Апелляционное определение № 33-9293/2026 от 4 мая 2026 г.

ИИ помощник КонсультантПлюс для юриста

дело 2-27/2026, категория 2.179

УИД 03RS0011-01-2025-001995-02

судья Ишимбайского городского суда

Республики Башкортостан ФИО1

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ




№ 33-9293/2026
5 мая 2026 года
г. Уфа

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Башкортостан в составе:

председательствующего Калимуллиной Л.Р.,

судей Рияновой Э.М., Галиева Ф.Ф.,

при секретаре судебного заседания Лысенко А.А.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к публичному акционерному обществу «БАНК УРАЛСИБ» о защите прав потребителя,

по апелляционной жалобе публичного акционерного общества «БАНК УРАЛСИБ» на решение Ишимбайского городского суда Республики Башкортостан от 29 января 2026 года.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Республики Башкортостан Рияновой Э.М., судебная коллегия

установила:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ПАО «БАНК УРАЛСИБ» о защите прав потребителя.

В обоснование иска указала, что 28 апреля 2025 года ей стало известно о наличии задолженности по кредитному договору № 0014-2Z3/00414 от 02 сентября 2024 года на сумму ... рублей, включая проценты и штрафные санкции. При этом истец утверждает, что кредитный договор ею не заключался, клиентом банка на тот момент она не являлась, банковский счет и личный кабинет не открывала. Из выписки по счету следует, что дата кредитные средства зачислены на счет, а затем практически полностью перечислены третьим лицам. Денежными средствами истец не пользовалась. В указанный период имели место признаки мошенничества, в том числе переадресация сообщений и утрата контроля над номером телефона. По данному факту дата возбуждено уголовное дело по признакам мошенничества в особо крупном размере в отношении неустановленных лиц. Истец обратилась в банк с претензией о несогласии с оформлением кредита, однако проверка проведена не была. В настоящее время на основании исполнительной надписи нотариуса возбуждено исполнительное производство о взыскании задолженности. Считая, что кредит оформлен без ее воли и вследствие недостаточного соблюдения банком мер безопасности, с учетом отказа от части исковых требований в части об обязании ПАО «Банк Уралсиб» в течение 5 рабочих дней с момента вступления решения в законную силу исключить из кредитного досье ФИО2 в Национальном бюро кредитных историй информацию о наличии у нее кредитных обязательств перед ПАО «Банк Уралсиб».

Истец просила суд признать кредитный договор № 0014-2Z3/00414 от 2 сентября 2024 года ничтожным.

Определением Ишимбайского городского суда Республики Башкортостан от 29 января 2026 года постановлено:

принять отказ от иска ФИО2 к Публичному акционерному обществу «БАНК УРАЛСИБ» в части требований об обязании ответчика в течение 5 рабочих дней с момента вступления решения суда в законную силу исключить из кредитного досье ФИО2 в Национальном бюро кредитных историй сведения о наличии кредитных обязательств перед ПАО «БАНК УРАЛСИБ».

Производство по гражданскому делу по иску ФИО2 к Публичному акционерному обществу «БАНК УРАЛСИБ» в части требований об обязании ответчика в течение 5 рабочих дней с момента вступления решения суда в законную силу исключить из кредитного досье ФИО2 в Национальном бюро кредитных историй сведения о наличии кредитных обязательств перед ПАО «БАНК УРАЛСИБ» - прекратить.

Разъяснить, что повторное обращение в суд по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям не допускается.

Решением Ишимбайского городского суда Республики Башкортостан от 29 января 2026 года постановлено:

исковые требования ФИО2 - удовлетворить.

Признать недействительным кредитный договор №0014-2Z3/00414 от 02.09.2024, заключенный между Публичным акционерным обществом «БАНК УРАЛСИБ» и ФИО2.

Взыскать с Публичного акционерного общества «БАНК УРАЛСИБ» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 руб.

