Апелляционное определение № 33-4085/2026 от 11 марта 2026 г.

Судья Гимранов А.В. УИД: 16RS0032-01-2025-000193-90

Дело № 2-206/2025

№ 33-4085/2026

Учет № 219г


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

12 марта 2026 года город Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе председательствующего Халитовой Г.М., судей Леденцовой Е.Н., Телешовой С.А., при ведении протокола секретарем судебного заседания Гатауллиным Б.Р.,

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Леденцовой Е.Н. гражданское дело по апелляционной жалобе представителя ФИО1 – ФИО2 на решение Тюлячинского районного суда Республики Татарстан от 21 октября 2025 года, которым постановлено:

в удовлетворении искового заявления ФИО1 к ФИО3 о лишении матери права на меры социальной поддержки как родителя при гибели военнослужащего и признании бабушки фактическим воспитателем, отказать.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, заслушав пояснения ФИО3, ее представителя ФИО4, возражавших по доводам жалобы, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 о лишении матери права на меры социальной поддержки как родителя при гибели военнослужащего и признании бабушки фактическим воспитателем.

В обоснование требований указано, что 20 февраля 2025 года при выполнении боевого задания при проведении специальной военной операции на территории Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области, Херсонской области и Украины погиб М.Ю.Е., <дата> года рождения, приходящийся истице внуком.

От АО «СОГАЗ» которое являлось страховщиком по заключенному государственного контракту на оказание услуг по обязательному государственному страхованию жизни и здоровья военнослужащих Вооруженных сил Российской Федерации и граждан, призванных на военные сборы в соответствии с Федеральным законом от <дата> №52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации» предусмотрена страховая выплата в размере 3 131 729 рублей.

Помимо страховой выплаты, членам семьи погибшего М.Ю.Е., (принимавшего участие в специальной военной операции на территории Украины, предусмотрена в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 05 марта 2022 года № 98 выплата в размере 5 000 000 рублей.

В соответствии с Указом ФИО5 от 04 апреля 2022 года №У11-233 «О единовременной денежной выплате членам семей военнослужащих и лиц, проходивших службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, погибших (умерших) в результате участия в специальной военной операции, проводимой на территориях Донецкой Народной Республики. Луганской Народной Республики и Украины», членам семьи погибшего М.Ю.Е., принимавшего участие в специальной военной операции на территории Украины, возложена дополнительная мера поддержки в виде единовременной выплаты в размере 2 000 000 рублей.

Истец указывает, что фактически М.Ю.Е. воспитывала бабушка - ФИО1, он жил с ней в Казахстане, когда его мама ФИО3 с дочерью Викой уехали жить в Татарстан. И далее по переезду в Татарстан, фактически более пяти лет он воспитывался и проживал с ней по адресу: <адрес>.

По мнению истца, мать М.Ю.Е. воспитанием сына не занималась, систематически избивала его, вела разгульный образ жизни, дети часто были голодными. Ответчик состояла на учете в наркологическом диспансере. М.Ю.Е. рано начать работать на ферме пастухом, чтобы заработать и прокормить своих сестер. С 2006 года он был зарегистрирован по адресу регистрации своей бабушки и воспитывался ею. Ответчик жизнью сына не интересовалась, с ним не общалась, деньги на содержание сына не выделяла. Все расходы на содержание внука несла бабушка. Таким образом, обязанность по воспитанию, содержанию мать ФИО3 не выполняла, не оказывала моральную, физическую, и духовную поддержку, не предпринимала никаких мер для создания условий жизни, необходимых для его развития. Общения с матерью у сына не было вплоть до момента ухода на СВО. Мать никогда не интересовалась здоровьем сына, когда сын находился в зоне специальной военной операции, не оказывала помощи. Фактически воспитанием и содержанием М.Ю.Е. занималась истец, которая своим личным и материальным участием создала ему условия жизни, необходимые для развития, здоровья.

По мнению истца, ФИО3 не имеет права на получение мер социальной поддержки, поскольку фактически отказалась от выполнения своих обязанностей родителя по воспитанию и содержанию ребенка, при жизни сына и до его совершеннолетия не занималась его воспитанием, материально не содержала, не поддерживала никаких родственных связей с сыном, не общалась с ним и не интересовалась его судьбой.

