Решение № 2-114/2026 2-114/2026(2-2827/2025;)~М-2516/2025 2-2827/2025 М-2516/2025 от 22 марта 2026 г. по делу № 2-114/2026

Дело № 2-114/2026 (2-2827/2025)

55RS0026-01-2025-003526-07


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Омский районный суд Омской области в составе судьи Бессчетновой Е.Л., при секретаре судебного заседания Девдариани О.М., с участием старшего помощника прокурора Омского района Омской области Стороженко В.Ю., рассмотрев в городе Омске в открытом судебном заседании 19 марта 2026 года гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 (<данные изъяты>), ФИО2 (<данные изъяты>) к ФИО3 (<данные изъяты>) о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2 обратились в Омский районный суд Омской области с исковым заявлением к ФИО3 о взыскании морального вреда, указав, что 04 апреля 2025 года в 18:31 в районе <адрес> в <адрес> ФИО3, управляя автомобилем <данные изъяты>, совершал поворот налево вне перекрестка, не убедился в безопасности маневра, не включил левый указатель поворота, не занял крайнее левое положение, допустил столкновение с мотоциклом <данные изъяты>, под управлением ФИО1, который двигался в той же полосе движения, без изменения направления. В результате столкновения ФИО1 и пассажир мотоцикла ФИО2 получили повреждения различной степени тяжести. У ФИО1 диагностировали <данные изъяты>. Данные повреждения согласно заключения эксперта № 3590 квалифицированы как средний вред здоровья. У ФИО2 диагностированы <данные изъяты> Данные повреждения согласно заключению № 3587 квалифицированы как легкий вред здоровью. Постановлением 18810055240001631278 от 19 сентября 2025 года дело об административном правонарушении было прекращено в виду недоказанности административного правонарушения участниками дорожно-транспортного происшествия. Поскольку компенсация морального вреда не должна быть формальной, а должна в полной мере объективно отражать и компенсировать пострадавшему причиненные физические и нравственные страдания, ФИО1 оценивает причиненный ему моральный вред в размере 500 000 рублей, а ФИО2 оценивает причиненный ей моральный вред сразмере 200 000 рублей. Просят взыскать с ФИО3 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, 45 000 рублей – за юридические услуги; взыскать с ФИО3 в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 200 000 рублей.

В судебном заседании истец ФИО1 участия не принимал, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежаще, ранее в судебном заседании требования поддержал, указал, что двигался на мотоцикле <данные изъяты>, не зарегистрированном в установленном порядке, без страхового полюса, без шлема, пассажир находился тоже без шлема, такой порядок передвижения не нарушает действующие Правила дорожного движения, поскольку в с<адрес> так все передвигаются. Считает, что с превышением скорости можно передвигаться, поскольку штрафы не приходят. Дополнительно пояснил, что в результате ДТП причинен вред здоровью, <данные изъяты>, до настоящего времени испытывает физические страдания, возможно, потребуется еще одна операция.

ФИО2 в судебном заседании участия не принимала, о времени и месте рассмотрения дела извещена надлежаще.

Представитель истцов ФИО1, ФИО2 ФИО4, действующая на основании доверенности, просила требования удовлетворить в полном объеме.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании участия не принимал, о времени и месте рассмотрения дела извещен надлежаще. Ранее в судебном заседании указал, что при передвижении по <адрес> необходимо было заехать в кафе, которое расположено на другой стороне дороги, начал поворот налево, убедившись, что дорога пустая, транспортное средство <данные изъяты> не видел, показал поворот налево или нет не помнит, но считает себя аккуратным водителем. В момент поворота налево в автомобиль въехал мотоцикл <данные изъяты>

Представитель ФИО3 ФИО5, действующая на основании устного ходатайства, в судебном заседании исковые требования не признала, указала, что в данном дорожно-транспортном происшествии виноват, в том числе, и водитель мотоцикла, который двигался со скоростью, превышающей допустимую на участке дороги, где произошло дорожно-транспортное происшествие. Кроме того, истцы двигались без шлемов, что повлекло причинение вреда здоровью.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельные требования относительно предмета спора, ФИО6 в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований.

Старший помощник прокурора Омского района Омской области Стороженко В.Ю. в судебном заседании полагал заявленные требования подлежащими удовлетворению, вопрос о сумме компенсации морального вреда оставил на усмотрение суда.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заключение старшего помощника прокурора, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В силу пункта 2 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064-1101) Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (часть 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (часть 2 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 изложено, что по общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении (пункт 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда);последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2001 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации). При этом следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суд в совокупности оценивает конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотносит их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учитывает заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление баланса интересов сторон.

Согласно пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, апод нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха,унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда.

В соответствии со статьей 2 Конституции Российской Федерации человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

Права и свободы человека и гражданина являются непосредственно действующими. Они определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием (статья 18 Конституции Российской Федерации).

В связи с этим законом охраняются как имущественные права человека и гражданина, так и его неимущественные права и принадлежащие ему нематериальные блага.

