Решение № 2-384/2025 2-384/2025~М-306/2025 М-306/2025 от 12 августа 2025 г. по делу № 2-384/2025

Дело № 2-384/2025

11RS0016-01-2025-000698-33


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 августа 2025 года с. Выльгорт

Сыктывдинский районный суд Республики Коми в составе

председательствующего судьи Моисеевой М.А.,

при секретаре Карманове А.М.

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Р.юк Р. Ю. к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Республики Коми о взыскании в солидарном порядке компенсации морального вреда,

установил:

Р.юк Р.Ю. обратилась в суд с иском к ГБУЗ Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница» о взыскании компенсации морального вреда в размере 4 000 000 рублей.

В последующем истец уточнила требования и просила взыскать с ГБУЗ Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница» и Министерства здравоохранения Республики Коми в солидарном порядке компенсацию морального вреда в размере 4 000 000 рублей.

К участию в деле привлечены в качестве соответчика Министерство здравоохранения Республики Коми, третьего лица - фельдшер Яснэгской врачебной амбулатории ГБУЗ РК «Сыктывдинская ЦРБ» ФИО1

07 августа 2025 года в судебном заседании объявлен перерыв до 11 августа 2025 года.

Истец и ее представитель уточненный иск поддержали.

Представитель ГБУЗ Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница» выразил позицию о несогласии с иском, указывая на отсутствие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) сотрудников больницы и наступлением смерти ФИО2 Также указал на завышенный размер компенсации морального вреда, не отвечающей требованиям разумности и соразмерности последствиям нарушенного права.

Фельдшер Яснэгской врачебной амбулатории ГБУЗ РК «Сыктывдинская ЦРБ» ФИО1 своей позиции относительно заявленного иска не выразила. В ходе рассмотрения дела дала пояснения относительно событий, имевших место 20 и <дата>.

Представитель Министерства здравоохранения Республики Коми в судебное заседание не явился, в письменном отзыве указывает на несогласие с иском.

Помощник прокурора <адрес> Шувалов Н.А. дал заключение о наличии оснований для возмещения истцу компенсации морального вреда со снижением суммы взыскания исходя из установленных по делу обстоятельств.

Заслушав лиц, участвующих в деле, показания специалиста, исследовав письменные материалы дела, обозрев уголовное дело №, оригинал медицинской карты амбулаторного больного ФИО2, суд приходит к следующему.

Как следует из материалов дела, <дата> заключен брак между Р.юк Р.Ю. и ФИО2

<дата> ФИО2 умер.

<дата> следственным отделом по <адрес> следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> по заявлению ФИО3 о некачественном оказании медицинской помощи ФИО2, а также на основании рапорта об обнаружении признаков преступления о некачественном оказании медицинской помощи, возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Постановлением старшего следователя следственного отдела по <адрес> следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по <адрес> от <дата> уголовное дело № прекращено по основанию пункта 1 части 1 статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, за отсутствием события преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Из указанного постановления следует, что <дата> ФИО2 в период времени с 09 часов 00 минут до 15 часов проходил на прием в Яснегскую врачебную амбулаторию ГБУЗ РК «Сыктывдинская ЦРБ», где в ходе приема выставлен диагноз: гастрит неуточненный, назначено лечение. <дата> в период с 10 часов до 12 часов 20 минут ФИО2 находился у себя дома. В 11 часов 42 минуты у ФИО2 зафиксирована остановка сердечной и дыхательной деятельности, реанимационные мероприятия выполнены без эффекта, в 12 часов 20 минут констатирована биологическая смерть. В соответствии с выводами акта судебно-медицинского исследования № от <дата> причиной смерти ФИО2 явилась двусторонняя полисегментарная бактериальная пневмония с абсцедированием, вызванная Escherichia coli, осложнившаяся инфекционно-токсическим шоком.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Статьей 4 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3,9 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела №, причиной смерти ФИО2 явилась острая легочно-сердечная недостаточность, выразившаяся как осложнение острой внебольничной двухсторонней полисегментарной пневмонии («воспаление легких») с абсцедированием, вызванной бактериальным возбудителем — кишечной палочкой (Escherichia coli), что подтверждается данными судебно-медицинской экспертизы трупа. Вывод в части непосредственной причины смерти от острой легочно-сердечной недостаточности подтверждается клиническими данными: перед наступлением смерти пациент предъявлял жалобы на острую боль в левой половине грудной клетки, артериальное давление 145-170/80-100 мм рт.ст., пульс 78-82, подъем сегмента ST на ЭКГ, кратковременный положительный эффект от приема нитроглицерина (спрей). Признаков инфекционно-токсического шока, указанного в качестве непосредственной причины смерти в заключении эксперта №, не выявлено, что является несущественным противоречием и не влияет на установленную основную причину смерти — пневмонию. Достоверно установить сроки развития заболевания, явившегося причиной смерти ФИО2 (внебольничная пневмония), не представляется возможным в связи со значительной индивидуальной вариабельностью течения инфекционно-воспалительных процессов. Ориентировочная давность развития заболевания в данном случае, с учетом морфологической и гистологической картины, составляет несколько суток. По данным представленной медицинской документации, у ФИО2 имелось заболевание «гипертоническая болезнь» (син. «эссенциальная гипертензия», «артериальная гипертензия»), которая является значимым фактором риска наступления внезапной сердечной смерти и в данном случае могла способствовать наступлению смерти пациента. При оказании медицинской помощи ФИО2 в период с 20 по 21 апреля 2024 года были выявлены следующие дефекты:

