Решение № 2-275/2020 от 27 мая 2020 г. по делу № 2-275/2020

Дело № 2-275/2020


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

28 мая 2020 года с. Куйбышево

Матвеево-Курганский районный суд Ростовской области РФ в составе:

председательствующего судьи Бондарева С.И.

при секретаре Тростянской З.М.

рассмотрев в помещении постоянного судебного присутствия Матвеево-Курганского районного суда Ростовской области в селе Куйбышево Куйбышевского района Ростовской области в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о взыскании ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в районный суд с иском к ФИО2 о взыскании ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, ссылаясь на те обстоятельства, что ДД.ММ.ГГГГ произошло ДТП с участием двух транспортных средств. Водитель ФИО2, управляя автомобилем Мерседес-Бенц, при выполнении обгона в запрещенном месте допустил столкновение с принадлежащим ФИО1 автомобилем КИА РИО, <данные изъяты>, под управлением водителя ФИО3. В рамках дела об административном правонарушении были составлены протокол № от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО2 и протокол № от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3. До настоящего времени вопрос о виновности участников ДТП в установленном порядке не разрешен. Определением инспектора от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена автотехническая экспертиза, согласно которой ФИО3 должен был действовать в соответствии с п.п. 8.1, 8.2 ПДД и располагал технической возможностью предотвратить данное происшествие. При этом водитель автомобиля Мерседес ФИО2, согласно заданным инспектором исходным данным, не располагал возможностью предотвратить столкновение, а допущенные им нарушения правил дорожного движения (ПДД) не находятся в причинной связи с фактом ДТП. Согласно заключению эксперта ООО «<данные изъяты>» Г.А.Е. № от ДД.ММ.ГГГГ, на видеозаписи с видеорегистратора автомобиля Мерседес видно, что уже в 12:25:18 на автомобиле КИА РИО под управлением ФИО3 включается указатель поворота налево и автомобиль начинает смещаться к середине проезжей части. Между тем, в нарушение ПДД РФ, автомобиль Мерседес под управлением ФИО2 начинает смещаться в сторону дороги, предназначенной для встречного движения, только в 12:25:24 в месте пересечения разметки 1.6 и 1.1, со скоростью 34 км/час. ФИО2 в своих пояснениях от ДД.ММ.ГГГГ указывает, что видел автомобиль ФИО3. Из материалов дела видно, что ФИО2 выехал на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, осуществляя обгон нескольких транспортных средств, на участке дороги с ограниченной видимостью (поворот, подъём) при наличии дорожной разметки 1.6 и 1.1, чем нарушил п.11.4 ПДД РФ. При таком положении водитель ФИО3, при выполнении маневра поворот налево с заблаговременно включенным указателем левого поворота, имел преимущество в движении перед водителем автомобиля Мерседес ФИО2, выполнявшим обгон на перекрестке в месте нанесения на проезжей части горизонтальной дорожной разметки 1.1. Действия водителя ФИО3 соответствуют ПДД. Водитель автомобиля Мерседес ФИО2 имел техническую возможность предупредить данное происшествие путем своевременного выполнения требования разметки 1.6 и 1.1, или путем торможения, в то время как у ФИО3 не было технической возможности предотвратить столкновение с движущимся попутно автомобилем Мерседес. Согласно экспертному заключению №, составленному на основании акта осмотра транспортного средства от ДД.ММ.ГГГГ, стоимость восстановительного ремонта принадлежащего ФИО1 транспортного средства КИА РИО, <данные изъяты>, составила 417652,43 рублей. Гражданская ответственность ФИО2 в соответствии с законом об ОСАГО не застрахована, о чем вынесено постановление от ДД.ММ.ГГГГ.

