Апелляционное определение № 33-633/2026 от 10 марта 2026 г.

Председательствующий по делу судья Суходолина В.И.

Дело № 33-633/2026 (№ дела в суде 1-й инст. 2-1/2025) УИД 75RS0001-02-2022-002711-75


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Судебная коллегия по гражданским делам Забайкальского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Радюк С.Ю.,

судей Епифанцевой С.Ю., Чайкиной Е.В.,

с участием прокурора Непианиди А.А.,

при секретаре Цыржиевой А.З.

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Чите 11 марта 2026 г. гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 к обществу с ограниченной ответственностью «Реабилитационный центр кинезитерапии», государственному автономному учреждению здравоохранения «Клинический медицинский центр г.Читы», государственному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница №1», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края, Министерству здравоохранения Забайкальского края о компенсации морального вреда за ненадлежащее оказание медицинской помощи, солидарном взыскании расходов на погребение, судебных расходов,

по апелляционной жалобе представителя истцов ФИО5,

на решение Центрального районного суда г. Читы от 26 ноября 2025 г.

Заслушав доклад судьи Епифанцевой С.Ю., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Истцы обратились в суд с названным иском, ссылаясь в обоснование на то, что ФИО1 приходилась умершему Ж супругой, ФИО2, ФИО3, ФИО4 – дочерями. Ж скончался по причине ненадлежащего оказания медицинской помощи. Факт ненадлежащего оказания медицинской помощи Ж во всех трех медицинских учреждениях подтверждается результатами трех судебно-медицинских экспертиз, актами проверок страховой компании, актами проверок министерства здравоохранения Забайкальского края и иными письменными доказательствами. Согласно проведенной по уголовному делу экспертизе врач общества с ограниченной ответственностью «Реабилитационный центр кинезитерапии» (далее – ООО «РЦК») ФИО6 допустил превышение терапевтической дозы <данные изъяты>, что привело к развитию <данные изъяты> и смерти Ж В нарушение инструкции по применению кеторола Ж в общей сложности за первые сутки пребывания в клинике суммарно ввели 120 мг препарата, на следующие сутки – 90 мг, что является абсолютной передозировкой. Вскоре после выписки <Дата> г. из клиники ООО «РЦК» у Ж появились проблемы со здоровьем – <данные изъяты>, в связи с чем, 05 декабря 2019 г. его госпитализировали в стационар государственного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница №1» (далее – ГУЗ «ГКБ №1»), где анализы крови показали, что превышен уровень <данные изъяты> от допустимого значения, <данные изъяты> Эти экстремально высокие показатели крови, по мнению судмедэкспертов, указывали на <данные изъяты>. Проведенная Ж процедура <данные изъяты> не помогла, у пациента не осталось <данные изъяты>, что привело к его смерти. После выписки из ООО «РКЦ» Ж также находился под врачебным наблюдением государственного автономного учреждения здравоохранения «Клинический медицинский центр г.Читы» (далее – ГАУЗ «КМЦ г. Читы»), где не получил надлежащего лечения. Своевременной медицинской помощи Ж не получил при поступлении и нахождении на лечении в ГУЗ «ГКБ №1». Причина смерти Ж по результатам вскрытия трупа – <данные изъяты>. Согласно справке о смерти причина смерти Ж – <данные изъяты>. Согласно выписке из протокола патологоанатомического вскрытия причина смерти – <данные изъяты>. 27 января 2020 г. возбуждено уголовное дело по ч.2 ст. 109 УК РФ. ФИО1 признана потерпевшей, ФИО6 привлечен в качестве обвиняемого, постановлением Центрального районного суда г. Читы от 17 декабря 2020 г. уголовное дело прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования. В связи со смертью Ж истцам причинен моральный вред, который является очевидным, бесспорным и в силу ст. 61 ГПК РФ не нуждается в доказывании. Смерть супруга и отца является тяжелым и необратимым по своим последствиям событием, влекущим глубокие переживания, вызванные утратой близкого человека. Поскольку здоровье понимается как состояние полного социального, психического и физического благополучия, то, несомненно, при условии наступления смерти близкого человека нарушено психическое благополучие истцов, их право на здоровье, неимущественное право на родственные связи. Нарушение этих видов права порождает право на компенсацию морального вреда.

С учетом уточнений исковых требований, истцы просят взыскать в пользу ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 в счет компенсации морального вреда с ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» по 4 000 000 руб. в пользу каждого из истцов, с ГАУЗ «Клинический медицинский центр г. Читы» по 1 000 000 руб. в пользу каждого из истцов, с ГУЗ «Городская клиническая больница №1» по 1 000 000 руб. в пользу каждого из истцов; взыскать в пользу ФИО4 с ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в солидарном порядке в счет имущественного ущерба за понесенные ритуальные услуги в размере 181 020 руб.; взыскать в пользу ФИО3 с ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в солидарном порядке судебные расходы в счет оплаты услуг экспертов в размере 208 640 руб.; при недостаточности имущества у ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1», на которое можно обратить взыскание, возложить субсидиарную ответственность на департамент государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края (т.1 л.д.7-27, т. 2 л.д.108-111, т.9, л.д. 7-13, т. 11, л.д. 150-154).

Определением суда, занесенным в протокол судебного заседания от 02 октября 2025 г. Министерство здравоохранения Забайкальского края привлечено к участию в деле в качестве соответчика (т. 12 л.д. 78-79).

Определением суда от 13 октября 2025 г. к участию в деле в качестве третьего лица привлечена ФИО7 (т. 12, л.д. 142-143).

Решением Центрального районного суда г. Читы от 26 ноября 2025 г. исковые требования удовлетворены частично. С ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 60 000 руб.; с ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» в пользу ФИО2 взыскана компенсация морального вреда в размере 50 000 руб.; с ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 50 000 руб, судебные расходы в размере 60 000 руб.; с ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» в пользу ФИО4 взыскана компенсация морального вреда в размере 50 000 рублей.

С ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 20 000 руб. С ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы» в пользу ФИО2 взыскана компенсация морального вреда в размере 15 000 руб.; с ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 15 000 руб., судебные расходы в размере 60 000 руб.; с ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы» в пользу ФИО4 взыскана компенсация морального вреда в размере 15 000 руб. При недостаточности имущества ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы», на которое может быть обращено взыскание, субсидиарная ответственность возложена на Департамент государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края.

С ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 40 000 руб.; с ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в пользу ФИО2 взыскана компенсация морального вреда в размере 30 000 руб.; с ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в пользу ФИО3 взыскана компенсация морального вреда в размере 30 000 руб., судебные расходы в размере 60 000 руб.; с ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в пользу ФИО4 взыскана компенсация морального вреда в размере 30 000 руб. При недостаточности имущества ГУЗ «Городская клиническая больница №1», на которое может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность возложена на Департамент государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края. В удовлетворении остальной части исковых требований, в удовлетворении исковых требований к Министерству здравоохранения Забайкальского края отказано.

С ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» взыскана государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 1 000 руб. С ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы» взыскана государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 1 000 руб. С ГУЗ «Городская клиническая больница №1» взыскана государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 1 000 руб. (т. 14 л.д. 135-224).

С частичным удовлетворением исковых требований не согласились истцы ФИО1, ФИО4, ФИО3, ФИО2, в апелляционной жалобе просят решение изменить, взыскав в их пользу компенсацию морального вреда в заявленном размере, а также отменить решение к ответчикам полностью в части отказа в удовлетворении требований истца ФИО4 о взыскании в ее пользу с ответчиков имущественного вреда по расходам на погребение и принять по делу новое решение.

В обоснование доводов жалобы указывают на заниженный размер суммы компенсации морального вреда, присужденной судом, даже при условии непризнания судом причинно-следственной связи между смертью Ж и действием (бездействием) ответчиков, но с учетом установленного судом большого объема критических дефектов оказания медицинской помощи, присужденная сумма компенсации морального вреда в размере по 15, 30 и 50 тысяч руб. в пользу дочерей погибшего пациента и по 60, 20 и 40 тысяч руб. в пользу супруги, не соответствует принципу разумности и справедливости. Суд первой инстанции не привел соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда, а также не была в полной мере учтена степень вины причинителя вреда, фактические обстоятельства по делу.

Сторона истца просит учесть, что сторона ответчика ООО «РЦК» изначально признала факт абсолютной передозировки кеторолака пациенту Ж, что само по себе даже без причинно-следственной связи является дефектом оказания медицинской помощи, также как и ответчик ГУЗ «Городская клиническая больница № 1» признавал факт допущения дефектов медицинской помощи пациенту Ж на стадии судебного разбирательства, но ответчики не предложили добровольную компенсацию, не приняли иных мер к заглаживанию вреда.

Суд первой инстанции, взыскивая в пользу истцов сумму компенсации морального вреда, не привел убедительные мотивы и не обосновал, почему, по мнению суда, взысканная компенсация морального вреда с ООО «PЦK» в пользу истицы-супруги умершего пациента ФИО1 была на 10 000 руб. больше, чем дочерям скончавшегося Ж (взыскана компенсация по 60 и 50 тыс. руб. соответственно). Неясна мотивировка суда, почему взысканная судом компенсация в пользу истицы ФИО1 с ГАУЗ «КМЦ г. Читы» составила 20 000 руб., а в пользу дочерей по 15 000 руб. По такому же принципу суд взыскал в пользу истицы ФИО1 с ГУЗ «Городская клиническая больница №1» компенсацию морального вреда в размере 40 000 руб. и истицам-дочерям по 30 000 руб.

Суд в решении ссылается на общие основания доказанности тесных семейных связей истцов с отцом, но при этом немотивированно уменьшает размер компенсации в пользу истиц-дочерей. Сторона истца в целом опровергает мотивировочную часть решения суда по обоснованию размера компенсации морального вреда. Также чрезвычайно формально дана оценка подорванным ресурсам здоровья истцов после утраты супруга и отца, суд не дал надлежащей юридической оценки негативным последствиям для здоровья, что в совокупности оказало влияние на вопрос о размере компенсации морального вреда. Указывает, что суд чрезвычайно формально дал оценку подорванным ресурсам здоровья истцов после утраты супруга и отца, не дал надлежащей оценки негативным последствиям для здоровья, что в совокупности оказало влияние на вопрос о размере компенсации морального вреда. Суд не дал надлежащей оценки тяжести заболеваний истцов, свидетельствующие об ухудшении их состояния здоровья после утраты близкого члена семьи, в противовес позиции истцов ФИО1, ФИО2, что они обоснованно связывают ухудшение своего здоровья с травмирующей ситуацией.

Истцы полностью оспаривают решение суда первой инстанции в части непризнания судом факта абсолютной передозировки препаратом <данные изъяты> в ООО «РЦК» пациента Ж с последующей смертью по причине <данные изъяты>. Выражают несогласие с тем, что суд не принял заключение АНО «Судебный эксперт» в качестве достоверного при постановке ответов о том, что явилось причиной острого тубулоинтерстициального нефрита у Ж, поскольку данное экспертное учреждение признало факт смерти пациента Ж на фоне катастрофической передозировки <данные изъяты>.

Истец ФИО4 выражает несогласие с отказом суда в удовлетворении требований о взыскании погребальных расходов.

В жалобе ссылаются на незаконность отказа судом первой инстанции в удовлетворении ходатайства о проведении повторной экспертизы. Сторона истца с полной процессуальной ответственностью излагала суду свою письменную позицию о несогласии с выводами экспертизы АНО «СИНЭО» от 16 июня 2025 г. №, оставшейся без процессуального разрешения, о назначении и проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы. Полагают, что в этой связи в решении суда остались неразрешенными многие медицинские вопросы по качеству оказания медицинской помощи Ж, без надлежащего решения остался ключевой вопрос по делу: почему <данные изъяты> в абсолютной передозировке не мог оказать токсического разрушения на <данные изъяты> Ж Суд игнорировал неоспоримый в деле факт, что Ж принимал препараты с <данные изъяты> как минимум три года до поступления на операцию в Академию здоровья и за это время не было токсической реакции от препаратов на <данные изъяты> пациента. Клиника допустила больного к операции, не видя противопоказаний. Суд не дал оценки тому обстоятельству, что именно после операции в Академии здоровья <данные изъяты> у пациента были повреждены именно препаратами <данные изъяты>, а не могли быть разрушены мгновенно катастрофической передозировкой <данные изъяты>). Приводят доводы о несогласии с выводами суда относительно правильности и обоснованности заключения АНО «СИНЭО» от 16 июня 2025 г. №, указывая, что суд не учел главного довода истцов, что судебные эксперты, признавая токсическое воздействие препаратов <данные изъяты> пациента Ж, в экспертизе не привели этому научного обоснования. С учетом изложенного, сторона истца полагает, что судом первой инстанции было незаконно отказано в удовлетворении ходатайства о проведении повторной экспертизы, что безусловно повлияло на вынесение незаконного решения.

В дополнениях к апелляционной жалобе представитель истцов ФИО5 дополнительно приводит доводы о неоспоримости факта доказанной вины ответчиков в смертельном исходе пациента Ж Указывает, что: 1) в стенах больницы ООО «РЦК», оно же Академия здоровья, Ж ввели превышенную пятикратно дозу <данные изъяты>, вместо допустимой суточной дозы в 60 мг ввели превышенную пятикратно дозу <данные изъяты>, вместо допустимой суточной дозы в 60 мг ввели 210 мг за два дня и это была абсолютная передозировка (факт признан судом и тремя экспертизами); 2) передозировка привела к катастрофе – <данные изъяты> 3) <данные изъяты> квалифицируется как тяжкий вред здоровью, причиненный передозировкой <данные изъяты> (АНО «Судебный эксперт»); 4) остальные лекарственные препараты использовались в разрешенных дозах, усугубили <данные изъяты> но не имели решающего значения в гибели <данные изъяты> (АНО «Судебный эксперт»).

Также полагает, что для правильного разрешения дела требовалось установить фактические обстоятельства по делу в ретроспективе шести лет после смерти пациента, но судом они не установлены. Суд верно отметил, что эксперты АНО «Судебный эксперт» не оценили действие препаратов <данные изъяты>, но оценивать их и не требовалось с учетом фактических обстоятельств, по материалам дела отсутствовали малейшие серьезные поводы считать эти препараты (<данные изъяты> виновными в гибели <данные изъяты> Ж и ставить по ним вопросы на разрешение экспертам. При критической оценке доказательств на предмет относимости, допустимости, достаточности, достоверности в соответствии с положениями статьи 67 ГПК РФ, суд лишился возможности установить, что фармакологическая ведущая роль указанных препаратов заключается в защитной функции <данные изъяты>, пациент принимал их по назначению врача из-за гипертонии и задолго до операции в Академии здоровья, был здоров и никогда не жаловался на их токсическое действие или передозировку, что следует из медицинских карт.

