Решение № 2-129/2021 2-129/2021(2-2304/2020;)~М-1697/2020 2-2304/2020 М-1697/2020 от 7 июня 2021 г. по делу № 2-129/2021

78RS0007-01-2020-002738-07

Дело № 2-129/2021
г. Санкт-Петербург
08 июня 2021 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Колпинский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

Председательствующего судьи Ильиной Н.Г.,

При ведении протокола помощником судьи Петровой Д.А.,

С участием адвоката Палшкова В.А.,

Рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ь ФИО1 ФИО19, ФИО1 ФИО20, действующей в своих интересах и интересах ФИО21, к ФИО2 ФИО22 об оспаривании договора дарения, признании права собственности на долю квартиры в порядке наследования,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3, ФИО5, действующая за себя и в интересах несовершеннолетнего сына ФИО4, обратились в суд с иском к ФИО6 и, с учетом уточнения исковых требований, просят признать договор дарения ? доли квартиры по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, заключенный между ФИО2 ФИО23 и ФИО2 ФИО24 недействительным; признать за истцами ФИО3 и ФИО5 и за ответчиком ФИО6 за каждым право собственности на 1/6 долю в праве общей долевой собственности на вышеуказанную квартиру.

В обоснование иска истцы указывают, что спорная квартира была передана в собственность ФИО7 и ФИО8 в порядке приватизации на основании договора от 24.01.2007г. На момент приватизации в квартире были зарегистрированы истцы, которые от приватизации квартиры отказались в пользу ФИО7 В 2020 году истцам стало известно, что 27.03.2014г. произведен переход права собственности по договору дарения доли спорной квартиры, в пользу ФИО6 – дочери ФИО7 от первого брака. Истцы полагают, что к моменту заключения договора дарения психическое состояние ФИО7 не позволяло ей в полной мере осознавать свои действия и руководить ими, поскольку она перенесла сложную операцию, связанную с онкологическим заболеванием, принимала сильнодействующие препараты, в медицинской документации отражено, что с 2013 года у нее наблюдались провалы в памяти, кратковременные потери сознания, предъявляла жалобы на головные боли и головокружения. Ответчик ФИО6, действуя из личных корыстных интересов, создала условия, при которых инициировала оформление договора дарения, скрыв это от истцов. 27.07.2020г. ФИО7 скончалась. Её наследниками являются истцы ФИО3 – супруг и дочь – ФИО5, а также ответчик ФИО6- дочь ФИО7 от первого брака. Таким образом, в случае признания договора дарения недействительным по основаниям, предусмотренным в ст. 177 ГК РФ, доля квартиры ФИО7 подлежит наследованию истцами и ответчиком в равных долях.

Истцы ФИО3 и ФИО5 в судебное заседание не явились, извещены, направили в адрес суда своего представителя. Представитель истцов – адвокат Палшков В.А. в судебное заседание явился, на исковых требованиях настаивал.

Ответчик ФИО6 и ее представитель в суд явились, возражали против удовлетворения исковых требований.

Представитель третьего лица – Управления Росреестра по Санкт-Петербургу в суд не явился, извещен надлежащим образом. Суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие представителя третьего лица в порядке ст. 167 ГПК РФ.

Изучив материалы дела, заслушав объяснения сторон, оценив всю совокупность доказательств, суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения требований истцов.

В соответствии с ч. 1 и 2 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

В силу ч. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Судом установлено, что 24 января 2007 года между Администрацией Колпинского района Санкт-Петербурга, ФИО7, ФИО8, от имени которого действовал законный представитель – мать ФИО5, заключен Договор передачи квартиры в собственность граждан, в соответствии с которым, квартира по адресу: Санкт-Петербург, Колпино, бульвар Трудящихся, <адрес> была передана в собственность ФИО7 – ? доля и ФИО26. – ? доля. При этом ФИО3 (супруг ФИО7), ФИО5 (дочь ФИО7 и мать ФИО9) и ФИО6 (дочь ФИО7) отказались от участия в приватизации квартиры в пользу ФИО7

Право собственности ФИО7 и ФИО8 на доли в праве общей долевой собственности на спорную квартиру было зарегистрировано в установленном порядке 29.01.2007г.

