Приговор № 1-135/2021 от 22 июня 2021 г. по делу № 1-135/2021

Дело № 1-135/2021


П Р И Г О В О Р

именем Российской Федерации

г. Можга 23 июня 2021 года

Можгинский районный суд УР в составе председательствующего судьи Каримова Э.А., при секретарях Нелюбиной О.Н. и Зубковой М.С.,

с участием государственного обвинителя – старшего помощника Можгинского межрайонного прокурора Баранова Д.Г.,

потерпевшего В.Л.Ю.,

подсудимого ФИО1,

его защитников адвокатов Чернова Б.А. и Антоновой Т.Н.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, <данные изъяты> судимого:

- 18 января 2021 года <данные изъяты> по ч. 1 ст. 119 УК РФ к 200 часам обязательных работ, наказание не отбыто, к отбытию не приступал,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч.1 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 угрожал убийством потерпевшему В.Л.Ю. при следующих обстоятельствах.

7 декабря 2020 года в период с 19 до 20 часов ФИО1 в состоянии алкогольного опьянения находился в помещении сторожки по адресу: <***>. В этот момент у него на почве ссоры из-за внезапно возникших неприязненных отношений возник преступный умысел, направленный на угрозу убийством в отношении потерпевшего В.Л.Ю.

Реализуя задуманное и действуя умышленно, ФИО1, держа в руке нож и размахивая его клинком, направился в сторону В.Л.Ю., при этом высказал в его адрес угрозу убийством, отчего потерпевший начал отталкивать подсудимого от себя и стал пятиться назад. Затем подсудимый, продолжая реализацию задуманного, размахивая ножом из стороны в сторону, подошел к В.Л.Ю. и нанес ножом 1 удар в область шеи потерпевшего, а затем вновь, размахивая ножом, высказал в адрес последнего угрозу убийством. После этого В.Л.Ю., опасаясь противоправных действий ФИО1, а также за свою жизнь и здоровье, из помещения вышеуказанной сторожки убежал, при этом подсудимый выбежал за ним следом и вновь высказал угрозу убийством, но свое преследование после этого прекратил.

В результате нанесенного удара ножом подсудимый причинил потерпевшему физическую боль и телесное повреждение характера колото-резаной раны мягких тканей шеи, которое квалифицируется как причинившее легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья.

В.Л.Ю. с учетом агрессивных действий ФИО1 угрозы убийством с его стороны воспринял реально и опасался их осуществления, поскольку угрозы сопровождались применением в качестве оружия ножа, а также причинением им телесного повреждения, повлекшего легкий вред здоровью.

Подсудимый ФИО1 вину в совершении инкриминируемого преступления признал частично, от дачи показаний отказался на основании ст.51 Конституции РФ, п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 276 УПК РФ оглашены его показания со стадии предварительного расследования, из которых установлено следующее.

7 декабря 2020 года около 19 часов в сторожке по адресу: <***>, он распивал спиртные напитки с К., Ш. и В.Л.Ю.. Во время распития спиртного между ним и потерпевшим произошел конфликт, в ходе которого последний стал выражаться нецензурной бранью и оскорблять его. В это время ФИО1 чистил ножом картошку, а потерпевший сидел справа на расстоянии около полуметра, при этом продолжал высказывать в отношении ФИО1 и других присутствующих оскорбления. Ввиду того что поведение В.Л.Ю. возмутило подсудимого и ему стало обидно, он решил припугнуть В.Л.Ю., для чего осуществил замах ножом горизонтально полу в сторону потерпевшего, при этом сказал, что зарежет его. В результате указанного замаха ножом на шее В.Л.Ю. образовалась резаная рана, из которой пошла кровь. Нанося удар ножом, хотел лишь припугнуть потерпевшего, чтобы тот перестал оскорблять его, но убивать В.Л.Ю. не хотел. Если бы хотел убить потерпевшего, то сделал бы этого, поскольку такая возможность у него была. После этого ФИО1 хотел подойти к В.Л.Ю., чтобы осмотреть рану и помочь зажать ее, но потерпевший стал пятиться от него к выходу и говорить, чтобы он не приближался. Подсудимого это взбесило, и тогда он вновь крикнул В.Л.Ю., что зарежет его, при этом нож все так же был у него в правой руке, но в сторону потерпевшего им больше не замахивался. Тогда В.Л.Ю. выскочил на улицу, а он выбежал за ним следом, так как хотел оказать ему помощь, поскольку испугался за его здоровье, но В.Л.Ю. уже убежал, а потому догнать его он не успел. В след ФИО1 снова крикнул потерпевшему, что порежет его. Затем он пошел обратно в сторожку, около которой в снег выбросил нож. К. и Ш. в конфликте не участвовали, ничего ему не говорили и их не разнимали. Понимает, что рану потерпевшему нанес он, а также напугал последнего, но убивать его не хотел. Если бы хотел убить В.Л.Ю., то смог бы это сделать, поскольку они сидели близко друг к другу, также он мог остановить потерпевшего и зарезать там же, но этого не сделал. Рану ножом нанес В.Л.Ю. случайно, так как не рассчитал расстояние, хотел лишь напугать его. В след потерпевшему кричал, что зарежет из-за того, что хотел помочь В.Л.Ю. – зажать рану, а тот не останавливался и продолжал убегать (т. 1 л.д. 105-109, 110-115, 129-133, 150-153).