Полагает, что суд формально сослался на допросы в качестве свидетеля, подозреваемого и обвиняемого ФИО6, но не предоставил правовую оценку его первичной стабильной позиции о том, что <данные изъяты> у Ж, до операции были здоровые, он не обвинял в гибели <данные изъяты> безопасные препараты с защитной функцией <данные изъяты>. Только через два года после смерти Ж у ответчика Академии здоровья появилась версия о том, что почки до операции были вовсе не здоровые, которую поддержал ФИО6

После вскрытия трупа Ж патологоанатомом было указано на поражение <данные изъяты>, подозревая препарат <данные изъяты> как единственную причину смерти. Спустя почти год после смерти Ж <Дата> проведена лечебно-контрольная комиссия (далее – ЛКК) на базе ГУЗ «ГКБ № 1», по итогам которой появилась единственная запись о бесконтрольном применении таблеток <данные изъяты> в амбулаторных условиях. Данный факт был подтвержден свидетелем и лечащим врачом ГУЗ «ГКБ №1» ФИО7, указав, что на иные препараты такая реакция невозможна. Следствием были допрошены восемь членов ЛКК, включая лечащих врачей ГУЗ «ГКБ № 1», давшие стабильные показания, что только <данные изъяты> рассматривался как причина смерти Ж

Ссылается на нарушения, допущенные судебными экспертами ГБУЗ Тюменской области «ОБСМЭ» (заключения которых суд признал допустимыми), которые содержатся в определении суда о назначении повторной экспертизы от <Дата>, где суд конкретно указал: 1) доказать хроническую патологию <данные изъяты> и иные заболевания как причину смерти пациента; 2) произвести подробный расчет <данные изъяты> и доказать расчетами дозировок его влияние на <данные изъяты>; 3) доказать обоснованность выставленных диагнозов на стадии ГУЗ «ГКБ №1».

В экспертных выводах АНО «СИНЭО» нет ответов на все поставленные вопросы, а значит экспертиза проведена с нарушением порядка ее проведения. Экспертные выводы также противоречат базовым медицинским основам фармакологии. Разница между побочными действиями и передозировкой – это разница между непредвиденной реакцией на нормальную дозировку (которую Ж никогда не получал) и «реакцией на избыточную дозу» - суммарно в первые 10 часов в раннем послеоперационном периоде Ж веден препарат <данные изъяты> в дозировке 120 мг, за сутки – 150 мг, в целом за два дня 210 мг, однако согласно инструкции к применению максимальная суточная доза составляет – 60 мг. В случае с Ж гибель <данные изъяты> произошла вследствие токсической концентрации <данные изъяты>, однако эксперт АНО «СИНЭО» Т сослался только на побочный эффект, что не одно и то же.

Также указывает о процессуальных нарушениях при допросе в судебном заседании экспертов АНО «СИНЭО» Т и П, поскольку П видел и слышал ответы коллеги на вопросы сторон. С учетом изложенного сторона истца полагает необоснованным отказ суда в удовлетворении ходатайства о назначении повторной экспертизы, просит назначить ее за счет средств стороны истца. Приводит доводы, со ссылкой на научные исследования о нефротоксичности <данные изъяты> как <данные изъяты>, конкретные публикации, с целью опровержения доводов экспертов АНО «СИНЭО», что не существует таких исследований, как и нет доказательств морфологических признаков <данные изъяты>). Эксперты АНО «Судебный эксперт» в заключении при ответе № заключения № на вопрос указали, что <данные изъяты>) была остро (то есть внезапно быстро) повреждена непосредственно лекарственным препаратом <данные изъяты>, а организм отреагировал на это повреждение воспалением ввиду <данные изъяты>. Эксперт Б при ее допросе поясняла последовательность процесса при воспалении. Равно также судебные эксперты ГБУЗ Тюменской области в заключении № при ответе на вопрос № подтверждают вывод, что «<данные изъяты> Аналогичную позицию о причине смерти Ж на фоне острой почечной недостаточности уверенно изложили судебные эксперты ГБУЗ «Архангельской области»: «Анализ медицинской документации, данных протокола патологоанатомического вскрытия № от <Дата>, результаты выполненного в рамках настоящей экспертизы судебно-гистологического исследования свидетельствуют, что причинной смерти Ж явилась <данные изъяты> (т. 15 л.д. 55-71).

В дополнениях к апелляционной жалобе, поступивших в приемную Забайкальского краевого суда 06 марта 2026 г., представитель истцов ФИО5 указывает о процессуальных нарушениях при принятии решения, ненадлежащей оценки представленных доказательств - заключений АНО «СИНЭО» и ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы», а также отсутствие обоснованности выводов судом первой инстанции о других причинах ОПН у Ж С этой целью суду надлежало: установить фактические обстоятельства - какие иные препараты и в какой дозировке, кроме <данные изъяты>, принимал Ж в оспариваемый период; совместимость всех препаратов с <данные изъяты>; какие бады, травы принимал Ж в оспариваемый период; какие у Ж имелись инфекции, наследственные болезни и метаболические нарушения, приведшие к <данные изъяты>. В оспариваемом решении нет ответов на эти вопросы, поскольку суд не исследовал эти фактические обстоятельства даже поверхностно, как не исследовали их эксперты АНО «СИНЭО» и ГБУЗ Тюменской области. Суд не принял экспертные выводы АНО «Судебный эксперт», эксперты которой изучили все лекарственные препараты, их дозировку и влияние на почки, о том, что применение всех без исключения лекарств в период лечения в Академии здоровья (кроме абсолютной передозировки <данные изъяты>) и на стадии амбулаторного лечения в поликлинике было безопасным и повредить почки оно не могло, имелись нарушения по некоторым препаратам, но они были не ведущими.

В возражениях на апелляционную жалобу и дополнениях к ним представитель ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» ФИО8 просит об оставлении решения районного суда без изменения, апелляционной жалобы – без удовлетворения. Полагает присужденный судом размер компенсации морального вреда соответствующим требованиям разумности и справедливости и является более чем достаточным ввиду отсутствия вины ответчиков (т. 15 л.д. 43-49, ).

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика ГУЗ «Городская клиническая больница № 1» ФИО9 просит об оставлении решения районного суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Полагает присужденную решением суда первой инстанции компенсацию морального вреда, подлежащую взысканию с ГУЗ «ГКБ №1», достаточной с учетом допущенных недостатков при оказании медицинской помощи Ж (т. 15 л.д. 50-51).

В письменных пояснениях представитель Департамента государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края ФИО10 просит об изменении решения суда и отказе в удовлетворении исковых требований к Департаменту (т. 15 л.д. 37-42).

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика ГАУЗ «Клинический медицинский центр г. Читы» ФИО11 просит решение районного суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Истец ФИО2, представители ответчика Департамента государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края, третьих лиц ФИО7, ФИО12, ФИО6, ФИО13, надлежащим образом извещенные о дате и времени рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, причины неявки не сообщили, об отложении слушания дела не просили.

Руководствуясь частью 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

В соответствии с частями 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления. В случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части.

Проверив материалы дела, законность и обоснованность решения суда первой инстанции в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобах, (часть 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), обсудив доводы апелляционной жалобы, которую поддержали истцы ФИО1, ФИО4, ФИО3, их представитель ФИО5, против удовлетворения которой возражали представители ответчиков ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», Министерства здравоохранения Забайкальского края ФИО8, ГУЗ «Городская клиническая больница № 1» ФИО9, ГАУЗ «Клинический медицинский центр г. Читы» ФИО11 по доводам, изложенным в возражениях, заслушав заключение прокурора Непианиди А.А., указавшей о частичном удовлетворении апелляционной жалобы истцов в части взыскания суммы материального ущерба, судебная коллегия приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативным правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее также - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Здоровье - это состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Под охраной здоровья понимается система мер политического, экономического, правового, социального, научного, медицинского, в том числе санитарно-противоэпидемического(профилактического), характера, осуществляемых органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, организациями, их должностными лицами и иными лицами, гражданами в целях профилактики заболеваний, сохранения и укрепления физического и психического здоровья каждого человека, поддержания его долголетней активной жизни, предоставления ему медицинской помощи (пункт 2 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг (пункт 3 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункт 9 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (пункт 21 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

В статье 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ закреплены такие основные принципы охраны здоровья граждан, как соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи (пункты 1, 2, 5 - 7 статьи 4 названного закона).

Согласно части 2 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Пунктом 9 части 5 статьи 19 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ предусмотрено право пациента на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В объем возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, входят в том числе ежемесячные выплаты лицам, понесшим ущерб в результате смерти кормильца (статьи 1088, 1089, 1092 Гражданского кодекса Российской Федерации), расходы на погребение (статья 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации), компенсация морального вреда (параграф 4 главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 предусмотрено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Пунктом 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» установлено, что требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Из нормативных положений Семейного кодекса Российской Федерации, статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и здоровью гражданину требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками такого гражданина, другими близкими ему людьми.

Как установлено судом и следует из материалов дела, истец ФИО1 и Ж, <Дата> г.р., состояли в браке с <Дата> (т. 1 л.д. 30), являются родителями ФИО4, <Дата> г.р., ФИО2, <Дата> г.р.. ФИО3, <Дата> г.р. (т. 1 л.д. 31-42).

Из представленных в материалы дела документов, в том числе копий медицинских карт, следует, что <Дата> Ж для проведения плановой операции в виде лапароскопической холецистэктомии поступил в ООО «РЦК», операция проведена <Дата>

При нахождении Ж в стационаре ООО «РЦК» ему применялись следующие препараты: <данные изъяты> (т. 3 л.д. 131-132, 153-154).

При выписке <Дата> из ООО «РЦК» Ж врачом ФИО6 назначены <данные изъяты> которые Ж принимал. В выписке обезболивающие препараты не назначались (т. 3 л.д. 130-132, 142, 152).

В послеоперационный период по <Дата> Ж находился на листке нетрудоспособности в ГАУЗ «КМЦ г. Читы», поликлиническое подразделение №2.

<Дата> Ж обратился в ООО «РЦК» для снятия швов.

<Дата> ФИО1 позвонила ФИО6 и сообщила, что у Ж ухудшилось состояние, беспокоит слабость, тошнота и рвота, просила осмотреть супруга и проконсультировать его.

ФИО6 порекомендовал сдать анализ на определение <данные изъяты>, чтобы исключить обострение <данные изъяты>.

<Дата> Ж сдал анализ.

<Дата> ФИО6 сообщил, что результат анализа в пределах нормы, рекомендована госпитализация в дежурный стационар, так как состояние Ж не улучшилось.

<Дата> бригадой скорой медицинской помощи Ж доставлен в ГУЗ «ГКБ №1»

<Дата> Ж умер в отделении реанимации ГУЗ «Городская клиническая больница №1»

В соответствии со справкой о смерти № отдела ЗАГС Центрального района г. Читы Департамента ЗАГС Забайкальского края от <Дата> причиной смерти Ж указаны: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 43).

Исходя из протокола патологоанатомического вскрытия Ж в ГУЗ «Забайкальское краевое патологоанатомическое бюро» от <Дата> № № патологоанатомический диагноз: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 44-45; т. 7 л.д. 157-160).

На основании направления врача патологоанатома от <Дата> ГУЗ «Забайкальское краевое Бюро судебно-медицинской экспертизы» проведено судебно-химическое исследование печени, почек Ж В заключении специалист указывает, что на основании проведенных исследований, с учетом имеющихся в распоряжении специалиста обстоятельств дела, при судебно-химическом исследовании печени, почки Ж методом тонкослойной хроматографии, методом цветных реакций обнаружен лекарственный препарат - кеторолак (т. 1 л.д. 122-123).

Считая, что медицинскими работниками ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», ГАУЗ «Клинический медицинский центр г. Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1» супругу и отцу истцов Ж была оказана некачественная медицинская помощь, которая привела к его смерти, истцы обратились в суд с требованиями к медицинским учреждениям о компенсации причиненного им морального вреда, а также взыскании понесенного материального ущерба на ритуальные услуги.

Приняв во внимание обстоятельства дела, представленные в материалы дела доказательства, руководствуясь положениями действующего законодательства, регулирующего спорные правоотношения, исходя из того, что заключениями экспертов ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № от <Дата>, АНО «СИНЭО» № от <Дата>, установлено наличие дефектов, допущенных ответчиками при оказании медицинской помощи Ж в ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» в виде ненадлежащего выполнения диагностических, лечебных мероприятий, а также ведения медицинской документации, а именно в премедикации назначен препарат димедрол подкожно, что не допускается инструкцией; ведение пациента осуществлялось без учета сопутствующих заболеваний; имело место назначение лекарственного препарата <данные изъяты> в неправильной дозе пожилому пациенту с поражением <данные изъяты> как осложнением длительно текущей гипертонической болезни; в ГАУЗ «Клинический медицинский центр г. Читы» в виде ненадлежащего выполнения диагностических мероприятий, а именно при осмотрах врачом-терапевтом не детализированы имевшиеся жалобы (слабость, тошнота), и в рамках диагностического поиска (учитывая наличие данных жалоб) не назначено лабораторное обследование (в том числе биохимический анализ крови); в ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в виде ненадлежащего выполнения диагностических мероприятий, лечебных и организационно-тактических мероприятий, ведения медицинской документации, выразившиеся в несвоевременной интерпретации лабораторных данных при поступлении Ж в стационар, не назначении дополнительных анализов крови на КЩС, электролиты, отсутствие коррекции терапии, позднее начало заместительной <данные изъяты> (только на вторые сутки госпитализации), не своевременная консультация профильными специалистами (реаниматолог, нефролог), что повлекло не своевременность перевода пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии, не возобновление сеансов гемодиализа при установлении их необходимости 14 и <Дата>, при проведении инфузионной терапии было выявлено применение калийсодержащих растворов для инфузий без учета противопоказания (гиперкалиемии), назначенние в период госпитализации лекарственных препаратов (<данные изъяты>), которые могли усугубить течение <данные изъяты>, повлечь ухудшение состояние здоровья пациента, и то, что допущенные ответчиками дефекты оказания медицинской помощи не состоят в причинно-следственной связи со смертью Ж, установить точную причину поражения <данные изъяты> Ж невозможно, поэтому вина медицинских учреждений в смерти Ж отсутствует. Учитывая, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи свидетельствуют о некачественно оказанной медицинской помощи Ж, что является основанием для взыскания в пользу истцов компенсации морального вреда.