Из изложенного следует, что моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда.Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел федеральным законодательством не предусматриваются, следовательно, в каждом случае суд определяет такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела, индивидуальных особенностей истца и характера спорных правоотношений.

При этом соответствующие мотивы о размере компенсации должны быть приведены в судебном акте во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации, отсутствие которых в случае несоразмерно малой суммы присужденной истцу компенсации свидетельствует о нарушении принципа адекватного и эффективного устранения нарушения, означает игнорирование требований закона и может создать у истца впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», при определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» при определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении.

В судебном заседании установлено, что04 апреля 2025 года в 18:31 часов в районе дома <адрес> произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобиля <данные изъяты> под управлением ФИО3, и мотоцикла <данные изъяты>, не состоящего на регистрационном учете, под управлением ФИО1.

В результате данного дорожно-транспортного происшествия телесные повреждения получили ФИО1 и пассажир мотоцикла ФИО2.

Определением старшего инспектора ОЗ ОПС Госавтоинспекции ОМВД России по Омскому району от 04 апреля 2025 года № 55ОК 077968 по факту данного дорожно-транспортного происшествия возбуждено дело об административном правонарушении и проведении административного расследования по частью 1 ст. 12.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (Нарушение правил расположения транспортного средства на проезжей части дороги, встречного разъезда, а равно движение по обочинам или пересечение организованной транспортной или пешей колонны либо занятие места в ней).

Определением старшего инспектора ОЗ ОПС Госавтоинспекции ОМВД России по Омскому району от 04 апреля 2025 года № 55ОК 077969 по факту данного дорожно-транспортного происшествия возбуждено дело об административном правонарушении и проведении административного расследования по статье 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с причинением вреда здоровью ФИО1 и ФИО2

04 апреля 2025 года ФИО1 даны объяснения, из которых следует, что ему принадлежит мотоцикл «<данные изъяты>», который не состоит на учете в Госавтоинспекции. 04 апреля 2025 года он ехал по <адрес> со стороны <адрес>, без защитного шлема. Двигался по своей полосе, ближе к обочине. Впереди ехал автомобиль <данные изъяты>. По пути следования вышеуказанный автомобиль стал прижиматься к правой части его полосы движения. Он подумал, что автомобиль решил остановиться и отъехал левее, ближе к центру проезжей части. Автомобиль продолжил движение и стал поворачивать налево, при этом не включил сигнал левого поворота. ФИО1 также стал двигаться левее, чтобы избежать столкновения, начал тормозить, но избежать столкновения не удалось, въехал в левую водительскую дверь. Он двигался со скоростью около 50 км/ч.

Согласно объяснениям ФИО3, данным 04 апреля 2025 года, ему принадлежит автомобиль <данные изъяты> апреля 2025 года он ехал на данном автомобилепо <адрес> со скоростью около 40 км/ч по своей полосе движения. Судя по левому боковому зеркалу, никаких транспортных средств он не видел. Решил подъехать к кафе <данные изъяты> на парковку, для чего ему необходимо было повернуть налево. Левый сигнал поворота он не включал. Перед поворотом еще раз посмотрел в зеркало заднего вида и увидел мотоцикл «<данные изъяты>». По его траектории движения он понял, что мотоцикл решил его обогнать. К обочине справа ФИО3 не прижимался, не останавливался, притормозил перед поворотом налево. Удар от столкновения пришелся в левую водительскую дверь. Мотоцикл от удара опрокинулся впереди автомобиля. За рулем мотоцикла был мужчина, с пассажиркой – девушкой.

11 апреля 2025 года ФИО1 даны объяснения, из которых следует, что осенью 2024 года приобрел мотоцикл «<данные изъяты> на котором двигался 04 апреля 2025 года с родственницей с <адрес> в сторону дома.Он и его пассажирка были без мотошлемов. Он двигался по своей полосе, перед ним ехал автомобиль «<данные изъяты>», который стал прижиматься к правой части дороги. ФИО1 решил его объехать и принял левее, к центру дороги. Но автомобиль стал поворачивать налево, не включив при этом указатель поворота.ФИО1 двигался со скоростью около 50 км/ч. Поняв, что столкновения избежать не удастся, он затормозил и стал уходить левее. Удар произошел на полосе встречного движения, он въехал в левую водительскую дверь автомобиля. После ДТП он был госпитализирован в <данные изъяты>. Считает, что в ДТП не виноват.

Согласно объяснениям ФИО2, данным 11 апреля 2025 года, 04 апреля 2025 года она с ФИО1 поехала на мотоцикле «<данные изъяты>» к нему домой на <адрес>. Она располагалась на заднем пассажирском сиденье без мотошлема. Мотоцикл был без люльки. За дорогой она не следила, как произошло ДТП, не видела. Очнулась уже в Скорой помощи, была госпитализирована в №