Истец просила лишить ФИО3, <дата> года рождения права на выплату единовременного пособия, предусмотренного Федеральным законом от 7 ноября 2011 года №306-Ф3 «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», и на выплату страховой суммы, предусмотренной Федеральным законом от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации. Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации», единовременной выплаты, предусмотренной Указом Президента Российской Федерации № 98 от 05 марта 2022 года, страховой суммы выплаты, установленной Указом ФИО5 от 04 апреля 2022 года № УП-233, ежемесячной компенсации, причитающихся в связи с гибелью сына М.Ю.Е., <дата> года рождения, умершего <дата> при выполнении обязанностей военной службы, признать ФИО1 - бабушку погибшего М.Ю.Е., <дата> года рождения, фактическим воспитателем военнослужащего, погибшего при выполнении боевого задания <дата>.

Протокольным определением суда к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований привлечены отделение ГКУ «Республиканский центр материальной помощи (компенсационных выплат)», ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны РФ по РТ».

Суд постановил решение о частичном удовлетворении исковых требований.

В апелляционной жалобе представитель ФИО1 – ФИО2 просит решение суда отменить и удовлетворить заявленные требования в полном объеме. В обоснование жалобы указывает те же доводы, что и в исковом заявлении.

В заседании судебной коллегии ФИО3, ее представитель ФИО4 возражали по доводам жалобы.

ФИО1, представители Министерства обороны Российской Федерации, Военного комиссара Советского района Республики Татарстан, Военного комиссара Тюлячинского и Сабинского районов Республики Татарстан, АО «СОГАЗ», Отдела социальной защиты МТЗ и СЗ РТ в Тюлячинском районе, ФКУ «Управление финансового обеспечения Министерства обороны РФ по РТ», отделения ГКУ «Республиканский центр материальной помощи (компенсационных выплат)», нотариус ФИО6 в заседание суда апелляционной инстанции не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Судебная коллегия признала возможным рассмотреть жалобу при имеющейся явке в соответствии с требованиями пункта 3 статьи 167, части 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Исследовав материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверяя законность решения в пределах доводов жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Пунктом 1 статьи 969 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что в целях обеспечения социальных интересов граждан и интересов государства законом может быть установлено обязательное государственное страхование жизни, здоровья и имущества государственных служащих определенных категорий. Обязательное государственное страхование осуществляется за счет средств, выделяемых на эти цели из соответствующего бюджета министерствам и иным федеральным органам исполнительной власти (страхователям). Обязательное государственное страхование осуществляется непосредственно на основании законов и иных правовых актов о таком страховании указанными в этих актах государственными страховыми или иными государственными организациями (страховщиками) либо на основании договоров страхования, заключаемых в соответствии с этими актами страховщиками и страхователями (п. 2 ст. 969 ГК РФ).

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, военная служба представляет собой особый вид государственной службы, непосредственно связанной с обеспечением обороны страны и безопасности государства и, следовательно, осуществляемой в публичных интересах; лица, несущие такого рода службу, выполняют конституционно значимые функции: военнослужащий принимает на себя бремя неукоснительно, в режиме жесткой военной дисциплины исполнять обязанности военной службы, которые предполагают необходимость выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе сопряженных со значительным риском для жизни и здоровья (абзац 2 пункта 2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июля 2014 года № 22-П).

Этим определяется особый правовой статус военнослужащих, проходящих военную службу как по призыву, так и в добровольном порядке по контракту, содержание и характер обязанностей государства по отношению к ним и их обязанностей по отношению к государству, что в силу Конституции Российской Федерации, в частности ее статей 2, 7, 39 (части 1 и 2), 41 (часть 1), 45 (часть 1), 59 (части 1 и 2) и 71 (пункты "в", "м"), обязывает государство гарантировать им материальное обеспечение и компенсации в случае причинения вреда их жизни или здоровью в период прохождения военной службы (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2002 года № 17-П, от 20 октября 2010 года № 18-П, от 17 мая 2011 года № 8-П, от 19 мая 2014 года № 15-П, от 17 июля 2014 года № 22-П, от 19 июля 2016 года № 16-П).

В случае гибели военнослужащего при исполнении воинского долга или смерти вследствие ранения, травмы, контузии, полученных при исполнении обязанностей военной службы, Российская Федерация как социальное государство также принимает на себя обязательства по оказанию социальной поддержки членам его семьи, исходя из того, что их правовой статус производен от правового статуса самого военнослужащего и обусловлен спецификой его служебной деятельности (абзац четвертый пункта 2 Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июля 2014 года № 22-П).

