Апелляционное определение № 33-2987/2025 33-56/2026 от 12 апреля 2026 г.

Судья Сорокина В.В.

№ 33-56/2026 (33-2987/2025)

10RS0011-01-2024-009267-14

№ 2-487/2025 (2-7103/2024)

ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КАРЕЛИЯ


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

13 апреля 2026 года

г. Петрозаводск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Карелия в составе:

председательствующего судьи Никитиной А.В.,

судей Величко С.А., Маловой Н.Б.

при ведении протокола помощником судьи Ануфриевой А.П.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по апелляционной жалобе истца на решение Петрозаводского городского суда Республики Карелия от 02 июля 2025 года по иску ФИО1 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Городская поликлиника №», Министерству здравоохранения Республики Карелия о взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Величко С.А., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Иск заявлен по тем основаниям, что ХХ.ХХ.ХХ ФИО1 обратилась в ГБУЗ «Городская поликлиника №» за получением медицинской помощи с жалобами (...), периодически усиливающиеся (...). В ходе проведения осмотра (...) ГБУЗ «Городская поликлиника №» ФИО2 истцу был поставлен следующий диагноз: «(...), а также даны рекомендации: (...). Рекомендована явка ХХ.ХХ.ХХ после проведения (...). Истцом исполнялись все рекомендации, осуществлялось посещение (...), приобретались медицинский препараты, при этом (...) не проходили и (...) тоже. ХХ.ХХ.ХХ в дневное время истец почувствовала (...), ее бросило в пот, началось (...), боли усиливались, обезболивающее ((...)) не помогало, при нажатии (...) боли в правой стороне усиливались, в связи с чем истец была вынуждена вызвать скорую помощь. По результатам осмотра скорой помощи, ФИО1 была экстренно госпитализирована в ГБУЗ «Республиканская больница скорой и экстренной медицинской помощи» (далее также - ГБУЗ «РБ СЭМП») в (...). При поступлении в стационар истцу был поставлен диагноз: (...), в связи с чем было проведено (...), а именно выполнена (...). Состояние при поступлении в стационар было оценено как (...). Истец, полагая, что ГБУЗ «Городская поликлиника №» ей была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества, а именно не был произведен (...), что привело к (...) и причинению вреда здоровью, направила в лечебное учреждение претензию, в удовлетворении которой было отказано. На протяжении длительного времени истец испытывала нравственные и физические страдания, ухудшился сон, она испытывала (...), ее мучали постоянные (...), во время длительного лечения истец не могла из-за непроходящих болей вести активный образ жизни, из-за большой (...) у нее была постоянная (...), что мешало ей в полной мере осуществлять трудовую деятельность. Ссылаясь изложенные обстоятельства, истец просила взыскать с ГБУЗ «Городская поликлиника №» компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., взыскать с Министерства здравоохранения Республики Карелия компенсацию морального вреда в размере 500 000 руб.

Определением суда от ХХ.ХХ.ХХ производство по делу в части требований, заявленных к ФИО2, прекращено в связи с отказом истца от иска к данному ответчику.

Судом к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Министерство имущественных и земельных отношений Республики Карелия, ГБУЗ «РБ СЭМП», ООО «СК «Ингосстрах-М», ООО «Страховая компания «Гелиос», ФИО2, в порядке ст. 45 ГПК РФ для дачи заключения привлечен прокурор.

Решением Петрозаводского городского суда Республики Карелия от ХХ.ХХ.ХХ исковые требования удовлетворены частично. С ГБУЗ «Городская поликлиника №» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 30 000 руб., расходы по проведению судебной экспертизы в размере 90 000 руб. При недостаточности средств возложена субсидиарная ответственность по обязательствам ГБУЗ РК «Городская поликлиника №» перед ФИО1, возникшим на основании данного судебного акта, на Министерство здравоохранения Республики Карелия. В удовлетворении иска в остальной части к ГБУЗ РК «Городская поликлиника №» и в иске к Министерству здравоохранения Республики Карелия отказано. С ГБУЗ «Городская поликлиника №» в бюджет Петрозаводского городского округа взыскана государственная пошлина в размере 300 руб.

С решением суда не согласна истец, в апелляционной жалобе просит решение суда изменить, увеличив размер компенсации морального вреда. В обоснование доводов апелляционной жалобы указывает, что при проведении судебной экспертизы эксперты не установили (...), что, по мнению подателя жалобы, имеет существенное значение, в том числе при определении размера компенсации морального вреда. Также полагает ошибочными выводы экспертов о том, что наступление (...) в рассматриваемом случае определялось лишь характером и тяжестью течения (...). В данном случае истец проходила лечение в ГБУЗ «Городская поликлиника №» с ХХ.ХХ.ХХ по ХХ.ХХ.ХХ и именно в условиях амбулаторного лечения ей не был установлен верный диагноз, что и привело к прогрессированию (...). Вывод об отсутствии причинно-следственной связи (прямой или косвенной) между выявленными дефектами медицинской помощи и исходом заболевания эксперт мог сделать только в случае, если бы истец не обращалась за медицинской помощью. С учетом изложенных обстоятельств истцом в суде первой инстанции заявлялись ходатайства о проведении повторной и дополнительной судебно-медицинской экспертизы, однако указанные ходатайства не были удовлетворены. Также указывает, что судом первой инстанции не приведены мотивы относительно того, какие обстоятельства повлияли на размер определенной к взысканию суммы компенсации морального вреда. При этом полагает, что определенная судом сумма компенсации морального вреда является заниженной, не соответствует требованиям закона.

В возражениях на апелляционную жалобу ответчик ГБУЗ «Городская поликлиника №» и третье лицо ФИО2 с учетом дополнений полагали решение суда первой инстанции законным и обоснованным, подлежащим оставлению без изменения, жалобу истца – без удовлетворения.

Третьим лицом ООО «СК «Ингосстрах-М» представлены письменные пояснения от ХХ.ХХ.ХХ, согласно которым страховая компания полагает доводы апелляционной жалобы истца обоснованными и заслуживающими внимания судебной коллегии. Указывает, что вероятность, своевременность постановки диагноза и адекватный объем диагностических исследований являются ключевыми компонентами, определяющими качество медицинской помощи, так как они напрямую влияют на эффективность проводимого лечения, удовлетворенность пациента и достижение максимально благоприятных исходов для здоровья. Раннее выявление (...) предотвращает тяжелые осложнения, такие как (...), снижая риск для жизни женщины, сохраняя (...) (т.3, л.д. 95-96).

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 и ее представитель – ФИО3, действующая на основании доверенности, доводы апелляционной жалобы с учетом дополнительных пояснений поддержали.

