Приговор № 1-4/2021 1-74/2020 от 16 марта 2021 г. по делу № 1-4/2021

Приговор

Именем Российской Федерации



№1-4/2021
17 марта 2021 года
город Томск
Томский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Буркова Е.М., при секретаре судебного заседания Турлай О.П.,

с участием государственного обвинителя – старшего помощника военного прокурора Юргинского гарнизона старшего лейтенанта юстиции ФИО1,

потерпевших – Г. и Д.,

представителя потерпевшей – адвоката Амелина В.В.,

подсудимого ФИО2 и его защитника – адвоката Ленинг М.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда в присутствии личного состава уголовное дело в отношении военнослужащего, проходящего военную службу в войсковой части 00000, младшего сержанта

ФИО2, родившегося ..., несудимого, ..., проходящего военную службу по контракту, вступившему в силу ... года, на срок до достижения предельного возраста пребывания на службе, проживающего по <адрес>,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2, находясь вместе с Р. на поле вне населенных пунктов Юргинского района Кемеровской области – Кузбасса, расположенном на расстоянии около одного километра от федеральной трассы «Новосибирск – Ленинск-Кузнецкий – Кемерово – Юрга» и поста №2 251 Общевойскового полигона в сторону реки Томь, и осуществляя пристрелку своего охотничьего огнестрельного оружия с нарезным стволом «Вепрь-223» калибра Rem. 223 (5,56х45 мм) серии ..., около 22 часов 30 минут 30 сентября 2020 года, действуя легкомысленно, желая попасть по импровизированной мишени, подсвеченной фонарем и находившейся на расстоянии около 122 метров от него, ошибочно прицелился в источник света, исходивший от находящегося в руках Р. телефона, который располагался на расстоянии около 12 метров от установленной мишени, и произвел выстрел, в результате чего пуля попала Р. в область правого плеча, причинив огнестрельное ранение, от которого наступила смерть последнего.

Подсудимый Мигиря вину в совершении преступления признал в полном объеме, в содеянном раскаялся, от дачи показаний отказался, воспользовавшись статьей 51 Конституции Российской Федерации, однако, согласившись ответить на дополнительные вопросы, показал, что перед попаданием в Р. произвел около 9 выстрелов, интервал между выстрелами был разный, а потому он не может сказать, сколько всего по времени осуществлялась пристрелка.

Кроме того, Мигиря показал, что умысла на лишение жизни Р. он не имел, а лишь случайно в него попал.

Согласно показаниям подсудимого Мигиря, данным на предварительном следствии (т.1 л.д.53-57, т.3 л.д.108-114, 121-126, 185-187, 235-239), днем 30 сентября 2020 года они с Р. договорились по окончании служебного времени в безлюдном месте за городом пристрелять его карабин. Вечером тех же суток, прибыв на место, они установили белую пластиковую канистру в качестве мишени, подсветив ее налобным фонариком, установленном на земле, после чего отъехали на автомобиле на расстояние около 100 метров и начали осуществлять стрельбу, прицеливаясь в оптический прицел, в котором он фактически видел только свет. Периодически они подходили к мишени и проверяли попадания, после чего делали поправку оптического прицела. При этом в какой-то момент Р. решил остаться недалеко от мишени для проверки попаданий и корректировки прицела, чтобы каждый раз не возвращаться к месту, откуда производились выстрелы.

Далее из показаний Мигиря следует, что он выставил на прицеле кратность увеличения на «6», смотря в него, увидел пучок света, полагая, что это и есть канистра, и произвел выстрел, после которого данный пучок погас. Затем, увидев, что канистра находится на месте и по-прежнему подсвечивается, он начал звать Р., однако тот не откликался. Подойдя к месту, где тот находился, он увидел Р. истекающего кровью, в связи с чем понял, что случайно попал в него. Он, Мигиря, попытался оказать помощь, однако она была безуспешной, затем он позвонил своему командиру М. и доложил о произошедшем.