Законодатель гарантируя военнослужащим, выполняющим конституционно значимые функции, связанные с обеспечением обороны страны и безопасности государства, общественного порядка, законности, прав и свобод граждан, материальное обеспечение и компенсации в случае причинения вреда их жизни или здоровью, предусмотрел в качестве меры социальной поддержки членов семьи военнослужащих, погибших (умерших) в период прохождения военной службы, страховое обеспечение по государственному страхованию жизни и здоровья военнослужащих, которое в случае гибели (смерти) военнослужащего в период прохождения военной службы подлежит выплате членам его семьи.

Это страховое обеспечение входит в гарантированный государством объем возмещения вреда, призванного компенсировать последствия изменения их материального и (или) социального статуса вследствие наступления страхового случая, включая причиненный материальный и моральный вред. Цель названной выплаты - компенсировать лицам, в которые длительное время надлежащим образом воспитывали военнослужащего, содержали его до совершеннолетия и вырастили защитника Отечества, нравственные и материальные потери, связанные с его гибелью (смертью) в период прохождения военной службы, осуществляемой в публичных интересах.

Согласно пункту 2 статьи 1 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих», военнослужащие обладают правами и свободами человека и гражданина с некоторыми ограничениями, установленными названным Федеральным законом, федеральными конституционными законами и федеральными законами. В связи с особым характером обязанностей, возложенных на военнослужащих, им предоставляются социальные гарантии и компенсации.

Военнослужащие и граждане, призванные на военные сборы, подлежат обязательному государственному личному страхованию за счет средств федерального бюджета. Основания, условия и порядок обязательного государственного личного страхования указанных военнослужащих и граждан устанавливаются федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (пункт 1 статьи 18 Федерального закона от 27 мая 1998 года № 76-ФЗ «О статусе военнослужащих»).

К элементам публично-правового механизма возмещения вреда, причиненного членам семьи военнослужащего в связи с его гибелью (смертью) при исполнении обязанностей военной службы, относятся такие меры социальной поддержки, как единовременное денежное пособие и ежемесячная денежная компенсация, предусмотренные частями 8 - 10 статьи 3 Федерального закона от 07 ноября 2011 года № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», страховые суммы, установленные Федеральным законом от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации», а также единовременные выплаты, установленные Указом Президента Российской Федерации от 05 марта 2022 года № 98 «О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей».

Условия и порядок осуществления обязательного государственного страхования жизни и здоровья военнослужащих и иных приравненных к ним лиц определены в Федеральном законе от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ «Об обязательном государственном страховании жизни и здоровья военнослужащих, граждан, призванных на военные сборы, лиц рядового и начальствующего состава органов внутренних дел Российской Федерации, Государственной противопожарной службы, сотрудников учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации, сотрудников органов принудительного исполнения Российской Федерации».

В силу положений статьи 1 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ к застрахованным лицам по обязательному государственному страхованию относятся в том числе военнослужащие, за исключением военнослужащих, военная служба по контракту которым в соответствии с законодательством Российской Федерации приостановлена.

В статье 4 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ названы страховые случаи при осуществлении обязательного государственного страхования, среди которых гибель (смерть) застрахованного лица в период прохождения военной службы, службы, военных сборов.

В статье 5 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ определены страховые суммы, выплачиваемые выгодоприобретателям, размер которых ежегодно увеличивается (индексируется) с учетом уровня инфляции в соответствии с федеральным законом о федеральном бюджете на очередной финансовый год и плановый период. Решение об увеличении (индексации) указанных страховых сумм принимается Правительством Российской Федерации. Указанные страховые суммы выплачиваются в размерах, установленных на день выплаты страховой суммы (абзац девятый пункта 2 статьи 5 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ).