Согласно справке о регистрации от 14.07.2020г. в квартире по адресу: Санкт-Петербург, <адрес> на регистрационном учете состояли: ФИО7, ФИО5, ФИО25 ФИО3

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО7 и ФИО6 заключен Договор дарения доли квартиры, согласно которому ФИО7 подарила ? долю в праве собственности на квартиру по адресу: Санкт-Петербург, <адрес> дочери ФИО6, а одаряемая ФИО6 приняла указанную долю квартиры в дар.

П. 5 договора дарения предусматривал, что ФИО7 гарантирует, что она заключает настоящий договор не вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях и настоящий договор не является для нее кабальной сделкой.

Право общей долевой собственности ФИО6 на ? долю спорной квартиры квартиры зарегистрировано ДД.ММ.ГГГГ.

Оспаривая данный договор дарения, истцы ссылались на то, что в момент заключения данного договора ФИО7 не понимала значение своих действий и не могла ими руководить, что в силу положений ст. 177 ГК РФ свидетельствует о недействительности данной сделки.

В подтверждение указанных обстоятельств по ходатайству истцов был истребованы медицинские карты из лечебных учреждений, в которых наблюдалась и проходила лечение ФИО7, а также судом были допрошены свидетели.

Согласно выписке из медицинской карты амбулаторного больного ФИО7, она наблюдалась в поликлинике № 95 с 2012 года у терапевта с диагнозами: <данные изъяты>; у невролога с диагнозами: <данные изъяты>; у хирурга с диагнозом: <данные изъяты>; у инфекциониста с диагнозом: <данные изъяты>.

Из медицинских документов ФИО7 следует, что с 11.07.2013г. по 06.08.2013г. она находилась на лечении в 2НХО РНХИ им. Проф. А.Л. Поленова, при поступлении в больницу высказывала жалобы на снижение слуха слева, гул и шум в левом ухе, снижение памяти, внимания и общую слабость, считала себя больной с апреля 2013 года. При обследовании было выявлено <данные изъяты>, 25.07.2013г. проведена операция: <данные изъяты>. Согласно выписному эпикризу ФГБУ «Северо-Западный федеральный медицинский исследовательский центр им. В.А. Алмазова» Минздрава России, с июля 2015 года у ФИО7 наблюдалось резкое ухудшение состояния, при обследовании выявлена <данные изъяты>.

В январе – феврале 2014 года ФИО7 проходила лечение в СПб ГБУЗ «Городская больница № 38 м. Н.А. Семашко» по поводу заболевания <данные изъяты>. Иные представленные медицинские документы, содержащие сведения о состоянии здоровья ФИО7, относятся к периоду после состоявшейся сделки дарения доли квартиры.

Опрошенный в ходе судебного заседания свидетель ФИО12 показал, что ФИО7 была соседкой по даче, знал ее более 20 лет, в 2014 году ФИО7 перенесла операцию, в тот период она жаловалась на головные боли, у нее начались провалы в памяти, со временем стало заметно, что у нее проблемы с головой, это было видно по ее речи, по тому, как она выражала свои мысли, забывала что-то, говорила на «своей волне», ее состояние менялось волнами, то нормально, то на следующий день все плохо, совсем ухудшилось состояние в 2020 году.

Свидетель ФИО13 показала, что знала ФИО7 12 лет, в 2013 году вместе работали, это было перед операцией ФИО7, она работала уборщицей по графику сутки через трое, после операции тоже поддерживали отношения. Провалов в памяти и неадекватного поведения у ФИО7 не было, она была всегда ухоженной. ФИО7 говорила, что Милана пыталась с ней драться, так как почувствовала себя хозяйкой в квартире, в связи с чем, она собиралась копить деньги и оформлять дарственную, этот разговор был в год, когда ФИО7 делали операцию, она консультировалась у нотариуса. После она рассказывала, что когда муж узнал о дарении, он был не доволен оформлением дарственной. Последние два года она (свидетель) ФИО7 не видела, когда видела в последний раз, то ФИО7 нисколько не изменилась.