Представитель ответчика ГБУЗ «Городская поликлиника №» - ФИО4, действующая на основании доверенности, представитель третьего лица ФИО2 – ФИО5, действующий на основании доверенности, возражали против удовлетворения апелляционной жалобы по основаниям, изложенным в письменных возражениях с учетом дополнений.

Прокурор Лахтина К.А. в своем заключении полагала обжалуемое решение суда по существу законным и обоснованным, при этом размер компенсации морального вреда с учетом выводов дополнительной судебно-медицинской экспертизы, тяжести перенесенных истцом моральных и нравственных страданий подлежащим увеличению.

Заслушав пояснения явившихся лиц, заключение прокурора, допросив свидетелей, изучив материалы настоящего гражданского дела, медицинскую документацию, предоставленную учреждениями здравоохранения на основании запросов суда, в том числе медицинскую карту на имя ФИО1 (ГБУЗ «Городская поликлиника №»), медицинскую карту пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях № в отношении ФИО1 (ГБУЗ «Городская поликлиника №»), медицинскую карту пациента, получающего медицинскую помощь в стационарных условиях, в условиях дневного стационара № (ГБУЗ «Республиканская больница скорой и экстренной медицинской помощи»), суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на охрану здоровья (статья 41 Конституции Российской Федерации).

Каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации).

В статье 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации») закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; на основе клинических рекомендаций; с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» в редакции, действовавшей на дату возникновения спорных правоотношений).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 25 января 2001 года № 1-П и от 15 июля 2009 года №13-П, обязанность возместить вред является мерой гражданско-правовой ответственности, которая применяется к причинителю вреда, как правило, при наличии состава правонарушения, который включает наступление вреда, противоправность поведения причинителя, причинную связь между его поведением и наступлением вреда, а также его вину. При этом бремя доказывания первых трех обстоятельств возлагается на истца (п. 1 ст. 1064 ГК РФ). Обязанность по доказыванию отсутствия вины в нарушении прав истца возлагается на ответчика (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входит в том числе компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 ГК РФ).

Согласно статье 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Как разъяснено в пункте1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации №33 от 15.11.2022 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

В пункте15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 №33 разъяснено, что причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ХХ.ХХ.ХХ ФИО1 обратилась в ГБУЗ «Городская поликлиника №» за получением медицинской помощи с жалобами на (...), периодически усиливающиеся боли и длительные (...). По результатам осмотра (...) ГБУЗ «Городская поликлиника №» ФИО2 истцу был поставлен диагноз: «(...), а также даны рекомендации: клинический (...). Рекомендована явка в женскую консультацию после (...), на контроль ХХ.ХХ.ХХ.

По результатам осмотра ХХ.ХХ.ХХ (...) ФИО2 истцу поставлен диагноз: (...).

ХХ.ХХ.ХХ истцу проведено (...), по результатам которого установлено: (...). ХХ.ХХ.ХХ, (...). В декабре после (...) в январе. (...)

По результатам осмотра ХХ.ХХ.ХХ (...) ФИО2, с учетом результатов УЗИ от ХХ.ХХ.ХХ истцу поставлен диагноз: (...).

ХХ.ХХ.ХХ проведено иммунологическое исследование крови по показателю (...), результат (...).

По результатам осмотра ХХ.ХХ.ХХ врачом-гинекологом ФИО2, с учетом результатов иммунологического исследования, истцу поставлен диагноз: (...).

По результатам осмотра ХХ.ХХ.ХХ (...) ФИО2, с учетом выполненного на приеме УЗИ, истцу поставлен диагноз: (...).

ХХ.ХХ.ХХ проведено иммунологическое исследование крови по показателю (...), результат (...).

По результатам осмотра ХХ.ХХ.ХХ врачом-гинекологом ФИО2, с учетом результатов иммунологического исследования и выполненного на приеме УЗИ, истцу поставлен диагноз: (...), даны рекомендации: контроль через 3 месяца.

Согласно пояснениям истца ХХ.ХХ.ХХ в дневное время она почувствовала (...), ее бросило в пот, началось (...) усиливались, обезболивающие ((...)) не помогало, при нажатии на (...) боли в (...) стороне усиливались, в связи с чем была вызвана скорая помощь, которой истец была экстренно госпитализирована в ГБУЗ «РБ СЭМП» в (...).

При первичном осмотре в стационаре ГБУЗ «РБ СЭМП» истцу был поставлен предварительный диагноз: (...). Определен план обследования: (...). Определен план лечения: (...).

Также проведено ультразвуковое исследование (...), по результатам которого установлено: (...)

ХХ.ХХ.ХХ истцу проведено (...).

Из протокола (...)) № следует, что было установлено следующее: (...)

Согласно выписному (переводному) эпикризу ИБ № от ХХ.ХХ.ХХ истцу постановлен заключительный клинический диагноз: (...).

Согласно протоколу (...) от ХХ.ХХ.ХХ при исследовании представленного (...) пришел к следующему заключению – (...).

ХХ.ХХ.ХХ ФИО1 обратилась в ГБУЗ «Городская поликлиника №» с претензией о возмещении стоимости приобретенных лекарственных препаратов в размере 5000 руб., компенсации морального вреда в размере 550000 руб.

Письмом ГБУЗ «Городская поликлиника №» от ХХ.ХХ.ХХ № в удовлетворении претензии ФИО1 было отказано.

Как следует из пояснений свидетеля Б.И.Н, допрошенного в судебном заседании суда первой инстанции (протокол судебного заседания от ХХ.ХХ.ХХ), он является сожителем ФИО1 Пояснил, что перед новым 2024 годом у Е. начались проблемы со здоровьем, она стала жаловаться, что у нее (...). У нее несколько раз были острые болевые приступы, один из которых произошел, когда она с подругой ездила отдыхать в Тайланд, у нее возникла (...), (...). Потом приступ повторился у истца не работе, где ей также было плохо и ей пришлось отпроситься с работы. Последний приступ случился с истцом дома, ей было очень плохо, пришлось вызвать скорую помощь, ее увезли в БСМП, и уже там, после обследования сказали, что у Е. (...). Знает, что после больницы у ФИО1 обращалась к (...).

Допрошенная в судебном заседании суда первой инстанции (протокол судебного заседания от ХХ.ХХ.ХХ) свидетель Б.Е.Н., пояснила, что является сестрой сожителя истца ФИО1 Впервые истец обратилась к ней в начале января с (...). ФИО1 посещала врача, но боли не проходили. В марте 2024 года у истца случился приступ, (...). Свидетелем была вызвана скорая.

Также судом установлено, что ХХ.ХХ.ХХ между ГБУЗ «Городская поликлиника №» и ООО Страховая компания «Гелиос» заключен контракт № ЗК-23, по условиям которого страховщик принял на себя обязательства по страхованию профессиональной ответственности медицинских работников на срок с ХХ.ХХ.ХХ по ХХ.ХХ.ХХ.