Кроме того, из показаний Мигиря усматривается, что, по его мнению, свет, который он увидел в прицеле и по которому произвел выстрел, исходил от телефона Р., находившегося у него в руках.

Виновность Мигиря, помимо его признания, также подтверждается совокупностью исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 1 октября 2020 года (т.1 л.д.10-32) на открытой местности, расположенной в Юргинском районе Кемеровской области – Кузбассе, в лесном массиве в одном километре от федеральной трассы «Новосибирск – Ленинск-Кузнецкий – Кемерово – Юрга» и поста №2 251 Общевойскового полигона в сторону реки Томь располагается блиндаж, на котором установлена белая канистра объемом 10 литров с имеющимися на ней разрывами пластмассы, перед канистрой на расстоянии 2 метров обнаружен налобный фонарик «ULTRA LASH», направленный лампой в сторону канистры. Слева от блиндажа на расстоянии около 12 метров обнаружен труп Р. с огнестрельным ранением на задней правой поверхности плечевого сустава. Около кончиков пальцев правой руки трупа обнаружен мобильный телефон «Samsung». На расстоянии 128 метров от канистры и около 122 метров от трупа в сторону трассы правым бортом к канистре и трупу располагается автомобиль «Chevrolet Niva» с государственным регистрационным знаком «...», на капоте которого обнаружен карабин «Вепрь» с серийным номером ... и установленным на нем стандартным прицелом с подсветкой. При этом все указанные выше предметы изъяты.

Как следует из протокола дополнительного осмотра места происшествия от 1 октября 2020 года (т.1 л.д.34-47), на расстоянии около 12 метров от переднего левого колеса названного выше автомобиля обнаружены 10 стреляных гильз, которые были изъяты.

Свидетель М. показал, что 30 сентября 2020 года в период времени с 22 часов 30 минут до 22 часов 55 минут ему позвонил Мигиря и сообщил о случайном попадании в Р. после выстрела из ружья, а также месте, где произошло происшествие. После чего он, свидетель, позвонил начальнику медицинской службы войсковой части 00000 З. с целью выделения медицинских автомобиля и работника для оказания помощи раненному, а также доложил о происшествии К. – заместителю командира воинской части по военно-политической работе.

Далее М. показал, что выдвинулся к месту происшествия, располагавшемуся за городом недалеко от автомобильной дороги «Юрга-Кемерово», куда прибыл вместе с медицинским работником В. на санитарном автомобиле, а сразу за ними приехали К. и заместитель командира бригады Н. При этом В. сначала попытался оказать помощь Р., однако затем констатировал его смерть.

М. также показал, что на месте происшествия Мигиря рассказал о производстве им пристрелки оружия по канистре, которая подсвечивалась фонарем, при этом в какой-то момент на телефоне Р. загорелся свет, в связи с чем он, Мигиря, перепутал мишень, произведя выстрел по погибшему.

Свидетель В. показал, что у него имеется высшее медицинское образование, он проходил военную службу по призыву в медицинской роте войсковой части 00000 в должности санитара. В период времени с 22 часов 20 минут до 22 часов 30 минут одного из дней его разбудил дежурный водитель С. и сообщил о необходимости выдвижения к месту происшествия, после чего они поехали на медицинском автомобиле «Урал», подобрав по дороге какого-то офицера. Прибыв на место, он сразу начал оказывать помощь пострадавшему, производя компрессию грудной клетки в течение 5 минут, поскольку какого-либо эффекта от этого не наступило, дыхание, пульс и сознание отсутствовали, язык был опухший, а при надавливании на грудь изо рта и носа шла кровь, что свидетельствовало об отсутствии признаков жизни, в связи с чем он констатировал смерть Р., о чем доложил командованию, прибывшему на месте происшествия.

В. также показал, что на месте происшествия находился Мигиря, у которого было состояние шока, о чем свидетельствовали потерянный взгляд и повторение одних и тех фраз о том, что он не хотел, и все произошло случайно.

