Решение № 2-1008/2025 2-1008/2025~М-641/2025 М-641/2025 от 17 августа 2025 г. по делу № 2-1008/2025

№ 2-1008/2025 74RS0029-01-2025-001125-77


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

07 августа 2025 года г. Магнитогорск

Ленинский районный суд города Магнитогорска Челябинской области в составе:

председательствующего: Шапошниковой О.В.,

при секретаре: Галимовой А.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» о взыскании компенсации морального вреда

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 обратилась в суд с иском к ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» (ГБУЗ «ОТБ №3», Больница) о взыскании компенсации морального вреда, указав в обоснование иска, что с 25.04.2016 по 20.05.2022 работала в ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3», с 2019 года по день увольнения работала в качестве палатной медицинской сестры. В 2023 году у неё было выявлено заболевание - ,, медицинским заключением от 23 мая 2024 г. была установлена причинно-следственная связь заболевания с профессиональной деятельностью, 1 июля 2023 г. составлен акт о профессиональном заболевании, 17 сентября 2024 г. установлена третья группа инвалидности. Считает, что профессиональное заболевание возникло по вине работодателя, просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 1000000 рублей.

Истец ФИО2 в судебном заседании поддержала заявленные исковые требования, просила исковые требования удовлетворить в полном размере. Пояснила, что в результате заболевания испытывала физические страдания, длительное время находилась на стационарном лечении, ответчик отказывался признавать её заболевание связанным с профессиональной деятельностью, не оказывал помощь в лечении заболевания.

Представитель истца ФИО2 ФИО3, действующая на основании устного заявления, в судебном заседании поддержала исковые требования своего доверителя, считает, что имеются основания для взыскания компенсации морального вреда, ФИО2 причинены физические и нравственные страдания в результате профессионального заболевания.

Представитель ответчика ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» ФИО4, действующий на основании доверенности, в судебном заседании исковые требования не признала, поддержала доводы, изложенные в письменных возражениях (л.д.172), считает, что отсутствуют основания для удовлетворения исковых требований ФИО2, ответчик не согласен с тем, что заболевание истицы связано с профессиональной деятельностью, заболевание было установлено в 2023 году, после прекращения трудовых отношений с ГБУЗ «ОТБ №3», ранее ФИО2 болела ,, в 2023 году был установлен рецидив заболевания. Факт профессионального заболевания был установлен после жалоб истицы, вина ответчика в возникновении заболевания отсутствует. Также указывает, что ГБУЗ «ОТБ №3» оказана вся необходимая медицинская помощь ФИО2, постоянно выдаются направления на санаторно-курортное лечение. Считает, что сумма требований по компенсации морального вреда истицей завышена, заболевание не причинило истице значительных физических и нравственных страданий, в настоящее время снята инвалидность. Просила учесть, что работниками больницы ФИО2 была излечена от , за короткий промежуток времени, просила в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

Представители третьих лиц Министерства здравоохранения Челябинской области, ОСФР по Челябинской области в судебном заседании при надлежащем извещении участия не принимали.

Выслушав пояснения сторон, исследовав материалы дела, заслушав показания свидетелей, заключение помощника прокурора Ленинского района г.Магнитогорска Горшковой Э.А., полагавшей, что исковые требования ФИО2 подлежат удовлетворению, размер компенсации морального вреда должен быть определен с учетом требований справедливости и разумности, суд приходит к выводу, что исковые требования ФИО2 следует удовлетворить частично.

При рассмотрении дела судом установлено, что ФИО2 работала в ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» с 25.04.2016 г., была принята на должность медицинской сестры участковой, уволена из учреждения с 20 мая 2022 г. по п.3 части первой ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации по инициативе работника в связи с необходимостью ухода за ребенком в возрасте до 14 лет. Перед увольнением с 5 февраля 2019 г. по день увольнения истица работала в должности медицинской сестры палатной.

В марте 2023 г. в связи с ухудшением состояния здоровья ФИО2 проходила медицинские обследования, исследования и консультации, ей был установлен диагноз: ,, было назначено лечение, ФИО2 находилась на стационарном лечении в ГБУЗ «ЧОКПТД», ФПНИ «НМИИЦ» г.Москва, ГБУЗ «ОТБ №3», проходила амбулаторное лечение, получала лекарственные препараты. По результатам медико-социальной экспертизы со 2 апреля 2024 г. ФИО2 была установлена инвалидность третьей группы на срок до 1 мая 2025 г. В настоящее время по результатам переосвидетельствования основания для установления инвалидности у ФИО2 не выявлены.