Согласно объяснениям ФИО3, данным 01 июля 2025 года, 04 апреля 2025 года он двигался на автомобиле <данные изъяты> по <адрес> со стороны <адрес> в направлении <адрес>, со скоростью около 40 км/ч. Ему было необходимо повернуть налево в районе строения № по <адрес> полоса была свободна, на попутные транспортные средства внимания он не обратил.Помнит, что включал поворотник. Приблизившись к месту поворота, снизил скорость, убедился в безопасности маневра, начал поворачивать налево. Когда передняя часть автомобиля оказалась в районе левого тротуара, почувствовал удар в левую строну кузова его автомобиля. Увидел, что с мотоцикла упали водитель и пассажир. После чего немного отъехал назад, чтобы было удобнее оказывать помощь пострадавшим. Скорая помощь увезла пострадавших в больницу. Он дождался сотрудников Госавтоинспекции.Считает, что в ДТП не виноват, так как убедился в безопасности маневра. На месте ДТП им были даны объяснения следователю, пояснял, что не помнит, включал ли указатель поворота перед выполнением маневра, поскольку находился в состоянии шока. Однако, категорично не говорил о том, что его не включал. Текст ему был зачитан вслух, но лично он текст не читал. Что именно ему зачитали, он не запомнил, но подписал свое объяснение.

Постановлением старшего инспектора по ИАЗ отдела Госавтоинспекции ОМВД России по Омскому району № 18810055240001468709 от 11 апреля 2025 года ФИО1 привлечен к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного статьей 12.6Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях за управлениемотоциклом без мотошлема, ему назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 1 500 рублей.

Постановлением старшего инспектора по ИАЗ отдела Госавтоинспекции ОМВД России по Омскому району № 18810055240001468717 от 11 апреля 2025 года ФИО1 привлечен к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 12.3Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях за управление мотоциклом без свидетельства о регистрации транспортного средства, ему назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 500 рублей.

Постановлением старшего инспектора по ИАЗ отдела Госавтоинспекции ОМВД России по Омскому району № 18810055240001468695 от 11 апреля 2025 года ФИО1 привлечен к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 12.37Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях за управление мотоциклом без полиса ОСАГО, ему назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 800 рублей.

Постановлением старшего инспектора по ИАЗ отдела Госавтоинспекции ОМВД России по Омскому району № 18810055240001468725 от 11 апреля 2025 года ФИО2 привлечена к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 12.29Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (являясь пассажиром мотоцикла не использовала мотошлем), ей назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 500 рублей.

Постановлением старшего инспектора по ИАЗ отдела Госавтоинспекции ОМВД России по Омскому району № 18810055240001606125 от 05 июня 2026 года производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном частью 1 статьи 12.15 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в отношении неустановленного лица прекращено по пункту 6 части 1 статьи 24.5Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

В ходе проведения административного расследования была назначена автотехническая экспертиза.

Согласно заключению главного эксперта 4 отдела ЭКЦ УМВД России по Омской области № 169 от 07 августа 2025 года в данной дорожно-транспортной ситуации, при заданных исходных данных водитель мотоцикла «<данные изъяты> располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем «<данные изъяты>» при условии прямолинейного движения.

Вопрос о соответствии или несоответствии действий участников дорожно-транспортного происшествия требованиям Правил дорожного движения в конкретной дорожно-транспортной ситуации носит юридический, а не технический характер, и его решение является прерогативой органов следствия и суда и, следовательно, не входит в компетенцию эксперта. Эксперт вправе только указать требованиями, каких пунктов Правил дорожного движения должен был руководствоваться водитель в той или иной дорожно-транспортной ситуации.

Автотехническая экспертиза, являясь одним из доказательств по делу, основывается на достоверных данных, установленных и оцененных следствием или судом.

Определение комплекса требований Правил дорожного движения, которыми должны были руководствоваться водители транспортных средств в сложившейся дорожной ситуации проводится на основании анализа данных, характеризующих механизм конкретного дорожно-транспортного происшествия на стадии сближения транспортного средства с местом возникновения аварийной обстановки (местом наезда, столкновения, опрокидывания и т.п.) с момента возникновения опасной обстановки и процесс развития аварийной ситуации до момента, когда наступление вредных последствий прекращается.

При развитии данной дорожно-транспортной ситуации, в соответствии с обозначенными в ходе исследования условиями, с экспертной точки зрения водителю автомобиля «<данные изъяты>» в целях обеспечения безопасности движения следовало действовать, руководствуясь требованиями пункта 8.1 абзаца 1 Правил дорожного движения РФ.

Водителю мотоцикла «<данные изъяты>» в целях обеспечения безопасности движенияследовало действовать, руководствуясь требованиями пункта 10.1 абзаца 2 Правилдорожного движения РФ.

Также в ходе административного расследования были назначены судебно-медицинские экспертизы.

Согласно заключению эксперта БУЗОО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 3587 от 18 июня 2025 года на момент поступления в стационар <данные изъяты> 04 апреля 2025 года в 20:51 у ФИО2, имелись следующие повреждения, <данные изъяты>.

При обращении в <данные изъяты> 09 апреля 2025 года у ФИО2 обнаружена <данные изъяты>.

Комплекс повреждений в виде <данные изъяты>, на что указывают характер повреждений; соответствует медицинской характеристике квалифицирующих признаков (<данные изъяты> - кратковременное расстройство здоровья не более 21 календарного дня) легкого вреда здоровью (пункт 8.1. приложения к Приказу № 194н МЗ и СР РФ от 24 апреля 2008года).