- дефекты обследования: не детализированы жалобы, не собран анамнез жизни и заболевания, отсутствуют данные о частоте дыхания, не выполнена ЭКГ;

- дефекты диспансерного наблюдения: пациент с гипертонической болезнью не взят на диспансерное наблюдение.

При обращениях за медицинской помощью в указанный период по данным представленных медицинских документов у ФИО2 не зафиксировано жалоб и симптомов, характерных для заболевания «пневмония». В то же время, между показаниями родственников и данными, зафиксированными в представленной медицинской документации, имеются противоречия: по показаниям родственников, у пациента имело место повышение температуры тела до 37,7°С, жалобы на боли в груди (эти симптомы могут указывать на пневмонию), в представленных медицинских документах такие жалобы не зафиксированы. Оценка достоверности показаний родственников и данных, зафиксированных в медицинских документах, не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертизы.

В связи с вышеуказанными дефектами обследования пациента и противоречиями между показаниями свидетелей и данными медицинской документации, экспертам не представилось возможным ответить на вопросы о наличии объективных трудностей диагностики, возможности диагностировать заболевание, явившееся причиной смерти, и вероятных сроках возможной диагностики этого заболевания.

Кроме того, экспертами отмечено, что наступление смерти ФИО2 обусловлено характером и тяжестью основного заболевания (пневмония) и имевшейся у пациента фоновой хронической патологии (гипертоническая болезнь). Устранение выявленных дефектов медицинской помощи (более полный сбор жалоб, анамнеза и обследование) с определенной вероятностью могло способствовать более ранней диагностике пневмонии и началу лечения, однако, не могло гарантировать предотвращение наступления смерти, поскольку подобное внезапное наступление смерти по «сердечному» механизму является непредсказуемым состоянием. Оценить возможность наступления благоприятного исхода при отсутствии выявленных дефектов не представляется возможным в связи с отсутствием методик формирования подобного прогноза. Таким образом, причинно-следственная связь между действиями (бездействием) сотрудников ГБУЗ РК «Сыктывдинская ЦРБ» и наступлением смерти ФИО2 отсутствует. Оценить качество лечения на этапе ГБУЗ РК «Сыктывдинская ЦРБ» не представилось возможным. Реанимационные мероприятия проведены пациенту в полном объеме, в соответствии с современными подходами.

Оценить, имело ли место атипичное течение заболевания и имелись ли объективные трудности диагностики не представляется возможным. Так же отмечено, что у лиц пожилого возраста типичные жалобы при пневмонии могут отсутствовать, а на первое место выходит синдром интоксикации (слабость, тошнота, рвота, сонливость, беспокойство и т.д.) или декомпенсации хронических сопутствующих заболеваний. Утверждать о наличии реальной возможности избежать смертельного исхода в данном случае не представляется возможным.