Свои показания ФИО1 на стадии следствия подтвердил в ходе их проверки на месте, где на манекене при помощи макета ножа показал, каким образом он нанес ножевое ранение В.Л.Ю., после чего показал место, где выбросил нож (т. 1 л.д. 116-124).

После оглашения показаний подсудимый их полностью подтвердил и пояснил, что давал их самостоятельно и добровольно, без какого-либо давления и в присутствии избранного им защитника, с которым заранее согласовал позицию по делу. В содеянном раскаивается, убивать потерпевшего не хотел, намеревался лишь напугать его. Последующие угрозы высказывал лишь ввиду того, что хотел помочь В.Л.Ю. – перевязать рану, но потерпевший убегал от него, что также разозлило подсудимого.

Виновность подсудимого в совершении преступления при указанных в приговоре обстоятельствах подтверждается показаниями потерпевшего и свидетелей.

Так, в судебном заседании потерпевший В.Л.Ю. пояснил, что в вечернее время 7 декабря 2020 года в сторожке совместно с К., Ш. и ФИО1 распивал спиртные напитки, в ходе чего у него с подсудимым произошел конфликт, причину которого не помнит, но оскорбления он не высказывал. Во время конфликта ФИО1 стал размахивать ножом и высказывать в его адрес угрозы убийством. Пару раз В.Л.Ю. оттолкнул от себя подсудимого, но затем ФИО1 задел его ножом по шее, при этом также продолжал высказывать угрозы убийством. В.Л.Ю. испугался за свою жизнь, ввиду чего он выбежал из сторожки, а подсудимый кричал ему в след угрозы убийством. В.Л.Ю. полагает, что ФИО1 убивать его не хотел, поскольку у него имелась такая возможность, но этого он не сделал. Подсудимый хотел лишь напугать его. Рана была неглубокая и не значительная, удар пришелся вскользь.

В соответствии с ч. 3 ст. 281 УПК РФ оглашены показания потерпевшего В.Л.Ю. со стадии следствия, из которых установлено, что конфликт между ним и подсудимым произошел из-за того, что последний говорил о его возможности помирить потерпевшего с женой, которая выгнала его из дома. В свою очередь В.Л.Ю. просил не вмешиваться подсудимого в его семейную жизнь. В ходе конфликта ФИО1 схватил нож и, замахиваясь им, стал приближаться к потерпевшему, высказывая при этом угрозы убийством. Замахивался подсудимый ножом из стороны в сторону, держа лезвие в направлении В.Л.Ю., при этом он был агрессивно настроен. Потерпевший пару раз оттолкнул подсудимого. В какой-то момент ФИО1 в очередной раз замахнулся ножом и порезал шею В.Л.Ю., отчего потерпевший испытал физическую боль, у него из раны побежала кровь. В.Л.Ю. сильно испугался, показал рану на шее подсудимому, который вновь, размахивая ножом, высказал угрозу убийством в его адрес. Тогда потерпевший, испугавшись, выбежал из сторожки и убежал, при этом ФИО1 также кричал ему в след, что зарежет его. Так В.Л.Ю. добежал до магазина <данные изъяты> по <***>, где прохожие вызвали ему скорую помощь, сотрудники которой по приезду обработали ему рану и доставили его в БУЗ УР <данные изъяты> где ему наложили шов (т. 1 л.д. 31-35, 40-46).

После оглашения показаний потерпевший их подтвердил. В тоже время он вновь сообщил, что, по его мнению, ФИО1 убивать его не хотел. Подсудимым ему принесены извинения, которые им приняты, претензий к нему он не имеет.

Свои показания В.Л.Ю. на стадии следствия подтвердил в ходе их проверки на месте, где на манекене при помощи макета ножа показал механизм выполнения подсудимым замахов ножом и нанесения им пореза на его шее, что сопровождалось высказыванием ФИО1 угроз убийством (т. 1 л.д. 47-56).

Из показаний свидетеля К.А.Н., данных им в судебном заседании и оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ со стадии следствия (т. 1 л.д. 57-60, 64-70), которые им подтверждены, установлено следующее. Он работает сторожем по адресу: <***>, проживает там же в сторожке. 07 декабря 2020 года в сторожке распивал спиртные напитки совместно с Ш., ФИО1 и В.Л.Ю.. Он и ФИО2 сидели на диване, расположенном в дальней части сторожки, напротив них на стуле спиной к входной двери сидел потерпевший, а справа от них на кресле сидел подсудимый. В какой-то момент между подсудимым и потерпевшим произошел конфликт, причина которого ему не известна. В ходе конфликта ФИО1 взял с тумбочки нож, они с потерпевшим встали, и подсудимый стал размахивать рукой, в которой держал нож, при этом он что-то кричал В.Л.Ю.. Затем К. увидел, что потерпевший схватился рукой за свою шею, а потом он убрал руку и показал ФИО1 резаную рану длиной около 5 сантиметров в горизонтальном направлении. После этого подсудимый высказал угрозу убийством В.Л.Ю., а именно, сказал, что зарежет его. Тогда потерпевший убежал из сторожки. Подсудимый также выходил за последним, но вскоре вернулся обратно. В один из моментов после нанесения раны ФИО1 спрашивал у К., есть ли у него аптечка. В тот же вечер к нему в бытовку приезжали сотрудники полиции, недалеко от входа на улице они нашли и изъяли нож, которым подсудимый порезал В.Л.Ю..