В апелляционной жалобе публичное акционерное общество «БАНК УРАЛСИБ» просит решение суда отменить, выражая несогласие с выводами суда первой инстанции, указывая, что денежные средства получены ФИО2 лично, денежные средства находились на счете заемщика на протяжении трех дней заемщик подтвердил операции не только по смс-кодам, но и согласно разговоров с оператором. Банк не несет ответственность за действия заемщика, банк не вводил в заблуждение и не оказал влияние на заемщика, заемщиком не представлено доказательств, свидетельствующих, что оспариваемый кредитный договор является сделкой, совершенной под влиянием обмана, введения в заблуждение, угрозы либо насилия, заемщиков не доказано, что в момент заключения кредитного договора он не осознавал происходящее и не мог руководить своими действиями. Причинно-следственная связь между действиями заемщика и последующими негативными последствиями, а также добросовестное поведение банка в данной ситуации. Не выполнение правил безопасности является нарушением порядка использования системы ДБО и не может повлечь за собой совершение операции без согласия клиента. Банк не несет ответственности за убытки, возникшие вследствие неисполнения клиентом правил безопасности, а также за убытки, возникшие вследствие несанкционированных действий третьих лиц, если такие действия стали возможными не по вине банка. Сомнительная активность не подтверждена. ФИО2 совершила все необходимые действия для кражи денежных средств банка, нарушая правила ДБО, оказывала содействие мошенникам. При этом в данных действиях заемщика нет вины банка. Данные последствия для ФИО2 наступили в результате ее действий, банк не может влиять на действия заемщика, препятствовать входу в личный кабинет, ограничивать доступ к денежным средствам. Заемщик присоединился к условиям ДБО физических лиц в банке, Правилами безопасности при работе в системе ДБО физических лиц, уведомлен о размещении данных документов на сайте банка и во всех подразделениях банка. Банк выполнил все свои обязательства по кредитному договору, перечисли всю сумму кредита на счет заемщика, распоряжение счетом подтверждалось заемщиком смс кодами. Полученными кредитными средствами заемщик распорядился по своему усмотрению, подтверждая тем самым действительность договора.

В возражениях на апелляционную жалобу ФИО2 просила решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Лица, участвующие в деле и не явившиеся на апелляционное рассмотрение, о времени и месте судебного разбирательства извещены надлежащим образом, в том числе путем размещения информации о времени и месте рассмотрения дела на официальном сайте Верховного Суда Республики Башкортостан.

Судебная коллегия, принимая во внимание отсутствие возражений, руководствуясь статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, считает возможным рассмотреть дело без участия неявившихся лиц.

Проверив оспариваемое судебное постановление в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов апелляционной жалобы, выслушав ФИО2 и ее представителя посредством видеоконференцсвязи, судебная коллегия приходит к следующему выводу.

Согласно статье 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Судом установлено, что 02 сентября 2024 года между ПАО «БАНК УРАЛСИБ» и ФИО2 заключен кредитный договор № 0014-2Z3/00414 банк предоставил ФИО2 кредит в размере ... рублей путем перечисления на счет заемщика, под 15,30 % годовых, со сроком возврата по 02 сентября 2030 года (включительно).

Заключение кредитного договора осуществлялось через онлайн-сервис.

Согласно разделу 3 Условий дистанционного банковского обслуживания физических лиц в ПАО «БАНК УРАЛСИБ» банк предоставляет клиенту доступ к Системе при наличии технической возможности.

Если договор заключен сторонами вне офиса банка, доступ к системе предоставляется клиенту в течение 10 (десять) рабочих дней с даты заключения договора.

Согласно п. 3.3 Условий клиент может самостоятельно зарегистрироваться в Системе, получить логин и пароль на официальном интернет-сайте системы адрес или через приложение (при наличии технической возможности).

В соответствии с п. 3.4 условий предоставление клиенту доступа к системе сопровождается передачей клиенту пароля SMS сообщением на указанный в заявлении номер мобильного телефона.

02 сентября 2024 года между ФИО2 и ПАО «БАНК УРАЛСИБ» заключен договор о залоге транспортного средства, по условиям которого залогодатель ФИО2 передает залогодержателю ПАО «БАНК УРАЛСИБ» в залог, на условиях, определенных настоящим договором, в обеспечение надлежащего исполнения обязательств ФИО2 по кредитному договору от 02 сентября 2024 года, заключенному между ПАО «БАНК УРАЛСИБ» и ФИО2, одно из транспортных средств, указанных в Приложении к настоящему договору, которое принадлежит залогодателю на праве собственности или которое будет приобретено залогодателем в будущем.