На основании проведенного исследования эксперты сделали вывод, что поскольку прямая причинно-следственная связь между выявленными дефектами медицинской помощи и наступлением неблагоприятного исхода не выявлена, степень тяжести вреда здоровью в данном случае оценке не подлежит.

Вопреки доводу представителя истца, доказательств, порочащих заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, не представлено. При этом, данное заключение, равно как и другие доказательства по делу не являются исключительными средствами доказывания и оцениваются в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами.

При рассмотрении настоящего дела истец пояснила, что с заключением экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, ознакомлена, каких-либо замечаний или несогласия не выражала.

Ходатайство о назначении в рамках гражданского дела комплексной судебно-медицинской экспертизы истцом и его представителем не заявлено. При этом, правовых оснований для назначения такой экспертизы по инициативе суда не усматривается.

В соответствии с обращением ФИО3 (дочь ФИО2) Министерством здравоохранения Республики Коми проведена внеплановая документарная целевая проверка в рамках ведомственного контроля качества и безопасности медицинской деятельности в отношении: ГБУЗ Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница», по результатам которой составлен акт №.

В ходе указанной проверки установлено, что ФИО2 прикреплен для постоянного динамического медицинского наблюдения к ГБУЗ РК «Сыктывдинская ЦРБ». С 2019 г. инвалид 3 гр. по зрению, бессрочно с <дата>. От социального пакета отказался. Лекарственные препараты не выписывались. Комиссией сделаны следующие выводы: медицинская помощь ФИО2 оказана в соответствии с Положением об организации оказания первичной медико-санитарной помощи взрослому населению (приказ МЗ РФ от <дата> №) - пациент осмотрен фельдшером, установлен предварительный диагноз, назначено обследование и лечение. Также отражены замечания: не детализированы жалобы, не собран анамнез жизни, эпиданамнез, не в полном объеме собран анамнез заболевания, дефекты осмотра (нет ЧДД), учитывая анамнестические данные о гипертонической болезни не выполнена ЭКГ, не назначена повторная явка. Пациент с артериальной гипертензией не состоит на диспансерном учете. Данные осмотра (<дата>, <дата>) не содержат сведений, позволяющих предположить у ФИО2 расстройств дыхательной системы, в том числе пневмонии. В данном случае отсутствовали характерные для пневмонии жалобы. По результатам осмотра патологии дыхательной системы не выявлено. Причиной расхождения клинического и судебно-медицинского диагноза является невыполнение диагностических исследований для уточнения диагноза по объективным причинам - в связи с коротким промежутком времени от обращения за медицинской помощью до летального исхода.

Из пояснений истца, данных в судебном заседании <дата> следует, что супруг являлся инвалидом 3 группы по зрению, также имелась грыжа позвоночника, выявленная около десяти лет назад, о том, что у него была гипертоническая болезнь не знала. <дата> пошел на прием к фельдшеру, так как накануне и в этот день жаловался на боли под грудью. Утром <дата> у него была температура до 38°С. Придя с больницы, взял деньги и пошел в аптеку купить Омез. После приема у врача температуру тела у мужа более не измеряли. Истец указала, что повышения температуры уже и не было. В этот день затопили баню и помылись около 7-8 часов вечера. На следующий день утром пошли пешком на кладбище, которое находится от дома на расстоянии около 1,5 км. После пошли обратно домой пешком, мужу по дороге стало плохо, в связи с чем отправила его домой на попутной машине, а сама пошла пешком. Придя домой вызвала фельдшера, которая по приходу сняла кардиограмму и сказала вызывать скорую помощь. Пока не приехала скорая помощь, сама забила гвоздь в стену для того чтобы повесить капельницу. Фельдшер сказала, что у мужа инфаркт. Фельдшер что-то прыскала в рот мужу, после чего ему стало легче. Но в последующем потерял сознание. До приезда скорой помощи положили мужа на пол и фельдшер стала делать искусственное дыхание. Скорая помощь приехала и констатировала смерть мужа. После разговаривала с сотрудниками скорой помощи, которые сказали, что была неверно оказана помощь.

В последующем, а именно в судебном заседании 15 июля, истец дала дополнительные пояснения, указав, что ее муж от прохождения ЭКГ не отказывался, фельдшер ФИО1 не должным образом провела аскультацию, отразила в медицинской карте не действительную температуру тела.

