Апелляционное определение № 33-3430/2026 от 13 апреля 2026 г.

Судья Третьякова М.В.

Дело № 33-3430/2026

УИД 59RS0027-01-2025-006313-29

Мотивированное
апелляционное определение

изготовлено 14.04.2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г.Пермь 31.03.2026

Судебная коллегия по гражданским делам Пермского краевого суда в составе председательствующего Лапухиной Е.А.,

судей Крюгер М.В., Лобанова В.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Дедученко Л.В.,

с участием прокурора Цилинской Ю.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-197/2026 по иску ФИО1 к ФИО2 о возмещении морального вреда, причиненного преступлением,

по апелляционному представлению Кунгурского городского прокурора на решение Кунгурского городского суда Пермского края от 14.01.2026.

Заслушав доклад судьи Крюгер М.В., пояснения истца ФИО1, поддержавшего апелляционное представление прокуратуры, заключение прокурора Цилинской Ю.А. поддержавшей апелляционное представление и полагавшей, что имеются основания для отмены решения суда и удовлетворения требований, изучив материалы дела, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в размере 250 000 рублей.

В обоснование требований указано, что вступившим в законную силу приговором Кунгурского городского суда Пермского края по уголовному делу №1-230/2025 от 10.07.2025 ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, которым установлено, что ФИО2 в период с 21 часов до 22 часов 17.03.2025 в квартире № 1, расположенной в доме № ** по адресу: ****, находясь в состоянии алкогольного опьянения, на почве личных неприязненных отношений, схватил руками за одежду лежащего на диване М., находящегося в состоянии алкогольного опьянения, повалил его на пол, соударив головой и телом об пол, после чего, нанес ему руками и ногами не менее двадцати двух ударов в область жизненно-важных органов - голову, шею, грудную клетку, в область живота, верхних и нижних конечностей, и других частей тела, в ночь на 18.03.2025 ФИО2 вытащил М. из квартиры на улицу без верхней одежды и оставил его там, когда и наступила смерть последнего. Истцу ФИО1, признанному по уголовному делу потерпевшим, в результате данного преступления причинены физические и нравственные страдания, которые выражаются в потере близкого человека - отца, которого любил, в связи с этим претерпел глубокую психологическую моральную травму, в течение длительного времени испытывал и испытывает глубокие нравственные страдания, душевные переживания о случившемся, неизгладимой болью является утрата близкого человека, причинившая ему частую головную боль, бессонницу, кошмары, чувство угнетенности и подавленности.

Решением Кунгурского городского суда Пермского края от 14.01.2026 в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано.

В апелляционном представлении Кунгурский городской прокурор, ссылаясь на незаконность и необоснованность решения суда, просит его отменить, принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований. Приводит доводы о том, что судом неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела, неправильно истолкованы и применены к спорным отношениям нормы материального права, регулирующие вопросы компенсации морального вреда. Указывает, что судом не дана надлежащая оценка тому, что М. за несколько часов до своей смерти был избит ФИО2, ему был причинен тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, в связи с чем ФИО1, как сын погибшего М., от факта причинения его отцу тяжкого вреда здоровью, а в последующем и его смерти испытывал нравственные страдания, поэтому исковые требования ФИО1 подлежат удовлетворению.

Ответчик ФИО2 участия в судебном заседании не принимал, о месте и времени рассмотрения дела извещен надлежащим образом, ходатайств о проведении видеоконференцсвязи не подавал, об отложении дела не просил, представителя в суд не направил.

Судебная коллегия, руководствуясь статьей 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, посчитала возможным рассмотреть дело при данной явке.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления, проверив законность и обоснованность решения в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, изложенных в представлении, судебная коллегия приходит к следующему.

Как установлено судом и следует из материалов дела, ФИО1, согласно копии свидетельства о рождении приходится сыном М. (л.д. 21), умершего дата (л.д. 20).

