Решение № 2-1928/2017 2-1928/2017~М-1798/2017 М-1798/2017 от 16 августа 2017 г. по делу № 2-1928/2017

Дело № 2-1928/2017
17 августа 2017 года
г.Котлас

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Котласский городской суд Архангельской области в составе

председательствующего судьи Жироховой А.А.

при секретаре Мазур Ю.С.

рассмотрев в открытом судебном заседании 17 августа 2017 года в г.Котласе гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу,

установил:

ФИО2 (после заключения брака – ФИО2) С.Н. обратилась в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании денежной компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей.

В обоснование требований указала, что 15 мая 2017 года в отношении нее было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч. 5 ст. 290 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) и 18 мая 2017 года избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на срок до 15 июля 2017 года. Котласский городской суд Архангельской области 22 июня 2017 года изменил меру пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу на срок с 22 июня 2017 года по 15 июля 2017 года. Впоследствии апелляционным постановлением Судебной коллегии по уголовным делам Архангельского областного суда от 6 июля 2017 года постановление суда первой инстанции признано незаконным. Учитывая, что неправомерно избранная в отношении нее мера пресечения и помещение ее в следственный изолятор, где она содержалась в период с 22 июня 2017 года по 10 июля 2017 года, в ненадлежащих условиях причинило ей нравственные страдания, а также нарушило ее личные неимущественные права, нанесен непоправимый вред ее деловой репутации, истец полагала, что она имеет право на получение соответствующего возмещения вреда за счет казны Российской Федерации.

Судом к участию в деле в качестве третьего лица привлечена Прокуратура Архангельской области.

Истец ФИО3 и ее представитель – адвокат Постников Д.Н. требования поддержали по доводам, изложенным в исковом заявлении.

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации ФИО4, действующая на основании доверенности, иск не признала, ссылаясь на то, что Министерство финансов Российской Федерации не является надлежащим ответчиком по делу, надлежащим лицом, правомочным возмещать моральный вред в денежном выражении, является Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Архангельской области и Ненецкому автономному округу. Полагает, что истцом не доказано наличие совокупности условий, необходимых для удовлетворения исковых требований в порядке статей 16, 1069, 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации. Оснований, с которыми закон связывает возможность и право гражданина требовать компенсации причиненного ему вреда, у истца не имеется. Истцом не представлено каких-либо доказательств причинения морального вреда, а заявленный размер компенсации чрезмерно завышен и не соответствует требованиям разумности и справедливости. Просила в иске отказать в полном объеме.

Третье лицо Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации по Архангельской области и Ненецкому автономному округу, надлежащим образом извещенное о времени и месте судебного заседания, своего представителя в суд не направило. В представленных возражениях представитель третьего лица просил в иске отказать, ссылаясь на отсутствие оснований для взыскания компенсации морального вреда.

Представитель Прокуратуры Архангельской области – старший помощник Котласского межрайонного прокурора Мигасюк А.А. с иском не согласилась, ссылаясь на отсутствие доказательств причинения истцу морального вреда.

Оснований для отложения разбирательства дела, предусмотренных ст. 167 и ст. 169 ГПК Российской Федерации, суд не усматривает.

Рассмотрев исковое заявление, заслушав явившихся лиц, исследовав материалы дела, обозрев дела № 3/11-3/17, № 3/4-1/17, суд приходит к следующему.

В силу статьи 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства. Согласно статье 17 Конституции Российской Федерации в Российской Федерации основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения. Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

В соответствии со статьей 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом (пункт 1).

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения. В случаях, если того требуют интересы гражданина, принадлежащие ему нематериальные блага могут быть защищены, в частности, путем признания судом факта нарушения его личного неимущественного права, опубликования решения суда о допущенном нарушении, а также путем пресечения или запрещения действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо (пункт 2).

Основания компенсации морального вреда предусмотрены статьями 151, 1099, 1100 ГК РФ.

В соответствии со статьями 151, 1101 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Согласно пункту 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пункту 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Судом установлено и это следует из материалов дела, что 15 мая 2017 года руководителем Следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Архангельской области и Ненецкому автономному округу в отношении ФИО3 возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ, то есть в получении должностным лицом через посредника взятки в виде денег за общее покровительство по службе, в крупном размере.

16 мая 2017 года ФИО3 задержана в порядке статей 91, 92 УПК РФ.

26 мая 2017 года ей предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ.

18 мая 2017 года в отношении ФИО3 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста сроком на 2 месяца, то есть до 15 июля 2017 года включительно.

22 июня 2017 года руководитель следственной группы обратился в суд с ходатайством об изменении ФИО3 меры пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу в связи с тем, что ФИО3 неоднократно нарушала условия исполнения избранной в отношении нее меры пресечения, а именно покидала место своего содержания под домашним арестом, в связи с чем имеются основания полагать, что она может скрыться от следствия и суда, оказать давление на участников процесса, уничтожить доказательства или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу.