Представитель истца указал на наличие несоответствий показаний фельдшера ФИО1, которая изначально говорила, что не измерялась температура тела и сатурация, а при рассмотрении дела по иску ФИО3 (дочь умершей) поясняла, что предлагала ФИО2 пройти кардиограмму, но он отказался. Температура тела, указанная в медицинской карте не соответствует действительности. Также в медицинскую карту внесена дополнительная запись от руки, которой ранее не было. Данный вывод сделан им исходя из копии выписки, полученной дочерью истца в ЦРБ, которую распечатали с компьютера, а не сняли непосредственно с медицинской карты. В личной беседе с истцом фельдшер Бреус призналась о своей халатности при приеме ее мужа, а последующие пояснения дала под давлением руководства. После приема ФИО2 сказал, что кардиограмму ему не предлагали сделать и сам тоже не просил. Доказательств, того, что температура у умершего была выше 38°С нет, только со слов истца.

Вместе с тем, позиция представителя истца в части противоречит пояснениям самого истца, которая в своих пояснения утверждала, что температура была не выше 38°С, а после приема у врача более не измерялась и по ее мнению ее повышения не было.

Представитель ГБУЗ Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница» пояснил, что имеющаяся у стороны истца копия выписки с приема пациента от <дата> сделана из цифровой системы, следовательно, запись о результатах сатурации, имеющаяся в медицинской карте, не может быть отражена на этой копии.

В ходе рассмотрения дела ФИО1 пояснила, что <дата> ФИО2 пришел на прием. В районе 12 часов или 13 часов зашел в кабинет, держался за живот. Озвучил жалобы на боли в желудке. После чего ему была измерена температура, которая была 36,7 градусов Цельсия, давление, которое было 140/80. Сатурацию измерила медсестра ФИО4 и составляла 98-99. В момент приема в кабинете находились фельдшер, медсестра и ФИО2 Далее совместно с ФИО5 прошли в соседний кабинет для осмотра живота, пропальпировала его, имелись боли в области эпигастрия. Предлагала сделать кардиограмму, в связи с чем пришлось выбежать за ним следом в корридор. На что ФИО2 сказал, что не будет сейчас ее делать, так как куда-то спешил, ему кто-то позвонил, сказал, что в понедельник анализы сдаст и сделает кардиограмму. Письменный отказ от прохождения кардиограммы не взяла, поскольку он ушел. Было назначено лечение. В это время в коридоре находились другие посетители. <дата> около 10 утра позвонила Р.юк Р.Ю. и сообщила, что ходили на кладбище и ее мужу стало плохо, стал задыхаться. Она его отправила домой. Р.юк Р.Ю. сказала вызывать скорую помощь. После звонка сразу же побежала на работу для того чтобы взять медицинский чемодан и пошла домой к ФИО6. Расстояние от дома до медицинского пункта и до дома ФИО6 примерно 500 метров. После звонка пришла к ним примерно через 15 минут. Придя к ним домой, ФИО2 жаловался на сильные боли в левой части грудной клетки и держался за левую сторону в области сердца. Сделала карбиограмму, у него был подъем СД, что расценила как острый корональный синдром. Далее стала оказывать ему медицинскую помощь: поставила катетер, капельницу, ввела анальгин, побрызгала нитроглицерин, после чего ему стало легче. Далее ФИО2 резко стало плохо, потерял сознание. Несколько раз звонила в скорую помощь, торопила их. Скорая помощь приехала примерно через час. После приезда скорой помощи, сотрудники начали проводить реанимационные мероприятия, это продолжалось около 40 минут. Однако реанимация оказалась безрезультатной. После разговаривала с сотрудниками скорой помощи, которые сказали про кардиограмму, на что сказала, что он ушел после приема. В программу данные о приеме ФИО2 вносились в день его посещения. В выписке с приема, имеющейся в медицинской карте амбулаторного больного, от 20 апреля запись о сатурации внесла вручную в тот же день. Результаты измерения сатурации из-за программного сбоя после распечатывании протокола не отразились, что было замечено сразу и соответствующая запись внесена вручную. На приеме ФИО2 20 апреля каких-либо признаков того, что боли в животе возникли из-за скопившегося в легких гноя, а также наличие этого фактора не имелось. Пневмония может развиваться стремительно за короткое время. Иногда пневмония аскультативно даже не прослушивается, то есть будет все нормально. На момент приема ФИО2 помимо болей в животе иных жалоб или признаков, которые бы свидетельствовали о иных заболеваниях не было. Объективные признаков, указывающих на заболевание пневмонией на приеме <дата> у ФИО2 не было.