Пунктом 3 статьи 2 Федерального закона от 28 марта 1998 года № 52-ФЗ определено, что выгодоприобретателями по обязательному государственному страхованию являются застрахованные лица, а в случае гибели (смерти) застрахованного лица следующие лица: супруга (супруг), состоявшая (состоявший) на день гибели (смерти) застрахованного лица в зарегистрированном браке с ним; родители (усыновители) застрахованного лица; дедушка и (или) бабушка застрахованного лица при условии, что они воспитывали и (или) содержали его не менее трех лет в связи с отсутствием у него родителей; отчим и (или) мачеха застрахованного лица при условии, что они воспитывали и (или) содержали его не менее пяти лет; несовершеннолетние дети застрахованного лица, дети застрахованного лица старше 18 лет, ставшие инвалидами до достижения ими возраста 18 лет, его дети в возрасте до 23 лет, обучающиеся в образовательных организациях; подопечные застрахованного лица; лицо, признанное фактически воспитывавшим и содержавшим застрахованное лицо в течение не менее пяти лет до достижения им совершеннолетия (фактический воспитатель). Признание лица фактическим воспитателем производится судом в порядке особого производства по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение (данный порядок не распространяется на лиц, указанных в абзацах четвертом и пятом настоящего пункта).

В соответствии с подпунктом "а" пункта 1 Указа Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 года № 98 «О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей», в случае гибели (смерти) военнослужащих, принимавших участие в специальной военной операции на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики и Украины, членам их семей осуществляется единовременная выплата в размере 5 млн. рублей в равных долях. Категории членов семей определяются в соответствии с частью 11 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 года № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат».

Пунктом 4 части 11 статьи 3 Федерального закона от 7 ноября 2011 года № 306-ФЗ «О денежном довольствии военнослужащих и предоставлении им отдельных выплат», к членам семьи военнослужащего, имеющим право на получение единовременного пособия, предусмотренного частью 8 данной статьи, и ежемесячной денежной компенсации, установленной частями 9 и 10 этой статьи, независимо от нахождения на иждивении погибшего (умершего, пропавшего без вести) кормильца или трудоспособности отнесено в том числе лицо, признанное фактически воспитывавшим и содержавшим военнослужащего, гражданина, призванного на военные сборы, гражданина, пребывавшего в добровольческом формировании, в течение не менее пяти лет до достижения ими совершеннолетия (далее - фактический воспитатель). При этом право на ежемесячную денежную компенсацию, установленную частями 9 и 10 настоящей статьи, имеет фактический воспитатель, достигший возраста 50 и 55 лет (соответственно женщина и мужчина) или являющийся инвалидом. Признание лица фактическим воспитателем производится судом в порядке особого производства по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение.

Как разъяснено в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2014 года «О практике применения судами законодательства о воинской обязанности, военной службе и статусе военнослужащих», при решении вопроса о том, кого следует относить к членам семьи военнослужащего, судам следует руководствоваться нормами Жилищного кодекса Российской Федерации и Семейного кодекса Российской Федерации.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 50 постановления от 26 декабря 2017 года № 56 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов», разъясняет, что под фактическими воспитателями следует понимать как родственников ребенка, так и лиц, не состоящих с ним в родстве, которые осуществляли воспитание и содержание ребенка, не являясь при этом усыновителем, опекуном (попечителем), приемным родителем или патронатным воспитателем ребенка.

Действия по воспитанию и содержанию должны быть совершены указанными лицами не менее 5 лет до достижения военнослужащим совершеннолетия.

Из материалов дела следует и судом первой инстанции установлено, что ФИО1 является бабушкой военнослужащего М.Ю.Е., <дата> года рождения, умершего <дата>.

Ответчик ФИО7 (в девичестве ФИО1) ФИО8 является матерью М.Ю.Е., <дата> года рождения, умершего <дата> и дочерью истца ФИО1.

М.Ю.Е. <дата> года рождения, погибший <дата>, проживал с матерью, сестрами и братом. Семья была зарегистрирована и проживала в одной квартире с момента приезда в РФ, с 1997 года до 2006 года. В 2006 году М.Ю.Е. зарегистрировался у бабушки.

М.Ю.Е. стал совершеннолетним <дата>. Свидетели в судебном заседании показали, что М.Ю.Е. после окончания школы, то есть в возрасте 15-16 лет начал проживать у бабушки.

Обращаясь с иском, ФИО1 утверждала, что, несмотря на наличие матери, истец являлась фактическим воспитателем внука М.Ю.Е., содержала его, они проживали вместе все время до его совершеннолетия.

