Решение № 2-1960/2018 2-85/2018 2-85/2019 2-85/2019(2-1960/2018;)~М-2369/2018 М-2369/2018 от 3 сентября 2019 г. по делу № 2-1960/2018

Дело № 2-85/2018

УИД 75RS0002-01-2018-002942-91


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

4 сентября 2019 года г. Чита

Ингодинский районный суд г.Читы в составе

председательствующего судьи Рахимовой Т.В.,

при секретаре Куйдиной Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения и завещания недействительными, применении последствий их недействительности, признании права собственности на квартиру,

установил:

ФИО1 обратился с настоящим иском, указывая на следующее. Его бабушке К.Е.Н.., ДД.ММ.ГГГГ г.р., принадлежала двухкомнатная квартира по адресу: <адрес> После ее смерти ДД.ММ.ГГГГ единственным наследником по закону является истец. Однако при обращении к нотариусу было выяснено, что К.Е.Н. примерно за месяц до своей смерти отменила завещание в пользу ФИО1 и составила завещание на ? долю в праве собственности на эту квартиру в пользу ФИО2 – своей племяннице. Также после смерти бабушки было обнаружен договор дарения от 02.04.2011 на ? долю в этой же квартире на ФИО2 Таким образом, ФИО2 стала собственником квартиры, которая является единственным жильем для истца. Оспаривая названные сделки, ФИО1 указывает, что в момент их заключения бабушка находилась в состоянии, в котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку имела онкологическое заболевание, часто болела, могла споткнуться на ровном месте, имела вторую группу инвалидности, страдала забывчивостью. Все это свидетельствует о том, что она не могла самостоятельно за месяц до смерти доехать до нотариуса и оформить завещание, как не осознавала и последствия совершенной ею сделки по дарению доли в квартире в 2011 году. В связи с чем просит признать недействительным завещание и договор дарения от 02.04.2011, признать за истцом право собственности на квартиру по адресу: <адрес>. В порядке уточнения требований дополнительно просил о применении последствий недействительности сделки.

В процессе рассмотрения дела ФИО1 изменил основания требования о признании недействительным завещания, указав, что К.Е.Н. на момент составления завещания 04.05.2018 в силу имеющегося заболевания глаз не могла прочитать завещание. Нарушение функции зрения носило необратимый характер.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель ФИО3 поддержали заявленные требования, при этом просили о признании недействительным договора дарения по мотиву его составления наследодателем в состоянии, в котором К.Е.Н. не могла понимать значение своих действий и руководить ими; и о признании недействительным завещания по мотиву нарушений правил его составления – отсутствие в момент его составления у наследодателя возможности его прочитать.

ФИО4 в судебном заседании против иска возражала. Ранее представила письменный отзыв, в котором ссылалась на пропуск срока исковой давности по требованию о признании договора дарения недействительным, на отсутствие у К.Е.Н.. заболеваний, препятствующих ей осознавать и понимать происходящее, на то, что не наблюдалось никаких признаков снижения познавательных и эмоционально-волевых процессов. Имеющаяся группа инвалидности была выставлена по общему заболеванию, что не снижало ее интеллектуальные способности. К.Е.Н. не состояла на учетах, самостоятельно себя обслуживала, готовила, стирала, убирала, обращалась в медицинские учреждения. У нее ни когда не было психического заболевания. В связи с чем просит в иске отказать.

Нотариус ФИО5, привлеченная к участию в деле в качестве третьего лица, в судебном заседании не участвовала.

Управление Росреестра по Забайкальскому краю в судебное заседание представителя не направило.

В соответствии с положениями ст.167 ГПК РФ дело рассмотрено в отсутствие надлежаще извещенных лиц.

Исследовав материалы дела, выслушав участвующих в деле лиц, суд приходит к следующему.

Родителями ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ г.р., являлись К.Е.Н. и К.Л.А. (л.д. №). Отец К.Б.М. умер ДД.ММ.ГГГГ, мать К.Л.А. – находилась в следственном изоляторе по обвинению в совершении преступления, предусмотренного <данные изъяты> УК РФ.

Постановлением главы муниципального образования «Читинский район Читинской области от 03.09.2009 № над несовершеннолетним ФИО1 была установлена опека бабушки – К.Е.Н.. За несовершеннолетним закреплено жилое помещение по адресу: <адрес>.

Постановлением главы администрации Ингодинского административного района г. Читы от 03.09.2008 № отменено попечительство К.Е.Н.. над истцом.