Согласно приложения к договору о залоге транспортного средства от 02 сентября 2024 года перечень движимого имущества, передаваемого в залог по договору о залоге транспортного средства от 02 сентября 2024 года отсутствует.

Судом установлено, что 28 апреля 2025 года ФИО2 стало известно о наличии у нее задолженности по кредитному договору № 0014-2Z3/00414 от 02 сентября 2024 года на сумму ... рублей, включая проценты и штрафные санкции.

29 апреля 2025 года по данному факту истец обратилась в отдел МВД России по Ишимбайскому району. По данному факту возбуждено уголовное дело № 12501800016000318 по ч. 3 ст. 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Согласно постановлению, вынесенному следователем СО отдела МВД России по Ишимбайскому району ФИО3 23 мая 2025 года установлено, что 02 сентября 2024 года неустановленное лицо, находясь в неустановленном месте, путем обмана завладело денежными средствами в сумме ... рублей, принадлежащими ПАО «БАНК УРАЛСИБ», причинив тем самым ему значительный материальный ущерб на вышеуказанную сумму.

Из представленной по запросу суда выписки по операциям на счете ФИО2 следует, что 02 сентября 2024 года на ее счет №... зачислен кредит в сумме ... рублей, согласно кредитного договора №... от дата.

В этот же день, из указанной суммы кредита часть денежных средств в размере ... рублей направлена на оплату услуги Своя ставка, дата денежные средства в общем размере ... рублей переведены семью переводами ФИО7 (пять переводов по 90 000 рублей каждый, один перевод на сумму 50 000 рублей), ФИО6 (один перевод на сумму 40 000 рублей), после чего на счете осталось 57 800 рублей, из которых автоматически удерживались банком суммы за обслуживание кредита.

В обоснование доводов искового заявления ФИО2 указывает, что согласие на дистанционное банковское обслуживание она не давала, фактически денежные средства по кредитному договору она не получала, денежные средства по кредиту практически одномоментно были переведены на счет иных лиц, о чем ей даже не было известно.

ПАО «БАНК УРАЛСИБ» в опровержение доводов ФИО2 указывает на выборку из Системы управления базами данных по телефонному номеру ФИО2, а также предоставляет журнал аудита операций и протоколы аудиозаписи телефонных разговоров, совершенных сотрудником банка с ФИО2 03 сентября 2024 года в 14.51 час., в 16.35 час.

Вместе с тем судом установлено, что в день заключения кредитного договора – 02 сентября 2024 года представитель ПАО «БАНК УРАЛСИБ» истцу с целью подтверждения ее волеизъявления на заключение кредитного договора не звонил. Контрольные звонки со стороны банка были осуществлены лишь 03 сентября 2024 года в момент совершения операций по переводу денежных средств третьим лицам, имеющих признаки нетипичных и подозрительных.

При этом ФИО2 представлена детализация телефонных соединений по номеру мобильного телефона №..., из которой следует, что в спорный период имели место случаи срабатывания услуги переадресации вызовов (обозначение «переадр.», «cf busy»). Однако указанная детализация не содержит сведений о номере абонента, на который были переадресованы входящие вызовы, в связи с чем, установить конкретное лицо, фактически принявшее звонки, не представляется возможным.

Кроме того, согласно информации ОМВД России по Ишимбайскому району от 16 октября 2025 года, за ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, транспортные средства не зарегистрированы.

Разрешая заявленные требования, руководствуясь ст.ст. 160, 421, 432, 819, 820, 845, 847, 848 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд исходил из того, что ФИО2 не имела намерений и не выражала волеизъявления на заключение спорного кредитного договора, такой договор заключен не ею, вопреки ее воле и ее интересам, не повлек для ФИО2 положительного правового эффекта, поскольку кредитные денежные средства не были предоставлены заемщику, банк, исходя только из формального соблюдения порядка подписания договора, не убедился, что намерение заключить договор исходит от надлежащего лица и пришел к выводу об удовлетворении исковых требований ФИО2 и признании недействительным кредитного договора № 0014-2Z3/00414 от 2 сентября 2024 года, заключенного между ПАО «БАНК УРАЛСИБ» и ФИО2, с применением последствий недействительности сделки в виде освобождения ФИО2 от исполнения кредитных обязательств.

В соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1).

Как разъяснено в пункте 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении", решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьями 55, 59 - 61 и 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

Из приведенных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что суд оценивает доказательства и их совокупность по своему внутреннему убеждению, однако это не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом.

Результаты оценки доказательств суд должен указать в мотивировочной части судебного постановления, в том числе доводы по которым он отвергает те или иные доказательства или отдает предпочтение одним доказательствам перед другими.

Данные требования в силу части 1 статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации распространяются и на суд апелляционной инстанции.

Как следует из материалов дела и обжалуемого судебного постановления, выводы суда первой инстанции основаны на непосредственном исследовании доказательств, в том числе объяснений сторон.

Выводы суда об оценке доказательств изложены в решении суда.

У суда апелляционной инстанции по доводам апелляционной жалобы Банка отсутствуют по материалам дела основания для прямо противоположных выводов. Иная точка зрения подателя жалобы, как следовало разрешить спор, не является основанием для отмены решения суда, и принятия иного решения по делу.

Гражданское законодательство, как следует из пункта 1 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, основывается на признании равенства участников регулируемых им отношений, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.

Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора (пункт 2).

Согласно статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель данных действий свидетельствует о том, что они являются актом волеизъявления соответствующего лица.

Так, в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25) разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и по специальным основаниям в случае порока воли, в частности при совершении сделки гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации), при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Пунктом 1 статьи 10 данного кодекса установлено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пункте 1 Постановления N 25 разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 7 Постановления N 25).

В определении Конституционного Суда Российской Федерации от 13 октября 2022 г. N 2669-О указано, что в большинстве случаев телефонного мошенничества сделки оспариваются как совершенные под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом. При рассмотрении таких споров особого внимания требует исследование добросовестности и осмотрительности банков. В частности, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Согласно статье 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности могут порождаться как правомерными, так и неправомерными действиями.

Заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор, и являющегося применительно к статье 168 (пункт 2) Гражданского кодекса Российской Федерации третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора.

Аналогичная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2019 года N 5-КГ19-25 и отражена в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2025), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25 апреля 2025 г. (ред. от 19 ноября 2025 г.).

С учетом названных правоположений юридически значимыми обстоятельствами по настоящему делу являлось выяснение соблюдения порядка заключения сделки, так и истинного волеизъявления сторон при ее заключении.

Статьей 8 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей" предусмотрено право потребителя на информацию об изготовителе (исполнителе, продавце) и о товарах (работах, услугах).

В соответствии с п. 1 ст. 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

Статьей 820 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что кредитный договор должен быть заключен в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность кредитного договора. Такой договор считается ничтожным.

В п. 73 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что в силу прямого указания закона к ничтожным сделкам, в частности, относятся кредитный договор или договор банковского вклада, заключенный с нарушением требования о его письменной форме (ст. 820, п. 2 ст. 836 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Последствия нарушения требований закона или иного правового акта при совершении сделок определены ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации за исключением случаев, предусмотренных п. 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (пункт 1).

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (п. 2).

Согласно ст. 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности могут порождаться как правомерными, так и неправомерными действиями.

Заключение договора в результате мошеннических действий является неправомерным действием, посягающим на интересы лица, не подписывавшего соответствующий договор и являющегося применительно к п. 2 ст. 168 Гражданского кодекса Российской Федерации третьим лицом, права которого нарушены заключением такого договора.

Распоряжение предоставленными и зачисленными на счет заемщика денежными средствами осуществляется в соответствии со статьями 847 и 854 Гражданского кодекса Российской Федерации на основании распоряжения клиента, в том числе с использованием аналога собственноручной подписи.

Как следует из содержания искового заявления, истцом заявлены требования о признании недействительным кредитного договора, по своей правовой природе данные требования основаны на утверждении истца об отсутствии ее действительного волеизъявления на заключение договора кредитного договора, на ненадлежащем исполнении банком обязанностей по идентификации и аутентификации клиента при использовании дистанционных каналов обслуживания.