В дополнении к доводам искового заявления и отзыве на возражения ответчика, сторона истца также ссылалась на то, что юридическим значимым моментом при оценке степени виновности водителей – участников ДТП в причинении ущерба истцу ФИО1 является факт того, что на автомобиле КИА РИО под управлением ФИО3 был включен указатель поворота налево до момента выезда на полосу встречного движения и начала маневра обгона нескольких транспортных средств в зоне действия разметки 1.1 автомобилем <данные изъяты> под управлением ФИО2, и автомобиль КИА РИО был в поле зрения водителя ФИО2. Кроме того, юридически значимым является вопрос преимущества водителей - участников ДТП. В пункте 13.12 ПДД РФ прямо закреплено, что при повороте налево или развороте водитель безрельсового транспортного средства обязан уступить дорогу транспортным средствам, движущимся по равнозначной дороге со встречного направления прямо или направо. Данная позиция подтверждается разъяснением Верховного Суда РФ, отраженным в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 25.07.2019 №20, согласно которому водитель транспортного средства, движущегося в нарушение ПДД РФ по траектории, движение по которой не допускается либо въехавшего на перекресток на запрещающий сигнал светофора, жест регулировщика, не имеет преимущественного права движения, и у других водителей отсутствует обязанность уступить ему дорогу. Автомобиль Мерседес под управлением водителя ФИО2 двигался попутно в зоне действия разметки 1.1. Также полагает, что при проведении экспертизы эксперт О.К.Ю. произвольно, без объяснения причин, ответил не на весь перечень вопросов, допустил необоснованную группировку вопросов. В раздел «выводы» включены суждения эксперта, прямо не относящиеся к поставленному перед ним вопросу. Ссылка ответчика на необходимость исходить при разрешении настоящего гражданского дела исключительно из постановления Октябрьского районного суда г.Ростова-на-Дону от 17.05.2019 года по делу об административном правонарушении, как имеющего преюдициальное значение для разрешения настоящего гражданского дела, подлежит отклонению, так как привлечение ФИО3 к административной ответственности не исключает виновности в причинении имущественного вреда ответчиком ФИО2, в отношении которого также было установлено, что он совершил административное правонарушение, предусмотренное ч.4 ст.12.15 КоАП РФ, но учитывая, что сроки привлечения истекли, в возбуждении дела об административном правонарушении по факту ДТП было отказано. Кроме того, причинно-следственная связь факта привлечения ФИО3 к административной ответственности и причинения ущерба истцу в результате ДТП от ДД.ММ.ГГГГ в постановлении Октябрьского районного суда г.Ростова-на-Дону от 17.05.2019 года не устанавливалась. Доводы стороны ответчика о том, что надлежащим ответчиком по делу является ИП ФИО4, не могут быть приняты судом, поскольку в материалах дела имеются сведения о принадлежности автомобиля ФИО5. Сведения и доказательства о законном владении указанным автомобилем ИП ФИО4 отсутствуют.

В процессе рассмотрения дела истец ФИО1, в лице представителя по доверенности ФИО6, уточнила исковые требования, ссылаясь на экспертное заключение №, №, №, согласно которого полная стоимость восстановительного ремонта автомобиля КИА РИО, <данные изъяты>, на момент ДТП ДД.ММ.ГГГГ, без учета снижения стоимости заменяемых запчастей вследствие износа, составила 419100 рублей, и просила суд взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 сумму ущерба в размере 419100 рублей, расходы на оплату услуг представителя в сумме 25000 рублей, расходы по уплате государственной пошлины в сумме 7376,52 рублей, расходы по оплате услуг эксперта в размере 34960 рублей и расходы по оплате услуг эксперта в размере 4000 рублей.