Вступившим в законную силу 26.07.2025 приговором Кунгурского городского суда Пермского края № 1-230/2025 от 10.07.2025 ФИО2 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, ему назначено наказание в виде лишения свободы на срок три года с отбыванием наказания в колонии общего режима. По части 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации ФИО2 оправдан на основании пункта 3 части 2 статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, ему разъяснено право на реабилитацию. Гражданский иск ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда – оставлен без рассмотрения, разъяснено, что за ФИО1, как гражданским истцом сохраняется право на предъявление иска в порядке гражданского судопроизводства (л.д.6-19).

Из приговора суда следует, что ФИО2 умышленно причинил М. тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, при следующих обстоятельствах: в период с 21 час. 00 мин. до 22 час. 17.03.2025 ФИО2, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в квартире № 1, расположенной в доме № ** по адресу: ****, действуя умышленно, на почве личных неприязненных отношений, схватил руками за одежду спящего в алкогольном опьянении на диване М. и повалил его на пол, соударив головой и телом об пол, после чего нанес лежащему на полу М. руками и ногами не менее двадцати двух ударов в область жизненно-важных органов - голову, шею, грудную клетку, а также в область живота, верхних и нижних конечностей, и другим частям тела.

Также ФИО2 вменялось, что он в ночь на 18.03.2025 вытащил М. из квартиры по вышеуказанному адресу и запретил ему находиться в ней, понимая и осознавая, что М. находится в беспомощном состоянии и не способен в силу своего физического состояния позаботиться о себе, вследствие причиненных ему телесных повреждений, находится в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, при отрицательной температуре воздуха не выше «- 5,7» градусов Цельсия, без верхней одежды, оставил М. на улице возле дома по вышеуказанному адресу, где тот находился в течение длительного промежутка времени, не менее чем до 04 час. 20 мин. 18.03.2025 и был обнаружен жителями квартиры №2 дома №** по ул.**** Кунгурского муниципального округа, которыми была вызвана скорая медицинская помощь. Смерть М. наступила в промежутке времени с 04 час. 20 мин. До 05 час. 08 мин. 18.03.2025 до приезда скорой медицинской помощи.

В результате умышленных преступных действий ФИО2 потерпевшему М. причинены телесные повреждения механического происхождения, в соответствии с заключениями эксперта, в том числе заключения эксперта № 171 от 19.03-24.04.2025, где в выводах пункта три отмечено: закрытая травма груди в виде множественных двусторонних полных переломов ребер по различным анатомическим линиям с нарушением анатомической целости каркаса грудной клетки, кровоизлияния в левый купол диафрагмы, кровоподтеков и ссадин на грудной клетке, образовавшиеся в результате не менее пяти ударных и плотно-скользящих воздействий твердого тупого предмета/предметов, что квалифицировано как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни; закрытая черепно-мозговая травма в виде субарахноидального (под мягкой мозговой оболочкой) кровоизлияния на сферической поверхности и в полюсе правой лобной доли, двустороннего перелома нижней челюсти, кровоподтеков, ссадин и ушибленной раны на голове, разрыва слизистой нижней губы, кровоизлияния в слизистой верхней губы, образовавшиеся в результате не менее семи ударных и плотно-скользящих воздействий твердого тупого предмета/предметов, что квалифицировано как вред здоровью средней тяжести по признаку временного нарушения функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью свыше трех недель (длительное расстройство здоровья); а также кровоподтеки и ссадины на теле, образовавшиеся в результате не менее десяти ударных и/или сдавливающих, плотно-скользящих воздействий твердого тупого предмета/предметов, не влекущие за собой кратковременного расстройства здоровья и/или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, что расценено как повреждения, не причинившие вред здоровью человека. Повреждения, указанные в пункте 3 выводов, судя по их морфологическим свойствам и данным судебно-гистологического исследования, образовались одно вслед за другим, в пределах нескольких часов до момента наступления смерти, не имеют морфологических различий в давности образования, в связи с чем, определить последовательность их причинения по судебно-медицинским данным не представляется возможным.