Суд первой инстанции обоснованно определил круг юридически значимых обстоятельств, подлежащих доказыванию, включая установление факта совершения спорных действий неустановленным лицом, оценку поведения истца до, во время и после оформления кредитного договора, анализ действий Банка при одобрении заявки, подписании договора и последующем списании кредитных денежных средств, а также наличие причинно-следственной связи между выявленными нарушениями и наступившими для истца неблагоприятными последствиями.

Вместе с тем суд первой инстанции правомерно указал, что наличие подобной договорной конструкции не освобождает Банк от обязанности установить действительное волеизъявление клиента при заключении кредитного договора и при распоряжении кредитными денежными средствами, поскольку соответствующие требования прямо вытекают из вышеприведенных положений Гражданского кодекса Российской Федерации, Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей", а также из принципов добросовестности и разумности, обязательных для профессионального участника финансового рынка.

Оценивая действия Банка с точки зрения соблюдения им требований закона и условий комплексного банковского обслуживания, судебная коллегия приходит к выводу о допущенных ответчиком нарушениях, поскольку, несмотря на ссылки Банка на условия комплексного банковского обслуживания, предусматривающие признание операций, совершенных с использованием аутентификационных данных, действиями клиента, данные положения не могут толковаться расширительно и использоваться в качестве основания для освобождения Банка от ответственности за ненадлежащую проверку действительного волеизъявления клиента, особенно в ситуации, когда имеются признаки осуществления операций без согласия клиента.

Оформление кредита и последующее списание значительных денежных сумм произошло в течение крайне непродолжительного периода времени, при этом операции носили нетипичный для истца характер. Банком не представлено доказательств того, что ФИО2 ранее пользовалась дистанционным оформлением кредитных продуктов с немедленным расходованием средств в пользу третьих лиц, тем более в виде нескольких последовательных операций на значительные суммы. Напротив, совокупность обстоятельств свидетельствует о резком отклонении от обычных поведенческих шаблонов пользователя, что в условиях современного дистанционного банковского обслуживания подлежит выявлению с использованием механизмов поведенческого и биометрического анализа, направленных на защиту клиента от несанкционированных операций.

Согласно пункту 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, либо должным образом уполномоченными ими лицами.

Письменная форма сделки считается соблюденной также в случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств, позволяющих воспроизвести на материальном носителе в неизменном виде содержание сделки, при этом требование о наличии подписи считается выполненным, если использован любой способ, позволяющий достоверно определить лицо, выразившее волю. Законом, иными правовыми актами и соглашением сторон может быть предусмотрен специальный способ достоверного определения лица, выразившего волю.

В части 2 статьи 5 Федерального закона от 6 апреля 2011 г. N 63-ФЗ "Об электронной подписи" (далее - Закон об электронной подписи) определено, что простой электронной подписью является электронная подпись, которая посредством использования кодов, паролей или иных средств подтверждает факт формирования электронной подписи определенным лицом.

В части 2 статьи 6 указанного закона закреплено, что информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью или неквалифицированной электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ними нормативными правовыми актами, нормативными актами Центрального банка Российской Федерации или соглашением между участниками электронного взаимодействия, в том числе правилами платежных систем. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных неквалифицированной электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать порядок проверки электронной подписи. Нормативные правовые акты и соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны соответствовать требованиям статьи 9 данного закона.

Электронный документ согласно статье 9 названного закона считается подписанным простой электронной подписью при выполнении в том числе одного из следующих условий: 1) простая электронная подпись содержится в самом электронном документе; 2) ключ простой электронной подписи применяется в соответствии с правилами, установленными оператором информационной системы, с использованием которой осуществляются создание и (или) отправка электронного документа, и в созданном и (или) отправленном электронном документе содержится информация, указывающая на лицо, от имени которого был создан и (или) отправлен электронный документ.

В части 2 этой же статьи указано, что нормативные правовые акты и (или) соглашения между участниками электронного взаимодействия, устанавливающие случаи признания электронных документов, подписанных простой электронной подписью, равнозначными документам на бумажных носителях, подписанным собственноручной подписью, должны предусматривать, в частности: 1) правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи; 2) обязанность лица, создающего и (или) использующего ключ простой электронной подписи, соблюдать его конфиденциальность.