Из показаний свидетеля Ш.М.Б., данных им в судебном заседании и оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ со стадии следствия (т. 1 л.д. 70-74), которые им подтверждены, установлено, что он дал показания, в целом аналогичные показаниям свидетеля ФИО3. Также он сообщил, что видел, как ФИО1 во время конфликта взял со стола нож, стал кричать на В.Л.Ю. и пошел в сторону последнего, который пятился спиной к выходу, а затем показал порез в области шеи, откуда уже шла кровь. Затем потерпевший выбежал, а подсудимый пошел за ним и вскоре вернулся обратно.

Свидетель Е.С.С. (врач – хирург хирургического отделения БУЗ УР <данные изъяты>) в суде сообщил, что в вечернее время 7 декабря 2020 года в больницу доставили В.Л.Ю. с раной на шее. Потерпевшему произвели хирургическую обработку раны и ее ушивание. Рана была горизонтальной, повреждены были только кожа и подкожная клетчатка, крупные сосуды и дыхательные пути затронуты не были.

Свидетель Р.СА. (медсестра приемного отделения БУЗ УР <данные изъяты>) в суде дала показания, аналогичные показаниям свидетеля Е.. Также сообщила, что потерпевший в госпитализации не нуждался, поскольку сильных повреждений у него не имелось, а потому он был отпущен. Дополнительно пояснила, что если бы рана не была зашита, а только перевязана, то она зажила бы сама, но на это ушло бы много времени.

Из оглашенных с согласия сторон на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ показаний свидетелей В.И.Н. (т. 1 л.д. 78-83) и Б.Н.Ю. (т. 1 л.д. 84-87) известно, что они являются фельдшерами выездной бригады скорой медицинской помощи БУЗ УР <данные изъяты>. После 20 часов 07 декабря 2020 года они от магазина <данные изъяты> по <***> УР госпитализировали В.Л.Ю. с раной на шее, оказали ему первую медицинскую помощь и доставили в приемное хирургическое отделение больницы. Рана была не проникающая, жизненно важные органы не задеты.

Кроме того, вину подсудимого подтверждают исследованные в судебном заседании письменные материалы уголовного дела:

- рапорт об обнаружении признаков преступления, послуживший поводом для возбуждения уголовного дела (т. 1 л.д. 6);

- рапорт о поступлении в 21 час 1 минуту 7 декабря 2020 года в ДЧ МО МВД России <данные изъяты> сообщения от медсестры приемного отделения МЦРБ Р. о доставлении В.Л.Ю., которому поставлен диагноз: «Резаная рана шеи» (т. 1 л.д. 11);

- рапорт о поступлении в 21 час 4 минуты дд.мм.гггг в ДЧ МО МВД России <данные изъяты> сообщения о том, что в 20 часов 12 минут у магазина «Пятерочка» по адресу: <***>, было ножевое (т. 1 л.д. 12);

- заявление В.Л.Ю., согласно которому 7 декабря 2020 года около 18 часов мужчина по имени И. нанес ему ножевое ранение, а так же высказал угрозы убийством, которые он воспринял реально и боялся их осуществления (т. 1 л.д. 13);

- протокол осмотра места происшествия, согласно которому с участием К.А.Н. и В.Л.Ю. осмотрено помещение сторожки по адресу: <***>, и прилегающей территории, где обнаружен и изъят кухонный нож (т. 1 л.д. 14-18);

- акт судебно – медицинского обследования №*** от 14 декабря 2020 года и заключения судебно-медицинских экспертиз №*** от 15 декабря 2020 года и №*** от 15 февраля 2021 года, согласно которым у В.Л.Ю. имеется телесное повреждение характера колото – резаной раны мягких тканей шеи, которое образовалось от однократного касательного действия колюще – режущего предмета, каким мог быть заостренный клинок либо лезвие ножа. Указанное телесное повреждение по давности образования можно отнести к 07 декабря 2020 года, оно квалифицируется как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья. Возможность образования телесного повреждения при обстоятельствах, указанных В.Л.Ю. и ФИО1 в ходе следственных действий с их участием, не исключается (т. 1 л.д. 26, т. 2 л.д. 3, 7-8).