Согласно п. 3.1 контракта страховым случаем является возникновение обязанности страхователя возместить вред, причиненный жизни и здоровью третьих лиц, а также моральный вред вследствие непреднамеренных (неумышленных) ошибочных действий (бездействий), допущенных страхователем при осуществлении медицинской деятельности.

Пунктом 3.2.1 установлены условия признания события страховым случаем. Непреднамеренные (неумышленные) ошибочные действия (бездействия) страхователя, повлекшие за собой причинение вреда третьему лицу, произошли в течение срока действия контракта; требование о возмещении вреда предъявлено в течение срока действия контракта; факт установления обязанности страхователя возместить вред может быть установлен вступившим в законную силу решением суда (п.3.2.3, 3.2.4, 3.2.5 контракта).

В соответствии с п. 15.9 Правил страхования профессиональной ответственности врачей ООО Страховая компания «Гелиос» страховое возмещение включается сумма компенсации морального вреда.

Выплата страхового возмещения, а также сумма компенсации морального вреда, подтвержденная вступившим в законную силу решением суда, предусмотренного п. 15.9 Правил, производится выгодоприобретателю.

В целях установления юридически значимых обстоятельств, судом первой инстанции по ходатайству стороны истца была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено экспертам ЧЭУ «Северо-западное бюро негосударственных судебных экспертов и специалистов».

Как следует из заключения эксперта № А001323 от ХХ.ХХ.ХХ (ЧЭУ «Северо-западное бюро негосударственных судебных экспертов и специалистов»), ФИО1 в период с ХХ.ХХ.ХХ по ХХ.ХХ.ХХ оказывалась медицинская помощь в связи с установленным основным клиническим диагнозом (...). С ХХ.ХХ.ХХ диагноз был дополнен - (...). Учитывая жалобы, анамнез и данные объективного осмотра, эксперты пришли к выводу, что диагноз (...) был установлен правильно и своевременно. С учетом результатов УЗИ (...) от ХХ.ХХ.ХХ экспертной комиссией констатировано, что установление ХХ.ХХ.ХХ диагноза (...) было возможно и обоснованно.

Отвечая на поставленный вопрос относительно альтернативных способов лечения с целью (...), экспертной комиссией отмечено, что при соблюдении ряда условий для лечения имевшейся у ФИО1 (...) могли быть использованы (...).

Также экспертной комиссией указано, что при оказании медицинской помощи ФИО1 в амбулаторных условиях в ГБУЗ «Городская поликлиника №» в период с ХХ.ХХ.ХХ по ХХ.ХХ.ХХ основными клиническими рекомендациями являлись Клинические рекомендации (...)Одобрены Научно-практическим Советом Минздрава РФ ХХ.ХХ.ХХ) и Клинические рекомендации (протокол лечения) (...) (Письмо Минздрава РФ от ХХ.ХХ.ХХ №). При этом при оказании медицинской помощи ФИО1 в условиях стационара в ГБУЗ «Республиканская больница скорой и экстренной медицинской помощи» в период с ХХ.ХХ.ХХ по ХХ.ХХ.ХХ основными клиническими рекомендациями являлись Клинические рекомендации (...) (Одобрены Научно-практическим Советом Минздрава РФ ХХ.ХХ.ХХ).

Кроме того экспертная комиссия пришла к выводу, что при оказании медицинской помощи ФИО6 в амбулаторных условиях в ГБУЗ «Городская поликлиника №» в период с ХХ.ХХ.ХХ по ХХ.ХХ.ХХ имелись недостатки (дефекты), а именно недостатки (дефекты) ведения медицинской документации: отсутствует титульный лист учетной формы медицинской документации №/у («Медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях») – несоответствие Приказу Министерства здравоохранения РФ от ХХ.ХХ.ХХ №н «Об утверждении унифицированных форм медицинской документации, используемых в медицинских организациях, оказывающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях, и порядков по их заполнению» и Приложению № к Приказу Министерства здравоохранения Российской Федерации от ХХ.ХХ.ХХ №н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология; в протоколе проведения УЗИ (ультразвукового исследования) (...) не указаны дата и время проведения исследования – несоответствие п. 8 Приложения № (Порядок заполнения учетной формы №/у «Медицинская карта пациента, получающего Медицинскую помощь в амбулаторных условиях») к Приказу Министерства здравоохранения РФ от ХХ.ХХ.ХХ №н «Об утверждении унифицированных форм медицинской документации, используемых в медицинских организациях, оказывающих медицинскую помощь в амбулаторных условиях, и порядков по их заполнению».

Также имелись недостатки (дефекты) диагностики: не выполнены исследование уровня (...) у пациентки с диагнозом (...) - несоответствие Клиническим рекомендациям (...) (Одобрены Научно-практическим Советом Минздрава РФ ХХ.ХХ.ХХ); не проведено микроскопическое исследование (...) у пациентки с диагнозом (...) для исключения (...) – несоответствие Клиническим рекомендациям «Аномальные маточные кровотечения» (Одобрены Научно-практическим Советом Минздрава РФ ХХ.ХХ.ХХ).

Помимо изложенного экспертной комиссией констатировано, что непроведение ФИО1 в амбулаторных условиях в ГБУЗ «Городская поликлиника №» в период с ХХ.ХХ.ХХ по ХХ.ХХ.ХХ исследования (...) в рассматриваемом случае привело к несвоевременному диагностированию у пациентки беременности. При этом, само развитие (...), а также наступление осложнения – (...), послужившим основанием для (...), не находятся в причинно-следственной связи (прямой и косвенной) с недостатками (дефектами) ведения медицинской документации и диагностики.

Также экспертной комиссией отмечено, что наступление осложнения – (...) в рассматриваемом случае определялось характером и тяжестью течения патологии. В соответствии с п. 24 Приказа Минздравсоцразвития РФ от ХХ.ХХ.ХХ №н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека»: «24. Ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью».

Допрошенный в судебном заседании суда первой инстанции эксперт ФИО7 (протокол судебного заседания от ХХ.ХХ.ХХ) выводы изложенные в заключении эксперта № А001323 от ХХ.ХХ.ХХ (ЧЭУ «Северо-западное бюро негосударственных судебных экспертов и специалистов») поддержал, дополнительно пояснил, что по представленным образцам (...) достоверно невозможно установить (...).

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь ст.ст. 151, 1064, 1068, 1100, 1101 Гражданского кодекса РФ, ст.ст. 2, 4, 37, 64, 98 Федерального закона от ХХ.ХХ.ХХ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», приняв во внимание выводы, изложенные в заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы, установив факт допущения дефектов ведения медицинской документации, дефектов диагностики на стадии оказания ГБУЗ «Городская поликлиника №» медицинской помощи, что привело к несовременному диагностированию у истца (...), пришел к выводу, что установленные недостатки оказания медицинской помощи ограничивали право истца на получение медицинской помощи, отвечающей установленным стандартам, причинив, тем самым, нравственные страдания, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда, в связи с чем заявленные исковые требования подлежат частичному удовлетворению.