При определении компенсации морального вреда в размере 60 000 рублей в пользу супруги ФИО1, по 50 000 рублей в пользу дочерей ФИО2, ФИО3, ФИО4, взыскиваемых с ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии»; в размере 20 000 рублей в пользу супруги ФИО1, по 15 000 рублей в пользу дочерей ФИО2, ФИО3, ФИО4, взыскиваемых с ГАУЗ «Клинический медицинский центр <адрес>»; в размере 40 000 рублей в пользу супруги ФИО1, по 30 000 рублей в пользу дочерей ФИО2, ФИО3, ФИО4, взыскиваемых с ГУЗ «Городская клиническая больница №1», суд принял во внимание обстоятельства дела, характер допущенных в отношении истцов нарушений законодательства об охране здоровья граждан при оказании медицинской помощи их близкому человеку, выводы комиссии экспертов относительно отсутствия прямой причинно-следственной связи между оказанной медицинской помощью и наступлением смерти пациента, практическую невозможность благоприятного течения патологического процесса в силу наступивших тяжелых последствий, а также обстоятельства смерти, испытанные истцами переживания, крепкие и дружные отношения семьи, которые нашли свое подтверждение в представленных материалах фотографиях, тот факт, что смерть Ж является для членов его семьи невосполнимой утратой, индивидуальные особенности истцов, а также требования разумности и справедливости.

Кроме того, суд пришел к выводу о том, что, несмотря на нарушение прав истцов ответчиками ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», ГАУЗ «Клинический медицинский центр г. Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1», допустившими дефекты при оказании медицинской помощи Ж, истцами не доказано, что между допущенными дефектами и смертью Ж имеется прямая либо косвенная причинно-следственная связь, в связи с чем, отказал в удовлетворении иска о взыскании расходов на погребение.

При этом судом приняты во внимание заключения ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» и АНО «СИНЭО». Заключения ГБУЗ Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» и АНО «Судебный эксперт» при постановке ответов о том, что явилось причиной <данные изъяты> у Ж признано судом ненадлежащими доказательствами, поскольку при постановке выводов экспертами указаны противоречивые выводы.

При недостаточности денежных средств у ГАУЗ «Клинический медицинский центр г. Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1» суд возложил субсидиарную ответственность на Департамент государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края как на собственника имущества указанного медицинского учреждения.

Также суд взыскал в пользу истца ФИО3 судебные расходы за проведение экспертизы в размере по 60 000 рублей с каждого из ответчиков.

Решение суда в части взысканных судебных расходов на проведение экспертизы сторонами по делу не обжалуется и в силу частей 1, 2 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предметом проверки суда апелляционной инстанции не является.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о наличии оснований для привлечения медицинских организаций к гражданско-правовой ответственности за причиненный супругу и отцу истцам Ж моральный вред, и считает, что выводы суда в приведенной части основаны на надлежащей оценке доказательств по делу, сделаны в соответствии с правилами статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и с нормами материального права, регулирующего спорные правоотношения и при правильном распределении между сторонами бремени доказывания и установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела.

Доводы апелляционной жалобы о необоснованном снижении размера компенсации морального вреда отклоняются судебной коллегией как несостоятельные по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела и верно установлено судом, <Дата> Следственным отделом по Ингодинскому району города Читы СУ СК России по Забайкальскому краю по факту ненадлежащего оказания Ж медицинской помощи возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации. Постановлениями следователя истец ФИО1 признана потерпевшей (т. 1 л.д. 46-47, 48-49; т. 12 л.д. 93).

В соответствии с актом проверки Министерства здравоохранения Забайкальского края от <Дата> в отношении ГУЗ «ГКБ №1», ГБУЗ «ССМП» сделаны выводы о том, что оказанная в ГУЗ «ГКБ №1» медицинская помощь не соответствует утвержденным критериям оценки качества, в части установления клинического диагноза <Дата> без учета данных лабораторных методов обследования (результатов биохимического анализа крови). В дальнейшем клинический диагноз скорректирован в сроки регламентированные приказом Минздрава России от 10 мая 2017 г. №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». Также имеет место оформление медицинской документации без учета распоряжения министерства здравоохранения Забайкальского края от 06 марта 2012 г. №429 «Об установлении методических рекомендаций по оформлению карты стационарного больного, карты амбулаторного больного, истории развития новорожденного и истории развития ребенка». В ходе проведения проверки нарушений в части соблюдения медицинскими организациями порядков оказания медицинской помощи и стандартов медицинской помощи - не выявлено (т. 1 л.д. 104-109).

16 октября 2020 г. Министерство здравоохранения Забайкальского края в связи с выявленными дефектами внесло предписание ГУЗ «ГКБ №1» (т. 1 л.д. 110-111).

В результате проведенной ГК «Забайкалмедстрах» экспертизы качества медицинской помощи, отраженной в акте экспертизы качества медицинской помощи от 14 февраля 2020 г. в отношении ООО «РЦК», период лечения с <Дата> по <Дата>, операция <Дата><данные изъяты>, выявлены нарушения: невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядками оказания медицинской помощи (т. 1 л.д. 112-113).

В акте экспертизы качества медицинской помощи от 14 февраля 2020 г. ГК «Забайкалмедстрах» в отношении ГУЗ «КМЦ г. Читы» период лечения с <Дата> по <Дата> отражены выявленные нарушения при оказании медицинской помощи: невыполнение, несвоевременное или ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, оперативных вмешательств в соответствии с порядком оказания медицинской помощи, стандартами медицинской помощи и (или) клиническими рекомендациями (протоколами лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, не повлиявшие на состояние здоровья застрахованного лица (т. 1, л.д. 114-115).

Из акта экспертизы качества медицинской помощи от 17 февраля 2020 г. в отношении ГУЗ «ГКБ №1», период лечения с <Дата> по <Дата> следует, что по результатам экспертизы установлено, что диагноз выставлен при поступлении без учета жалоб, анамнеза заболевания, лабораторных и инструментальных исследований, выставлен не своевременно, что привело к непрофильной госпитализации пациента и позднему оказанию медицинской квалифицированной помощи. Не обосновано применение лекарственных препаратов. Несвоевременный перевод пациента в реанимационное отделение и отделение <данные изъяты> В выводе отражено: ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, не повлиявшие на состояние здоровья застрахованного лица. Некачественная медицинская помощь (т. 1 л.д. 116-117).

В соответствии с экспертным заключением (протоколом оценки качества медицинской помощи) ГК «Забайкалмедстрах» от 07 февраля 2020 г. в отношении ГУЗ «ГКБ №1», стационар, лечащий врач ФИО7, период лечения с <Дата> по <Дата> указано, что при сборе информации не интерпретирован высокий уровень <данные изъяты> при поступлении <Дата>, не проведено определение уровня электролитов. Уровень <данные изъяты> определен на третий день с момента госпитализации. Не интерпретированы изменения на ЭКГ при поступлении в виде <данные изъяты>. Данные изменения ЭКГ не отражены в заключении терапевта, также терапевтом не указана давность <данные изъяты> в анамнезе. Не интерпретированы жалобы на икоту в течение двух суток (<данные изъяты>). При поступлении не решен вопрос о проведении гемодиализа, учитывая высокие цифры <данные изъяты>. Негативных последствий нарушений в сборе информации не выявлено (т. 1 л.д. 120).

В экспертном заключении (протоколе оценки качества медицинской помощи) ГК «Забайкалмедстрах» от 14 февраля 2020 г. в отношении ГУЗ «ГКБ №1» за период лечения с <Дата> по <Дата>, указано, что при сборе информации обоснование негативных последствий нарушений в сборе информации: в первичном осмотре лечащим врачом <Дата> диагноз обоснован без учета лабораторных данных (<данные изъяты>. В заключении эксперт указывает на ненадлежащее выполнение необходимых пациенту диагностических и (или) лечебных мероприятий, не повлиявшие на состояние здоровья застрахованного лица. Ненадлежащее качество медицинской помощи (т. 1 л.д. 118-119).

Согласно заключению ГБУЗ Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от <Дата> №, выполненного на основании постановления следователя в рамках уголовного дела, на основании анализа медицинской документации, данных протокола патологоанатомического вскрытия № от <Дата>, результатов выполненного в рамках настоящей экспертизы судебно-гистологического исследования («Заключение эксперта» №») установлено, что причиной смерти Ж явилась <данные изъяты> Высказаться о конкретной причине развития у Ж <данные изъяты> нефрита на основании имеющихся объективных данных не представляется возможным. Однако, согласно результатам судебно-гистологического исследования («Заключение эксперта» №») <данные изъяты>.

Также отражено, что в анализируемом случае согласно данным медицинской документации, представленной для проведения экспертизы, был эпизод назначения пациенту нестероидного противовоспалительного средства (<данные изъяты> и <данные изъяты> Указанные препараты применялись в терапевтических дозировках по показаниям, не были противопоказаны пациенту, применялись в короткий промежуток времени и сами по себе не могли привести к развитию <данные изъяты> у Ж За период госпитализации состояние пациента расценивалось как удовлетворительное.

Также члены экспертной комиссии отметили, что перед плановым оперативным вмешательством Ж прошел необходимое обследование, по результатам которого у него не имелось признаков острого поражения органов и систем, в том числе, <данные изъяты>. На основании всех имеющихся в распоряжении экспертной комиссии данных (материалы дела, медицинская документация, гистологические препараты) не представляется возможным объективно и достоверно утверждать о наличии связи между проводившимся оперативным лечением (в том числе, терапевтическое назначение в до и послеоперационном периоде) и <данные изъяты>.

По вопросу наличия дефектов при оказании медицинской помощи Ж в ГУЗ «ГКБ №» члены экспертной комиссии пришли к выводу о наличии дефектов, которые выразились в несвоевременной интерпретации лабораторных данных при поступлении Ж в стационар, отсутствии коррекции терапии (<данные изъяты>.

При ответе на вопросы о том, имеется ли причинно-следственная связь между допущенными дефектами оказания медицинской помощи и наступившим летальным исходом члены экспертной комиссии отметили, что по данным ряда исследований и, как показывает клиническая практика, <данные изъяты> (что имело место у Ж на момент поступления в стационар <Дата>), уже не может предотвратить наступление неблагоприятного (летального исхода).

В анализируемом случае обращают на себя внимание данные анамнеза, зафиксированные в медицинской карте на момент госпитализации в стационар <Дата>, согласно которым сам пациент указывал, что больным себя считал с <Дата> То есть, в течение 4 суток с момента появления за медицинской помощью сам Ж за медицинской помощью не обращался (только <Дата> сдал анализ мочи с целью определения <данные изъяты>), что членами экспертной комиссии расценивается как признаки добровольного отказа от медицинской помощи.

Принимая во внимание тяжесть имевшегося у Ж заболевания, его бурное развитие и прогрессирование, выраженные явления <данные изъяты> уже на момент госпитализации в стационар (<данные изъяты>), члены экспертной комиссии полагают, что даже в случае отсутствия дефектов оказания медицинской помощи, указанных в пунктах 3.2 и 3.3 выводов, наступление летального исхода у пациента на момент госпитализации уже было предрешено. То есть, на момент госпитализации Ж в стационар <Дата> точка невозврата уже была пройдена.

Четыре дня проводимого у Ж <данные изъяты> (с 08 по <Дата>) показали низкую эффективность данного метода лечения.

Как указывалось выше, причина бурного развития <данные изъяты> у Ж в рамках производства настоящей экспертизы оставалась невыясненной.

В связи с чем, члены экспертной комиссии не усмотрели наличия причинно-следственной связи (прямой, косвенной) между обнаруженными дефектами оказания медицинской помощи Ж в интересующий следствие период времени и смертью пациента от <данные изъяты> (т. 3 л.д. 2-41).

К заключению приложено заключение эксперта № от <Дата>, согласно которому по результатам исследования гистологических препаратов сделаны следующий вывод: имеется <данные изъяты> (т. 3 л.д. 42-46).

Постановлением старшего следователя первого отдела по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета России по Забайкальскому краю в рамках уголовного дела назначено проведение повторной комиссионной судебной медицинской экспертизы, проведение которой поручено автономной некоммерческой организации «Центр по проведению судебных экспертиз и исследований» (АНО «Судебный эксперт»).

Из заключения от <Дата> № комиссии экспертов АНО «Судебный эксперт» следует, что в период госпитализации в хирургическом отделении ООО «РЦК» с <Дата> по <Дата> имелись следующие нарушения при оказании медицинской помощи:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Во время операции <данные изъяты> Ж, <Дата> г.р., врачом-анестезиологом был введен препарат <данные изъяты>.

Далее, после операции, <Дата> в 14:25 пациент был переведен в хирургическое отделение, где был назначен препарат <данные изъяты>.

<Дата> пациенту Ж, был назначен препарат <данные изъяты>

Также отражено, что ведение пациента осуществлялось без учета сопутствующих заболеваний, а именно: «<данные изъяты> Пациент не получал необходимую лекарственную терапию, показанную при данных заболеваниях. Кроме того, указывают, что не было проведено определение уровня <данные изъяты> в крови и подсчета <данные изъяты> в период госпитализации, а также возможной коррекции дозы в связи с <данные изъяты>

Экспертами отмечено назначение лекарственного препарата <данные изъяты> в неправильной дозе пожилому пациенту с <данные изъяты> как осложнением длительно текущей гипертонической болезни привело к развитию <данные изъяты>, а именно к <данные изъяты>, и последующему летальному исходу.

При этом членами экспертной комиссии при ответе на вопрос 4 о том, является ли наличие эозинофилов по результатам судебно-гистологического исследования причиной <данные изъяты> на фоне острого повреждения <данные изъяты> отмечено, что согласно рекомендациям научного общества нефрологов РФ (рекомендация 2), специфических морфологических признаков <данные изъяты> вследствие приема нестероидных противовоспалительных лекарственных препаратов (в том числе <данные изъяты> не существует. Поэтому установить прямую причинно-следственную связь между приемом лекарственного препарата <данные изъяты> и возникшим <данные изъяты>, а именно <данные изъяты>, невозможно.

При <данные изъяты> от <Дата> выявлены <данные изъяты>

По данным протокола вскрытия, в исследованных печени и почках обнаружен лекарственный препарат <данные изъяты> после 4 сеансов <данные изъяты> Это доказывает, что факт передозировки действительно имел место.

