Апелляционное постановление № 22К-1032/2024 от 4 июля 2024 г. по делу № 3/333-21/2024

Судья: Злотников В.С. № 22К-1032/2024


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Калининград 5 июля 2024 года

Калининградский областной суд в составе:

председательствующего судьи Семеновой О.В.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Тарановой И.И.

рассмотрел в открытом судебном заседании материал по апелляционному представлению заместителя прокурора Ленинградского района г. Калининграда Арефьева Е.В. на постановление Ленинградского районного суда г. Калининграда от 21 июня 2024 года, по которому отказано в удовлетворении ходатайства старшего следователя СО ОМВД России по Ленинградскому району г. Калининграда ФИО1 от 20 июня 2024 года об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста

А., родившемуся ДД.ММ.ГГГГ, подозреваемому в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Заслушав выступления прокурора Бочковой А.А., поддержавшей доводы апелляционного представления, подозреваемого А. адвоката Гольмановой Л.В., возражавших против удовлетворения доводов апелляционного представления, суд

У С Т А Н О В И Л :

В апелляционной представлении заместитель прокурора Ленинградского района г. Калининграда Арефьев Е.В., считая постановление суда незаконным и необоснованным, ставит вопрос о его отмене и удовлетворении ходатайства следователя. Указывает, что суд, принимая решение об отказе в удовлетворении ходатайства следователя, оставил без должной оценки, что А. инкриминируется совершение мошенничества в период с 22.07.2020 по 30.01.2024 с использованием своего служебного положения – директора "Э", что в совокупности с информацией, изложенной в рапорте от 14.06.2024, указывает на обоснованность доводов органа предварительного следствия о возможном оказании давления на свидетелей обвинения, к которым относятся работники его предприятия. Полагает. что мера пресечения в виде домашнего ареста может гарантировать интересы судопроизводства в части ограничения А. от общения и воздействия на свидетелей, негативного влияния на проведение объективного предварительного расследования.

Считает, что наличие у А. заграничного паспорта свидетельствует о его возможности выезда за границу с целью скрыться от следствия и избежать уголовного преследования. Полагает, что мера пресечения в виде домашнего ареста будет обеспечивать установленный законом порядок уголовного судопроизводства и надлежащее поведение А. на данной стадии производства по уголовному делу, поскольку А. под тяжестью инкриминируемого деяния может воспрепятствовать производству по делу путем оказания противоправного воздействия на свидетелей, тем самым воспрепятствовать установлению истины по делу и достижению целей и задач уголовного судопроизводства.

С учетом того, что с момента возбуждения уголовного дела прошел небольшой промежуток времени, выполнены не все действия, направленные на закрепление следов преступления, считает доводы следователя обоснованными, а отсутствие допросов в соответствующем статусе свидетелей и очевидцев преступления, не означает, что отсутствует возможность оказания на них давления со стороны А.

Проверив доводы апелляционного представления, заслушав выступления прокурора, подозреваемого, защитника, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Из представленных материалов следует, что старший следователь СО ОМВД России по Ленинградскому району г. Калининграда ФИО1, обратился в суд с ходатайством об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста в отношении А. подозреваемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Ходатайство следователь обосновал следующим: изучением личности А. установлено, что он подозревается в совершении тяжкого преступления, не судим, к уголовной ответственности никогда не привлекался, официально трудоустроен, имеет легальный доход, однако в ходе допроса с подозрением не согласился, скрываться от органов предварительного следствия не намерен, имеет постоянное место жительство и регистрации, однако после получения информации о имеющемся в отношении него подозрении может оказать давление на свидетелей.

Суд, исследовав представленные материалы, дав оценку всем доводам, приведенным следователем, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения ходатайства следователя.

Исходя из положений ст. 97 УПК РФ ни одна из мер пресечения, предусмотренных в ст. 98 УПК РФ, в том числе мера пресечения в виде домашнего ареста, не может быть избрана подозреваемому или обвиняемому, если в ходе судебного заседания не будут установлены достаточные данные полагать, что подозреваемый или обвиняемый скроется от дознания, предварительного следствия или суда, либо может продолжить заниматься преступной деятельностью, либо может угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства или иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу. (п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий».