Как разъяснено Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 13 октября 2022 года N 2669-О, к числу обстоятельств, при которых кредитной организации в случае дистанционного оформления кредитного договора надлежит принимать повышенные меры предосторожности, следует отнести факт подачи заявки на получение клиентом кредита и незамедлительной выдачи банку распоряжения о перечислении кредитных денежных средств в пользу третьего лица (лиц).

Таким образом, при заключении кредитного договора, договора залога транспортного средства с помощью электронных либо иных технических средств кредитором до сведения заемщика должна быть своевременно доведена необходимая и достоверная информация об услугах, обеспечивающая возможность их правильного выбора.

В случае совершения лицом сделки с помощью электронных либо иных технических средств его письменная форма считается соблюденной, если эти средства позволяют воспроизвести на материальном носителе содержание договора в неизменном виде (в частности, при распечатывании).

Информация в электронной форме, подписанная простой электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, в случаях, установленных федеральными законами или соглашением между участниками электронного взаимодействия, которые должны предусматривать в том числе правила определения лица, подписывающего электронный документ, по его простой электронной подписи.

Соответственно, для обеспечения документа, подписанного простой электронной подписью, юридической силой необходимо идентифицировать лицо, которое использует простую электронную подпись, понятие которой в законе определено не только через наличие присущих ей технических признаков - использование кодов, паролей или иных средств, но и через ее функциональные характеристики - необходимость подтверждения факта формирования электронной подписи определенным лицом.

Учитывая изложенное, легитимность электронного документа с простой электронной подписью, содержащего условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение, подтверждается наличием указания в нем лица, от имени которого составлен и отправлен электронный документ.

Между тем установленные по делу обстоятельства не позволяют прийти к выводу о том, что в рассматриваемом случае использование простой электронной подписи обеспечивало достоверное определение лица, выразившего волю на заключение кредитного договора, а равно подтверждало факт формирования электронной подписи именно ФИО2

Как следует из материалов дела, Банк фактически свел процедуру идентификации и подтверждения волеизъявления заемщика исключительно к техническому факту корректного ввода одноразовых цифровых кодов, направляемых посредством SMS-сообщений на абонентский номер истца, не установив при этом, кем именно и при каких фактических обстоятельствах указанные коды получены и использованы. При таком подходе простая электронная подпись была сведена исключительно к своему формально-техническому элементу, тогда как ее функциональное назначение, заключающееся в подтверждении формирования подписи конкретным лицом, фактически реализовано не было.

Само по себе наличие согласие клиента с условиями комплексного банковского обслуживания не означает безусловного признания любых последующих электронных документов, подписанных с использованием одноразовых кодов, выражением воли клиента, если в конкретной ситуации имеются объективные данные, свидетельствующие о возможном использовании каналов дистанционного обслуживания третьими лицами. Условия комплексного банковского обслуживания Банка, предусматривающие признание операций, совершенных после корректного ввода аутентификационных данных, действиями клиента, не содержат детализированного порядка проверки принадлежности простой электронной подписи конкретному лицу применительно к случаям оформления потребительского кредита и немедленного распоряжения кредитными денежными средствами в пользу третьих лиц, а также не учитывают повышенные риски мошенничества, прямо обозначенные в правовых позициях Конституционного Суда Российской Федерации.

Существенное значение в данном контексте имеет и то обстоятельство, что оформление кредитного договора сопровождалось незамедлительным переводом значительной части кредитного лимита в пользу третьего лица, что относится к числу признаков, при которых кредитная организация обязана принимать повышенные меры предосторожности. Однако фактически Банк, располагая информацией о нетипичности операций и отклонении их параметров от обычной модели поведения клиента, ограничился формальной проверкой корректности ввода цифровых кодов, не приостановил проведение операций до выяснения действительной воли клиента и не обеспечил надлежащую реализацию принципа активной защиты прав потребителя финансовой услуги.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что решение суда является законным и обоснованным, принято с правильным определением юридически значимых обстоятельств, надлежащей оценкой доказательств и верным применением норм материального и процессуального права, в связи с чем, основания для его отмены или изменения отсутствуют.