Наличие эозинофилов по результатам судебно-гистологического исследования в <данные изъяты> является не причиной <данные изъяты>, а проявлением токсико-аллергической природы данного поражения. <данные изъяты> включаются в реакции организма на аллергены и являются морфологическим признаком аллергических заболеваний и токсического поражения, связанного с передозировкой лекарственными препаратами.

В данном случае <данные изъяты> была остро (то есть внезапно, быстро) повреждена непосредственно лекарственным препаратом <данные изъяты> а организм отреагировал на это повреждение воспалением в виде <данные изъяты>. Такая схема патогенеза типична для токсических поражений <данные изъяты>.

Анализ клинических, лабораторных, инструментальных данных обследования пациента, применения лекарственных препаратов показал, что между применением лекарственного препарата <данные изъяты> и развитием <данные изъяты>, а именно острого <данные изъяты>, существует прямая причинно-следственная связь.

Применяемые во время данной госпитализации лекарственные препараты (кроме лекарственного препарата <данные изъяты> были назначены по медицинским показаниям и при отсутствии медицинских противопоказаний, совместимы между собой, клинически значимых межлекарственных взаимодействий на всех уровнях (фармацевтическом, фармакокинетическом, фармакодинамическом) не выявлено. Применение лекарственного препарата <данные изъяты> в дозировках, превышающих терапевтические, для данного пациента было неадекватным и опасным.

Таким образом, была зафиксирована передозировка лекарственным препаратом <данные изъяты> которая послужила причиной развития <данные изъяты>, а именно <данные изъяты>, и последующего летального исхода.

Также отмечено, что наблюдение за пациентом в раннем послеоперационном и в последующем периодах в ООО «Реабилитационном центре кинезитерапии» являлось неадекватным.

Проведение биохимического анализа крови в период госпитализации (с обязательным включением креатинина) и оценки экскреторной функции <данные изъяты> выявило бы отклонения, что послужило бы применению соответствующих лечебных мер.

Пациент был выписан в удовлетворительном состоянии <Дата> из стационара, жалоб на <данные изъяты> и каких-либо иных у него не было. Биохимического анализа, который выявляет признаки <данные изъяты>, назначено не было.

Именно вследствие ненадлежащего наблюдения за пациентом во время госпитализации <данные изъяты>, а именно <данные изъяты>, была диагностирована только в ГКБ №1, где пациент находился с <Дата> по <Дата> Поэтому начало лечения было отсроченным и в результате не имело успеха.

По вопросу наличия дефектов оказания медициной помощи Ж при нахождении на амбулаторном лечении в ГУЗ «КМЦ г. Читы», ПП № с <Дата> по <Дата> комиссия экспертов пришла к выводу, что имелись нарушения и состояли в том, что не был назначен биохимический анализ крови.

При этом отмечено, что участковый врач-терапевт не располагал необходимой информацией для адекватной оценки клинического состояния больного: карта стационарного больного была ему недоступна, а выписной эпикриз составлен некачественно. В ней не указано, что пациент получал <данные изъяты> не указана, соответственно, и доза. Кроме того, из нее невозможно понять, какие обследования пациенту проведены, когда именно и каковы их результаты. Выписка создает ложное впечатление, что все необходимое обследование проведено и что его результаты не выявили патологии.

Поскольку объективных данных о поражении почек Ж не было, а субъективно он чувствовал себя хорошо, он был признан трудоспособным правомерно. Диагноз <данные изъяты> был подтвержден результатами диагностических исследований, перечисленных в выписке из стационара, показаний для их перепроверки не было.

Согласно клиническим рекомендациям ассоциации нефрологов, учитывая неспецифические жалобы пациента, появившиеся после выписки из «реабилитационного центра кинезиотерапии», имело смысл дополнительное назначение лабораторных исследований, которые могли своевременно выявить явления <данные изъяты>. Прежде всего нужен был биохимический анализ крови. Это позволило бы раньше начать лечение и повысило бы шансы на его успех, но полной гарантии выживания пациента все равно бы не давало.

Судя по экстремально высоким величинам <данные изъяты> в крови и по неэффективности такого мощного метода лечения, как <данные изъяты>, у пациента Ж произошла практически полная гибель <данные изъяты>. При такой тяжести поражения даже своевременно начатое лечение может оказаться неэффективным.

По вопросу качества оказания Ж в период его госпитализации в ГУЗ «Городская клиническая больница №1» с <Дата> по <Дата>, комиссия экспертов пришла к выводу о наличии со стороны ГУЗ «Городская клиническая больница №1» нарушений при оказании такой помощи. В частности указано, что пациент не был своевременно консультирован профильными специалистами (врач - анестезиолог-реаниматолог, врач-уролог), поэтому не было своевременного перевода пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии; не своевременно был назначен общетерапевтический биохимический анализ крови (калия и натрия), исследование концентрации водородных ионов (рН) крови, исследование уровня лактата); не своевременно выполнено ультразвуковое исследование <данные изъяты>; не было выполнено определение объема мочи; не своевременно выполнено контрольное исследование уровня <данные изъяты> в крови; терапия методами диализа была неоправданно отсрочена; в отделении реанимации пациенту не возобновлены сеансы <данные изъяты>, хотя при нарастании <данные изъяты><Дата> и <Дата> они были необходимы; при проведении инфузионной терапии было выявлено применение калийсодержащих растворов для инфузий без учета противопоказания (гиперкалиемии).

Кроме того указано на несвоевременную интерпретацию результатов лабораторных исследований Ж от <Дата> (первый день госпитализации) с критическими результатами уровня <данные изъяты>.

Согласно рекомендациям ФАР, периоперационное ведение пациентов с почечной недостаточностью (пункт 1.2), своевременная интерпретация анализов в более ранние сроки способствует выставлению правильного диагноза, истинной оценки тяжести состояния здоровья, более раннего назначения <данные изъяты> и перевода в отделение реанимации и интенсивной терапии, что улучшает прогноз пациента на выздоровление.

При поступлении в ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в биохимическом анализе крови от <Дата> у пациента наблюдались: <данные изъяты>. Это признаки <данные изъяты>.

<Дата> диагностирована <данные изъяты>, <Дата> диагностирована <данные изъяты> пациент переведен в отделение реанимации, где начата процедура <данные изъяты>.

Своевременно, то есть <Дата>, через 1 час после получения результатов, не были интерпретированы результаты лабораторных исследований, назначен дополнительно анализ крови на <данные изъяты>, пациент не был консультирован профильными специалистами (реаниматолог, нефролог), тем самым не было перевода пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии, не начата специфическая терапия <данные изъяты>. См. исследование по вопросу 10.

Комиссией экспертов отмечено, что назначенные Ж в период госпитализации в ГУЗ «Городская клиническая больница №1» лекарственные препараты (<данные изъяты>) могли усугубить течение <данные изъяты>, повлечь ухудшение состояние здоровья пациента.

Кроме того, в период госпитализации Ж в ГУЗ «Городская клиническая больница №1» пациенту требовалось (с учетом повышенного уровня <данные изъяты> от <Дата>) проведение исследования кислотно-щелочного состояния, электролитов с обязательной консультацией врачей реаниматолога и нефролога согласно приказу Минздрава РФ от 10 мая 2017 г. №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» при ведении пациентов с острым почечным повреждением. Без консультации реаниматолога невозможно перевести пациента в отделение реанимации (это было необходимо уже <Дата>), без консультации нефролога невозможно начать гемодиализ (который надо было начать как можно скорее), исследования кислотно-щелочного состояния и электролитов крови являются жизненно важными показателями для мониторинга состояния пациента, находящегося в критическом состоянии.

Выполнение данных мероприятий могло повлиять на тактику и метод лечения, улучшить прогнозы Ж на выздоровление и предотвращение смерти.

Комиссия экспертов пришла к выводу, что прекращение у Ж сеансов гемодиализа (всего было 4 сеанса) при метаболическом ацидозе, гиперкалиемии, высокой азотемии и высоком уровне мочевины по анализам от <Дата> являлось обоснованным именно на момент <Дата> Со следующего дня это решение стало необоснованным по причине повторного ухудшения состояния пациента. Сказать однозначно, была ли клиническая картина у Ж абсолютным показанием для продолжения заместительной почечной терапии, невозможно, так как эта картина менялась то в лучшую, то в худшую сторону. Прекращение гемодиализа негативно сказалось на ухудшении состояния здоровья пациента и способствовало наступлению смертельного исхода.

Эксперты считают, что причинно-следственная связь между нарушениями при оказании медицинской помощи Ж в период его лечения в ООО «Реабилитационном центре кинезитерапии», ГУЗ «КМЦ г. Читы» и ГУЗ «Городская клиническая больница №1» и наступившими последствиями в виде развития <данные изъяты>, повлекшего <данные изъяты>, приведшей к смерти пациента, имеется.

Непосредственная причинно-следственная связь имеется между передозировкой лекарственным препаратом <данные изъяты> и наступившими последствиями в виде развития острой почечной недостаточности, а именно <данные изъяты>, и последующего летального исхода.

Остальные лекарственные препараты были использованы в разрешенных дозах, и признаков их токсического действия вследствие передозировки не наблюдалось, поэтому если некоторые их них и внесли вклад в развитие осложнений, то вклад этот был невелик и не имел решающего значения.

Своевременная диагностика острой почечной недостаточности и ее своевременное и правильное лечение повышают вероятность благоприятного исхода. Экстремально высокие показатели <данные изъяты> от <Дата>, отечность паранефральной <данные изъяты> от <Дата> дают основание полагать, что гибель <данные изъяты>. Прогноз при таком крайне тяжелом поражении сомнителен даже в случае идеальных диагностики и лечения.

Очень плохим прогностическим признаком является повторное ухудшение состояния пациента после прекращения <данные изъяты>. Оно означает, что у пациента не осталось резервной живой ткани почек для их восстановления, и это восстановление произойти не могло.

Ответственность за наступивший неблагоприятный исход у пациента Ж (а именно: назначение лекарственного препарата «Кеторол» без учета противопоказаний, нарушение в тактике ведения пациента, что явилось причиной несвоевременности оказания медицинской помощи), скончавшегося в результате острой почечной недостаточности, а именно острого тубулоинтерстициального нефрита, имеют врачи, назначавшие лекарственный препарат «Кеторол», то есть врач - анестезиолог-реаниматолог ФИО14 и лечащий врач ФИО6 (т. 1 л.д. 169-223, т. 2 л.д. 1-33).

В соответствии с заключением автономной некоммерческой организации «Центр по проведению судебных экспертиз и исследований» (АНО «Судебный эксперт») от 24 февраля 2021 г. № по результатам повторной дополнительной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, выполненным на основании постановления следователя, комиссия экспертов пришла к выводу о том, что в период госпитализации в хирургическом отделении «Реабилитационный центр кинезиотерапии» с <Дата> по <Дата> имелись дефекты при оказании медицинской помощи Ж, установлена непосредственная причинно-следственная связь между передозировкой лекарственным препаратом <данные изъяты> и наступившими последствиями в виде развития <данные изъяты>, а именно <данные изъяты>, и последующего летального исхода.

В период нахождения пациента в стационаре ГУЗ «ГКБ №1» с <Дата> по <Дата> были выявлены следующие критические нарушения при оказании медицинской помощи: не был своевременно поставлен жизнеугрожающий диагноз <данные изъяты>. Диагноз был выставлен дежурным <данные изъяты><Дата>

Данные биохимического анализа крови, результаты которого были предоставлены лабораторией стационара <Дата> в 17:59: <данные изъяты> - не были расценены как критические, требующие проведения неотложных мер. Начались консультации врачей (дежурного врача, затем по его рекомендациям были подключены профильные специалисты), что привело к необоснованной задержке проведения неотложных мероприятий.

При проведении леченых мероприятий: не было своевременного перевода пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии (ОРИТ): время получения биохимического анализа крови, по которому устанавливается диагноз <данные изъяты> что является абсолютным показанием к переводу пациента в <данные изъяты> – <Дата> в 17:59, осмотр дежурным врачом отмечен <Дата> в 20:00. Пациент не был своевременно консультирован профильными специалистами (<данные изъяты>), поэтому не было своевременного перевода пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии.

Также экспертной комиссией выявлены нарушения при проведении инфузионной терапии как компонента лечения при <данные изъяты>, а именно были проведены внутривенные инфузии <данные изъяты>, применение которых абсолютно противопоказано при <данные изъяты> согласно инструкции по медицинскому применению данных лекарственных препаратов (несмотря на указание врача <данные изъяты><Дата> 17:30 - 20:40 зав. отделением <данные изъяты> Рекомендовано: <данные изъяты>

Экспертами отмечено, что данные критические нарушения при оказании медицинской помощи усугубили состояние здоровья пациента и привели к летальному исходу (т. 5 л.д. 175-197).

Допрошенная <Дата> в рамках уголовного дела эксперт АНО «Судебный эксперт» Б, входившая в состав комиссии экспертов при выполнении заключения №, № дала показания о том, что противоречие выводов в ответах на вопрос №4, вопрос №1 объясняется разными возможностями разных методов исследования. При применении системного подхода передозировка <данные изъяты> становится единственным обоснованным диагнозом, объясняющим, почему умер пациент. На основании всей совокупности данных (не только об обнаружении препарата в органах трупа, но также о его назначении, дозах и динамики состояния пациента) установить прямую причинно-следственную связь между приемом кеторолака и возникшим <данные изъяты>, а именно острым <данные изъяты> возможно, эта связь имеется (т. 3 л.д. 118-127).

На основании постановления Центрального районного суда г. Читы от <Дата> в связи с ходатайством подсудимого ФИО6 уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО6, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации прекращено по п. «а» ч. 1 ст. 78 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с истечением сроков давности уголовного преследования (т. 12 л.д. 136-141).

В ходе рассмотрения настоящего гражданского дела, по ходатайству стороны истца по делу определением суда была назначена комиссионная комплексная судебная медицинская экспертиза, производство которой было поручено экспертам Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» (т. 7 л.д. 38-43, 54).

Согласно заключению ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» № от <Дата> смерть Ж наступила в результате <данные изъяты>.

Также экспертной комиссией отмечено, что согласно представленным медицинским документам, материалам дела, результатам патологоанатомического исследования трупа, протокола патологоанатомического вскрытия № от <Дата> из ГУЗ «Забайкальское краевое патологоанатомическое бюро», результатам повторного исследования гистологических препаратов операционного и аутопсийного материала, заключения эксперта № от <Дата> – <Дата> и заключения эксперта № от <Дата> - <Дата> из судебно-гистологического отделения ГБУЗ ТО «ОБСМЭ», у Ж. <Дата> года рождения имелись заболевания и состояния:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Все вышеуказанные заболевания являлись хроническими, они развивались у Ж в течение длительного времени - от нескольких месяцев до нескольких лет.