Постановлением Котласского городского суда Архангельской области от 22 июня 2017 года ходатайство удовлетворено, ФИО3 изменена мера пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу на срок с 22 июня 2017 года до 15 июля 2017 года.

Апелляционным постановлением Судебной коллегии по уголовным делам Архангельского областного суда от 6 июля 2017 года постановление судьи Котласского городского суда Архангельской области от 22 июня 2017 года об изменении ФИО3 меры пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу отменено, ФИО3 из-под стражи освобождена, в отношении ФИО3 оставлена ранее избранная мера пресечения в виде домашнего ареста, сроком до 15 июля 2017 года, с сохранением ограничений, установленных постановлением судьи Котласского городского суда Архангельской области от 18 мая 2017 года.

В соответствии со статьей 22 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность (часть 1); арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются только по судебному решению; до судебного решения лицо не может быть подвергнуто задержанию на срок более 48 часов (часть 2).

Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 года провозглашает, что каждый человек имеет право на свободу и на личную неприкосновенность (статья 3); никто не может быть подвергнут произвольному аресту или задержанию (статья 9); каждый человек имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными национальными судами в случаях нарушения его основных прав, предоставленных ему конституцией или законом (статья 8).

Исходя из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, неоднократно указывавшего в своих решениях, что по смыслу статей 22, 46 (часть 1), 48, 118, 120 и 123 Конституции Российской Федерации, в уголовном судопроизводстве суд как орган правосудия призван обеспечить справедливую процедуру принятия решения о применении заключения под стражу в качестве меры пресечения, исходя из одинаковой природы и значения судебных гарантий для защиты прав и законных интересов личности при принятии решений, связанных с ограничением свободы и личной неприкосновенности, вне зависимости от того, на каком этапе уголовного судопроизводства эти решения принимаются. Такая процедура предполагает обязанность государства, в том числе органов судебной власти, охранять достоинство личности (статьи 21 и 45 Конституции Российской Федерации) и обращаться с нею не как с объектом государственной деятельности, а как с равноправным субъектом, который вправе защищать свои права всеми не запрещенными законом способами и спорить с государством в лице любых его органов. Судебное решение об избрании такой меры пресечения, как заключение под стражу, может быть вынесено только при условии подтверждения достаточными данными оснований ее применения при предоставлении сторонам возможности обосновать свою позицию перед судом, с тем чтобы суд мог разрешить вопрос о содержании под стражей, основываясь на собственной оценке обстоятельств дела, а не только на аргументах, изложенных в ходатайстве стороны обвинения или в ранее вынесенном постановлении судьи об избрании данной меры пресечения.

На основании статьи 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (статья 52 Конституции Российской Федерации).

Из содержания названных конституционных норм следует, что действия (или бездействие) органов государственной власти или их должностных лиц, причинившие вред любому лицу, влекут возникновение у государства обязанности этот вред возместить, а каждый пострадавший от незаконных действий органов государственной власти или их должностных лиц наделяется правом требовать от государства справедливого возмещения вреда.

В силу статьи 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

Из дела видно, что 22 июня 2017 года ФИО3 была помещена в ФКУ СИЗО-2.

В период с 22 по 29 июня 2017 года она содержалась в двухместной камере №, расположенной на 1 этаже режимного корпуса, площадью 10,1 кв.м. Совместно с ней в камере содержался 1 человек.

В период с 29 июня по 10 июля 2017 года ФИО3 содержалась в камере № площадью 21,2 кв.м. Совместно с ней в камере содержалось 4 человека, в том числе и курящие.

Данные камеры оборудованы окнами, принудительной и естественной вентиляцией, обеспечены естественным и искусственным освещением, радиаторами отопления, водопроводом, двухъярусными кроватями, столом и скамейками с числом посадочных мест по количеству лиц, содержащихся в камере, шкафами для хранения продуктов питания, вешалками для верхней одежды, полкой для туалетных принадлежностей, зеркалом, бачком с питьевой водой, тазами для гигиенических целей, радиодинамиком, урной для мусора.

На протяжении всего периода нахождения в ФКУ СИЗО-2 ФИО3 была обеспечена индивидуальным спальным местом, постельными принадлежностями (матрацем, подушкой, одеялом), постельным бельем (наволочкой, 2 простынями, полотенцем), а также столовыми принадлежностями (кружкой, ложкой и тарелкой, выдаваемыми на время приема пищи).

Данные обстоятельства подтверждаются справкой ФКУ СИЗО-2 об условиях содержания, камерной карточкой, перечнем вещей, выданных в пользование подозреваемому, обвиняемому, осужденному.