Представителем ответчика ФИО2 адвокатом Нимченко А.И. представлены возражения по иску согласно которым, ДД.ММ.ГГГГ в 13 часов 30 минут в <адрес>, в районе дома №, произошло столкновение автомобилей Мерседес-Бенц, <данные изъяты>, под управлением водителя ФИО2, осуществлявшего перевозку свадьбы, и автомобиля КИА РИО, <данные изъяты>, под управлением водителя ФИО3. В результате происшествия Д.О.А. (невеста) и Г.Н.Н. (дружка) причинен легкий вред здоровью. Данное дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя автомобиля КИА РИО ФИО3, что подтверждается вступившим в законную силу постановлением Октябрьского районного суда г. Ростова-на-Дону от 17.05.2019 года, в соответствии с которым ФИО3 признан виновным и ему назначено наказание в виде лишения управления транспортными средствами на 1 год. При этом представитель ответчика ссылается на положения ч.4 ст.61 ГПК РФ, ч.2 ст.13 ГПК РФ, Постановление Пленума Верховного Суда от 19.12.2003 года №23 «О судебном решении» (абз.4 п.8). Также представитель ответчика ссылается на то, что ФИО2 не может являться надлежащим ответчиком по данному гражданскому делу, так как в момент дорожно-транспортного происшествия ФИО2, в соответствии с договором аренды автомобиля с экипажем, заключенным между пассажирами автомобиля и ИП ФИО4, осуществлял перевозку свадьбы. В силу абз.2 ч.2 ст.635 ГК РФ члены экипажа являются работниками арендодателя. Частью первой ст.1068 ГК РФ предусмотрено, что юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным главой 59 ГК РФ, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ. Данные обстоятельства установлены вступившим в законную силу решением Октябрьского районного суда г. Ростова-на-Дону от 25.11.2019 года, рассмотревшим иск пассажиров автомобиля Мерседес, которым управлял ФИО2, к ИП ФИО4. Просит в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

В судебное заседание истец ФИО1, будучи надлежащим образом уведомленной о времени и месте рассмотрения дела, не явилась.

Представитель истца ФИО1 по доверенности ФИО6 в судебном заседании уточненные исковые требования поддержала в полном объеме, ссылаясь на доводы, изложенные в иске, дополнении к иску и отзыве на возражения ответчика.

Ответчик ФИО2, будучи надлежащим образом уведомленным о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело в его отсутствие, о чем представлено письменное заявление.

Представитель ответчика ФИО2 адвокат Нимченко А.И. в судебном заседании уточненные исковые требования не признал по основаниям и доводам, изложенным в письменных возражениях. Настаивает, что дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя ФИО3, так как данный факт установлен вступившими в законную силу решениями судов.

Третье лицо по делу ФИО3 в судебном заседании уточненные исковые требования ФИО1 поддержал. Пояснил, что считает себя не виновным в дорожно-транспортном происшествии.

Представитель третьего лица ИП ФИО4 по доверенности ФИО7 в судебном заседании возражал против удовлетворения уточненных исковых требований. Полагает, что в действиях ответчика нет нарушений правил дорожного движения, а непосредственно дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя транспортного средства истца. Также пояснил, что ФИО2 в трудовых отношениях с ИП ФИО4 не находится. ФИО2 был привлечен для перевозки по договору на основании публичного договора оферты об оказании информационных услуг водителям.

Третьи лица по делу ФИО5 и АО «АльфаСтрахование», будучи надлежащим образом уведомленными о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились, представителей не направили, свою позицию относительно рассматриваемого спора не выразили.

Эксперт Г.А.Е. в судебном заседании пояснил, что он проводил экспертизу по данному делу. Выводы, изложенные в экспертном заключении, подтверждает в полном объеме. Произошло попутное столкновение двух транспортных средств: автомобиля Мерседес и автомобиля КИА. Автомобиль КИА перед происшествием выполнял маневр поворота налево на перекрестке в месте нанесения на проезжей части линии горизонтальной дорожной разметки 1.7, а водитель автомобиля Мерседес выполнял маневр обгона этого автомобиля, двигаясь в попутном с ним направлении в месте нанесения дорожной разметки 1.1. В этой дорожной ситуации водитель автомобиля КИА, выполнявший маневр поворота налево в разрешенном месте, имел преимущество движения перед автомобилем Мерседес, согласно пункту 13.12 Правил дорожного движения. При этом из записи наблюдения видеорегистратора видно, что указатель поворота автомобиля КИА был включен за шесть секунд до того, как водитель автомобиля Мерседес приступил к выполнению маневра обгона. При такой дорожной ситуации водитель автомобиля КИА имел преимущество в движения перед водителем автомобиля Мерседес. Опасность для движения в этом случае была создана водителем автомобиля Мерседес. Водитель, управлявшим автомобилем КИА РИО, в этой дорожной ситуации согласно п.10.1 Правил дорожного движения, должен был с момента возникновения опасности для движения, которую в состоянии был обнаружить, принять меры к снижению скорости вплоть до полной остановки, но в такой дорожной ситуации возникла ситуация, когда саму опасность для движения, водитель мог обнаружить непосредственно в момент столкновения, то есть когда она уже состоялась. Автомобиль Мерседес первым начал совершать маневр обгона, выехал на полосу встречного движения и двигался по встречной полосе, а после этого совершал маневр автомобиль КИА РИО. При этом автомобиль КИА РИО являлся обгоняемым транспортным средством, и водитель должен был руководствоваться пунктом 11.3 правил дорожного движения.