По объяснениям сторон, показаниям свидетелей, ФИО1 и после отмены попечительства продолжал проживать с бабушкой, был зарегистрирован в квартире по адресу: г<адрес> с 03.10.2012.

Данная квартира приватизирована К.Е.Н. 01.07.1992 и находилась в ее собственности.

По договору от 02.04.2011 К.Е.Н. подарила ? долю в праве собственности на эту квартиру ФИО6 Договор нотариально удостоверен и прошел государственную регистрацию 29.04.2011 (см. л.д.№).

04.05.2018 К.Е.Н. у нотариуса ФИО5 составлено завещание, по которому все принадлежащее на момент ее смерти имущество переходит к ФИО2 (л.д. №).

Первоначально истец оспаривал обе сделки, указывая на одно основание, которое регламентируется положениями ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации. В дальнейшем данное основание оставил только для договора дарения от 02.04.2011. Завещание просил признать недействительным по мотиву нарушения правил его оформления – неспособности наследодателя прочитать его текст.

Оснований для признания договора дарения от 02.04.2011 недействительным не имеется по следующим причинам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (здесь и далее в ред. на 02.04.2011) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

По смыслу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

С учетом изложенного неспособность наследодателя в момент совершения договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания договора недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Согласно п. 1, 2 ст. 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда.

В силу ст. 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

Определение состояния лица, в котором он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, требует специальных медико-психиатрических познаний, может быть установлено только компетентными лицами, имеющими соответствующее образование, стаж, опыт и квалификацию.

Согласно п. 1 ст. 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Для установления вышеуказанных обстоятельств, связанных с психическим состоянием лица в момент совершения сделки, требуются специальные медико-психиатрические познания; они могут быть установлены в силу приведенной процессуальной нормы только экспертным путем.

В пункте 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Истцом в рамках рассмотрения дела было заявлено ходатайство о проведении экспертизы, которое удовлетворено, по делу назначена судебная комплексная посмертная психолого-психиатрическая экспертиза.

Заключением комиссии экспертов <данные изъяты> установлено, что у К.Е.Н. отмечались характерные для ее возраста психологические изменения: незначительные признаки снижения уровня интеллектуальных способностей, в том числе снижение мнестических (память, мышление) процессов, снижение всей психической деятельности проявляющееся регидностью, инертность (замедленностью), снижением темпа психических процессов, некоторой обстоятельностью и критичностью в суждениях, снижением остроты восприятия. Данные нарушения не достигали уровня дефекта (патологии), и не оказывали существенное влияние на смысловое восприятие и оценку существа и природы сделки. Критические способности к своему состоянию, высказываниям, поведения не снижены. Прогностические функции не пострадали. На момент совершения сделок (02.04.2011 и 04.05.2018) у К.Е.Н. не обнаруживается таких индивидуально-психологических особенностей, которые бы лишили ее способности понимать значение существа сделки, ее юридических особенностей, прогнозировать ее результаты и руководить своим поведением, то есть способности понимать значение своих действий и руководить ими. Поведение носило целенаправленный и сложноорганизованный характер. Признаков повышенной внушаемости, ведомости, податливости в сторону ближайшего окружения не выявлено, значительного расстройства когнитивных функций, восприятия, эмоций, поведения, а также снижения уровня суждений и личностного функционирования не обнаружено. К.Е.Н. при жизни страдала <данные изъяты> также как страдала им и на момент подписания договора дарения от 02.04.2011. <данные изъяты> в купе с возрастными изменениями обусловили возникновение картины <данные изъяты>, что отмечалось в медицинской документации и также определялось незначительным снижением памяти (по типу забывчивости) с утомляемостью и психической истощаемостью. Однако степень выраженности изменений психики у К.Е.Н. были таковы, что не повлекли за собой возникновение значительных интеллектуально-мнестических нарушений, а также критических, мотивационных возможностей и каких-либо психотических расстройств у подэкпертной, поэтому не лишали К.Е.Н. способности понимать значение существа сделки, ее юридических особенностей, прогнозировать ее результаты и руководить своим поведением, то есть на момент подписания 02.04.2011 договора дарения ? доли квартиры К.Е.Н. была способна понимать значение своих действий и руководить ими.

Согласно ст. 86 ГПК РФ эксперт дает заключение в письменной форме. Заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы. В случае, если эксперт при проведении экспертизы установит имеющие значение для рассмотрения и разрешения дела обстоятельства, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе включить выводы об этих обстоятельствах в свое заключение. Заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 настоящего Кодекса.