Свидетель К. показал, что 30 сентября 2020 года в 23 часа 2 минуты ему позвонил капитан М. и доложил о происшествии, в связи с чем он тут же доложил Н. Прибыв на место происшествие вместе с последним, находившийся там медик доложил им о смерти Р., после чего они сообщили в правоохранительные органы и доложили вышестоящему командованию.

К. также показал, что Мигиря им сообщил о случайном попадании в Р. при производстве стрельбы.

Свидетель Н., приведя в суде аналогичные обстоятельства, изложенные К., показал, что на месте происшествия Мигиря им пояснил о производстве пристрелки оружия по канистре. При этом в какой-то момент он, Мигиря, перепутал мишень и случайно поразил Р.

Согласно заключению эксперта от 6 ноября 2020 года №299 смерть Р. наступила в пределах шести часов до момента осмотра трупа, произведенного 1 октября 2020 года в 1 час 25 минут, от огнестрельного слепого пулевого ранения правого плеча с повреждением легкого. При этом у Р. также обнаружены ..., а на дне раневого канала обнаружена пуля.

Как следует из протокола осмотра мобильного телефона, изъятого на месте происшествия (т.2 л.д.17-29), на нем обнаружен видеофайл, продолжительностью 2 минуты 27 секунд, снятый 30 сентября 2020 года около 21 часа 30 минут.

При этом из данного протокола, а также осмотра самой видеозаписи следует, что в темной время недалеко от белой канистры, подсвеченной фонарем, по которой производятся выстрелы, находится мужчина, производящий видеосъемку. При этом пространство перед объективом камеры ярко освещается, по команде данного мужчины происходят выстрелы, после которых он подходит к канистре и проверяет их попадание.

Из протокола осмотра предметов от 27 ноября 2020 года (т.3 л.д.175-178) видно, что изъятое с места происшествия оружие – «Вепрь-223» калибра Rem.223 (5,56х45 мм) серии ... оснащено оптическим прицелом, который не является телевизионным и не обладает свойствами ночного виденья.

Согласно протоколу осмотра изъятой на месте происшествия канистры (т.2 л.д.35-55) на ее лицевой стороне обнаружено 8 отверстий, на оборотной стороне – 6 отверстий и по одному отверстию на торце и дне канистры.

Как следует из протокола осмотра предметов от 14 октября 2020 года (т.2 л.д.114-149), изъятые на месте происшествия гильзы имеют маркировку «БПЗ 223REM» и калибр 5,56 мм.

Из сообщения генерального директора ООО «На зорьке» от 25 ноября 2020 года и приложенной к нему копии книги учета продаж оружия и патронов (т.3 л.д.137-138) следует, что 29 сентября 2020 года Мигиря приобрел в данной организации 40 патронов калибра. 223 REM (5,56*45) производства БПЗ (Барнаульский патронный завод).

Как усматривается из заключений эксперта от 25 ноября 2020 года №2238,2239/4-1 (т.3 л.д.35-52) и от 26 ноября 2020 года №2240/4-1 (т.3 л.д.82-89), изъятый карабин относится к категории гражданского нарезного огнестрельного оружия и предназначен для стрельбы патронами калибра 5,56х45 или. 223Rem. При этом именно из данного карабина были стреляны 10 гильз, изъятых с места происшествия, а пуля изъятая из трупа Р. относится к охотничьему патрону того же калибра. Сам же Р. в момент выстрела располагался к дульному срезу оружия правым боком либо вполоборота, а выстрел был направлен сзади наперед и несколько справа налево.

Кроме того, из заключения эксперта от 25 ноября 2020 года также следует, что на изъятой канистре имеются следы попаданий от 8 выстрелов.

Согласно протоколу следственного эксперимента от 1 декабря 2020 года (т.3 л.д.241-249) при прицеливании на месте происшествия в оптический прицел, установленный на изъятом карабине, с места производства стрельбы в сторону места нахождения канистры и обнаружения трупа Р. одновременно два и более источников света не наблюдается при любой кратности увеличения оптики. При этом при включенном фонаре мобильного телефона Р., луч которого направлен в сторону стреляющего, при любом увеличении, по месту нахождения статиста, располагающегося по месту обнаружения трупа, в прицел наблюдается яркий свет в виде маленькой круглой точки, а по месту нахождения коробки, расположенной по месту обнаружения канистры, отражается прямоугольная форма коробки, за исключением девятикратного увеличения.