Согласно медицинскому заключению от 23 мая 2024 г. установлена причинно-следственная связь между заболеванием ФИО2 с профессиональной деятельностью истицы в ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» Актом о случае профессионального заболевания от 1 июля 2024 г. №4 установлено, что профессиональное заболевание ФИО2 возникло в период трудовой деятельности, при осуществлении трудовой деятельности ФИО2 контактировала с больными ,, в том числе с множественной и широкой лекарственной устойчивостью к антибиотикам, с бактериовыделением микобактерий. Причиной заболевания послужило длительное воздействие на организм человека вредных факторов: ,. В акте в том числе указано, что ГБУЗ «ОТБ №3№ не обеспечило выполнение санитарных норм и правил, в том числе в части оборудования вытяжной вентиляционной системы. В связи с профессиональном заболеванием ФИО2 является получателем обеспечения по страхованию в соответствии с Федеральным законом «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний».

Истец ФИО2 предъявляют требования о взыскании компенсации морального вреда, поскольку в результате заболевания причинен вред её здоровью, она перенесла физические и нравственные страдания.

При разрешении заявленных исковых требований суд исходит из следующего:

В соответствии с частью 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя. Согласно статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года №33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда", работник в силу ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации имеет право на компенсацию морального вреда, причиненного ему нарушением его трудовых прав любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя (незаконным увольнением или переводом на другую работу, незаконным применением дисциплинарного взыскания, нарушением установленных сроков выплаты заработной платы или выплатой ее не в полном размере, неоформлением в установленном порядке трудового договора с работником, фактически допущенным к работе, незаконным привлечением к сверхурочной работе, задержкой выдачи трудовой книжки или предоставления сведений о трудовой деятельности, необеспечением безопасности и условий труда, соответствующих государственным нормативным требованиям охраны труда, и др.)

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть 8 статьи 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 125-ФЗ "Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний" осуществляется причинителем вреда.

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая либо профессионального заболевания на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (пункт 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года №33).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная ,, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом. Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (статьи 1064 - 1101) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно п.12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

Исходя из указанных положений, а также разъяснений, данных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" при определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу истца ФИО2 суд учитывает обстоятельства дела, отсутствие действий ответчика, непосредственно причинивших вред здоровью истицы, принимает во внимание характер заболевания, учитывает, что деятельность ФИО2 в качестве медицинской сестры была связана с повышенной опасностью заражения в силу своего характера, о чем ФИО2 достоверно знала при заключении трудового договора, принимая во внимание в том числе, что ранее истица перенесла заболевание ,.

Вместе с тем, суд учитывает, что актом о профессиональном заболевании установлена причинно-следственная связь между нарушениями санитарных норм и правил со стороны работодателя ГБУЗ «ОТБ №3» и профессиональным заболеванием истицы, что является безусловным основаниям для взыскания в пользу истицы компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья.

При определении размера компенсации морального вреда, суд принимает во внимание, что истец перенесла тяжелое заболевание, проходила длительное лечение, в том числе в условиях стационара, получала лечение, связанное с существенным воздействием лекарственных препаратов на организм человека. Согласно пояснениям в судебном заседании ФИО2 испытывала физические страдания в виде болей, слабости, длительное время находилась на лечении, была лишена возможности трудиться, а также осуществлять уход и воспитание несовершеннолетнего ребенка.

Вместе с тем, суд полагает, что требования ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в сумме 100000 рублей являются чрезмерно завышенными, учитывая не слишком длительный период лечения, отношение ФИО2 к заболеванию, отсутствие тяжких последствий полученного профессионального заболевания.

Учитывая изложенное, в соответствии с положениями ст.ст.151, 1099, 1100 ГК РФ, исходя из требований справедливости и разумности, принимая во внимание характер спорных правоотношений, характер физических и морально-нравственных страданий истицы, суд полагает взыскать компенсацию морального вреда в сумме 500000 рублей, считает, что указанный размер денежных средств отвечает цели справедливой компенсации причиненного истице морального вреда.

В соответствии со ст.98,103 ГПК РФ подлежит взысканию с ответчика в доход бюджета государственная пошлина, от уплаты которой истица освобождена при предъявлении иска, в сумме 3000 рублей.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования ФИО1 к ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» о взыскании компенсации морального вреда – удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» (ИНН <***>) в пользу ФИО1 №) компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ «Областная туберкулезная больница №3» (ИНН <***>) в доход бюджета государственную пошлину 3000 рублей.

На решение суда может быть подана апелляционная жалоба в Челябинский областной суд в течение месяца со дня вынесения решения суда в окончательной форме, путем подачи жалобы через Ленинский районный суд г.Магнитогорска.

Председательствующий:

Мотивированное решение составлено 18 августа 2025 г.