В силу п. 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 года № 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции» при исследовании заключения эксперта суду следует проверять его соответствие вопросам, поставленным перед экспертом, полноту и обоснованность содержащихся в нем выводов.

Указанное заключение соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса РФ, Федерального закона от 31.058.2001 №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», содержит подробное описание проведенного исследования, анализ имеющихся данных, результаты исследования, конкретные ответы на поставленные судом вопросы, является ясным, логичным, полным, последовательным, не допускает неоднозначного толкования и не вводит в заблуждение. Ответы на поставленные судом вопросы, являются последовательными, полными, объективными и научно обоснованными, что не допускает неоднозначного толкования.

Экспертиза проведена комиссией экспертов, имеющих необходимый стаж и опыт работы, до начала производства исследования они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В силу статьи 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» на основании проведенных исследований с учетом их результатов эксперт от своего имени или комиссия экспертов дают письменное заключение и подписывают его. Подписи эксперта или комиссии экспертов удостоверяются печатью государственного судебно-экспертного учреждения. В заключении эксперта или комиссии экспертов должны быть отражены: время и место производства судебной экспертизы; основания производства судебной экспертизы; сведения об органе или о лице, назначивших судебную экспертизу; сведения о государственном судебно-экспертном учреждении, об эксперте (фамилия, имя, отчество, образование, специальность, стаж работы, ученая степень и ученое звание, занимаемая должность), которым поручено производство судебной экспертизы; предупреждение эксперта в соответствии с законодательством Российской Федерации об ответственности за дачу заведомо ложного заключения; вопросы, поставленные перед экспертом или комиссией экспертов; объекты исследований и материалы дела, представленные эксперту для производства судебной экспертизы; сведения об участниках процесса, присутствовавших при производстве судебной экспертизы; содержание и результаты исследований с указанием примененных методов; оценка результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам. Материалы, иллюстрирующие заключение эксперта или комиссии экспертов, прилагаются к заключению и служат его составной частью. Документы, фиксирующие ход, условия и результаты исследований, хранятся в государственном судебно-экспертном учреждении. По требованию органа или лица, назначивших судебную экспертизу, указанные документы предоставляются для приобщения к делу.

При таких обстоятельствах оснований для признания этого доказательства недопустимым у суда не имеется. Суд признает его достоверным и допустимым доказательством по делу.

Суждения истцовой стороны о том, что данное заключение основано только на анализе показаний допрошенных в судебном заседании лиц и объяснений сторон, несостоятельны. Из текста заключения усматривается, что экспертам для исследования представлена имеющаяся на К.Е.Н. медицинская документация, которая проанализирована ими, приведено содержание медицинских документов и диагнозов, дан анализ развития заболеваний в их совокупности, влияние этих заболеваний на психолого-психиатрическое состояние К.Е.Н.

В соответствии с частью 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

К.Е.Н.. на учете в <данные изъяты> не состояла (л.д. №).

Из ответа ГУЗ «КМЦ г. Читы следует, что К.Е.Н.. наблюдалась в поликлиническом подразделении № с 2000 года с диагнозом: <данные изъяты>

В 2016 году было выявлено <данные изъяты>. Обратилась в больницу 19.03.2018 с жалобами на <данные изъяты>; с 19.03.2018 по 30.03.2018 находилась на лечении в ГУЗ ГБ №. 19.04.2018 выполнено <данные изъяты>, от дальнейшего обследования в ЗКОД отказалась; 28.05.2018 осмотр терапевта на дому – состояние ухудшилось, <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ констатирована смерть.

Из амбулаторной карты К.Е.Н. следует, что с 2002 года ей выставлен диагноз <данные изъяты> С 2004 года периодически посещала терапевта с жалобами <данные изъяты>, назначено лечение. С 2010 года наблюдалась у офтальмолога <данные изъяты>. Наблюдалась у невролога с <данные изъяты>

Из карты помимо перечисленных в ответе сведений также усматривается, что 10.04.2018 К.Е.Н. в поликлинике осмотрена врачом-терапевтом, 19.04.2019 в Дорожной клинической больнице ей проведена <данные изъяты>, 26.04.2019 осмотрена врачом-<данные изъяты> \в поликлинике, 28.04.2018 осмотрена <данные изъяты> от обследования отказалась; и в этот же день осмотрена <данные изъяты>.