- протокол освидетельствования, согласно которому осмотрен потерпевший В.Л.Ю., на передней поверхности в верхней трети шеи которого обнаружена поперечно расположенная рана размерами 7*0,5см, края раны сведены швами из нитей темного цвета (т. 1 л.д. 194 - 197);

- протокол получения образцов для сравнительного исследования, согласно которому у ФИО1 получены образцы крови, слюны и буккального эпителия (т. 1 л.д. 200);

- заключение молекулярно-генетической судебной экспертизы №*** от 21 января 2021 года, согласно которой на рукояти ножа обнаружены смешанные следы пота, которые произошли от К.А.Н. и ФИО1 (т. 2 л.д. 16-26);

- копии карты вызова скорой медицинской помощи, согласно которой 07 декабря 2020 года в 20 часов 15 минут по адресу: <***>, у магазина <данные изъяты> обнаружен В.Л.Ю., на передней поверхности шеи которого имеется горизонтальная рана размером 5 сантиметров. Рана не проникающая с ровными краями, не кровоточит, с запекшейся кровью темно-красного цвета (т. 2 л.д. 37-38);

- журнал регистрации амбулаторных больных приемного отделения БУЗ УР <данные изъяты> согласно которому 7 декабря 2020 года в 20 часов 25 минут в приемное отделение доставлен В.Л.Ю. с диагнозом: «Резаная рана шеи», порезал друг (т. 2 л.д. 39-41);

- протокол осмотра предметов, согласно которому помимо прочего осмотрен кухонный нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия 7 декабря 2020 года, приведено его описание (т. 2 л.д. 42-47).

Оценивая в совокупности изложенные доказательства обвинения, суд признает их допустимыми, достоверными и достаточными для разрешения дела и приходит к убеждению о виновности ФИО1 в совершении преступления при указанных в приговоре обстоятельствах.

Органами предварительного расследования действия подсудимого квалифицированы по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ – покушение на убийство, то есть умышленные действия лица, непосредственно направленные на умышленное причинение смерти другому человеку, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам.

Государственным обвинителем на стадии судебных прений указанная квалификация действий ФИО1 поддержана полностью.

В то же время объективных доказательств, свидетельствующих о том, что подсудимый действовал с целью лишения жизни потерпевшего и желал этого суду не представлено.

На протяжении всего судопроизводства по уголовному делу ФИО1 последовательно показывал, что мотива на совершение убийства у него не было.

Так, из показаний подсудимого следует, что в ходе внезапно возникшего конфликта с потерпевшим, он осуществил замах ножом горизонтально полу в сторону последнего, при этом сказал, что зарежет его. От данного замаха на шее В.Л.Ю. образовалась рана, из которой пошла кровь. Эти действия он совершил с целью припугнуть потерпевшего, однако убивать его не хотел, в противном случае, смог бы это сделать, поскольку они располагались близко друг к другу, также мог остановить потерпевшего и зарезать там же, но этого он не сделал.

Допрошенный в судебном заседании потерпевший В.Л.Ю. дал в целом аналогичные показания, из которых следует, что, по его мнению, ФИО1 убивать его не намеревался, поскольку у подсудимого имелась такая возможность, но этого сделано им не было, ФИО1 хотел лишь напугать его. Рана была неглубокая и не значительная, удар пришелся вскользь.

Из показаний свидетелей К. и Ш. сведений, указывающих на совершение подсудимым каких-либо активных действий, направленных на лишение жизни В.Л.Ю., не установлено. Напротив, они пояснили, что все произошло очень быстро, и они лишь заметили, как ФИО1 взял со стола нож и направился в сторону потерпевшего, который в последующем показал рану на шее и убежал из помещения сторожки. Действия ФИО1 сопровождались угрозами убийством. При этом эти же свидетели сообщили, что ФИО1 и В.Л.Ю. непосредственно до описанных ими событий спокойно общались между собой и сидели близко друг к другу.

Как следует из показаний вышеуказанных допрошенных в рамках судебного следствия лиц и протокола осмотра места происшествия от 7 декабря 2020 года, помещение сторожки по месту происшествия большой площадью не располагает. Данные обстоятельства с учетом близкого взаиморасположения В.Л.Ю. и ФИО1 по отношению друг к другу непосредственно перед совершением преступления, по мнению суда, подтверждают доводы потерпевшего и подсудимого о том, что при наличии соответствующего умысла на убийство потерпевшего, ФИО1 мог беспрепятственно реализовать его.

Таким образом, подсудимый, имея фактическую возможность причинить смерть потерпевшему и совершить конкретные действия в этом направлении, добровольно не реализовал подобное, хотя для этого у него имелись благоприятные обстоятельства и возможности.

С учетом изложенного, ФИО1 не совершил убийство В.Л.Ю. не по независящим от него обстоятельствам, а ввиду того, что его умысел был направлен не на причинение смерти потерпевшему, а на угрозу убийством в отношении последнего (ст. 119 УК РФ).

Таким образом, в судебном заседании доводы подсудимого об отсутствии у него умысла на убийство потерпевшего с достаточной полнотой и в полном объеме (безоговорочно) не опровергнуты.

Кроме того, преступление признается совершенным с косвенным умыслом, если лицо осознавало общественную опасность своих действий (бездействия), предвидело возможность наступления общественно опасных последствий, не желало, но сознательно допускало эти последствия либо относилось к ним безразлично.