Повреждения в виде <данные изъяты> могли образоваться от травмирующих воздействий тупыми твёрдыми предметами; как каждое в отдельности, так и в совокупности расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью (пункт 9 приложения к Приказу № 194н МЗ и СР РФ от 24 апреля 2008года); установить достоверно давность их возникновения и причинно-следственную связь с рассматриваемой травмой не представляется возможным из-за отсутствия полноценного описания повреждений в предоставленной медицинской документации.

Диагноз <данные изъяты> не имеет в предоставленных медицинских документах объективного клинического (физикального и инструментального) подтверждения, поэтому в квалификации степени тяжести вреда здоровью во внимание не принимался (пункт 27 приложения к Приказу № 194н от24 апреля 2008года).

Длительность нахождения на амбулаторном лечении связано с наличием у гр. ФИО2 субъективных болевых ощущений, не имеет объективного клинического подтверждения, при этом отсутствовало нарушение анатомической целости и физиологической функции, поэтому длительность амбулаторного лечения в квалификации степени тяжести вреда здоровью во внимание не принималась (пункт 24 приложения к Приказу № 194н от24 апреля 2008года).

Указанные в осмотре <данные изъяты><данные изъяты> не содержат в предоставленных медицинских документах какого-либо описания, без которого не представляется возможным установить механизм и давность их образования, а также сущность причинённого вреда здоровью (пункт 27 приложения к Приказу № 194н МЗ и СР от 24 апреля 2008года).

Согласно заключению эксперта БУЗОО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 4520 от 17 июля 2025 года повреждения в виде <данные изъяты> обнаруженные у гр. ФИО2 на момент поступления в стационар <данные изъяты> а также повреждение в <данные изъяты> обнаруженное при обращении в <данные изъяты>, могли образоваться как в условиях дорожно-транспортного происшествия, так и в других условиях травмы с реализацией указанных механизмом получения повреждений

Согласно заключению эксперта БУЗОО «Бюро судебно-медицинской экспертизы» № 4519 от 17 июля 2025 годана момент поступления в стационар ГКБ № 1 04 апреля 2025 года в 21:05 у ФИО1 имелось повреждение в виде <данные изъяты>, подтверждённого клиническими данными и дополнительными методами исследования.

Повреждение в виде <данные изъяты>, на что указывает характер повреждения; соответствует медицинской характеристике квалифицирующих признаков (<данные изъяты> - длительное расстройство здоровья свыше 21 календарного дня) вреда здоровью средней тяжести (пункт 7.1. приложения к Приказу № 194н МЗ и СР РФ от 24 апреля 2008 года).

Диагноз «<данные изъяты> не имеет в предоставленных медицинских документах объективного клинического (физикального и инструментального) подтверждения, поэтому в квалификации степени тяжести вреда здоровью во внимание не принимался (пункт 27 приложения к Приказу № 194н МЗ и СР РФ от 24 апреля 2008 года).

Постановлением старшего инспектора по ИАЗ отдела Госавтоинспекции ОМВД России по Омскому району № 18810055240001631278 от 19 сентября 2025 года производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном статьей 12.24 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (Нарушение Правил дорожного движения или правил эксплуатации транспортного средства, повлекшее причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего), в отношении участников ДТП прекращено по пункту 2 части 1 статьи 24.5Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с отсутствием административногоправонарушения и недоказанности административного правонарушения участниками ДТП.

По сведения МОТН и РАС Госавтоинспекции УМВД России по Омской области по состоянию на дату дорожно-транспортного происшествия 04 апреля 2025 года автомобиль <данные изъяты>, принадлежал ФИО6. Мотоцикл «<данные изъяты>» на дату дорожно-транспортного происшествия 04 апреля 2025 года на регистрационном учете не состоял.

Из материалов дела об административном правонарушении следует, что гражданская ответственность водителя автомобиля <данные изъяты>, была застрахована по полису ОСАГО №.

Полагая, что его вина в данном дорожно-транспортном происшествии отсутствует, ФИО3 заявил ходатайство о назначении судебной экспертизы.

Определением Омского районного суда Омской области от 08 декабря 2025 года назначена судебная экспертиза,на разрешение которой поставлены следующие вопросы:

1. Определить механизм ДТП и расположение транспортных средств – <данные изъяты> в момент столкновения относительно границ проезжей части и относительно друг друга;

2. Располагал ли водитель мотоцикла <данные изъяты> технической возможностью предотвратить ДТП в момент начала поворота автомобиля <данные изъяты>;

3. Какими требованиями ПДД РФ с технической точки зрения должны руководствоваться водители в данной дорожной ситуации и в действиях кого с технической точки зрения имеются несоответствия требованиям ПДД;

4. Определить скорость движения мотоцикла <данные изъяты> по зафиксированным на проезжей части следам торможения длиной 24 метра.

Проведение экспертизы порученоэкспертам общества с ограниченной ответственностью «Автомир-Эксперт».