Свидетель ФИО14 показала, что являлась подругой ФИО7 на протяжении 40 лет, общались и лично, и по телефону, на здоровье ФИО7 не жаловалась, про операцию было известно, после операции состояние ФИО7 не изменилось, последний раз общались в конце 2018 года. ФИО7 примерно через полгода после операции рассказывала, что подписала на дочку дарение, а муж и вторая дочь, со слов ФИО7, были против этого.

Свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, вместе с тем, показания свидетелей достаточно противоречивы, свидетели не обладают специальными познаниями в области медицины, в связи с чем их оценка состояния здоровья ФИО7 носит субъективный характер и не может быть положена в основу решения суда по требованиям о признании сделки недействительной по основаниям, предусмотренным ст. 177 ГК РФ.

Положениями пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Данный иск был предъявлен в суд 22.07.2020г., еще при жизни ФИО7 При этом, сама ФИО7 каких-либо требований об оспаривании договора дарения доли квартиры не заявляла.

Умерла ФИО7 ДД.ММ.ГГГГ.

Наследниками первой очереди после смерти ФИО7 являются – супруг ФИО3, дочь ФИО5 и дочь ФИО6

После смерти ФИО7 истцы увеличили требования, заявив свои права на долю наследственного имущества в виде ? доли спорной квартиры, которая, по мнению истцов, выбыла из владения наследодателя ФИО7 по мимо ее воли, поскольку в момент заключения сделки дарения она в силу состояния здоровья не могла понимать характер совершаемых ею действий.

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами в данном случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя ФИО7 в момент заключения оспариваемой сделки, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений ее интеллектуального и (или) волевого уровня и способность руководить действиями.

Из ответа СПБ ГБУЗ «Психоневрологический диспансер №6:» следует, что ФИО7 на учете у психиатра не состояла.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Судом назначена судебная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)».

Согласно выводам заключения комиссии экспертов от 06 апреля 2021 года № 1765.965.2, у ФИО7 в момент подписания договора дарения спорной доли квартиры (20.01.2014г.) отмечались признаки <данные изъяты>, в связи с <данные изъяты>. Об этом свидетельствуют данные анамнеза, мед. документация, материалы гражданского дела, из которых следует, что ФИО7 с 2013 года страдала <данные изъяты>, по поводу чего 25.07.2013г. перенесла оперативное лечение. На этом фоне у нее отмечалось развитие психоорганических нарушений со снижением памяти, внимания. При этом оставалась ориентированной, контактной, себя обслуживала, в поле зрения психиатров не попадала, при описании психического состояния соматическими врачами выраженных когнитивных нарушений не описывалось. Анализ материалов дела, медицинской документации показывает, что у ФИО7 в юридически значимый период отмечались негрубые психоорганические расстройства, которые не сопровождались значительными расстройства интеллекта, функций критики и прогноза. Таким образом, ФИО7 в момент подписания договора дарения спорной доли квартиры (20.01.2014г.) могла понимать сущность отчуждения доли квартиры в пользу ответчика на момент 20.01.2014г., а также понимать значение своих действий и руководить ими. В последующем на фоне прогрессирования <данные изъяты> у Левиной ОО.В. с июня 2015 года наблюдалось ухудшение психического состояния с углублением когнитивных расстройств до выраженного уровня (не могла себя самостоятельно обслуживать, не понимала необходимости идти в туалет). Однако в последующем к октябрю 2015 года под влиянием лечения при наблюдении соматическими врачами выраженное снижение когнитивных расстройств не описывалось, сохранялись жалобы на снижение памяти церебрастеническая симптоматика (слабость), при этом оставалась ориентированной, в контакт вступала легко, эмоциональная лабильность не выражена, самостоятельно обслуживала себя. Свидетельские показания разноречивы.

По смыслу положений статьи 86 ГПК РФ экспертное заключение является одним из самых важных видов доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.