Согласно разъяснениям п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)», покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом, то есть когда содеянное свидетельствовало о том, что виновный осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность или неизбежность наступления смерти другого человека и желал ее наступления, но смертельный исход не наступил по не зависящим от него обстоятельствам (ввиду активного сопротивления жертвы, вмешательства других лиц, своевременного оказания потерпевшему медицинской помощи и другое).

Из этого следует, что покушение на преступление представляет собой целенаправленную деятельность лица и может совершаться лишь с прямым умыслом, так как, не желая достигнуть определенного результата, лицо не может и покушаться на его достижение.

В ходе судебного следствия обстоятельств, свидетельствующих о том, что смертельный исход не наступил по независящим от ФИО1 обстоятельствам не установлено.

Так, потерпевший какого – либо активного сопротивления подсудимому не оказывал. Первоначальное отталкивание В.Л.Ю. от себя ФИО1, по мнению суда, таковым признано быть не может, о чем свидетельствует последующие действия подсудимого, который, вопреки воле потерпевшего, нанес ему ножом колото – резаную рану шеи, чем причинил последнему легкий вред здоровью. Не может приравниваться к активному сопротивлению и последующие действия В.Л.Ю., который выбежал из помещения сторожки и убежал с места преступления. Эти действия потерпевшего дополнительно свидетельствует о реальности опасения им за свою жизнь и восприятия угроз убийством, которые в его адрес высказал ФИО1.

Другие лица, в том числе свидетели К. и Ш., которые находились в сторожке, где и было совершено преступление, действиям подсудимого не препятствовали.

Утверждение о том, что умысел подсудимого на причинение смерти потерпевшему не был доведен до конца по независящим от виновного обстоятельствам, а именно, в результате своевременного оказания В.Л.Ю. квалифицированной медицинской помощи, не подтвержден материалами уголовного дела и исследованными доказательствами.

Так, свидетели ФИО4 и ФИО5 (медицинские работники) в суде показали, что у В.Л.Ю. были повреждены только кожа и подкожная клетчатка, крупные сосуды и дыхательные пути затронуты не были. Дополнительно ФИО5 пояснила, что потерпевший в госпитализации не нуждался, при этом, если бы его рана не была зашита, а только перевязана, то она зажила бы сама, но на это ушло бы много времени.

Кроме того, согласно первичным медицинским документам, составленным сотрудниками скорой медицинской помощи, рана у потерпевшего была не проникающая и к моменту их приезда уже не кровоточила, имелась лишь уже запекшаяся кровь темно-красного цвета.

Таким образом, оказание В.Л.Ю. квалифицированной медицинской помощи, в том числе хирургическое вмешательство в виде обработки раны и ее ушивание, не явилось причиной, по которой не наступила смерть потерпевшего. Приходя к данному выводу, суд также учитывает, что через непродолжительное время после совершения в отношении потерпевшего преступления (менее четырех часов) с участием В.Л.Ю., который жалоб на самочувствие и (или) здоровье не высказывал, проведен осмотр места происшествия, что подтверждает показания свидетелей Е. и Р. о характере повреждения и его последствиях.

Сам факт нанесения удара ножом по шее потерпевшего, то есть в область места расположения жизненно важных органов, при отсутствии других объективных доказательств, подтверждающих умысел на причинение смерти В.Л.Ю., которая фактически не наступила, не доказывает умысел ФИО1 убить потерпевшего, поскольку, как отмечено ранее, подсудимый, имея реальную возможность лишить жизни В.Л.Ю. при помощи ножа, каких - либо активных действий, направленных на убийство потерпевшего, не предпринял.

В то же время, при отсутствии очевидных данных, свидетельствующих о явной достаточности тяжести нанесенных повреждений для наступления смерти потерпевшего, ФИО1 новые действия и дополнительные меры, направленные на лишение жизни потерпевшего, не совершил. Последующее размахивание им ножом без фактического причинения вреда здоровью и жизни потерпевшего, в данном конкретном случае к таковым отнесено быть не может.

При этом то обстоятельство, что подсудимый вышел за потерпевшим из сторожки и выкрикнул ему в след угрозу убийством, об обратном не свидетельствуют, поскольку, как сообщил ФИО1, за В.Л.Ю. он направился с целью оказать ему помощь, в том числе зажать и (или) перевязать рану. Однако потерпевший не останавливался, а продолжал отходить, а в последующем убегать от него, что взбесило подсудимого, ввиду чего он вновь сказал, что зарежет потерпевшего. При этом указанные доводы подсудимого о его намерении оказать первую, в том числе медицинскую, помощь В.Л.Ю. в судебном заседании представленными доказательствами не опровергнуты. Напротив, они подтверждаются показаниями свидетеля ФИО3, который пояснил, что после нанесения ранения потерпевшему ФИО1 спрашивал у него (К.) о наличии аптечки.

Таким образом, доводы подсудимого о том, что он намеревался предпринять меры, направленные на предотвращение наступления тяжких последствий, в том числе в виде смерти потерпевшего, не опровергнуты.

Способ нанесения повреждения потерпевшему и применение при этом ножа, а также локализация повреждения не являются достаточными основаниями для вывода о наличии у ФИО1 прямого умысла на убийство В.Л.Ю..