Согласно заключению эксперта №.12-2025 от 18 февраля 2025 года на вопрос 1 дан следующий ответ: из предоставленных материалов усматривается следующий механизм дорожно-транспортного происшествия (ДТП) - столкновения <данные изъяты>

- перед началом поворота налево автомобиля <данные изъяты>, автомобиль <данные изъяты> и мотоцикл <данные изъяты> двигались по проезжей части дороги в попутных направлениях; при этом перед началом поворота налево автомобиль <данные изъяты> располагался на проезжей части дороги на расстоянии менее 2,7 м от правого края проезжей части, т.е. мог располагаться в пределах от правого края проезжей части до середины ширины проезжей части, как указывают стороны по делу; при этом определить перемещение автомобиля <данные изъяты> при его повороте налево не предоставляется возможным, поскольку отсутствуют данные, позволяющие определить фактическое положение управляемых колес (их угол поворота и изменение этого угла по времени) при совершении автомобилем <данные изъяты> поворота налево;

- мотоцикл <данные изъяты> перед началом поворота автомобиля <данные изъяты> налево располагался позади него и двигался попутно с ним; при этом, учитывая достоверности данных о следе торможения от колес мотоцикла <данные изъяты> (на схеме места совершения административного правонарушения от 04 апреля 2025 года след торможения указан как «тормозной путь мотоцикла <данные изъяты>»), мотоцикл <данные изъяты> располагался близко к половине ширины проезжей части на стороне проезжей части, предназначенной для попутного с ним и с автомобилем <данные изъяты> направления движения;

- учитывая достоверности данных о следе торможения от колес мотоцикла <данные изъяты> (на схеме места совершения административного правонарушения от 04 апреля 2025 года след торможения указан как «тормозной путь мотоцикла <данные изъяты>»), перед началом торможения мотоцикл <данные изъяты> двигался со скоростью не менее 63 км/ч;

- поскольку следов торможения от колес автомобиля <данные изъяты> предоставленными материалами не зафиксировано, определить скорость движения автомобиля <данные изъяты> не предоставляется возможным;

- расположение транспортных средств - автомобиля <данные изъяты>, и мотоцикла <данные изъяты> момент столкновения относительно границ проезжей части и относительно друг друга): место столкновения (место расположения проекции точки первичного контакта на проезжую часть) автомобиля <данные изъяты> и мотоцикла <данные изъяты> в месте, зафиксированном на схеме места совершения административного правонарушения от 04 апреля 2025 года как «место ДТП», а именно на левой границе проезжей части улицы <адрес>, считая по ходу движения автомобиля <данные изъяты> до его маневра, и на расстоянии 4,5 м до задней оси заднего правого колеса автомобиля <данные изъяты> в его конечном положении, которое зафиксировано на схеме места совершения административного правонарушения от 04 апреля 2025 года; в момент столкновения автомобиль <данные изъяты> располагался частично (задними колесами и передним правым колесом) на проезжей части дороги и частично (передним левым колесом) на тротуаре, при этом его продольная ось располагалась под углом к оси проезжей части дороги близким по значению но несколько больше 37°, а его передняя часть была обращена по ходу его движения вдоль дороги вперед и влево; точка первичного контакта на автомобиле <данные изъяты> располагалась на его левой боковой части в районе центральной стойки; угол взаимного расположения <данные изъяты> был близким по значению но несколько больше 31°, а точка первичного контакта на мотоцикле <данные изъяты> располагалась на его переднем колесе; расположение <данные изъяты> в момент их столкновения, и расположение места столкновения графически представлено на рис. 5 исследовательской части;

- при столкновении автомобиля <данные изъяты> и мотоцикла <данные изъяты>, скорость мотоцикла <данные изъяты> была больше скорости автомобиля <данные изъяты>; при этом мотоцикл <данные изъяты> опередил автомобиль Рено, вышел из взаимного контакта и опрокинувшись, переместился в конечное положение, зафиксированное на схеме места совершения административногопроисшествия от 04 апреля 2025 года;

- после столкновения <данные изъяты> перемещались в одном (одинаковом) направлении;

- после выхода из взаимного контакта автомобиль <данные изъяты> переместился вперед в сторону конечного положения мотоцикла <данные изъяты>, после чего остановился; а затем переместился задним ходом на расстояние около 2,0...2,5 м в конечное положение, зафиксированное на схеме места совершения административного правонарушения от 04 апреля 2025 года и в протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 04 апреля 2025 года.

На вопрос 2 дан ответ: решить вопрос «Располагал ли водитель мотоцикла <данные изъяты> технической возможностью предотвратить ДТП в момент начала поворота автомобиля <данные изъяты>;» (при фактической скорости мотоцикла <данные изъяты>, а также в при фактической скорости мотоцикла <данные изъяты> и максимально допустимой скорости мотоцикла <данные изъяты> 40 км/ч, в случае если будет установлено, что след торможения от колес мотоцикла <данные изъяты> отсутствовал) не предоставляется возможным, поскольку предоставленными материалами не зафиксированы время (путь и скорость) совершения автомобилем <данные изъяты> маневра (поворота налево) до момента столкновения. Определить время (путь и скорость) совершения автомобилем <данные изъяты> маневра (поворота налево) до момента столкновения не предоставляется возможным по причинам, указанным в выводе по 1-му вопросу.