Вопреки доводу представителя истца, объяснения ФИО1, данные при рассмотрении настоящего дела, аналогичных тем, которые даны ею при расследовании уголовного дела №, и никаких несоответствий, как о том заявляет представитель истца, не имеется.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Принимая во внимание установленные по делу обстоятельства и имеющиеся доказательства, суд приходит к выводу, что в ходе рассмотрения дела не нашел своего подтверждения факт несоответствия у ФИО2 действительной температуры тела, как о том утверждает сторона истца (до 38°С) и указанной в медицинской карте (36,6°С). Допустимых доказательств, опровергающих запись в медицинской карте, не представлено.

Свидетель ФИО4 пояснила, что медсестрой работает около двух лет, а в Яснэгской врачебной амбулатории работает с 2013 года в разных должностях. В обязанности входит измерение давления, сатурации, температуры тела, сделать ЭКГ, помочь врачу, вакцинация населения. <дата> с 8 утра находилась на рабочем месте. В этот день на прием приходит ФИО2 Выходя в коридор предлагала пациентам градусники, но взрослые отказались и взяли только для детей. В это время ФИО2 находился в коридоре. Ближе к обеду на прием зашел ФИО2, поздоровался. Начали его спрашивать что случилось на что он сказал, что у него боли в желудке после еды в течение двух недель. Померяли ему давление. ФИО1 начала его слушать фонендоскопом, делала перкуссию грудной клетки, по почками простукивала с целью исключения болезни почек, проверила сатурацию, потом они вышли в соседний кабинет пропальпировать живот, потом он уже заходил, надевал рубашку или свитер. ФИО1 сказала, что необходимо сдать анализы, спрашивала у него как давно он делал ФГДС, смотрела карточку, еще поговорили, что в течение года он не проходил ФГДС и он пожелал его пройти. Потом ФИО1 назначила ему анализы на понедельник, дала лечение. Когда он начал выходить, ФИО1 сказала, чтобы его догнала, сделать ЭКГ. Догнав его около выхода на улицу, сказала о необходимости сделать ЭКГ, на что ФИО2 сказал, что придет в понедельник, сдаст анализы и зайдет на ЭКГ. Тут же потом подошла Л. О., тоже начала его звать на ЭКГ, но он сказал что в понедельник сделает. Ранее ФИО2 проходил ФГДС, значит ранее бывали боли в желудке.

Свидетеля ФИО7 пояснила, В субботу пришла в больницу. В коридоре сидели ФИО8, ФИО2, выходил ФИО9 с приема. Спросила, кто последний, на что ФИО8 сказала, что она. ФИО2 кто-то позвонил и спросил у него о том, где он находится, на что ответил - в больнице. Потом у него были слова «делать нечего и я пришел, я потом перезвоню тебе». Кому он это говорил, не знает. ФИО2 находился в нормальном состоянии, больным не выглядел, никакого кашля, отдышки у него не было. Потом вышла медицинская сестра, сказала заходить и ФИО2 зашел. Дверь была в кабинет фельдшера приоткрыта и там находился на приеме ФИО2 Проходя мимо в аптечный пункт, слышала как он сказал о том, что болит желудок. Вернувшись с аптечного пункта, находилась в коридоре. Минут через 20 из кабинета вышел ФИО2, следом за ним выбежала медицинская сестра и фельдшер, говорили ему о необходимости сделать ЭКГ, на что ФИО2 сказал им, что в понедельник принесет анализы и сделает ЭКГ. Обстоятельства этого дня хорошо запомнились, поскольку в воскресенье муж сообщил, что ФИО2 умер, от чего испытала шок. Перед тем, как пойти в следственный комитет для дачи объяснений по факту смерти ФИО2 - ФИО1 не звонила и не просила говорить конкретную информацию.