Судом первой инстанции также установлено, что <дата> М.Ю.Е., находясь в состоянии алкогольного опьянения в квартире своей матери ФИО3, угрожал ей убийством, которую она восприняла реально. <дата> постановлением мирового судьи уголовное дело было прекращено за примирением сторон (т. 1, л.д. 238).

Согласно исследованным в судебном заседании суда первой инстанции материалам уголовных дел .... и ...., М.Ю.Е., <дата> года рождения, был осужден <дата> приговором Тюлячинского районного суда Республики Татарстан по части 4 статьи 111 УК РФ к лишению свободы сроком на 7 лет 3 месяца с отбыванием наказания в ИК строгого режима. <дата> освобожден по отбытия срока наказания. Также М.Ю.Е. был осужден <дата> приговором Тюлячинского районного суда Республики Татарстан, с учетом изменений, внесенных апелляционным определением Верховного Суда РТ от <дата>, по статье 319, статье 319, части 1 статьи 314.1, части 3 статьи 162, части 2 статьи 162 УК РФ с применением части 3 статьи 69, статьи 71 УК РФ к лишению свободы сроком на 11 лет с отбыванием наказания в ИК особого режима.

Опрошенные в ходе судебного разбирательства свидетели показали следующее.

Свидетель ФИО9 в судебном заседании пояснил, что работал участковым в милиции с 1993 года до 2005 года, в этот период обслуживал данный участок. По его словам, М.Ю.Е. проживал с бабушкой ФИО1, но точные периоды он не помнит, ему примерно было 14-15 лет. Свидетель бывал у них в квартире в целях профилактики, они жили хорошо, жалобы не поступали. Также он общался с матерью М.Ю.Е., она жила рядом со школой. ФИО9 не видел, чтобы Юра жил с матерью. С жалобами на ФИО3, М.Ю.Е. к нему не обращался. Воспитанием М.Ю.Е. занималась бабушка, она его обеспечивала, купила ему машину. М.Ю.Е. говорил, что ему лучше жить с бабушкой.

Свидетель ФИО10 в судебном заседании пояснила, что она являлась гражданской женой М.Ю.Е., их отношения начались с <дата>. М.Ю.Е. говорил, что его всю жизнь воспитывала бабушка, он считал ее своей мамой, она ему помогала с уроками, кормила, одевала, с мамой он не жил. М.Ю.Е. познакомил ее с бабушкой, и они с ней всегда поддерживали связь. Когда М.Ю.Е. осудили, они с бабушкой ему помогали, она его навещала в СИЗО, бабушка отправляла ему посылки. После подписания контракта, М.Ю.Е. присылал ей голосовые сообщения, чтобы она поддерживала бабушку. М.Ю.Е. ездил к нотариусу написал завещание, оформил на нее доверенность. Когда М.Ю.Е. получил ранение на СВО, она ухаживала за ним, бабушка отправляла им продукты.

Свидетель ФИО11 в судебном заседании пояснила, что является сестрой погибшего М.Ю.Е. со стороны матери. М.Ю.Е. проживал большую часть своей жизни с бабушкой, она с ним поддерживала связь. Мать ей не разрешала общаться с отцом и с бабушкой, она их избивала, издевалась, потом она отдала ее в детдом, через какое-то время забрала.

Свидетель ФИО12 в судебном заседании пояснила, что проживала с ФИО1 по соседству с 1998 года. ФИО1 и ФИО3 сначала жили вместе, потом они поссорились и жили раздельно, не общались. М.Ю.Е. является внуком ФИО1 Он проживал у нее примерно с 2003 года, М.Ю.Е. с матерью не общался. Бабушка ему всегда помогала, купила машину, отправляла ему продукты в места лишения свободы, после ранения на СВО помогала ему.

Свидетель ФИО13 в судебном заседании пояснила, что ФИО1 является ее бабушкой. Свидетель является сестрой погибшего М.Ю.Е. со стороны матери. Они переехали в п.Узяк в 1998 году с мамой и братом М.Ю.Е. Проживали в общежитии, потом маме дали квартиру, так как она работала в колхозе. Бабушка приехала позже, сначала жила с ними, потом переехала. У мамы с М.Ю.Е. были хорошие отношения. Мама занималась воспитанием М.Ю.Е., она их строго воспитывала, курить, пить нельзя было, школу не пропускали. У М.Ю.Е. были хорошие отношения с бабушкой, он к ней часто ходил в гости. Мама посещала все родительские собрания.