При осмотре <данные изъяты> на дому 28.05.2018 сделана запись о том, что положение пассивное, передвигается по квартире с посторонней помощью, отмечает болезненность при движении в позвоночнике, нижних конечностях.

Также истом представлена индивидуальная программа реабилитации инвалида, по которой у К.Е.Н. была вторая группа инвалидности по общему заболеванию, в соответствии с которой она должна быть под диспансерным наблюдением у невролога, терапевта, кардиолога, нуждается в оказании юридической помощи (срок проведения с 31.10.2007 до 31.10.2008).

Объяснениями ФИО1 подтверждается, что он проживал с бабушкой в спорной квартире до момента ее смерти. К.Е.Н. с возрастом стала хуже видеть и слышать, страдала забывчивостью, могла уйти в магазин и забыть дома кошелек; не умела пользоваться банковской картой. Она до мая 2018 года сама ходила в поликлинику, в аптеку, ездила на троллейбусе, маршрутке, оплачивала за квартиру, посещая центр на <адрес>; ходила в магазин за продуктами, оплачивала товар наличными денежными средствами.

Ответчик ФИО4 подтвердила эти сведения, дополнительно указав, что ежедневно созванивалась с К.Е.Н., которая пользовалась мобильным телефоном; один раз в пару месяцев К.Е.Н. приезжала в гости к ответчику и ее семье в <адрес> на маршрутке.

Свидетель Б.А.В. (сожительница истца) пояснила, что на момент ее вселения в квартиру в сентябре 2015 года бабушка чувствовала себя хорошо, обслуживала себя сама, где-то в апреле 2018 года бабушку увезли в больницу и она понимала в этот момент, что находится в больнице. Перестала передвигаться по квартире и себя обслуживать где-то за три дня до смерти. В это время разговаривала с Б.А.В., оставляла наказы на случай смерти (о цепочке и крестике); просила достать сберкнижку, пояснила, что на ней 20 000 руб. И потом еще 1 800 руб. упадет, просила передать книжку М. После выписки из больницы она понимала, что находится дома, узнавала и М., и свидетеля.

Из показаний свидетелей С.В.О.., В.В.В. (друзей истца) следует, что оба часто бывали в гостях у К-ных, при этом бабушка их узнавала, отвечала на их вопросы о здоровье, спрашивала их про новости в их жизни, об их семье. Когда они приходили, накрывала на стол, звала к чаю.

Свидетели Г.Н.А. Г.Н.А.., М.Л.А. Л.Л.В.., Г.И.А. (каждый в отдельности) пояснили, что знали К.Е.Н. долгие годы с молодости, ездили друг к другу в гости, разговаривали по мобильному и стационарному телефонам. К.Е.Н. узнавала всех перечисленных лиц при встрече с ними или по телефону. Последний раз К.Е.Н. навещали 28.05.2018 – в этот день она нормально разговаривала, поддерживала беседу, спрашивала про огород, про детей и внуков, сама рассказывала про свою семью. Находясь в стационаре, узнавала родственников Г.Н.А. Собирались и отмечали ее 84-летие ДД.ММ.ГГГГ у нее дома, накрывали стол. На память не жаловалась, ходила самостоятельно в магазины и на рынок. В 2015 году К.Е.Н. на 9 мая ездила на мемориал с Г.Н.А.. для почитания памяти ее отца. Г.Н.А. видел К.Е.Н. около пяти лет назад, при этом странностей в поведении не заметил, она не заговаривалась, видела и слышала хорошо, ходила без очков. М.Л.А. дополнительно указала, что при посещении К.Е.Н. перед смертью совместно с Г.Н.А. Е.Н. ее сразу узнала и попросила за нее помолиться в храме, поставить свечи. Осенью 2017 года М.Л.А. встречала К.Е.Н. на кладбище, которое она часто посещала, также не заметила изменений в ее состоянии здоровья. На праздники К.Е.Н. читала стихи на память. Л.Л.В. пояснила, что приходила в гости к К.Е.Н. 27.05.2018, она сама открыла дверь, узнала ее, называла по имени, спрашивала про огород, про ее семью, называла всех по именам, не заговаривалась, рассказывала, что стряпала, готовила, убиралась сама.