Доводы о том, что удар ножом, то есть предметом, которым можно причинить значительный урон анатомической целостности организма, был нанесен в месторасположение жизненно важных органов человека. А потому в случае, если бы рана оказалась глубже и была проникающей, то могли быть повреждены крупные сосуды и дыхательные пути, что в свою очередь могло повлечь смерть потерпевшего, в силу ч. 4 ст. 14 УПК РФ не могут быть положены в основу приговора, поскольку носят характер предположений.

Вместе с тем, как установлено в суде, до указанных событий каких-либо конфликтов между потерпевшим и подсудимым не имелось, что с учетом их взаимоотношений также подтверждает доводы подсудимого о направленности его умысла не на лишение жизни В.Л.Ю..

В силу ст. 5 УК РФ лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

В соответствии со ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены, толкуются в пользу обвиняемого. При этом по смыслу закона в пользу подсудимого толкуются и неустранимые сомнения, касающиеся формы вины и квалификации содеянного.

Стороной обвинения доказательств, бесспорно подтверждающих наличие у ФИО1 прямого умысла на лишение жизни потерпевшего, в судебном заседании не представлено.

Напротив, доводы подсудимого, который на протяжении всего судопроизводства по делу давал однотипные показания об отсутствии у него умысла на убийство потерпевшего, подтверждаются исследованными доказательствами: показаниями допрошенных лиц, протоколами следственных действий, в том числе осмотра места происшествия, предметов и проверок показаний на месте; заключениями судебно-медицинских экспертиз о характере, механизме образования, локализации, давности причинения и тяжести телесного повреждения, обнаруженного у потерпевшего, и другими доказательствами.

С учетом изложенного, вывод органов предварительного следствия, поддержанный государственным обвинителем в прениях, о необходимости квалификации действий подсудимого по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ является ошибочным, а действия ФИО1 подлежат переквалификации на ч. 1 ст.119 УК РФ.

В суде установлено, что у подсудимого на почве ссоры из-за внезапно возникших неприязненных отношений возник преступный умысел, направленный на угрозу убийством в отношении потерпевшего. Реализуя задуманное, ФИО1 взял в руку нож и стал размахивать его клинком перед потерпевшим, при этом высказал в его адрес угрозу убийством. Затем, для придания убедительности высказанных в отношении потерпевшего угроз убийством и устрашения последнего, ФИО1 нанес 1 удар ножом в область шеи В.Л.Ю., а после вновь, размахивая ножом, высказал в адрес последнего угрозы убийством, в том числе, когда потерпевший убегал из сторожки. Своими действиями подсудимый причинил потерпевшему физическую боль и телесное повреждение характера колото-резаной раны мягких тканей шеи, которое квалифицируется как причинившее легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья.

Признавая доказанным причинение легкого вреда здоровью потерпевшего при указанных в приговоре обстоятельствах, суд отмечает следующее.

При совершении угрозы убийством действиями виновного фактически не должен быть причинен значительный ущерб здоровью потерпевшего. По смыслу закона составом угрозы убийством в зависимости от конкретных фактических обстоятельств совершенного преступления может охватываться только причинение легкого вреда здоровью потерпевшего.

В данном случае здоровью потерпевшего значительный ущерб не нанесен, причинен легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья, что подтверждается заключениями судебно – медицинских экспертиз.

По мнению суда, по настоящему уголовному делу причинение ФИО1 легкого вреда здоровью потерпевшего преследовало цель придания подсудимым убедительности своих действий, связанных с угрозой убийством В.Л.Ю., и было обусловлено намерением дополнительного устрашения последнего.

Как установлено в ходе судебного следствия, изначально подсудимый, размахивая клинком ножа перед В.Л.Ю., высказал угрозу убийством в адрес последнего, который стал пятиться и отталкивать ФИО1 от себя. Тогда подсудимый, в целях дополнительного подкрепления высказанных им угроз фактическими действиями, нанес В.Л.Ю. 1 удар ножом по шее, чем причинил потерпевшему физическую боль и легкий вред здоровью. Затем ФИО1, удерживая в руках нож и размахивая им, вновь высказал угрозу убийством в отношении В.Л.Ю., который опасаясь за свою жизнь и здоровье, из помещения сторожки убежал, при этом ФИО1 выбежал следом за потерпевшим и в очередной раз высказал в адрес последнего угрозу убийством. После этого подсудимый свое преследование прекратил.

При таких обстоятельствах фактическое совершение ФИО1 преступления, связанного с угрозой убийством, носило длящийся характер, поскольку такие угрозы были высказаны им неоднократно и с интервалом во времени. Между высказанными угрозами убийством и в целях придания им убедительности, подсудимый размахивал клинком ножа перед потерпевшим и нанес этим ножом 1 удар в область шеи В.Л.Ю..

Из этого следует, что легкий вред здоровья потерпевшему причинен ФИО1 в период совершения преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ. При этом суд отмечает, что, несмотря на неоднократное высказывание угроз убийством, подсудимый действовал с единым преступным умыслом, а потому его действия совокупность преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 119 УК РФ, не образуют.