Свидетель ФИО14 в судебном заседании пояснил, что является братом погибшего М.Ю.Е. ФИО1 является его бабушкой. ФИО3 является его матерью. У матери с братом были нормальные отношения, они общались. Брат с ними жил, когда он был маленький. Потом он жил у бабушки, к ним приходил в гости. С братом последний раз общался зимой 2024 года, когда он приезжал к матери. С бабушкой он не общается.

Свидетель ФИО15 в судебном заседании пояснил, что знает ФИО1 примерно 15 лет, с тех пор как начал работать помощником участкового и был закреплен за Узякским сельским поселением. Он познакомился с М.Ю.Е. в квартире бабушки. М.Ю.Е. состоял на профилактическом учете, также в отношении него был установлен административный надзор. ФИО3 также состояла на профилактическом учете, как неблагополучный родитель. Ему известно, что у М.Ю.Е. с матерью были плохие отношения, и после того как она его выгнала из дома когда ему было 14-15 лет, он проживал у бабушки. Он никогда не видел, чтобы Юра общался с матерью, он говорил про нее, что она ему не мать. С бабушкой у них были хорошие отношения, ему известно, что она ему купила машину.

Свидетель ФИО16 в судебном заседании пояснила, что М.Ю.Е. был одноклассником ее брата. Он с матерью ФИО3 и сестрами проживал в доме, в котором проживала ее мать, когда она приходила к своей матери, видела их. Как она помнит, М.Ю.Е. проживал там до 9 класса. Также она знает ФИО1 Ей известно, что она некоторое время проживала вместе с дочерью ФИО3, потом переехала в другой дом. Также она знает гражданскую супругу М.Ю.Е. – Ольгу. Они вместе проживали в с. Тюлячи. Конкретные даты не помнит, и сказать не может.

Свидетель ФИО17 в судебном заседании пояснила, что в 1995 году они переехали в п. Узяк. Через два года приехала ФИО3 Она устроилась на ферму, с ней была дочь Вика. Потом в 2002 году переехала мать ФИО3 – ФИО1 Они с ней вместе работали до 2002 года. Ей известно, что, когда М.Ю.Е. было 15 лет его мать выгнала и он с тех пор жил у бабушки. С матерью он не общался.

Свидетель ФИО18 в судебном заседании пояснила, что работает в Узякской СОШ секретарем, и знала М.Ю.Е. как ученика их школы. Она некоторое время проживала по соседству с ФИО1 Ей известно, что М.Ю.Е. какое-то время жил у бабушки, период точно не может сказать, ему примерно было 15-16 лет. С матерью ФИО19 она не общалась. Ей неизвестны их семейные отношения.

Свидетель ФИО20 в судебном заседании пояснила, что работает учителем русского языка и литературы в Узякской СОШ с 2002 года и в августе ее назначили классным руководителем девятого класса, где обучался М.Ю.Е. Она помнит, как М.Ю.Е. к ней подошел и сказал, что будет проживать с бабушкой, так как у него конфликт с матерью. Потом он какое-то время отсутствовал в школе, и тогда она пошла к его бабушке домой, чтобы узнать причину отсутствия, бабушка сообщила, что он устроился в колхоз пасти коров. Потом в конце четверти он вернулся к матери, так как она пришла на первое родительское собрание. Больше ни с матерью, ни с бабушкой она не сталкивалась. Никто больше не приходил на родительские собрания. Об этой семье ей больше ничего неизвестно. М.Ю.Е. окончил девятый класс, но аттестат он не получил.

