Решение № 2-1151/2019 2-1151/2019~М-888/2019 2-931/2019 М-888/2019 от 22 июля 2019 г. по делу № 2-1151/2019

***

Мотивированное
решение составлено 23 июля 2019 года

№ 2-931/2019

РЕШЕНИЕ Именем Российской Федерации

18 июля 2019 года г.Березовский

Березовский городской суд Свердловской области в составе: председательствующего судьи Аникиной К.С., при секретаре судебного заседания Толмачевой А.А., с участием истцов ФИО1, ФИО2, представителя истцов ФИО3, представителя ответчика ФИО4, старшего помощника прокурора г.Березовского Свердловской области Шевцовой Е.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по объединенным искам ФИО1 к Индивидуальному предпринимателю ФИО5 о компенсации морального вреда, ФИО2 к Индивидуальному предпринимателю ФИО5 о компенсации морального вреда, ФИО6 к Индивидуальному предпринимателю ФИО5 о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к Индивидуальному предпринимателю ФИО5, которым просила взыскать компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб.

ФИО2 обратился в суд с иском к Индивидуальному предпринимателю ФИО5, которым просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб.

ФИО6 обратилась в суд с иском к Индивидуальному предпринимателю ФИО5, которым просила взыскать компенсацию морального вреда в размере 1000000 руб.

В обоснование иска истцы указали, что 01.12.2018 в результате термического ожога 1-2-3 степени 90% поверхности тела, сопровождающегося развитием ожоговой болезни в стадии ожогового шока, скончался отец и супруг истцов ФИО7 ч. Несчастный случай произошел с ФИО7 на территории производственной базы ИП ФИО5 в будке поста охраны при выполнении работ по охране производственного объекта в интересах работодателя ИП ФИО5 В ходе расследования несчастного случая со смертельным исходом установлено, что причиной несчастного случая явился прорыв трубы отопления в результате неправильной эксплуатации котла отопления. Истцы испытывали сильные переживания в связи с потерей близкого человека, невосполнимостью данной потери, необходимостью социальной адаптации к новым жизненным обстоятельствам. Считая свои права нарушенными, истцы обратились в суд с исками к ответчику с указанными выше требованиями (т.1 л.д.2-3,137,158).

Определением Березовского городского суда Свердловской области от 18.06.2019 гражданские дела по искам ФИО1 к Индивидуальному предпринимателю ФИО5 о компенсации морального вреда, ФИО2 к Индивидуальному предпринимателю ФИО5 о компенсации морального вреда, ФИО6 к Индивидуальному предпринимателю ФИО5 о компенсации морального вреда объединены в одно производство (л.д.130-131).

Истцы ФИО1, ФИО2, представитель истцов ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержали в полном объеме по доводам и обстоятельствам, изложенным в исках.

Истец ФИО6 в судебное заседание не явилась, извещалась судом своевременно и надлежащим образом.

Представитель ответчика ФИО4 исковые требования не признал в полном объеме по доводам и обстоятельствам, изложенным в письменном отзыве на иск (л.д.119-127), указав, что ФИО7 был приглашен для стажировки на должность сторожа в ИП ФИО5, однако к самостоятельному выполнению работ он не допускался. Ответчику не было известно о нахождении ФИО7 на территории базы, в связи с чем наличие вины ответчика и причинно-следственной связи между наступившими последствиями и действиями ИП ФИО5 отсутствует. Более того, установлено, что в момент несчастного случая ФИО7 находился в состоянии алкогольного опьянения. Таким образом, исковые требования удовлетворению не подлежат, так как ФИО7 самовольно находился на территории производственной базы в состоянии алкогольного опьянения, отсутствие трудового договора и фактического допуска к выполнению работ непосредственно ИП ФИО5 свидетельствует об отсутствии трудовых отношений. Ответчик оплатил истцам расходы, связанные с погребением ФИО7

Заслушав стороны, допросив свидетелей, оценив фактические обстоятельства, исследовав представленные суду письменные доказательства в их совокупности и взаимосвязи, суд приходит к следующему.