Как следует из заключения экспертов от 11 ноября 2020 года №Н/43-п, Мигиря психическими расстройствами не страдал и не страдает, осознавал и осознает фактический характер и общественную опасность своих действий и может руководить ими.

Указанное заключение экспертов в совокупности с другими доказательствами по делу и данными о личности подсудимого, его поведением в ходе судебного разбирательства суд признает объективным и научно обоснованным, а Мигиря – вменяемым.

Оценивая исследованные в суде доказательства в совокупности путём их сопоставления, военный суд находит их относимыми, допустимыми, достоверными и достаточными, а виновность подсудимого в содеянном признаёт доказанной.

Утверждение потерпевших о том, что исследованными доказательствами подтверждается наличие умысла у Мигиря на лишение Р. жизни, основывается на их субъективной оценке, с которой суд не может согласиться.

Ссылка потерпевших в обоснование своей позиции на результаты следственного эксперимента, по мнению суда, не может с достоверностью свидетельствовать о необходимости квалификации действий подсудимого по более тяжкой статье уголовного закона. Поскольку из протокола названного следственного действия видно, что только лишь в одном случае в оптический прицел видно силуэт человека – когда луч света от включенного фонаря телефона направлен на место, где была установлена канистра в качестве мишени. В других же ситуациях, когда луч света, исходящий от телефона, направлен на стреляющего, наблюдается лишь источник света.

При таких обстоятельствах, учитывая невозможность установления обстоятельства, связанного с тем, куда был направлен источник света, исходивший от телефона, при производстве рокового выстрела, ввиду гибели Р., а также принимая во внимание положения части 3 статьи 14 УПК РФ, суд не может прийти к выводу о наличии оснований для возвращения уголовного дела прокурору с целью вменения Мигиря более тяжкого состава преступления.

Мнение потерпевших о том, что Мигиря не мог перепутать Р. с установленной мишенью в виде канистры, основано на предположениях и исследованными доказательствами по делу не подтверждается.

Не установлено в ходе судебного разбирательства и мотива у Мигиря на умышленное причинение смерти Р.

Так, свидетели М., Т. и Р., проходившие совместную службу с подсудимым и погибшим, каждый в отдельности, показали, что Мигиря и Р. состояли в дружеских отношениях, конфликтов между ними замечено не было.

Потерпевшие Д. и Г. в суде показали, что Р. почти каждую неделю ездил с Мигиря на охоту, хотя и не имел охотничьего оружия.

Изложенные свидетелями и потерпевшими факты в совокупности с исследованной видеозаписью, содержание которой приведено выше, позволяют суду прийти к выводу, что Р. не опасался Мигиря и доверял ему.

Высказанные потерпевшими предположения о том, что Мигиря мог завидовать Р. и ревновать свою супругу к нему, материалами дела не подтверждаются. При этом супруга подсудимого Ю. в суде отрицала, что давала поводы для ревности своему мужу.

Показания потерпевшей Г. и свидетеля Д. в части того, что Р. мог словестно вызвать моментальную ярость к себе, противоречат их же показаниям о доброте и отзывчивости погибшего, а потому в указанной части к ним необходимо отнестись критически.

Более того, свидетель Ф. показал, что Р. действительно мог «по-дружески подколоть», однако это обиды не вызывало.

Показания подсудимого Мигиря, вопреки утверждению потерпевших, нельзя признать противоречивыми, поскольку в целом они являются последовательными и согласуются с иными доказательствами по делу, исследованными в ходе судебного разбирательства. Последующие же уточнения Мигиря некоторых обстоятельств происходивших событий, в том числе по их времени, по мнению суда, не могут указывать на желание подсудимого скрыть более тяжкое деяние.