Если бы водитель мотоцикла <данные изъяты> до начала торможения со скоростью не более 40 км/ч (максимальная скорость, установленная дорожным знаком 3.24 «Ограничение максимальной скорости»), и начал снижать скорость экстренным торможением от места начала образования следа торможения (на схеме места совершения административного правонарушения от 04 апреля 2025 года след торможения указан как «тормозной путь мотоцикла <данные изъяты>»), то мотоцикл <данные изъяты> остановилосьбы до места столкновения на расстоянии не менее 18 м до него, и столкновение было бы предотвращено. То есть, при указанных условиях, водитель мотоцикла <данные изъяты> располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем <данные изъяты>.

На вопрос 3 дан ответ, что в сложившейся дорожно-транспортной ситуации, с технической точки зрения, водитель автомобиля <данные изъяты> должен был руководствоваться требованиями пунктов 8.1 и 8.2 Правил дорожного движения, а водитель мотоцикла <данные изъяты> - требованиями абзаца 2 пункта 10.1 Правил дорожного движения, а также требованиями дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости», изложенных в приложении 1 к Правилам дорожного движения.

С технической точки зрения, решить вопрос о соответствии действий водителя автомобиля <данные изъяты> требованиям пунктов 8.1 и 8.2 Правил дорожного движения не предоставляется возможным, поскольку методами автотехники не предоставляется возможным установить факт заблаговременного (до начала поворота налево) включения на автомобиле <данные изъяты> левого указателя поворота.

В случае достоверности сведений о следе торможения, зафиксированном на схеме места совершения административного правонарушения от 04 апреля 2025 года и указанном как «тормозной путь мотоцикла <данные изъяты>», в действиях водителя мотоцикла <данные изъяты> усматриваются несоответствия требованиям дорожного знака 3.24 «Ограничение максимальной скорости», изложенным в приложении 1 к Правилам дорожного движения.

Решить вопрос о соответствии действий водителя мотоцикла <данные изъяты> требованиям абзаца 2 пункта 10.1 Правил дорожного движения не предоставляется возможным, поскольку в материалах дела отсутствуют данные, позволяющие решить вопрос о технической возможности предотвратить столкновение водителем мотоцикла при фактической егоскорости, а именно отсутствуют данные о характере (скорость, расстояние и время) движения автомобиля Рено при его маневре, а определить эти данные экспертным (расчетным) путем не предоставляется возможным, по причинам указанным в выводе по 1-му вопросу.

На вопрос 4 дан ответ: следам торможения 24 м от колес мотоцикла движения перед началом торможения более 63 км/ч.

Эксперт ФИО7 в судебном заседании поддержал выводы судебной экспертизы, дополнительно указал, что скорость мотоцикла была больше скорости автомобиля <данные изъяты>. След торможения 24 метра соответствует скорости движения 63 км/ч, при ограничении на данном участке дороги скорости до 40 км/ч. Перед началом торможения, скорость была больше 63 км/ч. Скорость автомобиля определить невозможно. Если бы мотоцикл двигался с меньшей скоростью, он бы успел остановиться. Обгон на данном участке дороги разрешен. Водитель автомобиля на полосу встречного движения не выезжал. В названной дорожно-транспортной ситуации необходимо изначально определиться, показал ли водитель автомобиля поворот налево, показания водителя в административном материале разняться, оценку поведению водителя автомобиля делает суд.

В соответствии со статьей 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, задачами гражданского судопроизводства являются правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов указанных в ней субъектов частного и публичного права.

Одним из источников сведений о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения гражданского дела, являются заключения экспертов (статья 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

К числу таких законов относится и Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации, предусматривающий, что при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу, проведение которой может быть поручено судебно-экспертному учреждению, конкретному эксперту или нескольким экспертам (часть первая статьи 79). Данное полномочие вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает и исследует доказательства и на их основании принимает решение. При этом результаты экспертизы не имеют для суда заранее установленной силы и оцениваются им по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании всех имеющихся в деле доказательств. Результаты такой оценки суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (статья 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Назначение судебной экспертизы по правилам статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации непосредственно связано с исключительным правом суда определять достаточность доказательств, собранных по делу, и предполагается, если это необходимо для устранения противоречий в заключениях экспертов и иным способом этого сделать невозможно.