После причинения повреждений, указанных в пункте 3 выводов, пострадавший способен был совершать какие-либо самостоятельные действия – передвигаться, кричать и т.п. В ране на голове у М. инородных предметов не обнаружено. Взаиморасположение пострадавшего и нападавшего в момент нанесения повреждений, учитывая их локализацию и взаиморасположение, могло быть различным, изменчивым, при этом области травматизации были доступны для их причинения. Принимая во внимание характер, локализацию, взаиморасположение и множественность повреждений, указанных в пункте 3 выводов, с учетом информации, содержащейся в материалах уголовного дела, можно исключить их причинение при падении/неоднократных падениях пострадавшего из положения стоя или близкого к таковому с последующим соударением областями травматизации с твёрдой или твёрдой выступающей поверхностью.

При судебно-химическом исследовании объектов из трупа М. обнаружен этиловый спирт в концентрациях 2,8 ‰ в крови, 3,4 ‰ в моче, что позволило заключить, что мужчина употреблял напитки, содержащие этиловый спирт незадолго до наступления смерти. Алкогольное опьянение – клинический диагноз, методик определения алкогольного опьянения и его степени на трупе нет, поэтому ответить на вопрос о степени алкогольного опьянения человека на момент наступления смерти не представилось возможным.

Смерть М. наступила в результате общего переохлаждения организма на фоне алкогольной интоксикации, что подтверждается отсутствием гликогена в печени, миокарде и скелетной мышце, характерными для данного вида смерти патоморфологическими (макро- и микроскопическими) признаками, наличием этилового спирта в крови и моче. Общее переохлаждение организма, согласно пункту 6.2.10. «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда причиненного, здоровья человека», утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.2008 № 194н, квалифицировано как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

При постановлении приговора судом было установлено, что М. после нанесенных ему подсудимым телесных повреждений передвигался самостоятельно, был в сознании, при этом ФИО2 не вводил М. в состояние алкогольного опьянения, напротив, отказал ему в просьбе выпить еще спиртного после того, как причинил ему телесные повреждения; судом учтено и то обстоятельство, что после избиения подсудимым М. тот находился в сознании, не был обездвижен, был одет, события имели место в жилом населенном пункте.

Судом прямой причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) подсудимого ФИО2 и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего М. в судебном заседании не было установлено, в действиях ФИО2 отсутствовала объективная сторона преступления, предусмотренного частью 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, поэтому подсудимый оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 8, 9, 11, 12, 150, 151, 1064, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, разъяснениями постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 «О некоторых вопросах применения законодательства о компенсации морального вреда», оценив в совокупности представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исходил из того, что поскольку вступившим в законную силу приговором суда установлено, что смерть потерпевшего наступила не от действий ответчика, а в результате общего переохлаждения организма, причинно-следственная связь между действиями (бездействиями) подсудимого ФИО2 и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего М. отсутствует, ФИО2 оправдан по части 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, при этом объективных доказательств, свидетельствующих о виновности ФИО2 в причинении смерти М., причинно-следственной связи между действиями ответчика и причинениисмерти потерпевшему, истцом не представлено и материалы дела несодержат, то исковые требования о компенсации морального вреда удовлетворению не подлежат.

Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции согласиться не может и полагает решение суда подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела, нарушением судом норм материального и процессуального права.

Так, отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции фактически ссылаясь лишь на приговор Кунгурского городского суда Пермского края от 10.07.2025, учитывая положения статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, исходил из того обстоятельства, что ответчик ФИО2 оправдан по части 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации за причинение смерти по неосторожности за отсутствием в деянии подсудимого состава преступления.

Вместе с тем, разрешая требования истца в порядке гражданского судопроизводства, суд первой инстанции оставил без внимания, что отсутствие состава преступления, за что лицо может быть привлечено к уголовной ответственности, однозначно не является основанием для освобождения от гражданско-правовой ответственности.