Довод потерпевших о применении Мигиря в момент инкриминируемых ему событий прицела ночного виденья, состоящего на вооружении в войсковой части 00000, своего подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашел, поскольку в материалах дела отсутствуют допустимые и относимые доказательства, свидетельствующие о данном факте.

События, связанные с перевозкой такого прицела от ФИО3 в июле 2020 года, о которых в судебном заседании заявляли потерпевшие, свидетели Д. и Ф., а также подтвержденные Мигиря, отношения к рассматриваемым судом обстоятельствам дела не имеют.

К показаниям свидетеля И. о том, что Мигиря сообщал ему о применении при стрельбе прицела ночного виденья, следует отнестись критически. Поскольку свидетели Т. и А. в суде показали, что присутствовали при разговоре Мигиря и И., однако изложенные последним обстоятельства не подтвердили.

Более того, из материалов дела не усматривается, что такой прицел изымался с места происшествия, а сам Мигиря в суде показал, что мог говорить И. о применении прицела ночного виденья как о версии, высказанной потерпевшей стороной.

Таким образом, содеянное Мигиря, который вечером 30 сентября 2020 года при производстве выстрела из своего карабина, предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывая на их предотвращение, попал пулей в Р., перепутав его с установленной неподалеку мишенью, что привело к гибели человека, военный суд расценивает как причинение смерти по неосторожности и квалифицирует его действия по части 1 статьи 109 УК РФ.

Оснований для постановления приговора без назначения наказания, освобождения подсудимого от наказания, а также применения отсрочки отбывания наказания не имеется.

Обстоятельств, отягчающих наказание, по делу не установлено.

На основании пункта «г» части 1 статьи 61 УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание Мигиря, суд признаёт наличие у него малолетнего ребенка.

Вместе с тем, судом не усматривается оснований для применения положений пунктов «и», «к» части 1 статьи 61 УК РФ, однако признание Мигиря вины и его раскаяние в содеянном, что как раз и подтверждается его полными признательными показаниями и действиями, направленными на заглаживание морального вреда, по мнению суда, в соответствии с частью 2 статьи 61 УК РФ следует учесть в качестве обстоятельств, смягчающих наказание.

При назначении наказания Мигиря суд также принимает во внимание, что он положительно характеризуется по месту службы.

Оснований для применения статьи 64 УК РФ судом не усматривается.

Определяя вид и размер наказания, суд в соответствии со статьей 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности преступления, совершенного Мигиря, его личность, а также влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи.

При этом суд принимает во внимание, что в силу части 6 статьи 53 и части 7 статьи 53.1 УК РФ военнослужащим не назначаются ограничение свободы и принудительные работы, а в соответствии с частью 1 статьи 56 УК РФ, в связи с отсутствуем судимости у Мигиря и отягчающих наказание обстоятельств, ему не может быть назначено наказание в виде лишения свободы.

Таким образом, руководствуясь положениями статьи 43 УК РФ, принимая во внимание прохождение подсудимым в настоящее время военной службы по контракту, суд приходит к выводу, что в соответствии с частью 1 статьи 51 УК РФ Мигиря подлежит назначению наказание в виде ограничения по военной службе, вместо предусмотренных санкцией части 1 статьи 109 УК РФ исправительных работ.

Оснований для применения статьи 73 УК РФ не усматривается.

Кроме того, в соответствии с частью 3 статьи 47 УК РФ, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления и личность виновного, принимая во внимание, что пристрелка Мигиря оружия была обусловлена необходимостью регулировки точности попаданий по цели в связи с увлечением им охотой, суд признает невозможным сохранение за ним права заниматься деятельностью, связанной с охотой, в связи с чем полагает необходимым назначить в качестве дополнительного наказания запрет на занятие указанным видом деятельности.