Комиссия экспертов пришла к выводу, что при оказании медицинской помощи Ж в период с <Дата> по <Дата> в Академии здоровья ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» были допущены следующие дефекты (нарушения):

Диагностические мероприятия

-при первичном осмотре от <Дата> не детализированы жалобы - <данные изъяты>, их взаимосвязь с приемом пищи, в нарушение приказа Минздрава России от 10 мая 2017 г. №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»: Клинические рекомендации - <данные изъяты>;

Лечебные мероприятия:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Ведения медицинской документации (Приказ Минздрава России от 10 мая 2017 г. №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»):

- неразборчивость части записей, применение необщепринятых сокращений, затрудняющих восприятие изложенной информации и, соответственно, проведение оценки качества медицинской помощи;

- в дневниковых записях не указаны показатели температуры тела.

Комиссией экспертов отмечено, что передозировка лекарственного препарата <данные изъяты> не в ста процентах случаев сопровождается развитием <данные изъяты>. Негативное влияние данного препарата на внутренние органы зависит во многом и от состояния здоровья пациента, а именно от наличия / отсутствия у него хронических заболеваний, в том числе и мочевыделительной системы. Учитывая наличие у Ж хронической <данные изъяты> патологии <данные изъяты> а также невозможность в данном случае достоверно определить причину развития <данные изъяты>, установить наличие / отсутствие прямой причинно-следственной связи дефекта (нарушения) лечебных мероприятий в виде превышения максимальной суточной дозы лекарственного препарата <данные изъяты> с неблагоприятным исходом - смертью пациента, и, следовательно, оценить этот дефект (нарушение) по степени тяжести вреда здоровью, не представляется возможным.

Дефект (нарушение) лечебных мероприятий в виде отсутствия соответствующего лечения по имевшейся сопутствующей хронической патологии сердечно-сосудистой системы в прямой причинно-следственной связи с развитием острого <данные изъяты> и наступлением неблагоприятного исхода - смерти пациента - не состоит, в связи с чем судебно-медицинской оценке по степени тяжести вреда здоровью не подлежит (пункт 24 «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных 24 апреля 2008 г. Приказом Минздравсоцразвития РФ №194н).

При этом дефекты (нарушения) лечебных мероприятий в виде превышения максимальной суточной дозы лекарственного препарата <данные изъяты> и отсутствия соответствующего лечения сопутствующей хронической патологии сердечно-сосудистой системы (ишемическая болезнь сердца, гипертоническая болезнь с преимущественным поражением сердца и почек, атеросклероз) создали условия для неблагоприятного течения данных заболеваний у пациента.

Остальные дефекты (нарушения) диагностических и лечебных мероприятий, а также ведения медицинской документации какого-либо влияния на состояние здоровья Ж не оказали.

Применение лекарственного препарата <данные изъяты> для индукции общей анестезии было показано Ж, проведено в соответствии с инструкцией о медицинском применении данного препарата, в дозировке, соответствующей возрасту, массе тела и состоянию пациента.

В заключении комиссия экспертов ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» пришла к выводу, что при оказании медицинской помощи Ж в период с <Дата> по <Дата> в ГУЗ «КМЦ г. Читы» были допущены следующие дефекты (нарушения) диагностических мероприятий:

- при осмотрах врачом-терапевтом не детализированы имевшиеся жалобы (слабость, тошнота), которые, вероятно, были расценены как проявление постхолецистэктомического синдрома, и в рамках диагностического поиска (учитывая наличие данных жалоб) не назначено лабораторное обследование (в том числе биохимический анализ крови).

Данные дефекты (нарушения) диагностических мероприятий в прямой причинно-следственной связи с развитием у Ж <данные изъяты> и наступлением неблагоприятного исхода - смерти пациента - не состоят, в связи с чем судебно-медицинской оценке по степени тяжести вреда здоровью не подлежат.

Во время наблюдения в послеоперационном периоде ГУЗ «КМЦ г. Читы» с <Дата> по <Дата> Ж предъявлял жалобы на «периодическую тошноту, общую слабость». При этом каких-либо отклонений в его соматическом статусе в протоколах осмотров не зафиксировано. Вероятно, данные жалобы были расценены врачами, как проявления <данные изъяты> синдрома, в связи с чем диагностический поиск, направленный на выяснение причин появления данных жалоб, в этот период пациенту не проводился. Однако выполнение биохимического анализа крови, общеклинических анализов крови и мочи могло бы способствовать более ранней диагностике <данные изъяты> (в случае его возникновения в период с <Дата> по <Дата>).

Вопрос о предотвращении летального исхода Ж при качественном оказании ему медицинской помощи является прогностическим, и дать объективный научно обоснованный ответ него не представляется возможным, ввиду зависимости течения патологического процесса от исходного состояния, реактивности и индивидуальных особенностей организма пациента, наличия у него сопутствующей и фоновой патологии (<данные изъяты>).

При ответе на вопрос о своевременности обращения Ж за медицинской помощью <Дата> с учетом явлений <данные изъяты> с <Дата> комиссией экспертов отражено, что диагностика и начало лечения <данные изъяты> у Ж, учитывая развитие у него <данные изъяты>, были запоздалыми. Обращение пациента за медицинской помощью <Дата>, учитывая появления у него жалоб на <данные изъяты> с <Дата>, «икоту» с <Дата>, также было несвоевременным.

При оказании медицинской помощи Ж в период с 06 по <Дата> в Государственном учреждении здравоохранения «Городская клиническая больница № 1» (г. Чита) комиссией экспертов установлены следующие дефекты (нарушения):

Диагностических мероприятий:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Лечебных и организационно-тактических мероприятий:

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

Все вышеуказанные дефекты (нарушения) в прямой причинно-следственной связи с развитием <данные изъяты> (учитывая его наличие на момент поступления в стационар <Дата>) у Ж и наступлением неблагоприятного исхода - смерти пациента - не состоят, в связи с чем судебно-медицинской оценке по степени тяжести вреда здоровью не подлежат.

При этом дефекты (нарушения) диагностических, лечебных и организационно-тактических мероприятий создали условия для неблагоприятного течения <данные изъяты> и его осложнений у пациента.

Дефекты (нарушения) ведения медицинской документации какого-либо влияния на состояние здоровья Ж не оказали.

Экспертная комиссия также отметила, что вопрос о предотвращении летального исхода у Ж при качественном оказании ему медицинской помощи является прогностическим, и дать объективный научно обоснованный ответ на него не представляется возможным ввиду зависимости течения патологического процесса от исходного состояния, реактивности и индивидуальных особенностей организма пациента, наличия у него сопутствующей и фоновой патологии <данные изъяты>) (т. 8 л.д. 16-66).

Кроме того, экспертами ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» произведена судебно-медицинская экспертиза операционного материала, выводы содержатся в заключении эксперта № от <Дата>, согласно которым морфологические признаки <данные изъяты> (т. 8 л.д. 67).

При производстве судебно-медицинской экспертизе внутренних органов и тканей трупа Ж в выводах, отраженных в заключении эксперта № от <Дата> указано: <данные изъяты> (т. 8, л.д. 68-69).

Допрошенная в судебном заседании 08 октября 2024 г. судебно-медицинский эксперт А поддержала заключение экспертизы № от 31.07.2024 и представленные в дело ответы на вопросы ответчиков ООО «РЦК» и ГУЗ «ККБ №1» (т. 8 л.д. 243-244,т. 9. л.д. 94-10, 130-132).

Определением суда от 23 октября 2024 г. (с учетом определения от 31 октября 2024 г. об исправлении описки) по делу назначена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертизу по медицинским документам и материалам гражданского дела, биоматериалу, производство которой поручено экспертам Автономной некоммерческой организации «Санкт-Петербургский институт независимой экспертизы и оценки» (АНО «СИНЭО»).

Определением суда от 07 мая 2025 г. о совершении отдельного процессуального действия постановлено провести повторную комиссионную судебно-медицинскую экспертизу без исследования фрагментов внутренних органов трупа - <данные изъяты>, отобранных в 2019 г. (т. 10 л.д. 175-177).

Согласно заключению экспертов АНО «СИНЭО» от <Дата> № причина смерти пациента Ж причинно связана с тяжелым поражением <данные изъяты> и развитием инфекционных осложнений (<данные изъяты>) на фоне <данные изъяты>, когда у пациента одновременно развиваются несколько патологий, оказывающих усиливающее воздействие друг на друга.

По материалам дела установлен факт назначения и введения препарата <данные изъяты> в конкретной дозировке в ООО «РЦК», превышающей рекомендованную в инструкции к данному препарату. Возникновение побочных почечных эффектов препарата <данные изъяты> обычно происходит при введении рекомендованной дозы. В этой связи и принимая во внимание влияние многих факторов, касающихся проводимого хирургического вмешательства, назначения и прием разных медикаментозных препаратов, в том числе на догоспитальном этапе и особенностей исходного неблагополучного состояния здоровья пациента, имеются достаточные основания считать, что вся совокупность факторов могла повлиять на возникновение повреждающего воздействия на почечную ткань и развития <данные изъяты> Выделить конкретную и единственно возможную причину развития <данные изъяты> у Ж не представляется возможным. <данные изъяты>), возникающая на фоне приема нестероидных противовоспалительных препаратов <данные изъяты>), обычно обратима: функция <данные изъяты> быстро восстанавливается после отмены этих лекарств. В данном случае с учетом необратимости <данные изъяты> серьезная коморбидная патология является определяющим условием, повлиявшим на наступление неблагоприятного исхода. С учетом возможности возникновения резкого ухудшения состояния здоровья Ж с поражением <данные изъяты> при нормальной дозировке препарата <данные изъяты> нет достаточных оснований давать оценку имевшему место превышению дозировки данного препарата в причинной связи с наступлением смерти пациента.

На основании результатов исследования представленных материалов и их оценки, отвечая на поставленные вопросы, комиссия экспертов АНО «СИНЭО» пришла к следующим выводам:

В рамках настоящей экспертизы не проводилось судебно-химическое исследование по определению препарата <данные изъяты> или его метаболитов. В представленных материалах имеются сведения об обнаружении препарата <данные изъяты> во внутренних органах (<данные изъяты>), которые не противоречат информации о введении данного препарата в ООО «РЦК».

Экспертная комиссия отмечает, что проведение или не проведение данного исследования на влияет на содержание выводов по существу в рамках настоящего экспертного исследования, поскольку установленным является сам факт назначения и введения данного препарата в конкретной дозировке в ООО «РЦК», превышающей рекомендованную с одной стороны и с другой стороны, по причине отсутствия возможности объективного доказывания дозозависимости при недлительном суточном (1-2) периоде в отношении возникновения или не возникновения побочных почечных эффектов препарата <данные изъяты> и при условии того, что побочный эффект мог возникнуть при введении рекомендованной дозы. В этой связи и принимая во внимание влияние многих факторов, касающихся проводимого хирургического вмешательства, назначения и приема разных медикаментозных препаратов, в том числе на догоспитальном этапе и особенностей исходного неблагополучного состояния здоровья пациента, имеются достаточные основания считать, что вся совокупность факторов могла повлиять на возникновение повреждающего воздействия на почечную ткань и развития <данные изъяты>. Выделить конкретную и единственно возможную причину развития острого поражения <данные изъяты> у Ж не представляется возможным. <данные изъяты>), возникающая на фоне приема нестероидных противовоспалительных препаратов <данные изъяты> обычно обратима: функция почек быстро восстанавливается после отмены этих лекарств. В данном случае с учетом необратимости <данные изъяты> серьезная коморбидная патология является определяющим условием, повлиявшим на наступление неблагоприятного исхода. С учетом возможности возникновения резкого ухудшения состояния здоровья Ж с поражением <данные изъяты> при нормальной дозировке препарата <данные изъяты> нет достаточных оснований давать оценку имевшему место превышению дозировки данного препарата в причинной связи с наступлением смерти пациента.

В представленном для исследования материале и в медицине отсутствуют специфические морфологические признаки острого интерстициального <данные изъяты> - именно вследствие применения препарата <данные изъяты> Имеются основания считать об увеличении риска острого нарушения функции <данные изъяты> в связи применением препарата <данные изъяты>

Наличие эозйнофильных клеток в <данные изъяты> может расцениваться как морфологический признак токсического поражения <данные изъяты>. Установить связано ли это с приемом препарата <данные изъяты> не представляется возможным, поскольку нет таковых специфических морфологических признаков и по этой же причине не установить точную причину поражения <данные изъяты>

Установить точную причину поражения почек не представляется возможным. В этой связи нельзя исключить возможного влияния на развитие <данные изъяты> как побочного действия применяемых Ж в послеоперационный, период всех лекарственных средств, в том числе препаратов <данные изъяты> с возможным побочным токсическим фармакологическим действием на функцию <данные изъяты>, который, например, имеется у препарата <данные изъяты> согласно инструкции по применению.

Экспертами не установлено прямой причинной связи между применением препарата <данные изъяты> в ООО «РЦК» и наступлением летального исхода.

При ответе на вопрос – в какой период времени согласно клинической картине у пациента развился острый интерстициальный нефрит, в какой период – острая почечная недостаточность, экспертами указано, что точно не известно в какой период времени у пациента развился острый интерстициальный нефрит. При поступлении в ГУЗ «ГКБ №» <Дата> по лабораторным данным были проявления <данные изъяты>. Причина развития <данные изъяты> точно не известна. Имеются основания считать, что не были своевременными их диагностика и лечение.

При ответе на вопрос о том, являлось либо нет в ООО «РЦК» адекватным наблюдение за пациентом Ж эксперты указали, что в ООО «РЦК» наблюдение за пациентом Ж в раннем послеоперационном и в последующем периодах с учетом клинической оценки (согласно цели госпитализации) было достаточным (адекватным).

Применение препарата <данные изъяты> соответствовало инструкции о применении его для индукции общей анестезии по данному лекарственному препарату с учетом геронтологического возраста пациента. Превышения дозы данного препарата с учетом возраста пациента и массы тела, с применением болюсного введения препарата не выявлено.