По общему правилу, установленному п.1 и п.2 ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред; лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Из данной правовой нормы следует, что ответственность наступает при совокупности условий, которая включает наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, а также причинно-следственную связь между противоправными действиями и наступившими неблагоприятными последствиями.

Отсутствие одного из перечисленных условий является основанием для отказа в удовлетворении требования о возмещении ущерба.

При этом, на стороне истца лежит бремя доказывания самого факта причинения вреда и величины его возмещения, причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и наступившими негативными последствиями, а обязанность доказать отсутствие своей вины в причинении вреда лежит на стороне ответчика.

Согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная ст.1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

В соответствии со ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п.3 ст.123 Конституции Российской Федерации и ст.12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Судом установлено, что ответчик ФИО5 является индивидуальным предпринимателем и собственником земельного участка, расположенного по адресу: <адрес>, расположенных на нем зданий дизельной котельной, трансформаторной подстанции, столярного цеха, а также арендатором земельного участка по адресу: <адрес>, что подтверждается выпиской из ЕГРИП, выпиской из ЕГРЮЛ, свидетельствами о государственной регистрации права от 19.03.2015, 21.03.2007 (т.1 л.д.14-19,21-35,48-50,146-147,205-208).

Судом также установлено из объяснений сторон и письменных доказательств в материалах дела, 01.12.2018 на территории принадлежащей ФИО5 производственной базы, представляющей закрытую территорию с расположенными на ней складскими и производственными помещениями, произошел прорыв трубы отопления в результате высокой температуры и давления в системе отопления. Прорыв трубы отопления являлся следствием нарушения работником ИП ФИО5 - кочегаром-истопником ФИО8 правил эксплуатации водогрейного стального отопительного котла (т.1 л.д.209-218). В результате прорыва трубы отопления ФИО7 получил термический ожог 1-2-3 степени 90% поверхности тела, сопровождающийся развитием ожоговой болезни в стадии ожогового тела. 03.12.2018 от полученных травм ФИО7 скончался в ГБУЗ СО «Березовская ЦГБ». Несчастный случай с ФИО7 произошел в будке поста охраны, расположенной на въезде на территорию производственной базы, принадлежащей ИП ФИО5

По результатам произошедшего с ФИО7 несчастного случая ИП ФИО5 был составлен акт расследования несчастного случая от 12.2018, из которого следует, что причиной несчастного случая, как полагает комиссия, проводившая расследование, явился комплекс обстоятельств. Причиной прорыва трубы стало отключение электроэнергии на территории производственной базы ИП ФИО5, что повлекло за собой отключение циркуляционных насосов с последующем повышением температуры и давления в системе отопления, которое привело к прорыву труб отопления. Установить причину, по которой ФИО7 не среагировал на прорыв трубы не представилось возможным. По мнению членов комиссии лицом, допустившим нарушение требований охраны труда, являлся ФИО8 - кочегар-истопник, который нарушил правила эксплуатации отопительного котла, неверно включив дополнительный насос и не открыв вентиль, тем самым не проконтролировал циркуляцию воды в системе отопления. Ответственным лицом за эксплуатацию котельной, расположенной на территории производственной базы, - ФИО9 допущен формальный подход при контроле за работой истопников-кочегаров, а также ненадлежащая проверка знаний последних.

На дату рассмотрения дела в суде по существу данный акт расследования не оспорен.

Из заключения государственного инспектора труда от 07.02.2019, в частности, следует, что ФИО7 являлся кандидатом на должность сторожа на производственной базе, принадлежащей ИП ФИО5 Около 17 часов 00 минут ФИО7 пришел на базу, вместе со сторожем ИП ФИО10 - ФИО11 - ФИО7 находился в будке поста охраны. Вечером, примерно около 21 часа 00 минут на базе отключили электричество, погас свет. С. Л.А. предположив, что электричество отключили во всем городе, решил съездить домой и проверить все ли в порядке. С. Л.А. попросил ФИО7 посидеть на посту охраны и, если кто-то приедет, открыть ворота. На территорию базы С. Л.А. вернулся около 01-00 часа и увидел, что на посту охраны свет не горит. Как стало известно, произошел прорыв трубы отопления и ФИО7 увезли на скорой. В ходе расследования государственным инспектором труда было установлено, что на производственной базе имелась необходимость в стороже, трудовые отношения между ФИО5 и ФИО7 отсутствуют. ИП ФИО12 отрицается фактический допуск к работе ФИО7 с ведома или по поручению работодателя либо его уполномоченного на это представителя. Несчастный случай произошел с ФИО7 при выполнении работ по охране производственного объекта в интересах работодателя ИП ФИО10 В момент несчастного случая с ФИО7 других сторожей на территории производственной базы не было, то есть ФИО7 находился на производственной территории на рабочем месте сторожа в единственном лице и выполнял трудовые функции сторожа, однако фактическое допущение работника к работе было произведено сторожем ФИО11 без ведома или поручения работодателя либо его уполномоченного на это представителя.