В соответствии с частью 3 статьи 81 УПК РФ, по вступлении приговора в законную силу, вещественные доказательства по уголовному делу:

- пулю, извлеченную из трупа Р.; футболку защитного цвета с коротким рукавом, флисовую кофту защитного цвета с длинным рукавом, демисезонную камуфляжную куртку с капюшоном, на которых обнаружены сухие пятна красно-бурового цвета; пластмассовую канистру белого цвета; 10 гильз калибра 5,56 мм со штамп-маркировкой «БПЗ-223REM» – как не представляющие ценности и не истребованные сторонами – необходимо уничтожить;

- оптический диск с видеозаписью и фотографиями, обнаруженными в мобильном телефоне марки «Samsung», принадлежавшем Р., талон-уведомление серии ... на заявление о выдаче лицензии Мигиря и разрешение на хранение и ношение нарезного оружия ... – подлежат оставлению при уголовном деле в течение всего срока его хранения;

- налобный фонарь «ULTRA LASH» – подлежит возвращению ФИО2;

- мобильный телефон марки «Samsung», принадлежавший Р., – подлежит возвращению потерпевшей Г.

- охотничье огнестрельное оружие с нарезным стволом марки «Вепрь – 223» калибра Rem. 223 (5,56х45 мм) серии ... с установленным оптическим прицелом – следует конфисковать в собственность государства.

Оснований для избрания Мигиря меры пресечения не имеется, меру процессуального принуждения в виде обязательства о явке необходимо сохранить до вступления приговора в законную силу.

Процессуальные издержки, связанные с оплатой вознаграждения адвокату за защиту Мигиря по назначению на предварительном следствии, подлежат взысканию в доход федерального бюджета с осуждённого, поскольку его имущественная несостоятельность в ходе рассмотрения уголовного дела не установлена, а отказ от защитника по назначению был связан с приглашением защитника по соглашению.

Руководствуясь статьями 307-309 УПК РФ, военный суд

приговорил:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании которой назначить ему наказание в виде исправительных работ на срок 1 (один) год 8 (восемь) месяцев с удержанием 15 (пятнадцати) процентов из заработной платы осужденного в доход государства с лишением права заниматься деятельностью, связанной с охотой, на срок 2 (два) года.

В соответствии с частью 1 статьи 51 Уголовного кодекса Российской Федерации назначенное ФИО2 основное наказание в виде исправительных работ заменить ограничением по военной службе на срок 1 (один) год 8 (восемь) месяцев с удержанием 15 (пятнадцати) процентов из денежного довольствия осужденного в доход государства.

Меру процессуального принуждения в отношении Мигиря в виде обязательства о явке сохранить до вступления приговора в законную силу.

По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства:

- пулю, извлеченную из трупа Р.; футболку защитного цвета с коротким рукавом, флисовую кофту защитного цвета с длинным рукавом, демисезонную камуфляжную куртку с капюшоном, на которых обнаружены сухие пятна красно-бурового цвета; пластмассовую канистру белого цвета; 10 гильз калибра 5,56 мм со штамп-маркировкой «БПЗ-223REM» –уничтожить;

- оптический диск с видеозаписью и фотографиями, обнаруженными в мобильном телефоне марки «Samsung», принадлежавшем Р., талон-уведомление серии ... на заявление о выдаче лицензии Мигиря и разрешение на хранение и ношение нарезного оружия ... – оставить при уголовном деле в течение всего срока его хранения;

- налобный фонарь «ULTRA LASH» – возвратить ФИО2;

- мобильный телефон марки «Samsung», принадлежавший Р., – возвратить Г.

- охотничье огнестрельное оружие с нарезным стволом марки «Вепрь – 223» калибра Rem. 223 (5,56х45 мм) серии ... с установленным оптическим прицелом – конфисковать в собственность государства.

Процессуальные издержки, связанные с оплатой вознаграждения адвокату Орловой В.Г. за защиту Мигиря на предварительном следствии в сумме 1982 (одна тысяча девятьсот восемьдесят два) рубля 50 копеек, взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке во 2-й Восточный окружной военный суд через Томский гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня его постановления.

Осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции в тот же срок в апелляционной жалобе, а также в возражениях на принесённые по делу апелляционные жалобы (представления) другими участниками процесса, в течение десяти суток со дня вручения их копий.

Судья Е.М. Бурков