Допрошенная в качестве специалиста ФИО10, заведующая отделением пульмонологии в ГБУЗ РК «Коми республиканская клиническая больница, пояснила, что для пневмонии чаще всего характерна повышенная температура тела, которая может быть постоянной или снижаться и опять подниматься. Диагностировать пневмонию только лишь при наличии повышенной температуры не возможно. Если симптоматика выраженная, то чаще всего пациент не может выполнять физическую нагрузку, в том числе такие как колка дров, длительное хождение пешком. Развитие пневмонии не может быть обусловлена посещением бани. Симптоматика пневмонии может быть любая, боль в грудной клетке, кашель, отдышка, слабость, интоксикация, повышенная утомляемость, сказать, что при пневмонии могут быть боли в желудке, не могу. Гипертоническая болезнь не влияет на развитие пневмонии, но может усугубить лечение. Пневмония может протекать без повышения температуры. Если у медицинского работника нет подозрений при осмотре на развитие каких-либо респираторных инфекций, обязанности направления на рентгеновский снимок нет. Выставляется предварительный диагноз, согласно которому назначается все обследование. В большинстве случаев выявить пневмонию возможно при применении фонендоскопа. При первичном осмотре и при жалобах пациента на боли в районе желудка не возможно определить, что пневмония. Если это молниеносное течение пневмонии, то может очень быстро развиться примерно в течение двух часов, а вообще бактериальная инфекция развивается в течение суток, двое или трое, в зависимости от состояния пациента. При приеме пациента проведение аускультации и перкуссия грудной клетки обязательно.

Свидетели и специалист предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, их показания не противоречивы и согласуются с иными доказательствами по делу, в связи с чем суд признает эти показания допустимыми и достоверными доказательствами по делу.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными статьями 10654 – 1101, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзац третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к рассматриваемым спорным правоотношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ответчик должен доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцу в связи со смертью ее мужа, медицинская помощь которому, по мнению истца, была оказана ненадлежащим образом, а на истце лежит обязанность доказать причинение морального вреда при оказании ответчиком медицинских услуг близкому родственнику.

Из содержания искового заявления следует, что основанием для обращения в суд с настоящим иском явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи ФИО2, наличие дефектов в его лечении со стороны сотрудника ответчика, что, по мнению истца, привело к его смерти.

Вместе с тем, вопреки позиции стороны истца допустимых доказательств, свидетельствующих о наличии причинно-следственной связи между оказанными ФИО2 медицинскими услугами и его смертью не представлено.

Как было указано выше, заключением комплексной экспертизы установлены дефекты обследования: не детализированы жалобы, не собран анамнез жизни и заболевания, отсутствуют данные о частоте дыхания, не выполнена ЭКГ, а также дефекты диспансерного наблюдения: пациент с гипертонической болезнью не взят на диспансерное наблюдение. При этом эксперты пришли к выводу, что устранение выявленных дефектов медицинской помощи с определенной вероятностью могло бы способствовать более ранней диагностике пневмонии и началу лечения, однако, не могло гарантировать предотвращение наступления смерти, поскольку подобное внезапное наступление смерти по «сердечному» механизму является непредсказуемым состоянием.

Исходя из пояснения специалиста врача-пульмонолога ФИО10, гипертоническая болезнь усугубила основанное заболевание в виде пневмонии.

Таким образом, наличие указанных дефектов, в том числе отсутствие диспансерного наблюдения по заболеванию, включающего осуществление соответствующего лечения, могли способствовать несвоевременному оказанию медицинской помощи ФИО2 и оказать влияние на качество жизни его и близких.

Оценивая установленные по делу обстоятельства и доказательства в совокупности, руководствуясь выше приведенными положениями норм права, суд приходит к выводу, что отсутствие прямой причинно-следственной связи между медицинской помощи ФИО2 и наступившими негативными последствиями в виде смерти, но при наличии установленных дефектов оказания медицинской помощи не исключает причинения морального вреда истцу, которая вправе была рассчитывать на квалифицированную и своевременную медицинскую помощь для близкого человека, и как супруга, безусловно, испытала нравственные страдания в связи с его смертью, соответственно, вправе требовать компенсации морального вреда. Вышеизложенное свидетельствует о необходимости возложения на ГБУЗ Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница» обязанности по компенсации истцу морального вреда.