С учетом инструкции к препарату <данные изъяты> а также с учетом возраста пациента Ж в период нахождения на лечении в ООО «РЦК» и с учетом примененной к Ж дозировки <данные изъяты> не представляется возможным установить период времени полного метаболизма и выведения из организма Ж препарата <данные изъяты>

Экспертной комиссией недостатков (дефектов) оказания медицинской помощи Ж при нахождении на амбулаторном лечении в ГАУЗ «КМЦ г. Читы», ПП № с <Дата> по <Дата> при условии отсутствия назначений на данном этапе лечения к проведению биохимического анализа крови не выявлено, поскольку клиническая состояния пациента в целом соответствовала как пациенту, находящемуся в раннем послеоперационном периоде. Достаточных оснований не было, чтобы расценить данную клинику как проявление дебюта заболевания <данные изъяты>. Необходимо отметить, что неэффективность предпринятых мер в лечении <данные изъяты> не позволяет сформулировать суждение о том, что более ранняя диагностика и лечение и возможное влияние на методику и тактику выбранного лечения могли предотвратить смертельный исход.

При ответе на вопрос о том, являлось ли своевременным обращение Ж за медицинской помощью <Дата> г., эксперты отметили, что обращение Ж за медицинской помощью <Дата> с учетом явлений <данные изъяты> с <Дата> (по данным медицинской карты стационарного больного №, стр.70, протокола патологоанатомического вскрытия Сг № от <Дата>), <данные изъяты> с <Дата> (по данным протокола патологоанатомического вскрытия Сг№ от <Дата>г., протокола допроса потерпевшей ФИО1 от <Дата>) допустимо считать как несвоевременное.

Экспертная комиссия пришла к выводу о том, что причина смерти пациента Ж причинно связана с тяжелым поражением почек и развитием инфекционных осложнений (<данные изъяты>) на фоне коморбидной патологии, когда у пациента одновременно развиваются несколько патологий, оказывающих усиливающее воздействие друг на друга. В этой связи не усматривается причинная связь с летальным исходом пациента Ж при поступлении на стационарное лечение в ГУЗ «ГКБ №3» <Дата>, выявленные недостатки: несвоевременная, с задержкой на сутки, интерпретация лабораторных данных (<данные изъяты>, повлекшая несвоевременную консультацию врачом-нефрологом и анестезиологом-реаниматологом и несвоевременную отмену препаратов противопоказанных при <данные изъяты> (<данные изъяты>); несвоевременное исследование <данные изъяты>; отсроченное проведение заместительной <данные изъяты> терапии методом <данные изъяты> на 48 часов; применение при проведении <данные изъяты> терапии в декабре 2019г.: 06, 07, 15 числа, <данные изъяты>.

При ответе на вопрос об обоснованности прекращения у Ж сеансов <данные изъяты><Дата> (всего было 4 сеанса), экспертной комиссией указано, что решение о прекращении у Ж сеансов <данные изъяты><Дата> принималось с учетом тяжести состояния здоровья и рисков его проведения. Абсолютных противопоказаний не было. С учетом тяжести состояния пациента нет оснований считать, что прекращение гемодиализа сказалось негативно или привело к ухудшению состояния здоровья пациента, а также способствовало наступлению смертельного исхода.

Экспертная комиссия АНО «СИНЭО» не усмотрела причинно-следственную связь между оказанием медицинской помощи Ж в период его лечения в ООО «РЦК», ГАУЗ «КМЦ г. Читы» и ГУЗ «ГКБ №1» и наступившим летальным исходом, указав, что наступление смерти пациента обусловлено тяжестью поражения <данные изъяты> и присоединившимися <данные изъяты> (<данные изъяты>) на фоне коморбидной патологии, а также с учетом того, что в отсутствие недостатков медицинской помощи не имеется достаточных аргументов в пользу суждения о возможном наступлении благоприятного исхода (т. 11 л.д. 9-91).

Допрошенные в судебном заседании 13 октября 2025 г. эксперты Т, П поддержали выводы, изложенные в заключении (т. 12 л.д. 142-143).

Оценив заключения судебных экспертиз ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 31 июля 2024 г. № и АНО «СИНЭО» от 16 июня 2025 г. № в совокупности с иными собранными по делу доказательствами по правилам ст. 12, 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что в ходе судебного разбирательства стороной истца в нарушение требований ст. 56 Гражданского процессуального кодекса РФ допустимых и достоверных доказательств того, что смерть Ж наступила в результате некачественно оказанной медицинской помощи медицинскими организациями и именно передозировка <данные изъяты>, допущенная врачами ООО «РЦК» привела к возникновению <данные изъяты>, что явилось причиной смерти пациента не представлено, а судом таковых добыто не было.

Оснований для назначения по делу повторной судебной экспертизы в связи с несогласием стороны истца с выводами судебно-медицинских экспертиз о том, что явилось причиной <данные изъяты> у Ж и с целью ответа на вопрос о том, могла либо нет абсолютная передозировка препаратом кеторолак привести к смерти пациента Ж по ходатайству стороны истцов судебная коллегия не усматривает.

Частью 1 статьи 79 ГПК РФ предусмотрено, что при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу. Проведение экспертизы может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам.

Статьей 67 ГПК РФ предусмотрено, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3).

Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4).

Статьей 87 ГПК РФ предусмотрено, в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам (часть 2).

Исходя из правового смысла указанной нормы права, повторная экспертиза по своей сути представляет собой исключительную меру, право применения, которой предоставлено суду в случаях наличия обоснованных сомнений или противоречий в выводах, представленных в деле экспертиз, при отсутствии возможности их устранения посредством использования иных правовых механизмов и средств.

Назначение судом повторной экспертизы при отсутствии к тому достаточных оснований недопустимо, поскольку ведет к необоснованному затягиванию процесса рассмотрения спора, созданию искусственных препятствий к реализации сторонами своих прав, возложению на участников процесса бремени дополнительных расходов.

Как указано в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 19.07.2016 N 1714-О, предусмотренное частью второй статьи 87 ГПК Российской Федерации правомочие суда назначить повторную экспертизу в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения либо наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и на основании этих доказательств принимает решение.

Во взаимосвязи со статьей 166 и пунктом 5 части первой статьи 225 ГПК Российской Федерации данная норма не предполагает произвольного отказа в удовлетворении заявленного ходатайства о назначении повторной экспертизы при наличии указанных в ней условий и тем самым направлена на установление гарантий судебной защиты.

Доводы ответчика о несогласии с выводами экспертов относительно того, что причиной <данные изъяты> у Ж явилась абсолютная передозировка препаратом кеторолак, которая привела к его смерти, сводятся к несогласию с выводами судебно-медицинских экспертиз, которыми не установлено прямой причинной связи между применением препарата <данные изъяты> в ООО «РЦК» и наступлением летального исхода, принятыми судом первой инстанции в качестве доказательства, то есть к несогласию с оценкой доказательств.

Вопреки доводам истца, экспертами подробно проанализированы медицинские документы, протоколы патологоанатомического вскрытия, гистологический материал, биологические объекты, действия врачей по оказанию медицинской помощи, учтено состояние пациента, на основании чего сделаны соответствующие выводы о том, что установленные дефекты (нарушения) при оказании медицинской помощи в ООО «РЦК», ГАУЗ «КМЦ г. Читы» и ГУЗ «ГКБ №1», не состоят в прямой причинно-следственной связи с развитием <данные изъяты> у Ж и наступлением неблагоприятного исхода – смерти пациента.

Вопреки доводам апелляционной жалобы судебная коллегия считает, что Заключения судебных экспертиз ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 31 июля 2024 г. № и АНО «СИНЭО» от 16 июня 2025 г. № являются допустимыми доказательствами, поскольку судебная экспертиза проведена с соблюдением требований статей 84 - 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» комиссией экспертов в составе экспертов, обладающих специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов, имеющими необходимую квалификацию и стаж экспертной деятельности, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, указанные экспертные заключения даны в письменной форме, содержат подробное описание проведенного исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, конкретные ответы на поставленные судом вопросы, являются логичными, последовательным, не допускает неоднозначного толкования. Перед экспертами судом поставлены вопросы, соответствующие обстоятельствам, подлежащим установлению при рассмотрении данного спора. Кроме того выводы подтверждены экспертами, входящими в состав экспертной комиссии в судебном заседании, при этом экспертами даны исчерпывающие ответы на поставленные сторонами и судом вопросы, дополнены и разъяснены данные заключения. Кроме того, выводы указанных экспертиз согласуются между собой.

В соответствии с положениями ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является важным видом доказательств по делу, поскольку оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку.

Экспертное заключение оценивается судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

В связи с чем, суд первой инстанции обоснованно признал заключения экспертов ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 31 июля 2024 г. № и АНО «СИНЭО» от 16 июня 2025 г. № надлежащими доказательствами по делу и положил их в основу решения, т.к. заключения отвечают требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Выводы экспертов подробно аргументированы, содержат ссылки на соответствующие нормативные акты, использованную литературу, основаны на медицинских документах Ж

Судебная коллегия оснований для переоценки выводов суда первой инстанции в части оценки судебных экспертиз не усматривает.

При этом, само по себе несогласие с заключением судебной экспертизы, не свидетельствует о недостоверности экспертного заключения.

Доводы апелляционной жалобы о том, что эксперты ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» и АНО «СИНЭО» не усмотрели причинно-следственной связи между смертью пациента Ж и передозировкой лекарственным препаратом <данные изъяты> ООО «РЦК», тогда как в заключении комиссии экспертов АНО «Судебный эксперт» от 28 января 2021 г. № и от 24 февраля 2021 г. №.1/20 установлена прямая причинно-следственная связь между применением лекарственным препаратом <данные изъяты> и развитием острой почечной недостаточности, а именно острого тубулоинтерстициального нефрита, что свидетельствует о противоречии выводов указанных экспертиз, судебной коллегией отклоняются, поскольку как указано выше, судебные медицинские экспертизы ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» и АНО «СИНЭО» проводились комиссионно на основании определения суда первой инстанции о поручении проведения экспертизы экспертной организации в соответствии с профилем деятельности, в состав экспертной комиссии включены, в том числе, врач-хирург, врач анестезиолог-реаниматолог, клинический фармаколог, врач терапевт, врач-нефролог, врач – анестезиолог - реаниматолог, токсиколог, имеющие длительный стаж работы по специальности, высшую квалификацию, высокий профессиональный уровень и компетентность (профессора, кандидаты и доктора медицинских наук).

Таким образом, в проведении экспертизы принимали участие врачи, которые являются экспертами в необходимых отраслях медицины в соответствии с поставленными вопросами, что позволяет дать экспертную оценку качества медицинской помощи более широкого круга вопросов, в отличие от заключений экспертов АНО «Судебный эксперт», где принимали участие четыре эксперта с узкой специализацией.

Кроме того, экспертиза АНО «Судебный эксперт» проводилась в рамках расследования уголовного дела, где вопросы были поставлены экспертам относительно обстоятельств, подлежащих установлению в ходе расследования уголовного дела.

Экспертиза, проведенная в рамках уголовного дела, по которому отсутствует приговор суда, не может иметь преюдициальной силы при рассмотрении данного гражданского дела.

Вместе с тем, экспертные заключения ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» и АНО «СИНЭО» выполнены по поручению суда первой инстанции, в рамках рассмотрения конкретного спора.

Приходя к выводам, изложенным в заключении, эксперты ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы», так и эксперты АНО «СИНЭО» руководствовались медицинскими документами Ж, с учетом имевшихся у него заболеваний, приема лекарственных препаратов, в том числе на постоянной основе и необходимой тактики лечения, ответы даны на вопросы, изложенные в определениях суда о назначении экспертиз.

В связи с чем, отклоняются доводы апелляционной жалобы о том, что остались неразрешенными многие медицинские вопросы по качеству оказания медицинской помощи Ж, в том числе ключевой вопрос по делу: почему кетаролак в абсолютной передозировке не мог оказать токсического разрушения на почки Ж, а препараты с защитной функцией <данные изъяты> могли; в экспертизе не приведено научного обоснования кратности и дозировки этих препаратов, длительность приема.

Установить точную причину поражения печек Ж согласно экспертным заключениям ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» и АНО «СИНЭО» не представилось возможным.

Эксперты указали, что смерть Ж наступила в результате <данные изъяты> на фоне гипертонической болезни с преимущественным поражением сердца и почек. У Ж до его поступления в ООО «РЦК» имелись хронические заболевания, в том числе гипертоническая болезнь 3 стадии, 3 степени, риск 4, с преимущественным поражением <данные изъяты> (<данные изъяты>). Таким образом, до проведения оперативного вмешательства от <Дата><данные изъяты> у пациента были уже скомпрометированы, при этом применение данного нефротоксичного препарата в данной ситуации могла негативно сказаться на их состоянии.

При этом эксперты учитывали, в том числе и прием Ж лекарственных препаратов <данные изъяты>, назначенных ему правильно, в терапевтических дозировках, соответствующих его возрасту, с указанием о том, что нельзя исключить возможного влияния на развитие острой почечной недостаточности как побочного действия применяемых Ж всех лекарственных препаратов. При этом данный вывод, вопреки доводам апелляционной жалобы, не является утверждением о том, что исключительно данные лекарственные препараты явились причиной развития острой почечной недостаточности.

Экспертами АНО «СИНЭО» опровергнута возможность объективной связи дозозависимости при кратковременном периоде использования препарата кеторол с возникновением или не возникновением побочных эффектов. В представленном для исследования материале и в медицине отсутствуют специфические морфологические признаки <данные изъяты> - именно вследствие применения препарата <данные изъяты>. Эксперты также указывают на возможность побочного токсического действия на <данные изъяты> Ж всех принимаемых им в послеоперационный период лекарственных средств, в том числе препаратов <данные изъяты>, имеющих побочное токсическое фармакологическое действие на функцию почек согласно инструкции по применению. Таким образом, принимая во внимание влияние многих факторов, касающихся проводимого хирургического вмешательства, назначения и приема разных медикаментозных препаратов, в том числе на догоспитальном этапе и особенностей исходного неблагополучного состояния здоровья пациента, эксперты констатировали отсутствие причинно-следственной связи между оказанием медицинской помощи и наступившим летальным исходом, поскольку наступление смерти пациента обусловлено тяжестью поражения <данные изъяты> и присоединившимися <данные изъяты> на фоне <данные изъяты>.

Кроме того, экспертами отмечено, что обращение за медицинской помощью 06 декабря 2019 г., с учетом ухудшения состояния здоровья Ж 02 декабря 2019 г., было несвоевременным.

Аналогичные выводы были сделаны и экспертами ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 31 июля 2024 г. № и ГБУЗ Архангельской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы» от 14 августа 2020 г. №.