Гарантиями прав участвующих в деле лиц при назначении судом экспертизы по делу выступают право представить суду вопросы, подлежащие разрешению при проведении экспертизы, просить суд назначить проведение экспертизы в конкретном судебно-экспертном учреждении или поручить ее конкретному эксперту, заявлять отвод эксперту, формулировать вопросы для эксперта, знакомиться с определением суда о назначении экспертизы и со сформулированными в нем вопросами, знакомиться с заключением эксперта, ходатайствовать перед судом о назначении повторной, дополнительной, комплексной или комиссионной экспертизы (часть вторая статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), установленная уголовным законодательством ответственность за дачу заведомо ложного экспертного заключения (часть вторая статьи 80 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и статья 307 Уголовного кодекса Российской Федерации), предусмотренная частью второй статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации возможность ходатайствовать перед судом - в случае возникновения сомнений в правильности или обоснованности заключения эксперта - о назначении повторной экспертизы, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам, а также регламентируемые данным Кодексом процедуры проверки судебных постановлений вышестоящими судами и основания для их отмены или изменения (Определение Конституционного суда Российской Федерации от 18 июля 2019 года № 2040-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина ВоронинаДениса Игоревича на нарушение его конституционных прав частью первой статьи 84 и частью второй статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации»).

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении»).

Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что заключение эксперта является одним из доказательств по делу, которое должно оцениваться судом не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами и в системе действующих положений закона. При этом, оценивая доказательства, суд обязан исследовать по существу все фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, а выводы суда о фактах, имеющих юридическое значение для дела, не должны быть общими и абстрактными, они должны быть указаны в судебном постановлении убедительным образом со ссылками на нормативные правовые акты и доказательства, отвечающие требованиям относимости и допустимости.Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими. Оценка доказательств и отражение ее результатов в судебном решении являются проявлением дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия, вытекающих из принципа самостоятельности судебной власти, что, однако, не предполагает возможность оценки судом доказательств произвольно и в противоречии с законом. В противном случае нарушаются задачи и смысл гражданского судопроизводства, установленные статьей 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В частности, в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 июня 2008 года № 13 «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении и разрешении дел в суде первой инстанции» разъяснено, что противоречия в заключениях нескольких экспертов не во всех случаях требуют повторной экспертизы. Суд может путем допроса экспертов получить необходимые разъяснения и дополнительное обоснование выводов.

При этом оценка судом как заключений судебных экспертов и их показаний, так и результатов досудебных технических исследований должна быть мотивированной и произведена в совокупности с другими доказательствами по делу.

Следует учитывать, что критическое отношение суда к методам проведения экспертизы, квалификации эксперта и его выводам не делает по смыслу статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации представленное доказательство недопустимым, которое не должно быть принято и оценено судом.

Вместе с тем, законность и обоснованность принимаемого по настоящему делу судебного акта зависит от установления судом обстоятельств, связанных с наступлением события.

Статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1).

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3).

Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими (часть 4 статьи 67 и пункт 2 части 4 статьи 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

При этом приведенные положения гражданского процессуального закона не предполагают произвольной оценки доказательств судом.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации (в частности, в определении от 25 мая 2017 года № 1116-О), предоставление судам полномочий по оценке доказательств вытекает из принципа самостоятельности судебной власти и является одним из проявлений дискреционных полномочий суда, необходимых для осуществления правосудия.

Данные требования корреспондируют обязанности суда полно и всесторонне рассмотреть дело, что невозможно без оценки каждого представленного доказательства и обоснования преимущества одного доказательства перед другим.

Суд оценивает, представленное в дело экспертное заключение, выполненное на основании определения суда, по правила статьи 67, части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключений поставленным вопросам, их полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Экспертиза проведена с соблюдением требований статей 85, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, компетентными экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со статьей 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Наряду с иными доказательствами, материалами, представленными в настоящее дело, суд принимает за основу результаты судебной экспертизы, выполненной ООО «Автомир-Эксперт», поскольку оно в полном объеме соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и содержит подробное описание проведенного исследования, методов, использованных экспертами, выполнено экспертами, имеющими соответствующее образование, квалификацию, в них содержатся полные ответы на все вопросы, поставленные судом, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за отказ от дачи заключения либо за дачу ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации, выводы эксперта, по мнению суда, основаны на анализе и сопоставлении всех материалов дела, представленных на экспертизу, согласуются с имеющимися в деле документами, носят исчерпывающий характер. Обстоятельств, свидетельствующих о заинтересованности экспертов в исходе дела, не установлено.

Оснований для назначения повторной экспертизы не имелось.

Разрешая требования ФИО2 о компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

Как указано выше, в результате дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 04 апреля 2025 года, ФИО2 причинен легкий вред здоровью.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что вина в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Пунктом 1 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 3 статьи 1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Согласно пункту 3 статьи 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным пунктом 1 настоящей статьи.

Как разъяснено в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности (столкновения транспортных средств и т.п.) третьему лицу, например пассажиру, пешеходу, в силу пункта 3 статьи 1079 ГК РФ компенсируется солидарно владельцами источников повышенной опасности по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 1079 ГК РФ. Отсутствие вины владельца источника повышенной опасности, участвовавшего во взаимодействии источников повышенной опасности, повлекшем причинение вреда третьему лицу, не является основанием освобождения его от обязанности компенсировать моральный вред.

Согласно пункту 22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» моральный вред подлежит компенсации независимо от формы вины причинителя вреда (умысел, неосторожность). Вместе с тем при определении размера компенсации морального вреда суд учитывает форму и степень вины причинителя вреда (статья 1101 ГК РФ).