При этом судом не усмотрено оснований для удовлетворения заявленных требований к Министерству здравоохранения Республики Карелия ввиду отсутствия доказательств нарушения прав истца со стороны данного ответчика.

Определяя размер денежной компенсации морального вреда в сумме 30000 руб., суд первой инстанции, учитывая выводы экспертов об отсутствии причинно-следственной связи между развитием (...), наступлением осложнения в виде (...), послужившим основанием для (...) и недостатками (дефектами) медицинской помощи, а также учитывая, что степень тяжести вреда не установлена, принимая во внимание степень нравственных страданий, их характер, степень вины причинителя вреда, а также то обстоятельство, что ответчик ГБУЗ «Городская поликлиника №» является юридическим лицом, деятельность которого связана с оказанием медицинских услуг населению, исходил из того, что данная сумма с учетом установленных по делу обстоятельств согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности, в наибольшей степени отвечает требованиям разумности и справедливости, а также способствует восстановлению нарушенных прав истца в результате некачественного оказания медицинских услуг. Оснований для компенсации морального вреда в большем размере судом не усмотрено.

Вместе с тем, учитывая, что Министерство здравоохранения Республики Карелия является учредителем и главным распорядителем бюджетных средств в отношении ГБУЗ «Городская поликлиника №» и должно отвечать от имени Республики Карелия по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств, суд пришел к выводу, что в целях исполнения установленной обязанности по компенсации морального вреда истцу при недостаточности денежных средств у ГБУЗ «Городская поликлиника №» субсидиарную ответственность по обязательствам перед истцом должно нести нести Министерство здравоохранения Республики Карелия.

С выводами суда первой инстанции судебная коллегия соглашается не в полной мере.

Разрешая настоящий спор и определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из отсутствия причинно-следственной связи между недостатками (дефектами) медицинской помощи и наступившими у истца осложнениями в виде (...).

Вместе с тем с данным выводом суда первой инстанции судебная коллегия согласиться не может.

Для правильного разрешения возникшего спора значение имеет определение (...) истца на дату (...) (ХХ.ХХ.ХХ) в целях определения даты (в период с ХХ.ХХ.ХХ по ХХ.ХХ.ХХ), начиная с которой исследование (...) ФИО1 (в случае проведения такового) могло позволить диагностировать у ФИО1 (...). Ранее данные вопросы перед экспертами судом не ставились, ответы на них заключение ЧЭУ «Северо-западное бюро негосударственных судебных экспертов и специалистов» № от ХХ.ХХ.ХХ не содержит. Согласно пояснениям судебного эксперта указанного выше экспертного учреждения ФИО7, данным им в суде первой инстанции, ответить на вопрос о сроке (...) ФИО1 не представляется возможным.

В целях проверки доводов апелляционной жалобы и установления указанных выше юридически значимых для разрешения спора обстоятельств определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Карелия от ХХ.ХХ.ХХ по ходатайству истца по делу назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза, проведение которой было поручено ООО «Бюро независимой судебно-медицинской экспертизы «Эталон» ((.....)).

Как следует из заключения эксперта № от ХХ.ХХ.ХХ (ООО «Бюро независимой судебно-медицинской экспертизы «Эталон»), экспертная комиссия пришла к выводу о том, что на дату операции ХХ.ХХ.ХХ (...) у ФИО1 соответствовала раннему сроку – ориентировочно (...) при расчёте от ХХ.ХХ.ХХ).

При этом экспертами были проанализированы взаимоисключающие сведения о дате (...) в медицинских документах, учтено, что при (...) нередко бывают (...), которые пациентка и медицинские работники могут расценивать как (...), в связи с чем запись о (...) 14.02.2024» в условиях уже сформировавшейся (...) и последующего (...) может отражать именно (...), а не истинную (...), что согласуется с (...), где (...) и имела (...), что характерно для уже сформировавшейся (...), а не для (...) в пределах (...), при этом (...) ориентировочно соответствуют (...), с оговоркой о возможном отставании (...).

Также экспертной комиссией отмечено, что исходя из наиболее вероятной ориентировочной оценки (...) на ХХ.ХХ.ХХ как раннего, порядка (...), что согласуется с (...) по данным судебно-гистологического исследования, ориентир по первому дню (...) приходится примерно на период ХХ.ХХ.ХХ-ХХ.ХХ.ХХ.

Учитывая, что при физиологическом течении (...), как правило, происходят примерно через (...), то есть ориентировочно ХХ.ХХ.ХХ-ХХ.ХХ.ХХ, а имплантация и появление определяемого уровня (...) наступают спустя ещё несколько суток, экспертной комиссией констатировано, что лабораторное исследование (...) могло начать выявлять (...) ориентировочно с ХХ.ХХ.ХХ-ХХ.ХХ.ХХ, в связи с чем обоснованно считать, что на ХХ.ХХ.ХХ исследование (...) могло быть ещё отрицательным, тогда как начиная ориентировочно с ХХ.ХХ.ХХ-ХХ.ХХ.ХХ оно уже могло позволить диагностировать (...) у ФИО1, а к датам ХХ.ХХ.ХХ и ХХ.ХХ.ХХ (даты приема истца (...) ГБУЗ «Городская поликлиника №» ФИО2) при продолжающемся течении (...) вероятность выявления была бы высокой.

Анализируя в порядке ч. 2 ст. 86 ГПК РФ качество оказания медицинской помощи ФИО8, экспертной комиссией отмечено следующее.

На этапе амбулаторного наблюдения в ГБУЗ РК «Городская поликлиника №» (ХХ.ХХ.ХХ - ХХ.ХХ.ХХ) медицинская помощь ФИО1 была оказана в следующем объеме:

ХХ.ХХ.ХХ ФИО1 осмотрена (...) ФИО2 в ГБУЗ РК «Городская поликлиника №». Пациентка предъявляла жалобы на (...) с ХХ.ХХ.ХХ. Отмечено (...) с ХХ.ХХ.ХХ. В медицинской документации приведена ссылка на ультразвуковое исследование (...) от ХХ.ХХ.ХХ, где описаны признаки (...). При осмотре общее состояние (...). В зеркалах отмечены (...). По данным бимануального исследования (...). В качестве диагноза указано нарушение (...) и контрольная явка ХХ.ХХ.ХХ.

ХХ.ХХ.ХХ при контрольной явке отмечено (...). Представлено описание ультразвукового исследования (...), заключение сформулировано как (...). Диагноз указан как (...). Рекомендовано продолжить (...). В рекомендациях обсуждались варианты (...).