Ссылки в дополнениях к апелляционной жалобе о том, что после вскрытия трупа патологоанатомом указано на <данные изъяты>, а никаким другим, включая <данные изъяты>, являются необоснованными, поскольку при проведении судебно-медицинских экспертиз эксперты руководствовались в том числе Протоколом патологоанатомического вскрытия Сr № от <Дата>

По тем же основаниям отклоняются за необоснованностью ссылки в жалобе на существование массива научных исследований о нефротоксичности <данные изъяты> как <данные изъяты>, на допрос эксперта Б, подтверждающие причину смерти Ж в результате синергетического воздействия на <данные изъяты> Как было отмечено ранее, вопреки доводам апелляционной жалобы эксперты при производстве экспертизы учитывали прием Ж всех лекарственных препаратов, в том числе <данные изъяты>. Сведений о том, принимал ли Ж иные лекарственные препараты, бады, травы и в какой дозировке, при производстве экспертизы у экспертной комиссии не имелось, в связи с чем эксперты правомерно руководствовались сведениями, содержащимися в медицинской документации. Стороной истца доказательств того, что Ж принимал иные лекарственные препараты, бады и травы, не представлено, напротив сторона истца в ходе рассмотрения дела утверждали, что Ж, помимо назначенных ему врачами лекарственных препаратов, ничего не принимал.

Доводы стороны истца о несогласии с заключением проведенной по делу повторной судебной экспертизы, поскольку она, по их мнению, проведена с многочисленными процессуальными нарушениями, экспертами не соблюдены принципы объективности, полноты исследований, выводы эксперта не научны, не логичны, не обоснованы, недостоверны и противоречивы, отклоняются судебной коллегией, как несостоятельные, поскольку указанные доводы не подтверждены какими-либо бесспорными доказательствами. При этом, компетентность экспертов, как было указано выше, подтверждена имеющимися в материалах дела документами, заключение эксперта составлено в соответствии с требованиями действующего законодательства, мотивировано, даны обоснованные ответы на все поставленные перед экспертом вопросы, экспертом во внимание приняты все обстоятельства дела и произведен их соответствующий анализ.

Доводы апелляционной жалобы на экспертные нарушения ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы», содержащиеся в определении суда о назначении повторной экспертизы по делу от 23 октября 2024 г. послужили основанием для назначения по делу повторной экспертизы в АНО «СИНЭО», признаются судебной коллегией несостоятельными. В силу ст. 67 ГПК РФ ни одно из доказательств, в том числе заключения экспертов, не имеет для суда заранее установленной силы, суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. В связи с чем, наряду с иными имеющимися в деле доказательствами, заключению комиссионной судебно-медицинской экспертиз ГБУЗ Тюменской области «Областное бюро судебно-медицинской экспертизы» от 31 июля 2024 г. № судом была дана надлежащая оценка.

При проведении экспертизы экспертами были тщательно проанализированы и сопоставлены все имеющиеся и известные исходные данные, исследование проведено объективно, на базе общепринятых научных и практических данных, в пределах своих специальностей, всесторонне и в полном объеме. Доказательств, опровергающих достоверность исходных данных, использованных экспертом при проведении экспертизы, а также достоверность заключения эксперта, не представлено.

При этом несогласие стороны спора с результатами экспертизы само по себе не является достаточным основанием для признания экспертного заключения ненадлежащим доказательством по делу.

Указание в апелляционной жалобе о том, что была нарушена процедура допроса экспертов АНО «СИНЭО» Т, П в судебном заседании, которые допрашивались в присутствии друг друга, не могут повлечь отмену решения суда. Нарушение данной процедуры не влияет на выводы проведенной экспертизы и не влечет исключения экспертного заключения, как доказательства, из числа допустимых.

Ссылка в жалобе о том, что врач ООО «РЦК» ФИО6 при случайной встрече с истцом извинялся за смерть мужа, не свидетельствует о его виновности в смерти Ж

Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации в п. 3.1 постновления от 02 марта 2017 г. N 4-П, касаясь вопросов, связанных с последствиями истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности, с учетом постановления от 28 октября 1996 г. N 18-П, а также определений от 02 ноября 2006 г. N 488-О и от 15 января 2008 г. N 292-О-О пришел к выводу о том, что отказ в возбуждении уголовного дела или его прекращение в связи с освобождением лица от уголовной ответственности и наказания по нереабилитирующему основанию не влекут признание лица виновным или невиновным в совершении преступления. Принимаемое в таких случаях процессуальное решение не подменяет собой приговор суда и по своему содержанию и правовым последствиям не является актом, которым устанавливается виновность подозреваемого или обвиняемого (подсудимого) в том смысле, как это предусмотрено ст. 49 Конституции Российской Федерации. Подобного рода решения констатируют отказ от дальнейшего доказывания виновности лица, несмотря на то, что основания для осуществления в отношении него уголовного преследования сохраняются.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 16 июля 2015 г. N 1823-О, постановление о прекращении уголовного дела является письменным доказательством (ч. 1 ст. 71 ГПК РФ) и подлежит оценке судом наряду с другими доказательствами (ст. 67 ГПК РФ).

Таким образом, не могут предрешать выводы суда о наличии прямой причинно-следственной связи между передозировкой кетаролаком и тяжким вредом здоровью пациенту, допущенные врачом ФИО6, в отношении которого по нереабилитирующим основаниям уголовное дело или уголовное преследование по обвинению в преступлении предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ было прекращено, содержащиеся в процессуальном решении данные, включая сведения об установленных фактических обстоятельствах совершенного деяния, поскольку в настоящем деле они выступают письменными доказательствами и по отношению к иным доказательствам не обладают большей доказательственной силой.

Соответственно, при рассмотрении заявленного гражданского иска о взыскании компенсации морального вреда и материального ущерба суд не связан решением соответствующего органа в части установления наличия состава гражданского правонарушения, обязан произвести всестороннее и полное исследование доказательств по делу и дать им надлежащую оценку.

В связи с чем, ссылки в жалобе на формальное отражение допросов ФИО6, проведенных в уголовном деле, решающего значения для разрешения настоящего гражданского дела не имеют, поскольку именно на суд возложена обязанность по оценке представленных доказательств.

Кроме того, медицинская организация, не являясь участником уголовного разбирательства и не имея каких-либо процессуальных прав, не имело возможности выразить свою позицию в уголовном деле.

При принятии решения суд принял во внимание, что при лечении пациента Ж в ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1» имелись дефекты оказания медицинской помощи, что было установлено экспертами ГБУЗ Тюменской области «ОБСМЭ», АНО «СИНЭО», а также актами экспертизы качества медицинской помощи и экспертными заключениями (протоколами оценки качества медицинской помощи) ГК «Забайкалмедстрах» № от 14 февраля 2020 г., № от 12 февраля 2020 г., № от 17 февраля 2020 г., актом проверки Министерства здравоохранения Забайкальского края от 16 октября 2020 г.

Таким образом, суд обоснованно пришел к выводу о наличии у истцов права на компенсацию морального вреда в связи наличием дефектов оказания медицинской помощи, допущенных врачами ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1» при оказании медицинской помощи Ж

Судебная коллегия соглашается с размером взысканной в пользу истцов компенсации морального вреда, ввиду следующего.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В силу статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 указанного кодекса основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 этого же кодекса.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно абзацу 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Как разъяснено в пункте 14 указанного постановления под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

В пункте 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», указано, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

При определении размера компенсации морального вреда, суду необходимо установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер и степень умаления таких прав и благ, интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда; последствия причинения потерпевшему страданий.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

В соответствии с пунктом 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (абзацы второй и третий пункта 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33).

Приведенным нормативным положениям, регулирующим вопросы определения размера компенсации морального вреда, разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению постановленное судом первой инстанции решение отвечает в полной мере.

Оснований не согласиться с присужденной судом суммой компенсации морального вреда по доводам апелляционной жалобы истцов судебная коллегия не усматривает, поскольку данная сумма определена при непосредственном исследовании всех обстоятельств дела, выслушивании позиций сторон.

Определяя размер компенсации морального вреда в размере 60 000 рублей в пользу супруги ФИО1, по 50 000 рублей в пользу дочерей ФИО2, ФИО3, ФИО4 с ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии»; в размере 20 000 рублей в пользу супруги, по 15 000 рублей в пользу дочерей с ГАУЗ «Клинический медицинский центр г. Читы»; в размере 40 000 рублей в пользу супруги и по 30 000 рублей в пользу дочерей с ГУЗ «Городская клиническая больница №1», суд первой инстанции принял во внимание все юридически значимые обстоятельства, в том числе характер допущенных ответчиками нарушений, степень причиненного вреда, фактические обстоятельства дела, индивидуальные особенности истцов, характер их физических и нравственных страданий, а также принципы разумности и справедливости.

Судом учтен объем допущенных при оказании Ж дефектов медицинской помощи. При этом, материалами дела, в том числе экспертными заключениями установлено, что допущенные ответчиком ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» дефекты оказания медицинской помощи, выразившиеся в нарушении диагностических мероприятий (при первичном осмотре не уточнены и не детализированы жалобы Ж), лечебных мероприятий (назначение подкожного введения лекарственного препарата <данные изъяты> назначение лекарственного препарата <данные изъяты> без учета возраста и состояния здоровья пациента, превышение его максимальной суточной дозы (13 ноября 2019 г. введено 120 мг за сутки, 14 ноября 2019 г. – 90 мг вместо 60 мг), ведение пациента без учета сопутствующих заболеваний), ведение медицинской документации, которые не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти Ж

Допущенные ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы» нарушения при оказании медицинской помощи, а именно при осмотрах врачом-терапевтом не детализированы имевшиеся жалобы (слабость, тошнота), которые, вероятно, были расценены как проявление постхолецистэктомического синдрома, и в рамках диагностического поиска (учитывая наличие данных жалоб) не назначено лабораторное обследование (в том числе биохимический анализ крови), не повлияли на состояние здоровья застрахованного лица и не состоят в прямой причинно-следственной связи с развитием у Ж острого тубулоинтерстициального нефрита и наступлением его смерти.

Допущенные ГУЗ «Городская клиническая больница №1» дефекты оказания медицинской помощи в виде диагностических мероприятий, лечебных и организационно-тактических мероприятий, ведения медицинской документации, а именно при осмотре терапевтом при поступлении в больницу не детализированы жалобы – не уточнены периодичность возникновения <данные изъяты>, их взаимосвязи с приемом пищи, длительность; несвоевременная интерпретация результатов лабораторных исследований Ж при поступлении в стационар с критическими результатами уровня <данные изъяты>; диагнозы, установленные пациенту при поступлении в стационар сформулированы без учета результатов лабораторного обследования, указывающих на <данные изъяты>; допущена недооценка тяжести состояния пациента, не были назначены дополнительные лабораторные исследования (тест на прокальуитонин, посев крови с определением чувствительности к антибактериальным препаратам, а также анализ крови на кислотно-щелочного состояния, концентрация электролитов); позднее начало заместительной <данные изъяты> (только на вторые сутки госпитализации), не возобновление по лабораторным данным от 14 декабря 2019 г. и повторного ухудшения состояния пациента продолжения <данные изъяты>; не своевременная консультация пациента профильными специалистами (реаниматолог, нефролог), что повлекло не своевременность перевода пациента в отделение реанимации и интенсивной терапии; при проведении инфузионной терапии было выявлено применение калийсодержащих растворов для инфузий без учета противопоказания (гиперкалиемии); отсутствие коррекции терапии (не произведена отмена препаратов противопоказанных при острой почечной недостаточности: <данные изъяты>); а также нарушения при ведении медицинской документации. Все вышеуказанные дефекты не состоят в прямой причинно-следственной связи с развитием <данные изъяты> и наступлением неблагоприятного исхода – смерти Ж

Таким образом, допущенные медицинскими учреждениями дефекты оказания медицинской помощи не привели к тем неблагоприятным последствиям, на которые указано истцами в обоснование иска.

В связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи Ж истцам причинены нравственные страдания, переживания, нервное потрясение, чувство невосполнимой утраты, связанные со смертью близкого человека, супруга и отца, что является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие близких родственников, а также право на родственные и семейные связи, является событием в жизни, влекущим состояние стресса и эмоционального расстройства, а потому является основанием для возложения на ответчиков обязанности компенсировать истцам моральный вред, причиненный ненадлежащим оказанием медицинской помощи близкому человеку.

Истец ФИО1 в обоснование требования о компенсации морального вреда и ее размера ссылалась на то, что в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи в указанных медицинских учреждениях и в связи с трагической смертью мужа она претерпела глубокие нравственные страдания в виде чувства горечи, скорби, негодования, возмущения, бессилия, душевной боли от утраты близкого человека. Истец не могла долгое время ни есть, ни спать, ощущала депрессивное состояние, апатию, каждый день вспоминала вместе прожитые годы, в связи с чем ухудшилось состояние здоровья истца (нестабильное артериальное давление, боли в пояснице, не могла ходить без боли, стенокардия). Указала, что с супругом они познакомились в конце <Дата> года, с <Дата> состояли в браке, имеют троих дочерей, 3-ух внуков и 4-х внучек. Отношения в семье строились на любви друг к другу, доверии, верности, уважении и взаимопонимании. Супруг был очень заботливым, содержал семью, помогал по хозяйству, нежно относился к супруге, дочерям, внукам, посвящал стихи ей и детям. С супругом у нее были очень близкие и доверительные отношения. После госпитализации мужа <Дата> в ГУЗ «ГКБ №1» в связи с ухудшением его самочувствия, ФИО1 и младшая дочь И. постоянно находились с ним дома и в больнице.

Судом учтено, что на фоне рассматриваемых событий истец ФИО1 20 декабря 2023 г., 31 января 2020 г. обращалась к кардиологу с жалобами на работу сердца, что судом расценивается как ухудшение здоровья ФИО1 в связи с изложенными обстоятельствами ненадлежащего оказания ее супругу медицинской помощи ответчиками.

Истцы ФИО4, ФИО2, ФИО3 в обоснование глубины и стойкости моральных страданий в связи с гибелью отца указали, что с отцом у них была особая связь, он всегда принимал участие в жизни дочерей, а в последующем в жизни их семей, поддерживал и помогал в воспитании внуков. Отец был чутким, заботливым к своим дочерям, супруге, родителям, внукам, привил детям эти чувства. Все семейные торжества и праздники они отмечали в кругу семьи. До настоящего времени, несмотря на создание своих семей, с отцом они продолжали постоянно ежедневно общаться по телефону, делиться новостями. ФИО2, проживающая в <адрес> связи с отцом не прекращала, приезжала каждый год в отпуск к родителям и сестрам (т. 12 л.д. 117-250).