Обстоятельства произошедшего с ФИО7 несчастного случая подтверждаются исследованными судом письменными доказательствами:

- извещением о тяжелом несчастном случае, направленным ответчиком (т.2 л.д.56);

- уведомлениями в Государственную инспекцию труда, направленным ответчиком (т.1 л.д.68, т.2 л.д.127);

- протоколом осмотра места несчастного случая от 01.12.2018 и фототаблицей к нему, выявившим прорыв труб в момент происшествия, место прорыва располагается на расстоянии 2 метров от кровати, на которой располагался ФИО7 (т.1 л.д.73-77, т.2 л.д.58-61,111-115);

- протоколом осмотра места происшествия (т.2 л.д.96-101,111-113);

- протоколами опроса и объяснениями ФИО5 (т.1 л.д.65-67,78-79, т.2 л.д.64,70-71,118), ФИО13 (т.1 л.д.82-83, т.2 л.д.69,102,122), ФИО14 (т.1 л.д.89-90, т.2 л.д.66,105,120), ФИО11 (т.1 л.д. 93-95, т.2 л.д.62-оборот-63,114-115), ФИО9 (т.1 л.д.96-97, т.2 л.д.60-оборот-61,104,116);

- срочным трудовым договором № 02/4 от 22.10.2018, заключенным между ИП ФИО5 и ФИО13 (т.1 л.д.84-86,191-192, т.2 л.д.67-оборот-68,125-126), приказом № 04-П от 22.10.2018 о стажировке ФИО13 (т.1 л.д.87, т.2 л.д.57,124), приказом № 07-П от 28.11.2018 о допуске к самостоятельной работе ФИО13 (т.1 л.д.88, т.2 л.д.57-оборот,123), трудовым договором с ФИО15 (т.1 л.д.193-194), трудовым договором с ФИО16 (т.1 л.д.197-198), трудовым договором с ФИО17 (т.1 л.д.199-200), трудовым договором с ФИО18 (т.1 л.д.203-204);

- трудовым договором № 01/0 от 01.01.2018, заключенным между ИП ФИО5 и ФИО11 (т.1 л.д.195-196), трудовым договором № 01.1/4 от 30.09.2018, заключенным между ИП ФИО5 и ФИО9 (т.1 л.д.201-202);

- штатным расписанием (т.1 л.д.190);

- инструкцией по эксплуатации котельной (т.1 л.д.219-228), по эксплуатации и содержанию дымовых труб (т.2 л.д.1-9); по охране труда для слесаря по обслуживанию тепловых сетей (т.2 л.д.10-18), по охране труда для машиниста котельной (т.2 л.д.19-23), по пожарной безопасности для обслуживающего персонала котельной (т.2 л.д.24-27), о мерах пожарной безопасности (т.2 л.д.28-37), по охране труда при очистке и ремонте топок и поверхностей нагрева котлов (т.2 л.д.38-42), инструкцией по охране труда для сторожа/охранника (т.2 л.д.53-55);

- актом расследования несчастного случая (т.1 л.д.69-72, т.2 л.д.128-130);

- представленным Государственной инспекцией труда в Свердловской области заключением по несчастному случаю со смертельным исходом, подготовленным по результатам проведенной проверки (т.1 л.д.8-13,51-99);

- постановлением заместителя руководителя следственного отдела по г.Березовский следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по свердловской области подполковником юстиции ФИО19, от 17.01.2019 (т.2 л.д. 149-153);

- картой вызова скорой медицинской помощи ГБУЗ СО «Березовская ЦГБ» (т.1 л.д.100-102).