Выслушав участников процесса, допросив эксперта, исследовав материалы дела и оценив все представленные по делу доказательства по правилам ст.67 ГПК РФ, суд приходит к следующему.

Согласно статье 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются в том числе расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

В силу статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Положения статьи 1079 ГК РФ предусматривают, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В ходе судебного разбирательства установлено, что ДД.ММ.ГГГГ в 13 часов 30 минут, в <адрес>, произошло дорожно-транспортное происшествие с участием транспортного средства КИА РИО, <данные изъяты>, под управлением водителя ФИО3, и транспортного средства Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, под управлением ФИО2.

Транспортное средство КИА РИО, <данные изъяты>, принадлежит истцу ФИО1. Транспортное средство Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, принадлежит ФИО5, при этом ФИО2 управлял транспортным средством на основании доверенности № от ДД.ММ.ГГГГ.

В результате дорожно-транспортного происшествия транспортное средство КИА РИО, <данные изъяты>, и транспортное средство Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, получили механические повреждения.

Автогражданская ответственность собственника автомобиля КИА РИО, <данные изъяты>, на момент ДТП была застрахована по договору ОСАГО в АО «АльфаСтрахование». Автогражданская ответственность владельца транспортного средства Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, на момент ДТП зарегистрирована не была.

Также установлено, что постановлением судьи Октябрьского районного суда г.Ростова-на-Дону от 17.05.2019 года ФИО3 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.12.24 КоАП РФ. Судом в частности установлено, что ФИО3 ДД.ММ.ГГГГ в 13 часов 30 минут, в <адрес>, управляя транспортным средством КИА РИО, <данные изъяты>, в нарушение п.8.1, 8.2 Правил дорожного движения, при выполнении маневра не убедился в безопасности, в результате чего допустил столкновение с транспортным средством Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, под управлением ФИО2, в результате чего пассажирам транспортного средства Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, был причинен легкий вред здоровью.

Решением судьи Ростовского областного суда от 09.07.2019 года постановление судьи Октябрьского районного суда г.Ростова-на-Дону от 17.05.2019 года оставлено без изменения, жалоба ФИО3 и его защитника Корсакова К.Е. – без удовлетворения.

Таким образом, вина ответчика ФИО3 в дорожно-транспортном происшествии от 28.09.2018 года установлена вступившим в законную силу постановлением по делу об административном правонарушении, имеющим преюдициальный характер применительно к настоящему спору в силу положений ч.4 ст.61 ГПК РФ, исключающих доказывание данных обстоятельств при разрешении настоящего иска.

В отношении ответчика ФИО2 инспектором отделения по исполнению административного законодательства полка ДПС ГИБДД УМВД России по г.Ростову-на-Дону 25.02.2019 года вынесено определение об отказе в возбуждении дела об административном правонарушении по факту дорожно-транспортного происшествия на основании п.6 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ. При этом должностное лицо пришло к выводу, что ФИО2, выехав на полосу встречного движения, нарушил требование разметки 1.1, следовательно, совершил административное правонарушение, предусмотренное ч.4 ст.12.15 КоАП РФ, однако сроки привлечения к административной ответственности на момент вынесения определения истекли.