ХХ.ХХ.ХХ ФИО1 повторно обратилась в ГБУЗ РК «Городская поликлиника №» с жалобами (...). Выполнено ультразвуковое исследование (...). Описано: (...).

ХХ.ХХ.ХХ по направлению (...) выполнено исследование (...), результат (...).

ХХ.ХХ.ХХ при повторном обращении сохранялись жалобы на (...). Указан (...), что расценено как показатель в пределах нормы. Состояние описано как удовлетворительное. Диагноз сохранён. Продолжены (...). В медицинской документации отражена предварительная запись на (...) на ХХ.ХХ.ХХ, при этом указанное сокращение в представленных материалах не расшифровано.

ХХ.ХХ.ХХ пациентка предъявляла жалобы на (...). Выполнено ультразвуковое исследование на приёме, эндометрий (...). Назначено исследование (...), имеется результат (...). Диагноз указан как (...).

ХХ.ХХ.ХХ отмечены аналогичные жалобы на фоне пластыря «Евра». По данным ультразвукового исследования на приёме эндометрий 5,7 мм, кровоток отрицательный. Диагноз сохранён. Рекомендован контроль через 3 месяца.

Оценивая полноту амбулаторного обследования и соответствия «правилам оказания медицинской помощи», эксперты пришли к следующим выводам.

При оценке амбулаторного этапа учитывались, в том числе, клинические рекомендации из реестра Минздрава России беременности, включая нормальную (...), и по ведению внематочной (эктопической) (...), а также клинические рекомендации по (...) как источники обычая медицинской практики для (...).

Одновременно применён стандарт медицинской помощи, действовавший в период оказания медицинской помощи, а именно стандарт специализированной медицинской помощи (...), утверждённый приказом Минздрава России от ХХ.ХХ.ХХ №н. В разделе 1 указанного стандарта прямо предусмотрено выполнение исследования уровня (...)) как одного из лабораторных исследований, применяемых для (...), а также предусмотрены общий (клинический) анализ крови развернутый, исследования системы (...), микроскопическое исследование (...), а из инструментальных методов предусмотрены ультразвуковое исследование (...).

Согласно клиническим рекомендациям «Аномальные маточные кровотечения» (утверждены в 2021 году, Российское общество акушеров-гинекологов), пациенткам с установленным диагнозом (...) рекомендуется выполнение следующего минимального лабораторного обследования: (...).

Пациенткам (...), в первую очередь необходимо исключить (...). С этой целью определяется (...).

Общий анализ крови позволяет объективно оценить степень (...), развившейся в результате (...).

Исследование (...) служит наиболее достоверным маркером (...) даже при отсутствии выраженной (...). В отличие от (...) при недавнем приёме препаратов (...), что делает данный показатель предпочтительным для диагностики (...). Определение (...) рекомендуется проводить вне активного воспалительного процесса, поскольку последний может искусственно повышать его уровень как острофазовый реактант.

Ориентировочная оценка (...) необходима для выявления возможных нарушений (...), способных усугублять (...).

В представленном объёме амбулаторной медицинской документации отсутствуют сведения о выполнении исследования (...) в крови на фоне (...) (с ХХ.ХХ.ХХ) и (...) (по крайней мере с ХХ.ХХ.ХХ), то есть отсутствует документальное подтверждение выполнения одного из ключевых этапов диагностики, направленного на исключение или подтверждение (...). Отсутствуют также сведения о выполнении общего (клинического) анализа (...), а также исследования (...) при ведении пациентки с (...), что имеет значение для оценки выраженности (...).

Для уточнения предполагаемого (...) в документации отсутствуют сведения о (...), хотя такой вид исследования предусмотрен стандартом.

Отдельно отмечены дефекты ведения медицинской документации. В предоставленном объёме амбулаторной карты отсутствует титульный лист учётной формы №/у. В протоколе ультразвукового исследования (...) не отражены дата и время выполнения исследования, что затрудняет контроль преемственности и полноты наблюдения.

С учётом изложенного, по мнению экспертной комиссии, отсутствие в документации сведений о выполнении (...), а также отсутствие документальных данных о выполнении общего анализа (...) следует расценивать как дефект диагностики и неполноту обследования на амбулаторном этапе, поскольку указанные мероприятия предусмотрены стандартом и соответствуют сложившейся и устоявшейся практике ведения пациенток с (...) должна быть исключена в приоритетном порядке до назначения и продолжения (...).

Анализируя объем и качество оказания экстренной медицинской помощи и стационарного лечения ФИО1 в ГБУЗ «Республиканская больница скорой и экстренной медицинской помощи» (ХХ.ХХ.ХХ-ХХ.ХХ.ХХ), эксперты установили следующее.

ХХ.ХХ.ХХ в 16:25 ФИО1 доставлена бригадой скорой медицинской помощи и госпитализирована в экстренном порядке. Указано, что от начала заболевания прошло около 2 часов. В 17:16 выполнен первичный осмотр (...). Зафиксированы жалобы на (...) с 14:00 с (...). Артериальное давление (...) мм рт. ст., пульс (...) в минуту. Отмечено наличие по догоспитальному обследованию клинического анализа крови с (...) r/л и лейкоцитозом до (...). Выполнено ультразвуковое исследование (...), описана (...). (...) указан как положительный. Для исключения (...). Предварительный диагноз сформулирован как (...).

ХХ.ХХ.ХХ с 18:35 до 19:40 выполнено оперативное вмешательство в объёме (...). В протоколе операции указано наличие около (...). (...) описана увеличенной за (...), (...). Выполнена (...). (...). (...)

Оценивая стационарный этап в части экстренной диагностики и экстренного лечения ФИО1, эксперты пришли к выводу о том, что медицинские услуги на указанном этапе в целом соответствует подходу, предусмотренному стандартом специализированной медицинской помощи при (...), утверждённым приказом Минздрава России от ХХ.ХХ.ХХ №н, который предусматривает выполнение ультразвукового исследования (...), а при наличии показаний и неясности клинической ситуации допускает (...). В указанном стандарте также предусмотрено применение (...), что отражает возможность (...) при неосложнённой, своевременно выявленной (...) у стабильной пациентки, при наличии соответствующих медицинских показаний.

В послеоперационном периоде состояние описывалось как соответствующее объёму операции, по дренажу отмечалось (...). Проводилось периоперационное введение (...), назначались (...). По данным клинических анализов крови гемоглобин снижался до (...) г/л при выписке. Окончательный клинический диагноз по выписному эпикризу: (...). Выписка датирована ХХ.ХХ.ХХ с рекомендациями по снятию (...), продолжению терапии (...).