Факт смерти ФИО7 подтверждается записью акта о смерти № от 03.12.2018, свидетельством о смерти от дата (т.1 л.д.7,111,140,161, т.2 л.д.77-оборот). Как следует из записи акта о смерти, смерть ФИО7 наступила от термического ожога 80-89 % поверхности тела.

Из акта судебно-медицинского исследования трупа № от дата следует, что смерть ФИО7 наступила от термического ожога 1-2-3 степени 90% поверхности тела, сопровождавшегося развитием ожоговой болезни в стадии ожогового шока (т.2 л.д.138-141).

Судом установлено, погибший ФИО7 приходился отцом истцам ФИО1 и ФИО2, супругом - истцу ФИО6, что подтверждается свидетельством о рождении ФИО20 от 11.05.1975 (т.1 л.д.5), которой в связи с вступлением в брак присвоена фамилия «Королева» (т.1 л.д.6, т.2 л.д.76-оборот,77), свидетельством о рождении ФИО2 от 16.02.1987 (т.1 л.д. 139), свидетельством о заключении брака (т.1 л.д.160).

В соответствии со ст.1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Применительно к правилам, предусмотренным главой 59 Гражданского кодекса Российской Федерации, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

По смыслу приведенных норм материального права в их взаимосвязи, на работодателя возлагается обязанность возместить не только имущественный, но и моральный вред, причиненный его работником при исполнении им трудовых обязанностей.

Полагая возможным применить к возникшим правоотношениям положения ст.1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, что в ходе рассмотрения дела достоверно установлено, что несчастный случай, повлекший смерть ФИО7, произошел по вине работника ИП ФИО5 - ФИО13, допустившего нарушение правил эксплуатации водогрейного стального отопительного котла. Доказательств отсутствия вины ответчиком в нарушение ст.56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено. Оснований для освобождения ответчика от гражданско-правовой ответственности суд не усматривает.

Более того, в судебном заседании установлено и признано ответчиком, что ответчик ИП ФИО5 является владельцем производственной базы, на территории которой произошел несчастный случай. Как собственник имущества, ответчик в силу положений ст.210 Гражданского кодекса Российской Федерации обязан нести бремя содержания принадлежащего ему имущества. В этой связи суд полагает, что прорыв трубы отопления произошел вследствие неисполнения ответчиком, как собственником имущества, комплекса мероприятий по содержанию в надлежащем состоянии названного имущества, в связи с чем ответственность за причиненный ответчиком вред должна быть возложена на последнего.

Согласно п.3 ст.1099 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда.

В соответствии с положениями п.1 ст.1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса.

В силу ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

К личным неимущественным благам относятся жизнь и здоровье.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с п.32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. При этом следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Смерть ФИО7 повлекла нарушение принадлежащего истцам ФИО1, ФИО2, ФИО6 неимущественного блага (семейные связи) и причинила им нравственные страдания в связи со смертью близкого человека, в связи с чем суд приходит к выводу о наличии правовых оснований для взыскания с ответчиков в пользу истцов компенсации морального вреда, при определении размера которой суд исходит из следующего.

Из объяснений истца ФИО1, данных в судебных заседаниях, следует, что ФИО7 приходится ей отцом, все выходные и праздники проводили вместе, отец жил вместе с супругой ФИО6, семьей сына ФИО2: супругой и дочерью последнего. Истцу было известно, что отец устраивается на работу сторожем по предложению знакомого на базе. Как узнала о несчастном случае, съездила в больницу, брат не может прийти в себя до сих пор. Истец пояснила, что была инициатором обращений с заявлениями в Государственную инспекцию труда, вела переговоры с ИП ФИО5, который предложил компенсацию в виде оплаты похорон в сумме 97000 руб., истец не отказалась. Иных денежных средств от ответчика не получали. Нравственные страдания при потере отца не восполнимы, у истца с отцом были прекрасные отношения, дед интересовался делами старшего внука (взрослого сына истца), все тяжело переживали потерю.