Согласно заключению эксперта ФБУ «<данные изъяты>» №, №, № от ДД.ММ.ГГГГ: в момент выезда автомобиля Мерседес-Бенц G300 на полосу встречного движения на автомобиле КИА РИО, <данные изъяты>, был включен левый указатель поворота; в рассматриваемой дорожной ситуации водитель автомобиля Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, должен был руководствоваться требованиями пунктов 1.5, 9.1(1), 11.2 ПДД РФ, водитель автомобиля КИА РИО, <данные изъяты>, должен был действовать в соответствии с требованиями пунктов 1.5, 8.2 ПДД РФ; действия водителя автомобиля Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, в рассматриваемой дорожной ситуации не соответствовали требованиям пунктов 1.5, 9.1(1), 11.2 ПДД РФ, с технической точки зрения находятся в причинной связи с фактом данного ДТП; действия водителя автомобиля КИА РИО, <данные изъяты>, в рассматриваемой дорожной ситуации не соответствовали требованиям пунктов 1.5, 8.2 ПДД РФ, с технической точки зрения находятся в причинной связи с фактом данного ДТП; в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации возможность предотвращения ДТП зависела не от технической возможности у водителя автомобиля Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, предотвратить столкновение с автомобилем КИА РИО, <данные изъяты>, а от своевременного выполнения им требований пунктов 1.5, 9.1(1), 11.2 ПДД РФ; путем выполнения вышеуказанных требований водитель автомобиля Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, располагал возможностью предупредить столкновение с автомобилем КИА РИО, <данные изъяты>; в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации возможность предотвращения ДТП зависела не от технической возможности у водителя автомобиля КИА РИО, <данные изъяты>, предотвратить столкновение с автомобилем Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, а от своевременного выполнения им требований пунктов 1.5, 8.2 ПДД РФ; путем выполнения вышеуказанных требований водитель автомобиля КИА РИО, <данные изъяты>, располагал возможностью предупредить столкновение с автомобилем Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>.

Согласно заключению эксперта №, выполненного экспертом ООО «<данные изъяты>»: водитель автомобиля КИА ФИО3 при выполнении маневра поворот налево с заблаговременно включенным указателем левого поворота, имел преимущество в движении перед водителем автомобиля Мерседес ФИО2, выполнявшим обгон на перекрестке в месте нанесения на проезжей части линии горизонтальной дорожной разметки 1.1; в данной дорожной обстановке действия водителя автомобиля Мерседес ФИО2, направленные на обеспечение безопасности движения и предупреждение ДТП, регламентированы требованиями самой линии горизонтальной дорожной разметки 1.1 и 1.6, и пунктов 1.3, 1.5, 8.1, 10.1 и 11.2 Правил дорожного движения РФ; в сложившейся дорожной обстановке действия водителя автомобиля КИА ФИО3, направленные на обеспечение безопасности движения и предупреждение ДТП, регламентированы требованиями самой линии горизонтальной дорожной разметки 1.1 и 1.6, 1.7, и пунктов 1.3, 1.5, 8.1, 8.5 и 13.12 Правил дорожного движения РФ, а на предотвращение столкновения, при возникновении опасности для движения, которую он в состоянии обнаружить, требованиям ч.2 п.10.1 Правил дорожного движения РФ; в данной дорожной обстановке водитель автомобиля Мерседес ФИО2 имел техническую возможность предупредить данное происшествие путем своевременного выполнения им требований самой линии горизонтальной дорожной разметки 1.1 и 1.6, и пунктов 1.3, 1.5, 8.1, 10.1 и 11.2 Правил дорожного движения РФ; в сложившейся дорожной обстановке решение вопроса о наличии (отсутствии) у водителя автомобиля КИА ФИО3 технической возможности предотвратить столкновение путем торможения с двигавшимся попутно, позади него, с большей скоростью автомобилем Мерседес, с технической точки зрения не имеет логического смысла; действия водителя автомобиля Мерседес ФИО2 в рассматриваемой дорожной ситуации не соответствовали требованиями самой линии горизонтальной дорожной разметки 1.1 и 1.6, и пунктов 1.3, 1.5, 8.1, 10.1 и 11.2 Правил дорожного движения РФ, при этом, указанные несоответствия действий водителя автомобиля Мерседес ФИО2 с технической точки зрения находились в причинной связи с фактом ДТП; в действиях водителя автомобиля КИА ФИО3 в сложившейся дорожной ситуации несоответствий требованиям Правил дорожного движения РФ с технической точки зрения находившихся в причинной связи с фактом ДТП не усматривается.