Доводы апелляционной жалобы Банка о том, что при заключении оспариваемого кредитного договора им в полном объеме соблюдены требования к форме, порядку и способу совершения сделки, судебной коллегией отклоняются как несостоятельные, поскольку они основаны на формальном толковании норм гражданского законодательства и не учитывают конкретные установленные по делу обстоятельства, имеющие юридическое значение для правильного разрешения спора.

Кроме того, судебная коллегия отмечает, что в рассматриваемом случае имело место сочетание обстоятельств, прямо указывающих на повышенный риск мошенничества, а именно подача заявки на получение кредита и практически одновременное распоряжение значительной частью кредитного лимита в пользу третьего лица. Именно при таких обстоятельствах на кредитную организацию возлагается обязанность принимать повышенные меры предосторожности и проявлять активную заботу о защите прав клиента как экономически более слабой стороны договора. Формальное следование процедуре ввода кодов без анализа нетипичности операций и без приостановления их проведения до выяснения действительной воли клиента не может рассматриваться как надлежащее исполнение данной обязанности.

Доводы апелляционной жалобы Банка о том, что само по себе действие истца по подаче заявки на заключение кредитного договора не является подозрительным и не могло быть расценено банком как операция, совершаемая без согласия клиента, судебная коллегия находит необоснованными, основанными на выборочном толковании норм права и не соответствующими установленным по делу фактическим обстоятельствам.

Судебная коллегия отмечает, что вывод о нетипичности поведения истца следует, не исходя из абстрактной оценки самого по себе факта подачи заявки на кредит, а на основе анализа совокупности конкретных обстоятельств, сопровождавших оформление кредитного договора и последующее распоряжение кредитными денежными средствами.

Банк не представил доказательств того, что ФИО2 ранее пользовалась дистанционным оформлением кредитных продуктов с немедленным расходованием значительных сумм в пользу третьих лиц. Данный вывод суда не является предположением, как утверждает ответчик, а основан на анализе представленных самим банком выписок по счетам истца, из которых следует отсутствие аналогичных операций в предшествующий период.

Доводы апелляционной жалобы Банка о том, что суд первой инстанции необоснованно придал правовое значение факту возбуждения уголовного дела и признания истца потерпевшей, судебная коллегия признает несостоятельными, поскольку они основаны на искажении смысла выводов суда и неверном понимании предмета доказывания по настоящему гражданскому делу.

Судебная коллегия обращает внимание, что предметом доказывания по настоящему делу являлись обстоятельства гражданско-правового характера, а именно наличие либо отсутствие действительного волеизъявления истца на заключение кредитного договора, соблюдение Банком требований закона и условий дистанционного банковского обслуживания, а также добросовестность поведения сторон. Установление указанных обстоятельств не поставлено законом в зависимость от вынесения приговора по уголовному делу и не требует предварительного подтверждения факта мошенничества в уголовно-правовом смысле.

Доводы апелляционной жалобы повторяют позицию заявителя, приведенную в исковом заявлении, исследованную судом и нашедшую верное отражение и правильную оценку в состоявшимся судебном решении.

Несогласие заявителя с установленными по делу обстоятельствами и оценкой судом доказательств, с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела, иное толкование положений законодательства не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Руководствуясь статьями 327-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ишимбайского городского суда Республики Башкортостан от 29 января 2026 года оставить без изменения, апелляционную жалобу публичного акционерного общества «БАНК УРАЛСИБ» без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок, не превышающий трех месяцев, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (г. Самара) через суд первой инстанции.

Председательствующий

Судьи



Суд:

Верховный Суд Республики Башкортостан (Республика Башкортостан) (подробнее)

Ответчики:

ПАО Банк Уралсиб (подробнее)

Судьи дела:

Риянова Эльвира Мисгатовна (судья) (подробнее)


Судебная практика по:

Злоупотребление правом
Судебная практика по применению нормы ст. 10 ГК РФ

Признание договора купли продажи недействительным
Судебная практика по применению норм ст. 454, 168, 170, 177, 179 ГК РФ

Признание договора незаключенным
Судебная практика по применению нормы ст. 432 ГК РФ

По кредитам, по кредитным договорам, банки, банковский договор
Судебная практика по применению норм ст. 819, 820, 821, 822, 823 ГК РФ

По мошенничеству
Судебная практика по применению нормы ст. 159 УК РФ