Истец ФИО6 в судебном заседании пояснила, что является супругой ФИО7, замужем 44 года, двое детей, муж устроился на работу сторожем. 01.12.2018 в 06-00 звонила мужа, он не взял трубку. Алексей сказал, что С. обжегся и его увезли в больницу, истец с дочерью и со снохой собрались и поехали в больницу, там сказали, что С. в реанимации. 89% ожога, встретиться с ним не разрешили. Вечером врач сказал, что будут вводить лекарство через зонд. Позже сын позвонил и ему сказали, что отец умер. Истец также пояснила, что выезжала на место работы ФИО7, заходила в будку на территорию, там был Алексей и слесарь, который пояснил, что свет в тот день на территории был отключен, в 23 часа 30 минут был хлопок. Когда стали открывать дверь в будке, она была закрыта на шпингалет, взломали дверь, вызвали скорую помощь. Все было в воде, где он лежал, все было черное, был мазут. Труба отопления проходила над самой кроватью. Тяжело переживала смерть супруга, по настоящий день истец не может прийти в себя, повышается давление.

Истец ФИО2 пояснил, что умерший приходился ему отцом, на момент смерти отца проживал совместно с отцом, матерью и своей семьей. Отец был хорошим человеком, поддерживал, возился с внучкой (дочерью истца). С отцом были близкие отношения, истец потерял отца, который его вырастил, с отцом вместе ездили на рыбалку, отец помогал в домашних делах, сильно переживает в связи со случившимся.

Как установлено судом, истец ФИО6 была на приеме у фельдшера 29.01.2019 с жалобами на головную боль, головокружения, 19.02.2019 у терапевта с жалобами на головную боль, повешение давления, плохой сон, головокружения, у окулиста, 07.03.2019 - у невролога, 26.04.2019 - у фельдшера.

Указанные фактические обстоятельства подтверждаются: справкой из управляющей компании (т.1 л.д.179), медицинскими документами (т.1 л.д.180-186), показаниями свидетелей ФИО21, ФИО22, допрошенными в судебном заседании 18.07.2019, которые суду пояснили, что знают семью З-вых на протяжении длительного времени, семья дружная, ФИО7 спиртные напитки не употреблял, проживал с сыном, супругой и внучкой, в ноябре устроился на работу охранником, О. плачет все время по поводу потери супруга. Оснований не доверять показаниям свидетелей у суда не имеется, они последовательны и логичны, не противоречат материалам дела.

Суд принимает во внимание то обстоятельство, что ИП ФИО5 возмещены истцу ФИО1 расходы, связанные с погребением ФИО7, в размере 97000 руб., что подтверждается распиской о получении материальной помощи от дата (т.1 л.д.203), а также учитывает, что, согласно акту судебно-медицинского исследования трупа, в крови ФИО7 был обнаружен этиловый спирт.

Старший помощник прокурора г.Березовского Свердловской области Шевцова Е.А. в заключении указала, что в судебном заседании нашел свое подтверждение факт причинения истцам нравственных страданий, требования истцов о компенсации морального вреда полагала законными и обоснованным в сумме 700000 руб., подлежащих взысканию с ответчика в пользу каждого из истцов.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание конкретные фактические обстоятельства данного дела, установленные в судебном заседании, в том числе обстоятельства произошедшего с ФИО7 несчастного случая, действия работников ответчика, степень вины ответчика, данные акта расследования несчастного случая, характер причиненных ФИО7 телесных повреждений и испытываемых в связи с этим им физических и нравственных страданий, степень причиненных истцам, в том числе по этому поводу, нравственных страданий в связи со смертью супруга и брата, длительность испытываемых истцами нравственных страданий, возраст истца ФИО6, совместное проживание ФИО6, ФИО2 с ФИО7 и ведение общего хозяйства, а также степень родства с ФИО7 Суд также учитывает принятие ФИО5 определенных мер к заглаживанию вреда (оказание материальной помощи семье погибшего), а также требования разумности и справедливости. В связи с изложенным суд считает необходимым удовлетворить требования истцов о компенсации морального вреда частично: в сумме 700000 руб., подлежащих взысканию с ответчика в пользу каждого из истцов.