Оценивая данные экспертные заключения, суд полагает, что вопреки доводам стороны истца о недостатках и неполноте экспертизы, заключение эксперта ФБУ «<данные изъяты>» №, №, № от ДД.ММ.ГГГГ является полным, не содержит противоречий, эксперты перед дачей заключения были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертов основаны на детальном изучении дорожно-транспортной ситуации, в том числе путем исследования материалов дела и записи видеорегистратора, установленного в автомобиле Мерседес-Бенц G300, <данные изъяты>, в момент ДТП. Ответы экспертов на поставленные вопросы понятны, непротиворечивы, следуют из проведенного исследования, подтверждены фактическими данными, не содержат внутренних противоречий.

Заключение эксперта №, выполненное экспертом ООО «<данные изъяты>», суд оценивает критически, поскольку выводы эксперта об отсутствии в действиях водителя автомобиля КИА РИО ФИО3 несоответствий требованиям Правил дорожного движения РФ, находившихся в причинной связи с фактом ДТП, противоречат установленным по делу обстоятельствам и приведенным выше доказательствам, в частности вступившему в законную силу постановлению судьи Октябрьского районного суда г.Ростова-на-Дону от 17.05.2019 года, которым ФИО3 признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.12.24 КоАП РФ. Кроме того, эксперт фактически уклонился от дачи ответа на вопрос о наличии (отсутствии) у водителя автомобиля КИА РИО ФИО3 технической возможности предотвратить столкновение, ограничившись формулировкой, что решение вопроса о наличии (отсутствии) у водителя автомобиля КИА РИО ФИО3 технической возможности предотвратить столкновение, путем торможения, с двигавшимся попутно, позади него, с большей скоростью автомобилем Мерседес, с технической точки зрения, не имеет логического смысла. Кроме того, при допросе в судебном заседании эксперт Г.А.Е. пояснил, что в рассматриваемой ситуации автомобиль КИА РИО являлся обгоняемым транспортным средством, и водитель должен был руководствоваться пунктом 11.3 Правил дорожного движения. Также водитель, управлявший автомобилем КИА РИО, согласно п.10.1 Правил дорожного движения, должен был с момента возникновения опасности для движения, которую в состоянии был обнаружить, принять меры к снижению скорости вплоть до полной остановки.

Согласно пункту 1.3 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года №1090 (далее - Правила дорожного движения), участники дорожного движения обязаны знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил, сигналов светофоров, знаков и разметки, а также выполнять распоряжения регулировщиков, действующих в пределах предоставленных им прав и регулирующих дорожное движение установленными сигналами.

В соответствии с пунктом 1.5 Правил дорожного движения участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять вреда.

Согласно пункту 8.1 Правил дорожного движения, перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, а если они отсутствуют или неисправны - рукой. При выполнении маневра не должны создаваться опасность для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения.

В соответствии с абзацем 2 пункта 8.2 Правил дорожного движения подача сигнала не дает водителю преимущества и не освобождает его от принятия мер предосторожности.

Перед поворотом направо, налево или разворотом водитель обязан заблаговременно занять соответствующее крайнее положение на проезжей части, предназначенной для движения в данном направлении, кроме случаев, когда совершается поворот при въезде на перекресток, где организовано круговое движение (пункт 8.5 Правил дорожного движения).

Согласно п. 10.1 Правил дорожного движения водитель должен вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, учитывая при этом интенсивность движения, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, в частности, видимость в направлении движения. Скорость должна обеспечивать водителю возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил (абзац 1); при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства (абзац 2).

Пунктом 11.3 Правил дорожного движения предусмотрено, что водителю обгоняемого транспортного средства запрещается препятствовать обгону посредством повышения скорости движения или иными действиями.

В соответствии с пунктом 9.1(1) Правил дорожного движения на любых дорогах с двусторонним движением запрещается движение по полосе, предназначенной для встречного движения, если она отделена трамвайными путями, разделительной полосой, разметкой 1.1, 1.3 или разметкой 1.11, прерывистая линия которой расположена слева.