Таким образом, представленными материалами дела, объяснениями стороны истца, фотографиями, стихотворениями Ж, видеофильмами подтверждается крепкая семейная связь семьи супругов Ж, доверительные, теплые и близкие отношения, они проводили время все время вместе, в том числе в отпуске.

Указанные доводы истцов и приводимые в их обоснование конкретные обстоятельства дела, в том числе указанные выше дефекты были учтены судом первой инстанции при определении размера компенсации морального вреда истцу, им дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. ст. 56, 67, 196, 198 ГПК РФ, оснований не согласиться с которой судебная коллегия не усматривает.

Таким образом, исходя из конкретных обстоятельств настоящего дела, судом соблюден баланс интересов сторон, учтено, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддается точному денежному подсчету, а соответственно является оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, такая компенсация производится с целью смягчения эмоционально-психологического состояния потерпевшего, в связи с чем, должен отвечать признакам справедливости и разумности.

В апелляционной жалобе не приведены какие-либо обстоятельства, которые не были учтены судом при решении вопроса о взыскании компенсации морального вреда, которые могли повлиять на увеличение ее размера. Доводы жалобы фактически содержат собственные суждения и направлены и направлены на переоценку установленных по делу обстоятельств, оснований для которой судебная коллегия не усматривает. Несогласие истцов с выводами суда и установленными по делу обстоятельствами, иная точка зрения на то, как должен быть разрешен спор, не свидетельствуют о незаконности судебного акта.

При этом судебная коллегия, вопреки доводам апелляционной жалобы, соглашается с размером компенсации морального вреда, взысканного судом в пользу дочерей с учетом того, что дочери являются совершеннолетними и проживали отдельно от семьи отца.

Судебная коллегия считает, что взысканная судом сумма компенсации морального вреда отвечает требованиям разумности и справедливости, не нарушает баланс интересов сторон, частных и публичных интересов.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд должен исходить не только из обязанности максимально возместить причиненный моральный вред потерпевшего, но и не допустить неосновательного обогащения и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лиц, ответственных за возмещение вреда, являющихся бюджетными учреждениями, финансируемых за счет бюджета и осуществляющих важную социальную функцию.

Обстоятельства, имеющие значение для дела, судом определены правильно и установлены на основании доказательств, признанных судом при их оценке достаточными, выводы суда вытекают их фактических обстоятельств, установленных в мотивировочной части решения на основе надлежащей оценки исследованных доказательств, решение вынесено в соответствии с нормами материального права, регулирующими рассматриваемое правоотношение и с соблюдением норм процессуального права.

Рассматривая доводы апелляционной жалобы в части размера компенсации морального вреда судебная коллегия учитывает, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей и их защита должна быть приоритетной, характер перенесенных нравственных страданий истцов, вызванных утратой близкого и родного человека, степень привязанности, возраста умершего Ж (<Дата> лет), невосполнимый характер утраты, необратимое обстоятельство, которое навсегда нарушает психическое благополучие человека, влечет эмоциональные расстройства до конца жизни, объем и значимость недостатков оказания ответчиками медицинской помощи матери истца, установленных в ходе рассмотрения дела, отсутствие причинно-следственной связи между этими дефектами и смертью пациента. Принимая во внимание, положения статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению, а также принципы разумности и справедливости, баланса интересов сторон, частных и публичных интересов, судебная коллегия приходит к выводу о том, что взысканная судом первой инстанции сумма компенсации морального вреда с ответчиков полно соответствует всем указанным обстоятельствам.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленном в иске размере судебная коллегия не усматривает, поскольку такой размер компенсации морального вреда истцом не доказан, не соответствует обстоятельствам дела, степени вины ответчиков, объему и характеру выявленных дефектов медицинской помощи.

Вместе с тем, судебная коллегия не может согласиться с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для взыскания материального ущерба (расходы на погребение), поскольку они постановлены с существенным нарушением норм материального и процессуального права.

На основании анализа и оценки представленных по делу доказательств, суд пришел к выводу о том, что при оказании Ж медицинской помощи ответчиком были допущены дефекты (недостатки) её оказания со стороны медицинских работников ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии» в виде назначения лекарственного препарата <данные изъяты> без учета возраста и состояния здоровья пациента, превышение его максимальной суточной дозы, со стороны ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы» не назначение с учетом наличия жалоб Ж лабораторных обследований (в том числе биохимический анализ крови), ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в виде несвоевременной интерпретация результатов лабораторных исследований, недооценки тяжести состояния пациента, не назначение дополнительных лабораторных исследований (тест на прокальуитонин, посев крови с определением чувствительности к антибактериальным препаратам, а также анализ крови на кислотно-щелочного состояния, концентрация электролитов); позднее начало <данные изъяты> (только на вторые сутки госпитализации), не возобновление по лабораторным данным от <Дата> заместительной почечной терапии; не своевременной консультации пациента профильными специалистами (реаниматолог, нефролог), применение калийсодержащих растворов для инфузий без учета противопоказания (<данные изъяты>); отсутствие коррекции терапии.

Доказательств того, что данные дефекты (недостатки) оказания работниками ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1» медицинской помощи Ж не способствовали ухудшению состояния его здоровья и не могли привести к неблагоприятному для него исходу, то есть к смерти, стороной ответчика не представлено.

Вместе с тем ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе по причине дефектов её оказания (не проведение пациенту всех необходимых диагностических и лечебных мероприятий, ненадлежащий уход за пациентом и т.п.), безусловно причинило истцу вред, что является достаточным основанием для взыскания с ответчиков в пользу истца ФИО4 расходов на погребение умершего отца.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1094 Гражданского кодекса РФ лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

В силу части 2 статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации пособие на погребение, полученное гражданами, понесшими эти расходы, в счет возмещения вреда не засчитывается.

Согласно абзацу 3 пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса РФ при возмещении расходов на погребение вина потерпевшего не учитывается.

Размер подлежащих возмещению расходов на погребение подлежит определению с учетом положений Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», содержащего понятие «погребение» и устанавливающего перечень расходов, связанных с ним, по смыслу которых во взаимосвязи с положениями абзаца первого статьи 1094 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещению подлежат лишь понесенные на погребение необходимые расходы.

В силу статьи 3 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле» погребение определяется как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

В силу статьи 5 указанного Закона вопрос о размере необходимых расходов на погребение должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти.

Статьей 9 названного Федерального закона определен перечень гарантированных услуг по погребению, в который входят: оформление документов, необходимых для погребения; предоставление и доставка гроба и других предметов, необходимых для погребения; перевозка тела (останков) умершего на кладбище (в крематорий); погребение (кремация с последующей выдачей урны с прахом).

Приведенный в законе перечень является гарантированным государством и подлежит оплате за счет средств федерального бюджета и бюджета субъекта РФ, при этом закон не запрещает приобретать ритуальные принадлежности по собственному усмотрению и за собственный счет.

Расходы, сверх определенных законом, подлежат возмещению причинителем вреда в той мере, в какой они являются необходимыми для обычного погребения.

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение, то есть размер возмещения, вопреки доводам апелляционной жалобы, не поставлен в зависимость от стоимости гарантированного перечня услуг по погребению, установленного в субъекте Российской Федерации или в муниципальном образовании, предусмотренного статьей 9 Федерального закона от 12 января 1996 г. N 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле».

Кроме того, приведенный в указанной статье гарантированный перечень услуг по погребению, оказываемых специализированной службой по вопросам похоронного дела, не является исчерпывающим при определении вопроса о дополнительных действиях лиц по захоронению, таких как оформление документов, транспортные услуги, поминальный обед, выполнение обрядовых действий, обустройство место захоронения: установка памятника и ограждения на могиле, связанных с вероисповеданием умершего.

В подтверждение несения расходов на организацию похорон своего умершего отца на сумму 181 020 рублей, истцом ФИО4 в материалы дела представлены:

- справка, выданная ИП С о том, что услуги по захоронению умершего Ж производились и были оплачены по договору по актам №, № от <Дата>, накладной от <Дата> на общую сумму <данные изъяты> руб. (из акт № от <Дата> следует, что заказчику оказаны следующие услуги: услуги траурного зала (60 мин) – 1 000 руб., перекатка тела – 450 руб., из зала на кладбище Центр КТФ Хунай – 3 200 руб., услуги по захоронению – 2 500 руб., перенос, погрузка тела – 400 руб., доставка оградки и памятника – 1 300 руб., установка мраморного памятника – 2 400 руб., сборка, погрузка оградки – 700 руб., 200 руб., погрузка мраморного памятника – 600 руб., лента с надписью – 1 750 руб., в акте № от <Дата> указаны услуги по изготовлению портрета, ФИО, памятной надписи – на общую сумму 6 840 руб., в накладной от <Дата> указаны товары: памятник мрамор – 27 000 руб., рамка – 1 900 руб., оградка Верона 14 300 руб., сердце венок – 1 800 руб., супер М венок – 3 000 руб. венок - 1 800 руб., К9 венок – 1 500 руб., венок – 1 700 руб., гроб – 28 000 руб., вафельное полотно - 1 200 руб., 20 руб., комплект стеганный - 900 руб.),

- договор возмездного оказания услуг № от <Дата> на оказание услуг по благоустройству места захоронения на <данные изъяты> кладбище, укладке тротуарной плитки, заливке ленточного армированного фундамента, установка бордюра, демонтажа и установки памятника, ограды, скамейки, разгрузка, погрузка и доставка материалов, квитанция № от <Дата> на общую сумму <данные изъяты> руб. (т. 9 л.д. 14-20).

Судебная коллегия полагает, что на приобретение предметов для организации и проведения похорон следует отнести следующие расходы: услуги траурного зала (60 мин) – 1 000 руб., перекатка тела – 450 руб., из зала на кладбище Центр КТФ Хунай – 3 200 руб., услуги по захоронению – 2 500 руб., перенос, погрузка тела – 400 руб., доставка оградки и памятника – 1 300 руб., установка мраморного памятника – 2 400 руб., сборка, погрузка оградки – 700 руб., 200 руб., погрузка мраморного памятника – 600 руб., лента с надписью – 1 750 руб., услуги по изготовлению портрета, ФИО, памятной надписи – на общую сумму 6 840 руб., на изготовление памятника мрамор – 27 000 руб., рамки – 1 900 руб., оградки Верона 14 300 руб., сердце венок – 1 800 руб., супер м венок – 3 000 руб. В 8Щ венок - 1 800 руб., К9 венок – 1 500 руб., Щ венок – 1 700 руб. Гроб – 28 000 руб., вафельное полотно - 1 200 руб., 20 руб., комплект стеганный - 900 руб., подтвержденные соответствующей справкой, актами №, <данные изъяты> от <Дата>, накладной от <Дата>, выданными ИП С

В связи с этим судебная коллегия полагает необходимым взыскать в пользу истца ФИО4 в счет возмещения материального вреда денежные средства в размере 104 460 руб.

Судебная коллегия отмечает, что указанные понесенные истцом расходы являются необходимыми по смыслу статьи 1094 Гражданского кодекса РФ, отвечающими понятию «достойное отношение к телу умершего и его памяти», а также являются разумными, и не противоречат статье 3 Федерального закона РФ «О погребении и похоронном деле».

Каких-либо бесспорных доказательств, свидетельствующих о явно неоправданно завышенной цене тех работ и услуг, которые были оплачены истцом в указанном размере, ответчик в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса РФ судебной коллегии не представил.

При этом понесенные истцом <Дата> расходы по благоустройству места захоронения на <данные изъяты> кладбище, укладке тротуарной плитки, заливке ленточного армированного фундамента, установка бордюра, демонтажа и установки памятника, ограды, скамейки, разгрузка, погрузка и доставка материалов, не являются необходимыми расходами по смыслу статьи 1094 Гражданского кодекса РФ, в связи с чем отсутствуют основания для их взыскания.

Оснований для взыскания в солидарном порядке с ответчиков имущественного ущерба судебной коллегией не установлено, поскольку причиненный истцам вред не являлся нераздельным результатом совместных действий (бездействия) нескольких лиц.

В связи с чем, судебная коллегия полагает необходимым взыскать с ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1» денежные средства в возмещение материального ущерба в размере 104 460 рублей в равных долях в пользу ФИО4, то есть по 34 820 рублей с каждого из ответчиков.

С учетом частичного удовлетворения исковых требований о возмещении материального ущерба подлежит изменению взыскиваемый с ответчиков размер взыскиваемой в доход местного бюджета государственной пошлины.

В силу требований ст. 103 ГПК РФ с ответчиков ООО «Реабилитационный центр кинезитерапии», ГАУЗ «Клинический медицинский центр г.Читы», ГУЗ «Городская клиническая больница №1» в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина по требованиям неимущественного характера (3 000 руб.) и имущественного характера, определенная в соответствии с требованиями абз. 4 пп. 1 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации (4 134 руб.), всего в размере по 2 378 рублей с каждого.

Руководствуясь статьей 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Центрального районного суда г. Читы от 26 ноября 2025 г. в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО4 к обществу с ограниченной ответственностью «Реабилитационный центр кинезитерапии», государственному автономному учреждению здравоохранения «Клинический медицинский центр г.Читы», государственному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница №1», Департаменту государственного имущества и земельных отношений Забайкальского края о возмещении материального ущерба отменить.

Принять в данной части новое решение.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Реабилитационный центр кинезитерапии» в пользу ФИО4 в возмещение материального ущерба 34 820 рублей.

Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения «Клинический медицинский центр г.Читы» в пользу ФИО4 в возмещение материального ущерба 34 820 рублей.

Взыскать с государственного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница №1» в пользу ФИО4 в возмещение материального ущерба 34 820 рублей.

То же решение в части размера взысканной государственной пошлины изменить.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «Реабилитационный центр кинезитерапии» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 2 378 рублей.

Взыскать с государственного автономного учреждения здравоохранения «Клинический медицинский центр г.Читы» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 2 378 рублей.

Взыскать с государственного учреждения здравоохранения «Городская клиническая больница №1» государственную пошлину в доход местного бюджета в размере 2 378 рублей.

В остальной обжалуемой части решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционное определение вступило в законную силу и может быть обжаловано в трехмесячный срок со дня изготовления мотивированного апелляционного определения в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции (г. Кемерово) путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции – Центральный районный суд г. Читы.

Председательствующий:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 23 марта 2026 г.