Г.И.А. также показала, что была знакома с К.Е.Н.. много лет, дружили семьями, после переезда К-ных на <адрес> стали соседями. Г.И.А. часто бывала в гостях у Е.Н., разговаривала с ней, обсуждала телевизионные передачи. При этом К.Е.Н. поддерживала разговор, читала до последнего сама, слышала плохо, громкость телевизора была большая, громко разговаривали. После выписки из стационара сама позвонила, приглашала в гости, рассказывала про свою семью, спрашивала про супруга Г.И.А. не заговаривалась, но речь была медленная, подбирала слова, ее состояние не настораживало. Предполагает, что она могла вызвать такси себе, чтобы съездить к нотариусу. За день до смерти только состояние изменилось и по мнению свидетеля она перестала узнавать близких. Где-то за месяц до смерти К.Е.Н. отдала документы Г.И.А. чтобы она передала их ФИО4 Е.Н. сама нашла документы, достала их и передала в упакованном виде, при свидетеле позвонила ФИО4 и сказала, что документы у Г.И.А.

Исследовав обстоятельства дела в совокупности с перечисленными доказательствами, суд приходит к выводу, что К.Е.Н. в момент совершения договора дарения 02.04.2011 не находилась в состоянии, в котором не могла понимать значение своих действий и руководить ими.

При этом суд исходит из того, что имеющиеся у наследодателя заболевания с очевидностью не свидетельствуют о расстройстве мышления, памяти, восприятия. Тугоухость и начальная катаракта сами по себе не препятствовали К.Е.Н. в жизнедеятельности, в посещении мест общего пользования - магазинов, кладбища, поликлиники, коммунальных организаций, аптек. До 28.05.2018 она посещала поликлинику самостоятельно, проходила обследования - это следует как из объяснений истца, так и из содержания ее медицинской карты. Лишь последний прием врача 28.05.2018 был осуществлен на дому. Она принимала гостей, всех узнавала, поддерживала беседу, делилась впечатлениями и новостями, интересовалась их жизнью (при чем не абстрактно, а называя конкретные имена), осуществляла распорядительные действия (отдала документы Г.И.А. позвонила при этом ФИО4, сказала про сберкнижку и указала какие на ней денежные средства).

К показаниям Б.А.В.. в части того, что после возвращения из стационара бабушка уже не выходила из дома, требовала постоянного ухода для чего ФИО1 и Б.А.В. изменили графики работы, суд относится критически. Изменение графиков работы ничем не подтверждены. Более того, в период после 30.03.2018 К.Е.Н. навещали подруги, которым она сама открывала дверь, дома ни ФИО1, ни Б.А.В. при этом не было. Более того, она самостоятельно посещала поликлинику, о чем указано выше.

В целом показания Б.А.В. суд оценивает критически, поскольку она состоит в близких отношениях с ФИО1, проживает с ним в спорной квартире и заинтересована в оспаривании сделки для продолжения пользования жильем.

Это же относится к показаниям матери Б.А.В. – Б.Л.В. которая показала, что познакомилась с К.Е.Н. в 2015 году, навещала ее очень часто, привозила продукты. За 3 месяца до смерти бабушка стала «неадекватна», заговаривалась, забывала, выпила ли таблетку, не могла уже тогда полы мыть, стирать, готовить, гладить. Эти сведения опровергаются показаниями Г.Н.А., Г.Н.А. М.Л.А. Л.Л.В.., Г.И.А. которые не заинтересованы в исходе спора, не состоят с участниками в близких родственных отношениях, оснований для оговора не имеют, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Все участвующие в деле лица и допрошенные свидетели указывали, что К.Е.Н. сама себя обслуживала (за исключением последних 3-4 дней жизни). Имеющиеся единичные случаи забывчивости, неспособность в силу возраста (84 года) убираться дома, мыть полы, готовить пищу в изложенных выше обстоятельствах не свидетельствуют о пороке воли при совершении сделок. Более того, договор дарения совершен в 2011 году (когда Б. не были с нею знакомы), когда данных о наличии каких-либо фактов забывчивости, нарушения памяти и восприятия вовсе отсутствуют. На момент вселения Б.А.В. в 2015 году по ее показаниям К.Е.Н. не подавала признаков нарушений сознания и воли.

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения требований истца не имеется.

Ответчиком при рассмотрении дела заявлено о пропуске срока исковой давности по требованию об оспаривании договора дарения от 02.04.2011.

В соответствии с абз. 2 п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ (в редакции, действовавшей на время возникновения спорных правоотношений) иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Согласно п. 73 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 года № 9 «О судебном практике по делам о наследовании» наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Таким образом, срок исковой давности по иску о признании недействительным договора дарения, совершенного гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими, начинает течь со дня, когда заинтересованное лицо узнало или должно было узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания его недействительным (применительно к позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ №-КГ19-1).