В данном случае, ответчик ФИО2, после нанесения М., находящемуся в алкогольном опьянении, множественных ударов, в том числе по жизненно-важным органам, причинив ему тяжкий вред здоровью, в темное время суток марта месяца вытащил его на улицу, где и оставил одного на ночь, который в последствии в результате общего переохлаждения организма умер.

То обстоятельство, что М. после причиненных ему ФИО2 множественных телесных повреждений, повлекших как тяжкий вред здоровью, так и вред средней тяжести не лишен был способности совершать какие-либо самостоятельные действия, в том числе такие как передвигаться либо кричать, что отражено в заключении эксперта, не свидетельствует об отсутствии у истца ФИО1, являющегося сыном умершего М., который подвергся избиению со стороны ответчика, а впоследствии из-за его действий находился в раздетом виде в окровавленном состоянии в ночное время на улице, о чем соседи сообщили ФИО1, оснований для предъявления к ФИО2, в связи с совершенными им противоправными действиями, требований о компенсации морального вреда, в связи с перенесенными истцом нравственными страданиями, которые подробно он изложил суду, что в силу положений статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации признается допустимым доказательством, оценивающимся судом.

Так, к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите, относится право на охрану здоровья (часть 1 статьи 41 Конституции Российской Федерации), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага.

В соответствии с пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь, здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно пункту 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяется правилами, предусмотренными главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Так, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания ответственности за причинение вреда, установлено, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

При этом именно ответчик, возражающий против удовлетворения иска, должен доказать отсутствие своей вины, так как в соответствии с пунктом 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации именно это обстоятельство служит основанием для освобождения его от ответственности.

Факт нарушения личных неимущественных прав потерпевшего либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага может подтверждаться любыми средствами доказывания, предусмотренными статьей 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе объяснениями сторон и третьих лиц, показаниями свидетелей, письменными доказательствами (включая сделанные и заверенные лицами, участвующими в деле, распечатки материалов, размещенных в информационно-телекоммуникационной сети (скриншот), с указанием адреса интернет-страницы, с которой сделана распечатка, и точного времени ее получения), а также вещественными доказательствами, аудио- и видеозаписями, заключениями экспертов (пункт 66 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по общему правилу, лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Исходя из содержания приведенных выше правовых норм и разъяснений по их применению, обязательными условиями для наступления ответственности за нарушение личных неимущественных прав граждан являются факт причинения вреда и наличие причинной связи виновных действий с наступившими неблагоприятными последствиями. Применительно к настоящему спору, юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что истец перенес нравственные страдания в связи с совершением ФИО2 противоправных действий в отношении отца истца М., причинивших тяжкий вред здоровью и впоследствии в указанном состоянии был выгнан ответчиком из дома, где проживал, на улицу в ночное и холодное время года, о чем стало известно истцу, однако к моменту его приезда отец умер от переохлаждения, на ответчике же, как причинителе вреда, лежало бремя доказывания правомерности действий, а также отсутствие своей вины. То обстоятельство, что в отношении ответчика ФИО2 был вынесен оправдательный приговор по части 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, не является основанием для освобождения от гражданско-правовой ответственности, а лишь свидетельствует об отсутствии состава преступления, как было указано выше.

Ответчиком не представлено допустимых доказательств, исключающих ответственность за причиненный вред.

Согласно части 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, статьей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в случае нарушения личных неимущественных прав граждан, требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда).

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред; характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда, а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (пункт 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

Наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего (пункт 18 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту.

Учитывая вышеизложенное, принимая во внимание доказанность факта причинения моральных, нравственных страданий сыну погибшего М. – ФИО1 в соответствии с приведенными нормами права у ФИО2 возникла обязанность по возмещению компенсации морального вреда.