Проанализировав дорожно-транспортную ситуацию с точки зрения выполнения участниками дорожно-транспортного происшествия Правил дорожного движения и оценив имеющиеся доказательства в их совокупности, учитывая факт столкновения и характер повреждений автомобилей, суд приходит к выводу о наличии в данном дорожно-транспортном происшествии обоюдной вины водителей ФИО3 и ФИО2 в равной степени, поскольку обоюдное несоблюдение Правил дорожного движения со стороны обоих водителей в равной степени привело к столкновению транспортных средств.

В данном случае действия обоих водителей находятся в причинно-следственной связи с дорожно-транспортным происшествием, что говорит об их равной вине в произошедшем ДТП, поскольку предотвращение столкновения зависело от действий указанных лиц.

При обоюдной вине участников дорожно-транспортного происшествия размер убытков, подлежащих взысканию с виновного лица, определяется соразмерно установленной судом степени вины обоих водителей. Поскольку в судебном заседании установлена вина обоих водителей, суд определяет с учетом обстоятельств дорожно-транспортного происшествия вину каждого в процентном соотношении – 50% ФИО3 и 50% ФИО2

Доводы стороны истца относительного того, что ФИО3 в данном случае имел преимущество в движении перед автомобилем Мерседес, согласно пункту 13.12 Правил дорожного движения, в связи с чем, вина в дорожно-транспортном происшествии лежит на ответчике ФИО2, суд считает необоснованными, поскольку в процессе движения перед столкновением транспортных средств водитель ФИО3 должен был руководствоваться требованиями п. 8.1, 8.2, 10.1, 11.3 Правил дорожного движения РФ. В данном случае, непосредственно перед выполнением маневра левого поворота водитель ФИО3 не принял достаточных мер предосторожности, не убедился в безопасности предстоящего маневра, что не позволило ему своевременно обнаружить автомобиль Мерседес, выполняющий обгон по встречной полосе, и также явилось причиной рассматриваемого дорожно-транспортного происшествия.

Также суд считает необоснованными доводы стороны ответчика относительно того, что ФИО2 на момент дорожно-транспортного происшествия являлся работником ИП ФИО4 и является ненадлежащим ответчиком по делу, поскольку в процессе рассмотрения дела надлежащих доказательств, подтверждающих данное обстоятельство, не представлено.

Установлено, что ДД.ММ.ГГГГ между Д.О.А. и ИП ФИО4 был заключен договор, поименованный как договор аренды автомобиля с экипажем, в соответствии с которым, ИП ФИО4 предоставляет Д.О.А. в аренду с почасовой оплатой транспортное средство с водителем марки Мерседес G класс Гелендваген.

В указанном договоре отсутствуют какие-либо данные, позволяющие установить личность водителя, а также идентифицировать транспортное средство.

Также установлено, что в соответствии с публичным договором (офертой) об оказании информационных услуг водителям между ИП ФИО4 и присоединившимся к договору ФИО2 определены взаимоотношения, в соответствии с которыми ИП ФИО4 предоставляет информационные услуги перевозчику о поступлении заявок клиентов, а также сводные данные о числе оказанных услуг, объеме и стоимости. Согласно пункту 7.2 указанного договора водитель несет персональную ответственность за совершение ДТП, причинение вреда пассажирам. Указанный публичный договор не содержит каких-либо положений о передаче транспортного средства перевозчика (ФИО2) в аренду ИП ФИО4. В материалах дела также отсутствуют доказательства нахождения транспортного средства ответчика в законном владении ИП ФИО4. Поскольку отсутствуют доказательства законного владения ИП ФИО4 транспортным средством ответчика, доводы о применении положений ст.635 ГК РФ к данным правоотношениям являются необоснованными.

Таким образом, по мнению суда, факт того, что ФИО2 на момент дорожно-транспортного происшествия являлся работником ИП ФИО4, не нашел своего подтверждения в процессе рассмотрения дела.

При определении размера ущерба, связанного с восстановлением поврежденного в результате дорожно-транспортного происшествия автомобиля КИА РИО, <данные изъяты>, суд исходит из расчета стоимости восстановительного ремонта транспортного средства, определенного заключением эксперта ФБУ «<данные изъяты>» №, №, № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому рыночная стоимость восстановительного ремонта автомобиля КИА РИО, <данные изъяты>, на момент ДТП от ДД.ММ.ГГГГ без учета износа составляет 419100 рублей. Стороны данное заключение не оспаривают.