Истец последовательно отрицал осведомленность о сделке по дарению ? доли в праве собственности на квартиру, указывал, что нашел договор после смерти бабушки в ее документах. ФИО4 поясняла, что о совершенном договоре дарения М. не рассказывала. При этом у суда отсутствуют данные о том, что с 2011 по 2018 год у истца имелась необходимость взять выписку из ЕГРН или получить иные документы, в которых значился бы собственник имущества.

С учетом изложенного суд полагает установленным, что о сделке по дарению доли в квартире истец узнал не позднее 04.06.2018 и именно с этого времени должен исчисляться давностный срок, который на дату подачи иска 06.11.2018 не пропущен.

Что касается требования о признании завещания недействительным, то оно также подлежит оставлению без удовлетворения.

В завещании от 04.05.2018 имеются следующие данные: «до подписания завещания оно полностью прочитано мной лично и оглашено мне нотариусом» – под этим текстом стоит подпись К.Е.Н. и его собственноручно исполненное имя, фамилия и отчество. Ниже над удостоверительной надписью нотариуса указано: «Завещание полностью прочитано завещателем до подписания. Завещание полностью прочитано мною вслух для завещателя до подписания» (л.д.№).

Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства (пункт 5 статьи 1118 Гражданского кодекса РФ).

В силу статьи 1131 Гражданского кодекса РФ при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

Истец в уточненных требованиях ссылается на положения статьи 168 ГК РФ и на то, что К.Е.Н.. в момент совершения завещания не могла в силу имеющегося заболевания глаз прочитать его текст.

Статьи 1124, 1125 Гражданского кодекса РФ (в ред. на 04.05.2018) предусматривали, что завещание должно быть составлено в письменной форме и удостоверено нотариусом. Несоблюдение установленных настоящим Кодексом правил о письменной форме завещания и его удостоверении влечет за собой недействительность завещания.

Нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие). Завещание, записанное нотариусом со слов завещателя, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса. Если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание. Завещание должно быть собственноручно подписано завещателем. При составлении и нотариальном удостоверении завещания по желанию завещателя может присутствовать свидетель.

Не могут служить основанием недействительности завещания описки и другие незначительные нарушения порядка его составления, подписания или удостоверения, если судом установлено, что они не влияют на понимание волеизъявления завещателя (п. 3 ст. 1131 ГК РФ).

Как разъяснено в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 г. № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу вышеуказанных норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, совершение завещания от имени наследодателя иным лицом является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление наследодателя по распоряжению имуществом на случай смерти отсутствует.

После поступления экспертизы и возобновления производства по делу ФИО1 изменил основание требований и полагал, что подпись на завещании выполнена не наследодателем в силу отсутствия у него возможности видеть, а иным лицом. Кроме того утверждал, что по причине отсутствия зрения завещатель не мог прочитать завещание, тогда как из его содержания усматривается обратное.

В дальнейшем истец указал, что принадлежность подписи в завещании К.Е.Н. не оспаривает.

Таким образом, при рассмотрении настоящего спора юридически значимыми обстоятельствами по делу являются в том числе установление соответствия требованиям закона порядок составления оспариваемого нотариального завещания (п. 2 ст. 1125 ГК РФ) и основания, влекущие его недействительность в соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации (применительно к позиции, изложенной в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 06.02.2018 № 78-КГ17-88).

В силу статьи 57 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (утв. ВС РФ 11.02.1993 № 4462-1) нотариус удостоверяет завещания дееспособных граждан, составленные в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации и лично представленные ими нотариусу. Удостоверение завещаний через представителей не допускается.

В целях конкретизации этих положений разработаны Методические рекомендации по удостоверению завещаний, принятию нотариусом закрытого завещания, вскрытию и оглашению закрытого завещания (утв. Решением Правления ФНП от 01-02.07.2004, Протокол № 04/04) (далее по тексту – Методические рекомендации).

Дееспособность завещателя определяется нотариусом путем проверки документов, подтверждающих приобретение дееспособности в полном объеме (п. 5 настоящих Методических рекомендаций). Способность завещателя отдавать отчет в своих действиях проверяется путем проведения нотариусом беседы с завещателем. В ходе беседы нотариус выясняет адекватность ответов завещателя на задаваемые вопросы, на основании чего нотариусом делается вывод о возможности гражданина понимать сущность своих действий (п.8)

Несоблюдение условий о письменной форме завещания и его удостоверении влечет за собой недействительность завещания в силу его ничтожности, т.е. независимо от признания завещания недействительным судом (ст. 168, п. 1 ст. 1124, п. 1 ст. 1131 ГК РФ).