Как следует из искового заявления и пояснений истца, в период содержания под стражей в камере водились грызуны, она содержалась совместно с курящими, вынуждена была спать на изношенном матраце, что негативно отразилось на ее состоянии здоровья, находилась в полной изоляции от общения с родственниками.

В силу ч. 1 ст. 56 ГПК Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В деле не имеется доказательств несоответствия условий содержания нормативным требованиям. В имеющихся материалах дела отсутствуют обращения истца в период пребывания в учреждении с жалобами на условия содержания.

Действующим законодательством, в частности Федеральным законом от 15 июля 1995 года № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» и Правилами внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утвержденными Приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 14 октября 2005 года № 189, требований к обязательному раздельному содержанию курящих и некурящих лиц, содержащихся под стражей, на что ссылается истец, не предусмотрено.

Доказательств того, что в результате изменения меры пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу нанесен вред деловой репутации истца, то, что изменение меры пресечения на заключение под стражу каким-либо образом повлияло на взаимоотношения с окружающими ее людьми либо коллегами по работе суду не представлено, а судом не установлено.

Истцом также не доказано, что на нее оказано психологическое давление либо в отношении нее совершены противоправные действия в том числе насилие и пытки со стороны сотрудников органов предварительного следствия.

Вместе с тем материалами дела подтверждено, что ФИО3 по прибытии в ФКУ СИЗО-2 22 июня 2017 года обращалась в здравпункт № филиала «Медицинская часть № 3» ФКУЗ МСЧ-29 ФСИН России с жалобами на .....

3 июля 2017 года она обращалась в здравпункт за медицинской помощью с жалобами на ...., было назначено симптоматическое лечение .....

После освобождения из ФКУ СИЗО-2 ФИО3 .... в медицинском диагностическом центре «....» проведено ультразвукове исследование, в ходе которого диагностирован .....

.... года в ГБУЗ АО «Котласская центральная городская больница имени Святителя Луки (ФИО5)» у истца выявлено .....

ФИО1 в судебном заседании пояснила, что потрясенная фактом изменения меры пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу, усугубленным несправедливостью, она находилась в длительной психотравмирующей ситуации – подавленном состоянии сильного эмоционального потрясения. Помещение ее в следственный изолятор для законопослушного человека, каковым она является, сопровождалось крайними переживаниями и стрессом, сопряженными с чувством обиды, несправедливости и прочими негативными эмоциями. Ранее она никогда не привлекалась ни к уголовной, ни к административной ответственности. В результате незаконного судебного акта она содержалась под стражей с 22 июня 2017 года по 10 июля 2017 года. Она претерпела физические и нравственные страдания, которые она испытала в результате того, что ей незаконно изменена мера пресечения, чем был нанесен непоправимый моральный вред ее чести, имени, защита которых гарантируется ч. 1 ст. 23 Конституции РФ, ухудшилось состояние здоровья, она находилась в полной изоляции от общения с родственниками. Полагала, что изменение меры пресечения является незаконным в силу того, что суд апелляционной инстанции отменил постановление судьи Котласского городского суда Архангельской области от 22 июня 2017 года об изменении ей меры пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу, освободив ее из-под стражи.

В силу абз. 3 ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

Для применения такой меры ответственности, как компенсация морального вреда, юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага.

Судом установлен факт изменения меры пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу в отношении истца, а также то, что истец претерпела нравственные страдания, связанные с нарушением личных неимущественных прав – права на свободу и личную неприкосновенность, а также наличие причинно-следственной связи между незаконным изменением меры пресечения на заключение под стражу и перенесенными истцом нравственными страданиями.

Таким образом, суд считает доказанным факт причинения истцу морального вреда.

Ссылка ответчика и третьих лиц на недоказанность факта причинения истцу нравственных и физических страданий не имеет под собой надлежащего обоснования и не может быть признана состоятельной.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этому лицу нравственных страданий, степень и характер нравственных страданий, нанесенных изменением меры пресечения, связанной с изоляцией от общества, индивидуальных особенностей потерпевшей, требования разумности и справедливости.

Доводы стороны ответчика о том, что Министерство финансов Российской Федерации не может выступать в качестве надлежащего ответчика, не принимаются судом во внимание, поскольку они основаны на неверном истолковании положений статей 1070, 1071 ГК РФ, в силу которых за незаконное применение в качестве меры пресечения заключения под стражу предусмотрено возмещение вреда за счет казны Российской Федерации, от имени которой выступают соответствующие финансовые органы.

Исходя из установленных судом обстоятельств, доказанности истцом реального нарушения ее личных неимущественных прав суд считает необходимым взыскать с ответчика Министерства финансов Российской Федерации в пользу ФИО1 денежную компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.

Руководствуясь статьями 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

иск ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу, удовлетворить.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей.

На решение суда сторонами и другими лицами, участвующими в деле, может быть подана апелляционная жалоба в Архангельский областной суд через Котласский городской суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Председательствующий А.А. Жирохова