При изложенных обстоятельствах, суд приходит к выводу о взыскании с ответчика ФИО2 в пользу истца ФИО1 ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, в размере 209550 рублей, что составляет 50% от суммы ущерба, определенной заключением эксперта №, №, № от ДД.ММ.ГГГГ.

В силу ст.88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со статьей 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей, суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам.

Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Частью 1 ст. 100 ГПК РФ предусмотрено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В абз. 2 пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 года №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что при неполном (частичном) удовлетворении требований расходы на оплату услуг представителя присуждаются каждой из сторон в разумных пределах и распределяются в соответствии с правилом о пропорциональном распределении судебных расходов (ст.ст. 98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Истцом заявлено требование о взыскании с ответчика расходов на оплату услуг представителя в сумме 25000 рублей, расходов по уплате государственной пошлины в сумме 7376,52 рублей, расходов по оплате услуг эксперта в размере 34960 рублей и расходов по оплате услуг эксперта в размере 4000 рублей.

В качестве доказательств понесенных расходов на оплату услуг представителя истцом ФИО1 представлены: договор на оказание юридических (консультационных) услуг от ДД.ММ.ГГГГ, заключенный между ФИО1 и ФИО6, предметом которого является представление интересов ФИО1 по досудебному и судебному сопровождению спора по факту повреждения принадлежащего ФИО1 автомобиля в ДТП ДД.ММ.ГГГГ; расписка в получении оплаты по договору от ДД.ММ.ГГГГ, в соответствии с которой ФИО6 получила от ФИО1 денежные средства в размере 25000 рублей в счет оплаты договора на оказание юридических (консультационных) услуг от ДД.ММ.ГГГГ.

При таких обстоятельствах, поскольку оплата услуг представителя, связанная с рассмотрением данного гражданского дела, документально подтверждена на сумму 25000 рублей, с учетом степени сложности дела, вида, объема и качества, оказанных юридических услуг, общего процессуального срока рассмотрения гражданского дела, категории и характера спора, а также пропорциональности удовлетворенных требований, суд полагает необходимым взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 в счет возмещения расходов по оплате услуг представителя 12500 рублей, что, по мнению суда, соответствует требованиям разумности и справедливости.

При этом необходимо отметить, что стороной истца ДД.ММ.ГГГГ для приобщения к материалам дела были направлены договор на оказание юридических (консультационных) услуг от ДД.ММ.ГГГГ и расписка в получении оплаты по договору от ДД.ММ.ГГГГ в размере 25000 рублей. Вместе с тем, требование о взыскании с ФИО2 в пользу ФИО1 указанных судебных расходов заявлено не было, представитель истца просила удовлетворить исковые требования, которые изложены в заявлении об уточнении исковых требований.

Также в материалах дела имеются квитанции от ДД.ММ.ГГГГ об оплате истцом денежных средств в размере 34960 рублей в счет проведения судебной экспертизы, выполненной ФБУ «<данные изъяты>», в связи с чем, с ФИО2 в пользу ФИО1 следует взыскать расходы по оплате экспертизы, с учетом пропорциональности удовлетворенных требований, в размере 17480 рублей.

Какие-либо доказательства, подтверждающие оплату истцом ФИО1 экспертизы в размере 4000 рублей, в материалах дела отсутствуют, в связи с чем, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований в данной части.

При подаче иска истцом была оплачена государственная пошлина в размере 7376,52 рублей, что подтверждается квитанцией от ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем, с ФИО2 в пользу ФИО1, с учетом пропорциональности удовлетворенных требований, следует взыскать расходы по уплате государственной пошлины в сумме 5295,50 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о взыскании ущерба, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия, удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО1 ущерб, причиненный в результате дорожно-транспортного происшествия, в размере 209550 рублей, расходы по оплате экспертизы в размере 17480 рублей, расходы по оплате услуг представителя в размере 12500 рублей и расходы по уплате государственной пошлины в сумме 5295,50 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ростовский областной суд через Матвеево-Курганский районный суд Ростовской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Решение в окончательной форме

изготовлено 02.06.2020 года

Судья С.И. Бондарев