Свидетель ФИО21 в судебном заседании пояснил, что он работает директором Узякской СОШ. М.Ю.Е. являлся учеником их школы. Он учился у них с пятого по девятый класс. Когда М.Ю.Е. учился у них, свидетель выполнял работу заместителя директора по воспитательной части, также преподавал биологию. М.Ю.Е. учился не плохо, был сообразительным. На тот момент семья на учете не состояла. Он был на собрании в классе М.Ю.Е. один раз. Мама М.Ю.Е. присутствовала на собраниях в 5-6 классах. Семья была сложная, неполная, мама приходила на беседы по поводу учебы М.Ю.Е. М.Ю.Е. ему не рассказывал о взаимоотношениях в семье. Ему известно, что у М.Ю.Е. есть бабушка, но он про нее не рассказывал. Конфликтов у М.Ю.Е. в школе не было.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу, что истцом не доказан тот факт, что ФИО3 не осуществляла фактическое воспитание М.Ю.Е. не менее 5-ти лет до его совершеннолетия, не содержала его за свой счет, а также добросовестно, надлежащим образом не заботилась о его физическом, психическом, духовном, нравственном развитии, не стремилась создать нормальные условия для проживания и обучения. Также, суд указал, что истцом не представлено доказательств того, что М.Ю.Е. в течение 5 лет до его совершеннолетия проживал отдельно от матери. При этом, оценивая показания свидетелей по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции пришел к выводу, что истец оказывала как бабушка помощь своей дочери в воспитании дочерей и сыновей, в том числе М.Ю.Е.

Судом первой инстанции верно отмечено, что вовлеченность в воспитание внука воспринимается истцом ФИО1 как основание для признания ее фактическим воспитателем несовершеннолетнего, однако это не свидетельствует, что он был на полном содержании у бабушки, что исключительно бабушка занималась его воспитанием и образованием.

Помимо этого, судом первой инстанции установлено, что М.Ю.Е., <дата> года рождения, не являлся ребенком, оставшимся без попечения родителей, мать ФИО3 не была лишена либо ограничена в родительских правах, доказательств того, что истец фактически осуществляла функции родителя по отношению к М.Ю.Е., а мать самоустранилась от воспитания и содержания своего ребенка, не представлено.

Судом первой инстанции отклонены доводы истцовой стороны о том, что ответчик злоупотребляла спиртными напитками, поскольку материалы дела таковых доказательств не содержат. ФИО3 на учете у врача нарколога не состояла и в настоящее время не состоит. В материалах дела имеется служебная характеристика на ФИО3, выданная ООО «ЛМР Пласт», согласно которой ФИО3 работает в данном обществе с 2017 года. В работе зарекомендовала себя как добросовестный, ответственный, трудолюбивый работник. В нарушении трудовой дисциплины не замечена. Не употребляет спиртными напитками, несет полезную общественную нагрузку, сторонится конфликтных ситуаций.

Сведений о том, что ФИО3 привлекалась к уголовной или административной ответственности в связи с ненадлежащим уходом за ребенком, а именно за М.Ю.Е., материалы дела также не содержат.

Судом первой инстанции также отклонены доводы истцовой стороны о том, что ФИО3 не проявляла должной заботы о своем сыне, не оказывала ему моральную, физическую, духовную поддержку, не заботилась о здоровье своего ребенка, не предпринимала действий для участия в его воспитании и развитии, поскольку на протяжении нескольких лет после приезда в Российскую Федерации, мать постоянно проживала с сыном, доказательств неисполнения в данной части родительских обязанностей истцом не представлено.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу, что правовых оснований для удовлетворения иска о лишении матери права на меры социальной поддержки как родителя при гибели военнослужащего и признании бабушки фактическим воспитателем, не имеется.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку они основаны на правильно установленных фактических обстоятельствах дела, нормах материального права, верно примененных судом, выводы суда мотивированы, оценка представленных доказательств произведена по правилам ст. ст. 59, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы жалобы о неправильной оценке представленных доказательств не могут являться основанием для отмены постановленного решения суда, так как суд воспользовался правом, предоставленным ему статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Оснований для переоценки доказательств у судебной коллегии не имеется.

Иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе, не содержат фактов, не проверенных и не учтенных судом первой инстанции при рассмотрении дела и имеющих юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияющих на обоснованность и законность судебного постановления, либо опровергающих выводы суда первой инстанции, в связи, с чем являются несостоятельными и не могут служить основанием для отмены законного и обоснованного решения суда.

Учитывая изложенное, судебная коллегия считает, что оснований для отмены решения суда по доводам апелляционной жалобы не имеется.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в пределах доводов жалобы.

Руководствуясь статьей 199, пунктом 1 статьи 328, статьей 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Тюлячинского районного суда Республики Татарстан от 21 октября 2025 года по данному делу оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя ФИО1 – ФИО2 – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 17 марта 2026 года.

Председательствующий Г.М. Халитова

Судьи Е.Н. Леденцова

С.А. Телешова