Оценивая послеоперационное амбулаторное наблюдение (ХХ.ХХ.ХХ-ХХ.ХХ.ХХ), эксперты установили, что ХХ.ХХ.ХХ ФИО1 осмотрена в (...) врачом Ш.А.М. совместно с заведующей С.В.В. Отражено перенесённое стационарное лечение и операция ХХ.ХХ.ХХ. В амбулаторной карте приведено (...). Отмечались (...) при нормальной температуре тела. Выполнено снятие швов, послеоперационные (...). Определена трудоспособность с ХХ.ХХ.ХХ после закрытия электронного листка нетрудоспособности. Даны рекомендации по (...). Недостатков оказания медицинской помощи на данном этапе экспертами не выявлено.

Анализируя неблагоприятный исход, недостатки медицинской помощи и оценивая наличие причинной связи между ними, экспертная комиссия пришла к следующим выводам.

Неблагоприятным исходом в рассматриваемом случае является развитие (...) и необходимость (...). (...) относится к последствиям выбранного и выполненного по экстренным показаниям объёма операции при (...).

Недостатки медицинской помощи на амбулаторном этапе в ГБУЗ РК «Городская поликлиника №» выражались в отсутствии в медицинской документации сведений о лабораторном (...) исследования (...), а также в отсутствии документальных данных о выполнении общего (клинического) анализа крови и исследований (...). Кроме того, при предположении (...) отсутствуют документальные сведения о выполнении (...). Указанные мероприятия прямо предусмотрены стандартом специализированной медицинской помощи при (...) (приказ Минздрава России от ХХ.ХХ.ХХ №н), и их отсутствие в документации следует расценивать как дефект диагностики и неполноту обследования.

Отсутствие документально подтверждённого исключения (...) на амбулаторном этапе согласно заключению экспертов привело к несвоевременному установлению факта (...), поскольку (...) была установлена документально только при экстренном поступлении ХХ.ХХ.ХХ. Само возникновение и развитие (...) относится к течению заболевания и не обусловлено назначением или неназначением обследований на амбулаторном этапе. В этой части прямая причинная связь между дефектом амбулаторного обследования и фактом наступления (...) отсутствует. Вместе с тем несвоевременная диагностика (...) и, соответственно, отсутствие своевременного диагностического поиска локализации (...) и своевременного выбора лечебной тактики на докритическом этапе могли уменьшить возможности раннего, менее травматичного лечения.

При своевременном выявлении (...) и подозрении на её (...) у (...) стабильной пациентки в клинической практике и в регламентирующих документах допускаются варианты выжидательной тактики, медикаментозного лечения и органосохраняющего хирургического лечения. Это подтверждается, в частности, тем, что стандарт специализированной медицинской помощи при (...) (приказ Минздрава России от ХХ.ХХ.ХХ №н) предусматривает, помимо хирургических подходов, применение метотрексата при наличии показаний.

Следовательно, дефект амбулаторной диагностики в виде отсутствия документально подтверждённого исключения (...) на фоне длительных (...) следует расценивать как фактор, который мог способствовать позднему выявлению (...) и тем самым повысить вероятность её прогрессирования до (...). В этой части связь дефекта с неблагоприятным исходом имеет характер косвенной причинной связи (способствование), тогда как прямая причинная связь отсутствует.

В заключительной части исследования экспертами отмечено, что отсутствие документально подтвержденного исключения (...) на амбулаторном этапе привело к несвоевременному установлению факта (...), поскольку (...) была выявлена при экстренном поступлении ХХ.ХХ.ХХ по положительному (...). Выявленный дефект диагностики находится в косвенной причинной связи с наступлением осложненного течения, так как он способствовал тому, что пациентка при (...) не была своевременно отнесена к группе риска по (...) и не была обеспечена целенаправленная диагностическая тактика, направленная на раннее выявление (...) и уточнение ее (...).

С медицинской точки зрения своевременная верификация (...) и уточнение ее (...) создают возможность лечения до (...), включая плановую (...) либо медикаментозное лечение при наличии показаний. Отсутствие такой диагностики повышает вероятность того, что заболевание проявится уже в осложненной форме и потребует (...).

При этом экспертами отмечено, что установленный дефект амбулаторного этапа не позволяет утверждать, что при иной диагностической тактике (...) был бы предотвращен со стопроцентной вероятностью. Однако с медицинской точки зрения несвоевременное выявление (...) и отсутствие маршрутизации на целенаправленную диагностику (...) повышают вероятность осложненного течения и участвуют в формировании неблагоприятного исхода как фактор способствования.

При экстренном поступлении ХХ.ХХ.ХХ выполнены ультразвуковое исследование, подтвержден факт (...), выявлена (...), выполнена (...), после чего пациентка была (...) по экстренным показаниям. Интраоперационно описаны (...). По представленным материалам дефектов оказания экстренной и стационарной медицинской помощи в части своевременности принятия решения об (...) и выполнения (...) экспертной комиссией не усмотрено.

По материалам дела при экстренном поступлении у ФИО1 имелись выраженные (...). (...) лечение выполнялось экстренно на фоне (...). В послеоперационном периоде фиксировалось снижение (...). С медицинской точки зрения указанные обстоятельства объективно связаны с выраженными физическими страданиями, поскольку включают (...), необходимость (...).

Отдельно экспертами отмечено, что выполненная (...) означает (...). (...) может снижать вероятность наступления (...) и увеличивать риск нарушений (...) при наличии сопутствующих факторов, а также повышает вероятность повторной (...) в будущем. При сохраненной функции и проходимости (...) возможность наступления (...) сохраняется, однако (...) прогноз становится менее благоприятным по сравнению с исходным состоянием до перенесенной (...).

Оценивая заключение судебно-медицинской экспертизы по правилам ст.67 ГПК РФ, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что экспертное заключение ООО «Бюро независимой судебно-медицинской экспертизы «Эталон» в полной мере отвечает требованиям ст. 86ГПК РФ и Федерального закона от ХХ.ХХ.ХХ № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», предъявляемым как к профессиональным качествам экспертов, так и к самому процессу проведения экспертизы и оформлению ее результатов.

Заключение судебной экспертизы дано в письменной форме, содержит подробное описание проведенного исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, является полным, мотивированным, обоснованным, содержит ответы на поставленные судом вопросы, не противоречит имеющимся в материалах дела доказательствам.

Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст.307 Уголовного кодекса РФ за дачу заведомо ложного заключения.

Судебная коллегия исходит из оценки заключения ООО «Бюро независимой судебно-медицинской экспертизы «Эталон» как допустимого, надлежащего доказательства, с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Квалификация экспертов, проводивших экспертизу, а равно их опыт работы в соответствующих областях, сомнений у суда не вызывают и сторонами не оспорены. Данное заключение мотивировано, последовательно в своих выводах и согласуется с иными собранными по делу доказательствами, экспертной комиссией сделан соответствующий анализ имеющихся в деле материалов, выводы экспертной комиссии основаны на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела. Суд апелляционной инстанции находит выводы судебной экспертизы правильными, оснований не соглашаться с ними не усматривает.

