобы.

В связи с чем, суд отказывает истцу в удовлетворении требований о применении последствий недействительности ничтожных сделок – соглашения от 13 ноября 2011 г. и соглашения от 12 июля 2012 г., а именно взыскания со ФИО3 в пользу ФИО2 денежных средств в размере 19 559 968 руб., в связи с истечением срока исковой давности.

Рассматривая требования ФИО2 о признании недействительными условия соглашения о расторжении партнерских отношений от 01 марта 2019 г. в части пункта 14 и пункта 21, суд приходит к следующему.

Пунктом 14 стороны определили возврат денежных средств в следующем порядке: 1) 500 000 рублей единовременным платежом после регистрации отмены обременения земельных участков, являющихся предметом залога по договору от 15 мая 2012 г.; 2) 4 000 000 руб. в период с 01 ноября 2019 г. до 01 марта 2020 г.; 3) 4 500 000 руб. в период с 01 ноября 2020 г. до 01 марта 2021 г., 4 500 000 с 01 ноября 2021 г. до 01 марта 2022 г., 4 500 000 руб. с 1 ноября 2022 г. до 01 марта 2023 г., 2 053 968 руб. с 1 ноября 2023 г. до 01 марта 2024 г.

В пункте 21 стороны указали, что не исполнение ФИО3 пункта 14 не является нарушением данного соглашения и не аннулирует его условий в случае форс- мажора, связанного с гибелью рыбного стада. О наличии данного обстоятельства ФИО3 извещает ФИО2 и стороны определяют график погашения задолженности в части неисполненных обязательств.

Во исполнение условий пункта 14 ФИО3 перечислил ФИО2 500 000 руб., что подтверждается платежным поручением от 18 марта 2019 № 300, и стороны сняли обременение с земельных участков, являющихся предметом залога по договору от 15 мая 2012 г.

Данное обстоятельство сторонами не оспаривалось.

В обоснование своей позиции истец сослался на п. 2 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которым недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Требования истца в данной части основаны на том обстоятельстве, что по мнению ФИО2 соглашения от 13 ноября 2011 г. и соглашения от 12 июля 2012 г. являются ничтожными и соответственно ничтожны пункт 14 и 21 соглашения 01 марта 2019 г., которым определен порядок возврата денежных средств ФИО3

Иных оснований для признания указанных пунктов соглашения от 01 марта 2019 г. истцом не заявлено.

В связи с тем, что суд отказал в удовлетворении иска о применении последствий недействительности ничтожных сделок – соглашения от 13 ноября 2011 г. и соглашения от 12 июля 2012 г., и взыскания со ФИО3 в пользу ФИО2 денежных средств в размере 19 559 968 руб., оснований для признания пунктов 14 и 21 соглашения 01 марта 2019 г. у суда не имеется.

С учетом установленных по делу обстоятельств, суд считает постановить по делу решение об отказе в удовлетворении заявленных требований по изложенным выше основаниям.

Согласно ст. 144 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению ответчика либо по инициативе судьи или суда.

Определением судьи Кировского районного суда г. Астрахани от 02 апреля 2019 года приняты меры по обеспечению иска ФИО2

Наложен арест на имущество, принадлежащее ФИО3, в пределах заявленных требований в размере 19 553 968,00 руб.

Данным решением в удовлетворении иска ФИО2 отказано в полном объеме.

Таким образом, основания для обеспечения иска отсутствуют, в связи с чем, меры принятые определением суда от 02 апреля 2019 года, подлежат отмене.

Согласно п. 4 ст. 144 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации об отмене мер по обеспечению иска судья или суд незамедлительно сообщает в соответствующие государственные органы или органы местного самоуправления, регистрирующие имущество или права на него, их ограничения (обременения), переход и прекращение.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковое заявление ФИО2 к ФИО3 о признании сделки ничтожной и взыскании денежных средств,- оставить без удовлетворения.

Отменить наложенный арест на имущество в пределах взыскиваемой суммы 19 553 968,00 руб., принадлежащее ФИО3.

Решение может быть обжаловано сторонами в течение месяца в Астраханский областной суд.

Мотивированное решение изготовлено 17.05.2019.

Судья И.З. Синёва