В качестве оснований для избрания меры пресечения могут быть признаны такие фактические обстоятельства, которые свидетельствуют о реальной возможности совершения подозреваемым действий, указанных в ст. 97 УПК РФ.

Суд с учетом данных требований закона обоснованно указал в постановлении, что органом предварительного следствия не представлено доказательств, обосновывающих реальную возможность совершения подозреваемым действий в отношении свидетелей с целью оказания на них давления. Сведения о том, что подозреваемый имеет намерения оказать давление на свидетелей и пытался их реализовать в ходатайстве следователя не приведены, в представленных материалах не содержатся. В связи с чем ссылка на подозрение в совершении мошенничества с использованием служебного положения не изменяет существо принятого судом решения.

Ссылка в представлении на имеющийся в материалах дела рапорт от 14 июня 2024 года не ставит под сомнение обоснованность выводов суда, поскольку следователем не осуществлена проверка достоверности оперативной информации, на что обоснованно обращено судом, и в ходатайстве следователя не указано, какая конкретная информация свидетельствует о том, что подозреваемый может оказать давление на свидетелей.

Кроме того, следователь в судебном заседании пояснил об отсутствии в настоящее время свидетелей и не указал, какие конкретные фактические данные свидетельствуют о том, что подозреваемый может оказать давление на свидетелей. Отвечая на вопрос суда, следователь пояснил, что не поступала информация о том, что А. предпринимал какие-либо меры, чтобы свидетели могли бы заявить об оказанном на них давлении.

Доводы, изложенные в представлении о том, что А. имея заграничный паспорт, может скрыться от следствия, избежав уголовного преследования, не являются основанием к отмене постановления суда, поскольку данное обстоятельство, также как и возможность воспрепятствовать производству по уголовному делу, как. основания для избрания меры пресечения не приведены в ходатайстве следователя, а суд с учетом требований ст. 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства не может выйти за пределы судебного рассмотрения.

Напротив, в ходатайстве следователя указано на отсутствие намерения у А. скрыться от следствия. Кроме того, из ходатайства следователя явствует, что А. официально трудоустроен, имеет легальный источник дохода, постоянное место жительства и регистрации, семью и несовершеннолетних детей. В судебном заседании следователь пояснил, что у следствия отсутствуют основания полагать, что подозреваемый может скрыться, потому что он имеет место жительства и семью. Кроме того, сторона защиты утверждала, что виза в заграничном паспорте подозреваемого истекла в 2020 году.

В соответствии с ч. 1 ст. 99 УПК РФ тяжесть преступления может учитываться при решении вопроса о необходимости избрания меры пресечения и определения ее вида только при наличии оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ.

Одна лишь тяжесть преступления, в совершении которого подозревается А. на что указывается в апелляционном представлении, без учета других обстоятельств, в отсутствии оснований, предусмотренных ст. 97 УПК РФ, не может являться безусловным и достаточным основанием для избрания меры пресечения в виде домашнего ареста.

Также суд обоснованно указал в постановлении, что высказывать свою позицию относительно предъявленного подозрения является реализацией гарантированного Конституцией РФ права на защиту и не может служить основанием для избрания меры пресечения. Более того, данное обстоятельство не согласуется с принципом презумпции о невинности, закрепленным в ст. 14 УПК РФ, и не указано в ст. 97 УПК РФ в качестве основания для избрания любой меры пресечения.

Представленные суду материалы не содержат конкретных данных о том, что А. предпринимал меры к тому, чтобы скрыться от следствия и суда, оказать давление на свидетелей, воспрепятствовать производству по делу, в ходатайстве следователя не приведены фактические обстоятельства, которые свидетельствовали бы о реальной возможности совершения А. действий, указанных в ст. 97 УПК РФ.

Ходатайство и представленные материалы тщательно исследованы судом с участием сторон. Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения не допущено.

Постановление соответствует требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ об обоснованности и мотивированности.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены постановления суда по доводам, изложенным в представлении.

Руководствуясь ст.ст. 389-20, 389-28, 389-33 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л :

постановление Ленинградского районного суда г. Калининграда от 21 июня 2024 года в отношении А. оставить без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47-1 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции.

Судья О.В. Семенова