Доводы ответчика ГБУЗ «Городская поликлиника №», изложенные в дополнениях к отзыву на апелляционную жалобу от ХХ.ХХ.ХХ, а также доводы третьего лица ФИО2, изложенные в письменных пояснениях от ХХ.ХХ.ХХ, выразивших несогласие с выводами дополнительной судебно-медицинской экспертизы, судебной коллегией отклоняются, имея в виду, что ходатайств о назначении по делу повторной или дополнительной судебной экспертизы заявлено не было.

Факт наличия недостатков (дефектов) диагностики при первичном и повторных обращениях истца за медицинской помощью, выраженных, помимо прочего, в неназначении медицинским работником ответчика ГБУЗ «Городская поликлиника №» исследования (...) истца, нашел свое подтверждение по результатам проведения по делу двух судебно-медицинских экспертиз.

С учетом выводов дополнительной судебно-медицинской экспертизы о (...) истца на дату операции (ХХ.ХХ.ХХ) – (...), а равно о том, что лабораторное исследование (...) в случае его назначения истцу могло начать выявлять (...) ориентировочно с ХХ.ХХ.ХХ-ХХ.ХХ.ХХ, а к датам ХХ.ХХ.ХХ и ХХ.ХХ.ХХ (даты осуществления приема истца врачом (...) ГБУЗ «Городская поликлиника №» ФИО2) при продолжающемся течении (...) вероятность выявления была бы высокой, судебная коллегия приходит к выводу о том, что бездействие ответчика ГБУЗ «Городская поликлиника №» в виде неназначения лабораторного исследования (...) в крови ФИО1 в ходе осуществления приемов истца, начиная с приема от ХХ.ХХ.ХХ, с высокой степенью достоверности повлекло несвоевременную диагностику (...) истца и, соответственно, отсутствие своевременного диагностического поиска локализации (...) и своевременного выбора лечебной тактики на докритическом этапе, что исключило саму возможность раннего, менее травматичного лечения истца в целях минимизации риска наступления осложнения в виде (...).

Поскольку дефект амбулаторной диагностики в виде отсутствия документально подтверждённого исключения (...) на фоне (...), согласно заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы, следует расценивать как фактор, который мог способствовать позднему выявлению (...) у истца и тем самым повысить вероятность её прогрессирования до (...), судебная коллегия усматривает основания согласиться с выводами экспертов о наличии косвенной причинно-следственной связи между указанным выше недостатком (дефектом) медицинской помощи и наступившими у истца осложнениями в виде нарушения (...).

При этом судебная коллегия принимает во внимание содержащиеся в заключении дополнительной судебно-медицинской экспертизы пояснения экспертов о том, что при своевременном выявлении (...) и подозрении на её (...) у (...) стабильной пациентки в клинической практике и в регламентирующих документах допускаются варианты (...).

На наличие альтернативных способов лечения в случае своевременного установления наличия у истца (...) или консервативное лечение ((...)), с использованием которых было возможно (...)) указано также в заключении эксперта № А001323 от ХХ.ХХ.ХХ (ЧЭУ «Северо-западное бюро негосударственных судебных экспертов и специалистов»).

Принимая во внимание, что вышеуказанные обстоятельства судом первой инстанции установлены не были, вследствие чего при определении размера компенсации морального вреда судом первой инстанции также не были учтены, судебная коллегия приходит к выводу, что обжалуемое решение суда в части определенного судом размера компенсации морального вреда нельзя признать законными.

Выводы суда первой инстанции при оценке характера и объема причиненных истцу нравственных страданий в целях определения размера компенсации морального вреда об отсутствии причинно-следственной связи между допущенными ответчиком дефектами оказания медицинской помощи и осложнениями в виде (...), повлекшими (...), опровергаются установленными по делу обстоятельствами.

При указанных обстоятельствах имеются предусмотренные п. 3 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ основания для изменения обжалуемого судебного постановления в части определенного судом размера компенсации морального вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст. 151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел федеральным законодательством не предусматриваются, следовательно, в каждом случае суд определяет такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела, индивидуальных особенностей истца и характера спорных правоотношений.

В пунктах 25, 26, 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом).

Принимая во внимание установленные обстоятельства причинения вреда, наличие вины ответчика ГБУЗ «Городская поликлиника №», нарушение личного неимущественного права истца на охрану здоровья, выразившегося в не проведении указанным ответчиком диагностических мероприятий, что привело к несвоевременному диагностированию (...), и, в связи с этим, к увеличению возможных рисков для жизни и здоровья истца, учитывая степень физических и нравственных страданий истца, ее переживания за свои жизнь и здоровье, а также принципов разумности и справедливости, судебная коллегия приходит к выводу о том, что с ГБУЗ «Городская поликлиника №» в пользу ФИО1 подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 300000 руб.

Данная сумма с учетом установленных по делу обстоятельств в наибольшей степени способствует восстановлению нарушенных в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи прав ФИО1

При определении размера морального вреда судебная коллегия также учитывает индивидуальные особенности истца, ее возраст (...)), отсутствие у нее (...), характер нравственных страданий ФИО1, выразившихся в испытании ею сильного стресса от пережитых (...), страха за свою жизнь при обращении ХХ.ХХ.ХХ за экстренной медицинской помощью, в ходе оказания которой проведена (...), то есть ввиду наличия реальной угрозы ее жизни (вплоть до (...)), имея в виду открывшееся у истца (...), (...), переживаний от осознания снижения возможности (...).

При этом судебная коллегия также учитывает, что (...) при естественном течении может привести к (...), что представляет угрозу для жизни женщины и требует оказания медицинской помощи в стационаре (...). Такая помощь истцу была оказана иным медицинским учреждением по жизненным показаниям. В связи с несвоевременной диагностикой (...) ответчиком ГБУЗ «Городская поликлиника №» истец была лишена самой возможности осуществить ее (...), прибегнуть к альтернативным методам лечения, которые могли позволить истцу избежать (...), имея также в виду, что согласно заключению дополнительной судебно-медицинской экспертизы с медицинской точки зрения несвоевременное выявление беременности и отсутствие маршрутизации на целенаправленную диагностику (...) повысили вероятность осложненного течения и участвовали в формировании неблагоприятного исхода как фактор способствования.

Обращение в суд с настоящим иском обусловлено нарушением прав ФИО1 в сфере охраны здоровья, выразившемся в ненадлежащем оказании ответчиком ГБУЗ «Городская поликлиника №» медицинской помощи, чем истцу причинены нравственные страдания, в том числе заключающиеся в переживаниях по поводу недооценки медицинским учреждением тяжести ее состояния, неправильного установления диагноза, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи.