Определяя размер компенсации морального вреда в указанной сумме суд исходит из того, что в результате смерти ФИО7 нарушено принадлежавшее истцам нематериальное благо - это родственные и семейные отношения. Истцы испытывают сильные нравственные переживания в связи с утратой близкого человека, чьей смертью была нарушена целостность их семейных связей. Следует отметить, что гибель супруга и брата истцов сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие, влечет состояние субъективного эмоционального расстройства, поскольку утрата близкого человека рассматривается в качестве наиболее сильного переживания, препятствующего социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, а также нарушает неимущественное право на семейные связи. Неизгладимой для матери и детей является боль утраты супруга и отца в любом возрасте и подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные и душевные страдания.

В остальной части иска требования истцов удовлетворению не подлежат. При этом, суд исходит из того, что гражданское законодательство, предусматривая в качестве способа защиты гражданских прав, в частности, права на семейные связи, компенсацию морального вреда, устанавливает общие принципы для определения размера такой компенсации. При разрешении подобного рода исков следует руководствоваться положениями ст.ст.151,1099,1100,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, в соответствии с которыми при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с его индивидуальными особенностями, степень вины причинителя вреда и другие конкретные обстоятельства дела, влияющие на решение суда по предъявленному иску. Во всех случаях при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования справедливости и соразмерности. Моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Вопреки доводам ответчика, оснований для освобождения ответчика от ответственности суд не усматривает, поскольку при причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Следует обратить внимание и на следующее. Из материала проверки № 412-18 Следственного отдела Следственного комитета Российской Федерации по г.Березовскому Свердловской области следует, что ответчиком следователю был предоставлен трудовой договор № 03/0, заключенный 22.11.2018 между ИП ФИО5 и ФИО7, согласно которому ФИО7 принят на должность охранника (т.2 л.д.107-108), табель учета рабочего времени, из которого следует, что смены ФИО7 приходились на 23,24.11.2018 и 29,30.11.2018 (т.2 л.д.109) и ведомость начисления заработной платы, согласно которой ФИО7 получил аванс 2000 руб. (т.2 л.д.109-оборот).

По смыслу положений ст.151 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст.ст.219,220 Трудового кодекса Российской Федерации, ст.8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», работодатель, должным образом не обеспечивший безопасность и условия труда на производстве, является субъектом ответственности за вред, причиненный работнику, его семье, когда такой вред причинен в связи с несчастным случаем на производстве либо профессиональным заболеванием. Таким образом, оснований для освобождения от обязанности по компенсации морального вреда работодателя, не обеспечившего безопасные условия труда, что и стало непосредственной причиной гибели работника, действующее законодательство не содержит.

Согласно п.23 Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности, если докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла самого потерпевшего (п.1 ст.1079 Гражданского кодекса Российской Федерации); под непреодолимой силой понимаются чрезвычайные и непредотвратимые при данных условиях обстоятельства (п.1 ст.202, п.3 ст.401 Гражданского кодекса Российской Федерации); под умыслом потерпевшего понимается такое его противоправное поведение, при котором потерпевший не только предвидит, но и желает либо сознательно допускает наступление вредного результата (например, суицид).

Однако каких-либо объективных доказательств, позволяющих с достоверностью свидетельствовать о том, что гибель ФИО7, произошла в результате его умышленных действий судом не установлено.

В соответствии с положениями ст.1083 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит. Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Согласно разъяснениям, изложенным в п.17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при разрешении спора о возмещении вреда жизни или здоровью, причиненного вследствие умысла потерпевшего, судам следует учитывать, что согласно п.1 ст.1083 Гражданского кодекса Российской Федерации такой вред возмещению не подлежит.

Вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учетом фактических обстоятельств дела (характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др.). Действующее законодательство не содержит критериев разграничения простой и грубой неосторожности. Представляется, что грубая неосторожность является таким поведением потерпевшего, когда он предвидел или должен был предвидеть возможность причинения ему вреда, но легкомысленно надеялся избежать этого или безразлично относился к возможности причинения вреда. К простой неосторожности следует относить обычную неосмотрительность, опрометчивость, легкомыслие в предотвращении, избежании какой-либо опасности.