Данное заключение комиссии экспертов участниками процесса не оспорено, является мотивированным, последовательным, выводы экспертов основаны на анализе многочисленной медицинской документации ФИО7 из различных медицинских учреждений, где она проходила лечение как до юридически значимого периода времени, так и после, экспертиза проведена компетентными экспертами, имеющим значительный стаж работы в соответствующей области, на основании определения суда о поручении проведения экспертизы, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. При таких обстоятельствах суд считает, что данное заключение комиссии экспертов отвечает принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности доказательств. Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, не представлено.

Таким образом, в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса РФ истцами не представлено относимых и допустимых доказательств того, что ФИО7 при заключении договора дарения доли квартиры с ФИО6 находилась в таком состоянии, при котором не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. Данное обстоятельство влечет отказ в удовлетворении требований истцов о признании договора дарения от 20.02.2014г. недействительным.

Поскольку ФИО7 при жизни распорядилась данной долей квартиры, подарив ее дочери ФИО6, следовательно, правовых оснований для включения ? доли квартиры в состав наследственного имущества, оставшегося после смерти ФИО7, и признании за наследниками права собственности на данную долю в порядке наследования не имеется.

При этом истцовой стороной не представлено убедительных доказательств того, что о заключении договора дарения им не было известно до 2020 года. Ответчиком также не представлено бесспорных доказательств, подтверждающих осведомленность истцов о данной сделке ранее 2020 года. Более того, права истцов ФИО3 и ФИО5 указанной сделкой были нарушены лишь после смерти ФИО7, когда спорная доля квартиры в случае признания сделки недействительной могла быть включена в состав наследственного имущества. Таким образом, не представляется возможным прийти к выводу об отказе в удовлетворении иска по мотиву пропуска срока исковой давности, о чем ходатайствовал ответчик.

Ответчиком ФИО6 заявлено ходатайство о возмещении судебных расходов на оплату услуг представителя в сумме 20000 рублей, в подтверждение чего представлен Договор об оказании юридических услуг (поручения) № 26 от 25.10.2020 года, заключенный ФИО6 с ФИО10 на комплексное юридическое обслуживание по гражданскому делу по иску С-ных к ФИО6 о признании сделки недействительной, а также расписка от 07.06.2021г. о получении ФИО10 от ФИО6 денежных средств в качестве оплаты по вышеуказанному договору в сумме 20000 рублей.

В силу положений ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся суммы, подлежащие выплате экспертам, расходы на оплату услуг представителей, другие признанные судом необходимыми расходы.

Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 данного кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Гражданское процессуальное законодательство исходит из того, что критерием присуждения расходов на возмещение судебных издержек, в том числе на оплату услуг представителя, является вывод суда о правомерности или неправомерности заявленного требования.

В соответствии с ч. 1 ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 17 июля 2007 года N 382-О-О, обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования ст. 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в ч. 1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле.

Принимая во внимание, что решение состоялось в пользу ответчика ФИО6, исходя из категории спора и сложности дела, объема оказанной представителем ответчика правовой помощи, времени, затраченного на подготовку процессуальных документов и количества состоявшихся с участием представителя ответчика судебных заседаний, а также учитывая уровень средних цен, сложившихся на рынке юридических услуг, суд полагает, что возможным взыскать с истцов в пользу ответчика расходы на оплату услуг представителя в сумме 15000 рублей по 7500 рублей с каждого из истцов. Данная сумма, по мнению суда, отвечает критериям, предусмотренным в ст. 100 ГПК РФ, балансу интересов сторон.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 ФИО27, ФИО1 ФИО28, действующей в своих интересах и интересах ФИО4, к ФИО2 ФИО29 об оспаривании договора дарения, признании права собственности на долю квартиры в порядке наследования оставить без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 ФИО30 и ФИО1 ФИО32 в пользу ФИО2 ФИО33 судебные расходы на оплату услуг представителя по 7500 рублей с каждого.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд через Колпинский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Н.Г. Ильина

Решение изготовлено 18.06.2021г.