Таким образом, с учетом вышеуказанных обстоятельств, в том числе ввиду причинения потерпевшему легкого вреда здоровью между фактами высказывания ФИО1 угроз убийством, которые охватывались единым и продолжаемым умыслом, суд, в отсутствие признаков объективной и субъективной стороны ст. 115 УК РФ, не находит оснований для признания наличествующей в действиях подсудимого идеальной совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 115 и 119 УК РФ.

С учетом изложенного, причинение потерпевшему легкого вреда здоровью с применением предмета, используемого в качестве оружия, охватывалось умыслом подсудимого на угрозу убийством, и было совершено в целях реализации этого, а потому дополнительной квалификации по ст. 115 УК РФ в данном конкретном случае не требует.

Субъективное восприятие потерпевшим высказанных в его адрес угроз убийством; расположение подсудимого на близком расстоянии от потерпевшего; нахождение подсудимого в состоянии алкогольного опьянения; агрессивный настрой ФИО1 и предпринимаемые им действия, в том числе размахивание ножом и нанесение им 1 (одного) удара в область шеи потерпевшего, что причинило В.Л.Ю. легкий вред здоровья, по мнению суда, указывают об умысле подсудимого на совершение угрозы убийством, при этом у потерпевшего реально имелись основания и возникали опасения за свою жизнь и здоровье.

Таким образом, судом установлены иные фактические обстоятельства совершенного преступления, изложенные в приговоре при описании преступного деяния, признанного доказанным.

В силу ч. 2 ст. 252 УПК РФ, изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту.

Внесенные судом изменения в описание преступного деяния относительно фактических обстоятельств уголовного дела, установленных в ходе судебного следствия, позицию подсудимого не ухудшают, право на защиту не нарушают и основанием для возвращения уголовного дела прокурору не являются.

Анализируя доводы подсудимого о том, что преступление им совершено ввиду противоправных действий потерпевшего, который высказал в его адрес оскорбления, суд признает их несостоятельными.

Эти доводы опровергаются показаниями потерпевшего В.Л.Ю., из совокупного анализа которых следует, что конфликт между ним и ФИО1 возник из-за намерения последнего помирить В.Л.Ю. с женой, которая выгнала его из дома, при этом потерпевший просил подсудимого не вмешиваться в его семейную жизнь. Из показаний свидетелей ФИО3 и ФИО2 также следует, что каких-либо оскорблений со стороны В.Л.Ю. перед совершением преступления они не слышали.

Показания подсудимого в части того, что перед совершением преступления нож находился у него в руках, поскольку он чистил картошку, суд признает несостоятельными. Они опровергнуты показаниями потерпевшего В.Л.Ю., из которых следует, что изначально в руках ФИО1 какие-либо предметы отсутствовали. Затем во время конфликта он схватил с тумбочки нож, которым стал размахивать перед потерпевшим и нанес им 1 удар по шее. Из совокупного анализа показаний свидетелей К. и Ш. установлено, что в один из моментов во время конфликта подсудимый целенаправленно взял в руки нож, а затем, через непродолжительное время, они увидели на шее В.Л.Ю. кровоточащую рану.

Доводы ФИО1 о том, что он сделал лишь один замах ножом в отношении потерпевшего, опровергаются показаниями В.Л.Ю.. Так, потерпевший сообщил, что подсудимый в ходе конфликта взял в руку нож и стал размахивать им перед ним, при этом высказал угрозы убийством, такие замахи были совершены ФИО1 неоднократно, в том числе после причинения телесного повреждения в области шеи.

Вышеуказанными показаниями потерпевшего и свидетелей также опровергаются доводы подсудимого о том, что удар по шее потерпевшего он нанес случайно.

У суда нет оснований не доверять показаниям указанных потерпевшего и свидетелей, которые, будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, дали показания, уличающие подсудимого в совершении преступления, признанного судом доказанным и описание которого приведено в приговоре. Существенных противоречий между показаниями потерпевшего и свидетелей суд не усматривает, подсудимый их не оспаривает.

Причин для оговора названными лицами подсудимого с целью привлечения его к уголовной ответственности либо наличия у них иной заинтересованности в исходе уголовного дела судом не установлено.

С учетом изложенного, вышеуказанные доказательства наряду с другими, приведенными ранее, судом кладутся в основу приговора.

Кроме того, суд также кладет в основу приговора показания самого подсудимого, оглашенные со стадии предварительного следствия и подтвержденные им в суде, в той части, в которой эти показания не противоречат фактически установленным в суде обстоятельствам, анализ которых приведен ранее. При этом в первую очередь, как неоднократно отмечено ранее, за основу судом берутся показания ФИО1 о том, что у него отсутствовал умысел на причинение смерти потерпевшему. У суда нет оснований не доверять показаниям ФИО1 в указанной части. Они являются подробными, последовательными, даны в присутствии защитника, согласуются с показаниями вышеуказанных лиц, допрошенных в рамках судопроизводства по уголовному делу, а также письменными доказательствами. Наличие у подсудимого мотивов для самооговора суд не усматривает.

В остальной части анализ показаний ФИО1, в том числе признанных судом несостоятельными, и напротив, положенных судом в основу приговора, приведен ранее.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о виновности ФИО1 в совершении преступления при указанных в приговоре обстоятельствах.