Проанализировав материалы дела, доводы сторон, характер деятельности, осуществляемой ответчиком, характер деятельности, осуществляемой ФИО7, обстоятельства, при которых был причинен вред, особенности личности ФИО7, его отношение к работе, суд не усматривает неосторожности в действиях ФИО7 Оснований полагать, что ФИО7 предвидел или должен был предвидеть возможность причинения ему вреда, но легкомысленно надеялся избежать этого или безразлично относился к возможности причинения вреда, у суда нет.

В соответствии с позицией Конституционного Суда Российской Федерации, который отметил, что закрепленное в абз.2 п.2 ст.1083 Гражданского кодекса Российской Федерации исключение из общего порядка определения размера возмещения вреда, возникновению которого способствовала грубая неосторожность потерпевшего, предусматривающее, что при причинении вреда жизни и здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается, а также содержащееся в абз.2 ст.1100 Гражданского кодекса Российской Федерации положение о недопустимости отказа в компенсации морального вреда в случае, если вред причинен источником повышенной опасности жизни и здоровью гражданина, в том числе при отсутствии вины причинителя вреда, является мерой защиты признаваемых в Российской Федерации прав и свобод человека, в частности, права на жизнь, (ст.20, ч.1 Конституции Российской Федерации), права на охрану здоровья (ст.41, ч.1 Конституции Российской Федерации), которое также является высшим для человека благом, без которого могут утратить значение многие другие блага. Таким образом, как указал Конституционный Суд Российской Федерации, положения абз.2 п.2 ст.1083 и абз.2 ст.1100 Гражданского кодекса Российской Федерации - в рамках проводимой в Российской Федерации как правовом и социальном государстве (ст.1, ч.1; ст.7, ч.1, Конституции Российской Федерации) правовой политики, - воплощают основанный на вытекающем из ст.55 (ч.3) Конституции Российской Федерации принцип пропорциональности баланса субъективных прав причинителя вреда, осуществляющего деятельность, связанную с повышенной опасностью для окружающих, с одной стороны, и потерпевшего, проявившего грубую неосторожность, - с другой.

С учетом изложенного, исковые требования истцов подлежат частичному удовлетворению.

Согласно ч.3 ст.196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд принимает решением по заявленным истцом исковым требованиям. Иных исковых требований в рамках настоящего гражданского дела истцом не заявлено.

Взысканию с ответчика в доход местного бюджета подлежит государственная пошлина в сумме 900 руб.

Суд при вынесении решения оценивает исследованные доказательства в совокупности и учитывает, что у сторон не возникло дополнений к рассмотрению дела по существу, обе стороны согласились на окончание рассмотрения дела при исследованных судом доказательствах, сторонам также было разъяснено бремя доказывания в соответствии с положениями ст.ст.12,35,56,57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

исковые требования ФИО1 к Индивидуальному предпринимателю ФИО5 о компенсации морального вреда - удовлетворить частично.

Взыскать с Индивидуального предпринимателя ФИО5 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в сумме 700000 руб.

В удовлетворении исковых требований в остальной части иска отказать.

Исковые требования ФИО2 к Индивидуальному предпринимателю ФИО5 о компенсации морального вреда - удовлетворить частично.

Взыскать с Индивидуального предпринимателя ФИО5 в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в сумме 700000 руб.

В удовлетворении исковых требований в остальной части иска отказать.

Исковые требования ФИО6 к Индивидуальному предпринимателю ФИО5 о компенсации морального вреда - удовлетворить частично.

Взыскать с Индивидуального предпринимателя ФИО5 в пользу ФИО6 компенсацию морального вреда в сумме 700000 руб.

В удовлетворении исковых требований в остальной части иска отказать.

Взыскать с Индивидуального предпринимателя ФИО5 в доход местного бюджета государственную пошлину в сумме 900 руб.

Стороны и другие лица, участвующие в деле, могут подать на указанное решение апелляционную жалобу в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Березовский городской суд Свердловской области.

Председательствующий судья: п/п К.С. Аникина

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***

***