Пунктами 33, 34, 36, 41 Методических рекомендаций установлены следующие правила.

При обращении к нотариусу лица по поводу удостоверения завещания нотариус в первую очередь устанавливает личность и выясняет дееспособность этого лица. В соответствии со ст. 54 Основ нотариус обязан выяснить волю завещателя, направленную на определение судьбы имущества завещателя на день его смерти. Воля завещателя может быть выяснена в ходе личной беседы нотариуса и завещателя о действительном и свободном намерении завещателя составить завещание в отношении определенных лиц и определенного имущества. Нотариус принимает меры, позволяющие завещателю изложить волю свободно, без влияния третьих лиц на ее формирование.

Завещание может быть составлено путем записи нотариусом выясненной им воли завещателя о распоряжении имуществом на случай смерти. При этом текст завещания до его подписания должен быть полностью прочитан самим завещателем в присутствии нотариуса. В случае, когда завещатель по тем или иным причинам не в состоянии прочитать завещание лично, текст завещания оглашается для завещателя нотариусом. При этом в удостоверительной надписи, совершаемой нотариусом по Форме № 24 Форм реестров, свидетельств и удостоверительных надписей, нотариус отмечает не только факт оглашения им завещания, но и указывает причины, по которым завещатель не мог прочитать завещание лично.

До подписания завещания завещателем и до совершения удостоверительной надписи текст завещания, соответствующий воле завещателя, зачитывается нотариусом завещателю вслух (ст. 44 Основ).

Завещание подписывается завещателем собственноручно в присутствии нотариуса (п. 3 ст. 1125 ГК РФ, ч. 1 ст. 44 Основ). В целях обеспечения осуществления воли завещателя, защиты прав наследников, проведения графологической экспертизы при возникновении споров после открытия наследства, а также в целях выработки единой правоприменительной практики целесообразно написание завещателем помимо своей росписи полностью от руки своего имени, включающего фамилию, собственно имя, а также отчество, если иное не вытекает из закона или национального обычая (п. 1 ст. 19 ГК РФ).

Пункты 48-50 предусматривают порядок действия нотариуса в случае если завещателем является слепоглухонемой гражданин.

Согласно объяснениям третьего лица - нотариуса ФИО5 в судебном заседании дееспособность К.Е.Н. в момент ее обращения за совершением нотариального действия сомнений не вызвала. При оформлении завещания она жаловалась на внука, что он за ней не ухаживает. Оформление завещание происходит наедине – только нотариус и наследодатель. Рабочее место нотариуса оформлено таким образом, что имеется два монитора, один из которых обращен к гражданину, а на втором нотариус оформляет нотариальное действие, за которым к ней обратились. Указанное позволяет наследодателю наблюдать за формированием текста завещания. При наличии у завещателя проблем со зрением наличие монитора позволяет подобрать любой размер шрифта, удобный для прочтения. При этом она пояснила, что первоначально распечатывает завещание на обычном листе, подбирая шрифт по желанию завещателя. После прочтения завещателем, нотариус также вслух зачитывает текст завещания и только после этого распечатывает его на специальных бланках и наследодатель его подписывает. В данном случае при составлении и удостоверении завещания наследодатель К.Е.Н. прочитала завещание, после этого нотариус зачитала завещание вслух и только после этого К.Е.Н. подписала завещание. Пользовалась ли она очками, нотариус не помнит.

Принимая во внимание приведенные объяснения третьего лица, содержание завещания, требования правовых норм суд полагает, что нормативные предписания в части оформления завещания и его удостоверения были соблюдены в полном объеме.

Доводы истца о том, что нотариус не убедился в том, что текст прочитан, поскольку вслух завещатель его не читала, несостоятельны. Требований о необходимости прочтения вслух текста завещания завещателем действующее законодательство не содержит. Кроме того, нотариус также прочитал текст завещания вслух для завещателя до подписания.

В качестве доказательств невозможности прочтения К.Е.Н. текста завещания представлено заключения специалиста врача-офтальмолога Л.Т.Г. В нем специалист указывает на то, что у К.Е.Н. имелась <данные изъяты> (с 2005 года), которая до 2013 года прогрессировала, без получения оперативного лечения носила необратимый характер. Выздоровление без операции невозможно, а улучшение – маловероятно. С 2013 года (дата последнего осмотра) до момента смерти могло достигнуть состояния <данные изъяты> При наличии установленного заболевания К.Е.Н. самостоятельно прочесть текст представленного завещания не могла.