При указанных обстоятельствах, судебная коллегия полагает, что исковые требования ФИО1 о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, подлежат удовлетворению.

Законодательство, предусматривая в качестве способа защиты гражданских прав компенсацию морального вреда, устанавливает общие принципы для определения размера такой компенсации. Поэтому суд, определяя размер подлежащего компенсации морального вреда, в совокупности оценивает конкретные действия причинителя вреда, соотнося их с тяжестью причиненных истцу физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности.

По настоящему делу установлены все необходимые условия для компенсации истцу причиненного морального вреда, в том числе факт причинения истцу нравственных страданий. Отсутствие вины ответчиком, как того требует пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, доказано не было.

Смерть родителя является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, а также право на родственные и семейные связи, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания и должно рассматриваться в качестве сильного переживания, влекущего состояние стресса и эмоционального расстройства, препятствующего социальному функционированию и адаптации к новым жизненным обстоятельствам. Поскольку близкие родственники во всех случаях испытывают нравственные страдания, вызванные смертью родного человека, причинение им морального вреда предполагается, является общеизвестным фактом.

Вместе с тем, судебная коллегия при разрешении требований о компенсации морального вреда в пользу истца учитывает, что фактически смерть М. наступила от переохлаждения, что установлено экспертным заключением, однако неправомерными действиями ответчика, совершившего избиение отца истца, причинив последнему тяжкий вред здоровью, за что приговором суда привлечен к уголовной ответственности, впоследствии раздетого в алкогольном опьянении, выгнавшего из дома на улицу в ночное и холодное время, где тот в окровавленном состоянии с многочисленными травмами смог добраться до соседей, которые о случившемся сообщили ФИО1, что не могло не причинить истцу нравственные страдания и переживания за отца, с которым он не успел повидаться по причине его смерти сразу после случившегося.

Руководствуясь указанными выше нормами, судебная коллегия исходит из конкретных обстоятельств дела; характера и тяжести причиненных истцу нравственных страданий, пояснившего, что лишился родного человека – отца с которым поддерживал близкие отношения, встречались, часто общались, в летний период времени вместе работали; степени вины ответчика, который совершил в отношении отца истца вышеуказанные противоправные действия; принимает во внимание родственные связи между погибшим и истцом, который в отсутствие матери лишился и отца; характер их отношений, характер страданий истца тяжело переживающего потерю отца, который был жестоко избит ответчиком и с тяжкими травмами был выгнан на улицу ночью в холодное время года, значимость для него нарушенных нематериальных благ, объем их нарушения, выразившихся в испытываемом дискомфорте, переживаниях за случившееся, что причинило глубокие нравственные страдания, необратимые обстоятельства, что также с учетом внезапной смерти родного человека истец претерпел сильную психологическую травму, а также принцип разумности и справедливости.

Учитывая, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в денежной форме и не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевших, по своей правовой природе возмещение морального вреда должно служить целям компенсации, а не обогащения, в связи с чем, должна отвечать признакам справедливости и разумности, судебная коллегия определяет ко взысканию с ответчика ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 100000 рублей и, принимая во внимание все изложенные обстоятельства и представленные доказательства, значимость размера компенсации для истца, не находит оснований для взыскания с ответчика в пользу истца денежной компенсации морального вреда в большем размере.

Отмена решения суда является основанием для разрешения судом апелляционной инстанции вопроса о распределении судебных расходов (часть 3 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 98, статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пункта 1 статьи 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, с учетом удовлетворения требований неимущественного характера, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию госпошлина в размере 3 000 рублей.

Руководствуясь статьями 199, 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Кунгурского городского суда Пермского края от 14.01.2026 отменить.

Принять по делу новое решение.

Взыскать с ФИО2 (ИНН **) в пользу ФИО1 (ИНН **) компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

Взыскать с ФИО2 (ИНН **) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 рублей.

Председательствующий - подпись

Судьи – подписи