С учетом изложенного, довод ответчиков об отсутствии правовых оснований для взыскания компенсации морального вреда в пользу пострадавшей жены отклоняются как несостоятельные.

Позиция истца и ее представителя о том, что причиненный моральный вред подлежит возмещению в солидарном порядке с обоих ответчиков, не может быть принята во внимание, поскольку оснований, предусмотренных действующим законодательством Российской Федерации для возложения солидарной обязанности, судом не установлено и такая ответственность в данном случае не возникает в силу закона.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает следующее.

В обоснование заявленной суммы истец указала, что состояли в браке с мужем 42 года, между ними были близкие и глубокие семейные отношения, его смерть привела к утрате данных связей, к глубокому психологическому потрясению и эмоциональному расстройству, препятствовавшее нормальному социальному функционированию и адаптации к новым жизненным обстоятельствам, которое глубоко переживается до настоящего времени, после его смерти она осталась без помощи, так как ранее практически всю работу по дому делал муж (копал грядки, колол дрова и т.п.), а сейчас для выполнения всей этой работы ей приходится нанимать людей, так самой носить тяжелое нельзя по состоянию здоровья. На фоне эмоционального стресса обострились заболевания варикозного расширения вен, щитовидной железы, повышение давления. После смерти мужа перестала доверять врачу ФИО1 Также указала, что после смерти мужа испытывает материальные трудности, поскольку является получателем пенсии по старости, а раньше был доход у мужа.

Жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из анализа выше приведенных положения закона и разъяснения по его применению, следует, что при определении размера компенсации морального вреда гражданину в связи с утратой близкого родственника необходимо в совокупности оценить конкретные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных именно этому лицу физических или нравственных страданий, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав и соблюсти баланс интересов сторон.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, принимает во внимание фактические обстоятельства смерти ФИО2, степень тяжести причиненных истцу преждевременной гибелью супруга глубоких нравственных страданий в связи с невосполнимой утратой и горем, нарушение личного неимущественного права истца на семейную жизнь, безвозвратный разрыв семейных отношения с мужем, с которым совместно прожили 42 года, необходимостью адаптации к новым жизненным условиям, поскольку лишилась поддержки и помощи супруга в бытовом аспекте, личность и возраст истца (61 год), и ее индивидуальные особенности, а также степень вины со стороны сотрудника учреждения здравоохранение и наличие дефектов в оказании работником больницы помощи ФИО2, и полагает необходимым взыскать с ГБУЗ РК «Сыктывдинская центральная районная больница» в пользу истца сумму компенсации равную 500 000 рублей, которая с учетом установленных обстоятельств в наибольшей степени отвечает балансу интересов сторон, требованиям разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, а с другой – не допустить неосновательного обогащения истца и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение ответчика.

Позиция истца о причинении ей морального вреда на сумму 4 000 000 рублей, является ее субъективным мнением, не основана на обстоятельствах дела и имеющихся доказательствах.

Установлено, что ГБУЗ РК «Сыктывдинская центральная районная больница» является государственным учреждением здравоохранения, главным распорядителем финансового обеспечения и учредителем которого является Министерство здравоохранения Республики Коми.

При таких обстоятельствах и с учетом положений действующего законодательства в случае отсутствия или недостаточности у ГБУЗ Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница» денежных средств суд полагает необходимым возложить субсидиарную ответственность на Министерство здравоохранения Республики Коми.

Руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница» в пользу Р.юк Р. Ю. (паспорт серии № №) компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей.

В случае отсутствия или недостаточности у Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Коми «Сыктывдинская центральная районная больница» денежных средств возложить субсидиарную ответственность на Министерство здравоохранения Республики Коми.

Иск Р.юк Р. Ю. к Министерству здравоохранения Республики Коми о взыскании в солидарном порядке компенсации морального вреда оставить без удовлетворения.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Верховный Суд Республики Коми через Сыктывдинский районный суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено <дата>

Председательствующий М.А. Моисеева