В исследовательской части заключения специалист указывает, что текст завещания для прочтения больному с <данные изъяты> с использованием очков, при условии что больной воспользуется дополнительно специальными увеличительным приспособлением, например, лупа, специальные очки для слабовидящих.

Таким образом, суд усматривает наличие противоречий между исследовательской частью и той, где содержаться выводы. В целом выводы носят вероятностный характер. Несмотря на отсутствие медикаментозного и оперативного лечения, истец, ответчик, свидетели утверждали, что К.Е.Н. увлекалась самолечением, народными и нетрадиционными методами лечения. При этом никто из них не мог сказать, какое конкретно лечение она принимала. ФИО1 указал, что она закапывала в глаза мед.

Это не было учтено специалистом при даче заключения с целью определения прогноза развития заболевания с 2013 по 2018 год. Указание в заключении на возможность прочтения с использованием лупы или иных средств не противоречит возможности прочтения его на мониторе, где текст может быть увеличен в несколько десятков раз.

Свидетель М.Л.А. пояснила, что К.Е.Н.. до самой смерти видела хорошо, ходила без очков, может быть читала только в очках.

Свидетель Г.И.А. показала, что в основном К.Е.Н.. лечила глаза своими народными средствами. <данные изъяты> она читала до последнего, в очках. После больницы и до момента смерти свидетель бывала у К-ных почти каждый день. К. смотрела телевизор, книги читала, передачи потом пересказывала, делилась впечатлениями (л.д. №).

При первоначальной даче показаний 20.03.2019 свидетель Б.Л.В. ссылалась на то, что «со зрением у К. проблемы были, она щурилась постоянно. Когда я приезжала, она очки одевала и слуховой аппарат. Библию читала. Книги я у бабушки видела, но не видела, чтобы она их читала. Библия на диване лежала, газеты тоже не видела у нее. При мне никакие документы бабушка не читала» (л.д.№).

В дальнейшем после уточнения требования по ходатайству истца Б.Л.В. была повторно допрошена и говорила о том, что К. пользовалась очками постоянно, на протяжении и года до смерти она в них уже не видела, где-то с середины 2017 года газеты уже не читала, она не могла прочитать завещание.

Б.А.В. (также допрошенная повторно) указала, что до больницы бабушка читала, а после уже нет, просила почитать ее или ФИО1 В этот период она в очках уже не видела.

Показания свидетелей Б.А.В. и Б.Л.В.., повторно допрошенных в связи с измененными требованиями, суд не принимает во внимание, поскольку данные лица как отмечено выше имеют заинтересованность в исходе дела. Ранее при первичном допросе на обстоятельства, связанные с тем, что К.Е.Н. не могла читать, просила ей почитать, не ссылались, а стали об этом говорить только после изменения ФИО1 основания иска и поступления в суд результатов экспертизы. Показания этих лиц противоречат показаниям приведенных выше свидетелей М.Л.А.., Г.И.А. объяснениям ответчика.

В предварительном судебном заседании ФИО1 указывал, что бабушка всегда видела плохо. Что однако не мешал ей до мая 2018 года (как утверждает истец) вести самостоятельный образ жизни, посещать поликлинику, оплачивать за квартиру, заполнять книжки по оплат е за жилье, производить другие бытовые сделки.

Озвученный ФИО1 факт о том, что перед новым годом (2017-2018 г.г.) бабушка, желая оказать простудившемуся внуку помощь, выпоила ему аммиак не принимается во внимание как бездоказательный. На эти обстоятельства он также не ссылался до момента проведения по делу экспертизы.

При подаче иска ФИО1 была предоставлена отсрочка от уплаты государственной пошлины (л.д.№). Из 17 487 руб. государственной пошлины истцом была оплачена 1 000 руб. Поскольку спор разрешен не в пользу истца, с него подлежит взысканию государственная пошлина в доход местного бюджета в размере 16 487 руб.

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

решил:

в удовлетворении иска ФИО1 к ФИО4 отказать.

Взыскать с ФИО1 в местный бюджет государственную пошлину в размере 16 487 руб.

Решение может быть обжаловано в Забайкальский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Ингодинский районный суд г. Читы в течение одного месяца с момента изготовления решения суда в окончательной форме.

Судья Т.В. Рахимова

Решение суда в окончательной форме принято 09.09.2019