Суд квалифицирует действия ФИО1 по ч. 1 ст. 119 УК РФ - угроза убийством, если имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

Согласно заключению комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы №*** от 28 января 2021 года ФИО1 <данные изъяты> не нуждается в применении принудительных мер медицинского характера, может участвовать в следственных действиях и судебных заседаниях (т. 2 л.д. 30-34).

Материалы дела, в том числе заключение экспертов - психиатров, поведение ФИО1 в период предварительного расследования и в судебном заседании не дают оснований сомневаться в его вменяемости, поэтому он должен нести уголовную ответственность за содеянное.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого, суд признает признание вины и раскаяние в содеянном, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, в том числе данные до возбуждения уголовного дела объяснения подсудимого, а также показания, данные им в ходе предварительного следствия; совершение иных действий, направленных на заглаживание причиненного потерпевшему вреда (принесение извинений); намерение оказать медицинскую и (или) иную помощь потерпевшему непосредственно после совершения преступления (хотел зажать и (или) перевязать рану, а также интересовался наличием аптечки); <данные изъяты>

Обстоятельств, отягчающих наказание, нет.

<данные изъяты>

ФИО1 ранее не судим, им совершено преступление небольшой степени тяжести, он активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, на учете в психоневрологической больнице не состоит, имеет постоянное место жительства, по которому характеризуется посредственно, в преступлении раскаивается, принес потерпевшему свои извинения, которые последним приняты.

Вместе с тем, он совершил умышленное преступление против жизни и здоровья, привлекался к административной ответственности за совершение правонарушений против общественного порядка и против здоровья (т. 1 л.д. 159 – 161), злоупотребляет спиртными напитками (т. 1 л.д. 156), <данные изъяты>

При таких обстоятельствах, в целях восстановления социальной справедливости, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений, то есть для достижения целей применения уголовного наказания, суд назначает ФИО1 наказание в виде ограничения свободы.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, личности подсудимого, вида назначаемого наказания, которое не является наиболее тяжким за совершенное преступление, суд не усматривает оснований для применения положений ч. 1 ст. 62 и ст. 64 УК РФ.

Назначение такого наказания является справедливым и достаточным, а менее строгий вид наказания, предусмотренный санкцией ч. 1 ст. 119 УК РФ, не сможет обеспечить достижение целей наказания.

Вместе с тем, исходя из обстоятельств содеянного, личности подсудимого суд назначает ему наказание в виде ограничения свободы не в максимально возможных пределах.

Окончательное наказание подлежит назначению по совокупности преступлений по ч. 5 ст. 69 УК РФ путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием по приговору <данные изъяты> от 18 января 2021 года, с учетом положений п.п. «б,г» ч. 1 ст. 71, ч.2 ст. 72 УК РФ и разъяснений п. 21 Постановления Пленума ВС РФ от 22.12.2015 № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания».

С учетом вида назначаемого наказания, наличия совокупности смягчающих и отсутствия отягчающих наказание обстоятельств, суд считает необходимым до вступления приговора в законную силу изменить подсудимому меру пресечения с заключения под стражу на подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств разрешается судом с учетом положений ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 307-309 УПК РФ,

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 119 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 1 года 6 месяцев ограничения свободы.

Установить осужденному следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования «<***>» и не изменять свое место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы (уголовно-исполнительная инспекция по месту жительства).

Возложить на осужденного обязанность: один раз в месяц являться на регистрацию в вышеуказанный специализированный орган, в установленные им дни и часы.

На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенного наказания с наказанием, назначенным по приговору <данные изъяты> от 18 января 2021 года, окончательно назначить ФИО1 наказание в виде 1 года 7 месяцев ограничения свободы.

Установить осужденному следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования «<***>» и не изменять свое место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы (уголовно-исполнительная инспекция по месту жительства).

Возложить на осужденного обязанность: один раз в месяц являться на регистрацию в вышеуказанный специализированный орган, в установленные им дни и часы.

Меру пресечения ФИО1 в виде заключения под стражу до вступления приговора в законную силу изменить на подписку о невыезде и надлежащем поведении, из-под стражи освободить немедленно в зале суда.

В соответствии с ч. 3 ст. 72 УК РФ срок содержания осужденного под стражей в период с 18 декабря 2020 года по 23 июня 2021 года (включительно) зачесть в срок ограничения свободы из расчета один день содержания под стражей за два дня ограничения свободы.

Вещественные доказательства: кухонный нож – уничтожить; образцы буккального эпителия и диски с видеозаписями – хранить при уголовном деле.

Приговор может быть обжалован в Верховный Суд Удмуртской Республики через Можгинский районный суд Удмуртской Республики в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии непосредственно либо путем использования систем видеоконференц-связи и (или) участии защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Об участии осужденного в суде апелляционной инстанции должно быть указано в его апелляционной жалобе или в возражениях на жалобы, представления, принесенные другими участниками уголовного процесса в срок 10 суток со дня получения копии приговора либо копии жалобы, или представления.

Судья Э.А.Каримов