Оснований для установления размера компенсации морального вреда свыше 300 000 руб., а равно в меньшем размере, с учетом установленных по делу обстоятельств и в силу вышеприведенного обоснования судебной коллегией не усмотрено.

С учетом вышеизложенного обжалуемое судебное постановление надлежит изменить в части размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ГБУЗ «Городская поликлиника №» в пользу ФИО1, увеличив размер компенсации морального вреда с 30000 руб. до 300 000 руб.

Также судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения предъявленного к Министерству здравоохранения Республики Карелия требования о компенсации морального вреда. Доказательств противоправного поведения указанного ответчика, которое бы находилось в причинно-следственной связи с дефектами оказания подведомственным Министерству учреждением здравоохранения медицинской помощи ФИО1, суду не представлено и материалы дела не содержат.

Вместе с тем судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции, содержащимися в резолютивной части обжалуемого судебного постановления, об отказе в удовлетворении иска к Министерству здравоохранения Республики Карелия.

В соответствии с ч. 1 ст. 9.2 Федерального закона от ХХ.ХХ.ХХ № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» бюджетным учреждением признается некоммерческая организация, созданная Российской Федерацией, субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием для выполнения работ, оказания услуг в целях обеспечения реализации предусмотренных законодательством Российской Федерации полномочий соответственно органов государственной власти (государственных органов), органов публичной власти федеральной территории или органов местного самоуправления в сферах науки, образования, здравоохранения, культуры, социальной защиты, занятости населения, физической культуры и спорта, а также в иных сферах.

В соответствии с п. 1 ст. 123.21 Гражданского кодекса РФ учредитель является собственником имущества созданного им учреждения.

Согласно ч. 5 ст. 123.22 Гражданского кодекса РФ бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

Как разъяснено в абз. 2 п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», в соответствии с абзацем четвертым пункта 2 статьи 120 Гражданского кодекса РФ частное или бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам находящимися в его распоряжении денежными средствами. При недостаточности указанных денежных средств субсидиарную ответственность по обязательствам такого учреждения несет собственник его имущества.

В соответствии со сведениями, содержащимися в Едином государственном реестре юридических лиц, от имени Республики Карелия полномочия учредителя ГБУЗ «Городская поликлиника №» осуществляет Министерство здравоохранения Республики Карелия.

Согласно п.п. 62 п. 9 Положения о Министерстве здравоохранения Республики Карелия, утвержденного постановлением Правительства Республики Карелия от 18.07.2016 № 260-П «Об утверждении Положения о Министерстве здравоохранения Республики Карелия», Министерство здравоохранения Республики Карелия координирует и контролирует деятельность подведомственных государственных учреждений.

Подпунктом 6 п. 1 раздела 1 Перечня государственных учреждений Республики Карелия, подведомственных органам исполнительной власти Республики Карелия, утвержденного распоряжением Правительства Республики Карелия от 11.10.2006 № 309р-П, ГБУЗ «Городская поликлиника №» является подведомственным учреждением Министерства здравоохранения Республики Карелия.

Согласно п.п. 47 п. 9 названного Положения Министерство здравоохранения Республики Карелия осуществляет функции главного администратора доходов бюджета, администратора доходов бюджета, главного администратора источников финансирования дефицита бюджета, главного распорядителя и получателя средств бюджета Республики Карелия.

В соответствии с п. 12.1 ч. 1 ст. 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации главный распорядитель бюджетных средств отвечает соответственно от имени Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств.

При таких обстоятельствах Министерство здравоохранения Республики Карелия, являясь учредителем и главным распорядителем бюджетных средств в отношении ГБУЗ «Городская поликлиника №», в силу п. 12.1 ч. 1 ст. 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации отвечает от имени Республики Карелия по денежным обязательствам подведомственных ему получателей бюджетных средств.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о том, что при недостаточности денежных средств у ГБУЗ «Городская поликлиника №» для исполнения настоящего решения в неисполненной части субсидиарную ответственность по обязательствам перед истцом должно нести Министерство здравоохранения Республики Карелия, является законным и обоснованным.

Вместе с тем, содержащийся в резолютивной части решения суда вывод об отказе в удовлетворении иска к Министерству здравоохранения Республики Карелия не соответствует вышеуказанному выводу о возложении на указанного ответчика субсидиарной ответственности по обязательствам ГБУЗ «Городская поликлиника №» перед истцом, в связи с чем решение суда первой инстанции в части отказа в иске к Министерству здравоохранения Республики Карелия подлежит отмене на основании п. 4 ч. 1 ст. 330 ГПК РФ с принятием нового решения в указанной части о частичном удовлетворении иска ФИО1 к Министерству здравоохранения Республики Карелия.

Оснований для отмены или изменения решения суда в остальной части не имеется.

Кроме того, с учетом результата разрешения спора, а также положений ст.ст. 96, 98 ГПК РФ с ответчика ГБУЗ «Городская поликлиника №» помимо правомерно взысканных судом первой инстанции в пользу истца расходов на оплату услуг эксперта в размере 90000 руб., подлежат взысканию в пользу ФИО1 также документально подтвержденные расходы по оплате дополнительной судебно-медицинской экспертизы в размере 159900 руб. При недостаточности денежных средств у ГБУЗ «Городская поликлиника №» субсидиарную ответственность по данному обязательству в силу вышеприведенного правового обоснования следует возложить на Министерство здравоохранения Республики Карелия.

Руководствуясь ст.ст. 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Петрозаводского городского суда Республики Карелия от ХХ.ХХ.ХХ по настоящему делу изменить в части размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Городская поликлиника №» (ИНН (...)) в пользу ФИО1 (паспорт гражданина РФ: (...)), увеличив размер компенсации морального вреда с 30000 руб. до 300 000 руб., и отменить в части отказа в удовлетворении иска ФИО1 к Министерству здравоохранения Республики Карелия, принять в указанной части новое решение о частичном удовлетворении иска.

В остальной части решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу истца без удовлетворения.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Городская поликлиника №» (ИНН (...)) в пользу ФИО1 (паспорт гражданина РФ: (...)) расходы по оплате судебной экспертизы, проведенной на стадии рассмотрения дела судом апелляционной инстанции, в размере 159900 руб. При недостаточности денежных средств у государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Карелия «Городская поликлиника №» (ИНН (...)) субсидиарную ответственность по данному обязательству возложить на Министерство здравоохранения Республики Карелия (ИНН (...)).

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Вступившие в законную силу судебные акты могут быть обжалованы в кассационном порядке в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции, принявший решение.

Председательствующий

Судьи

дата изготовления мотивированного

апелляционного определения – 24 апреля 2026 года