Согласно пункту 1 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит.

В соответствии с пунктом 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерацииесли грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещение вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещение вреда не допускается.

Вина потерпевшего не учитывается при возмещении дополнительных расходов, при возмещении вреда в связи со смертью кормильца, а также при возмещении расходов на погребение.

Применительно к данным нормам закона, в пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», разъяснено, что владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности, если докажет, что вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла самого потерпевшего (п. 1 ст. 1079 ГК РФ). Под непреодолимой силой понимаются чрезвычайные и не предотвратимые при данных условиях обстоятельства (п. 1 ст. 202, п. 3 ст. 401 ГК РФ). Под умыслом потерпевшего понимается такое его противоправное поведение, при котором потерпевший не только предвидит, но и желает либо сознательно допускает наступление вредного результата (например, суицид).

При отсутствии вины владельца источника повышенной опасности, при наличии грубой неосторожности лица, жизни или здоровью которого причинен вред, суд не вправе полностью освободить владельца источника повышенной опасности от ответственности (кроме случаев, когда вред причинен вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего). В этом случае размер возмещения вреда, за исключением расходов, предусмотренных абзацем 3 пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, подлежит уменьшению.

Из приведенного выше правового регулирования следует, что основанием для освобождения владельца источника повышенной опасности, невиновного в причинении вреда, могут являться лишь умысел потерпевшего или непреодолимая сила. В случаях, указанных в пункте 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, грубая неосторожность потерпевшего может служить основанием для уменьшения возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» судам для правильного разрешения дел по спорам, связанным с причинением вреда жизни или здоровью в результате взаимодействия источников повышенной опасности, следует различать случаи, когда вред причинен третьим лицам (например, пассажирам, пешеходам), и случаи причинения вреда владельцам этих источников.

При причинении вреда третьим лицам владельцы источников повышенной опасности, совместно причинившие вред, в соответствии с пунктом 3 статьи 1079 ГК РФ несут перед потерпевшими солидарную ответственность по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 1079 ГК РФ. Солидарный должник, возместивший совместно причиненный вред, вправе требовать с каждого из других причинителей вреда долю выплаченного потерпевшему возмещения. Поскольку должник, исполнивший солидарное обязательство, становится кредитором по регрессному обязательству к остальным должникам, распределение ответственности солидарных должников друг перед другом (определение долей) по регрессному обязательству производится с учетом требований абзаца второго пункта 3 статьи 1079 ГК РФ по правилам пункта 2 статьи 1081 ГК РФ, то есть в размере, соответствующем степени вины каждого из должников. Если определить степень вины не представляется возможным, доли признаются равными.

В пункте 34 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года№ 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что лица, совместно причинившие моральный вред, исходя из положений статьи 1080 ГК РФ, отвечают перед потерпевшим солидарно. Суд вправе возложить на таких лиц ответственность в долях только по заявлению потерпевшего и в его интересах (часть вторая статьи 1080 ГК РФ).

Возлагая на причинителей вреда ответственность по компенсации морального вреда солидарно или в долевом порядке, суд должен указать мотивы принятого им решения.

Судам следует также иметь в виду, что в силу пункта 3 статьи 1079 ГК РФ владельцы источников повышенной опасности, взаимодействием которых причинен моральный вред третьим лицам (например, пассажирам транспортного средства, пешеходам, их родственникам или членам семьи вследствие травмы или гибели указанных лиц), солидарно возмещают моральный вред независимо от вины каждого из них по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 1079 ГК РФ.

Согласно правовой позиции, изложенной в абзаце 4 пункта 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» если лицо несет ответственность за нарушение обязательства или за причинение вреда независимо от вины, то на него возлагается бремя доказывания обстоятельств, являющихся основанием для освобождения от такой ответственности (например, пункт 3 статьи 401, пункт 1 статьи 1079 ГК РФ).

Таким образом, обязанность доказывания названных выше обстоятельств (непреодолимой силы, умысла или грубой неосторожности потерпевшего) лежит на владельце источника повышенной опасности.

Как установлено судом, вред здоровью ФИО2 причинен при столкновении автомобиля <данные изъяты> и мотоцикла <данные изъяты>, пассажиром которого она являлась.

При таких обстоятельствах, принимая во внимание положения статей 1064, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд находит требования ФИО2 к ФИО3 о компенсации морального вреда подлежащими удовлетворению.

Из первоначальных объяснений как ФИО1, так и ФИО3, данных 04 апреля 2025 года, следует, что при повороте налево водитель автомобиля ФИО3 не включил указатель поворота.

Последующие объяснения ФИО3 о том, что он помнит, что включал поворотник, судом во внимание не принимаются, поскольку они противоречат первоначальным объяснениям, данным непосредственно после ДТП, а также то обстоятельство, что к дате дачи данных объяснений (01 июля 2025 года) с даты дорожно-транспортного происшествия прошло около трех месяцев.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред (столкновение транспортных средств при превышении водителем мотоцикла ограничения скорости на данном участке дороги, не включение указателя левого поворота водителем автомобиля, что является превалирующим, повлекшим несоблюдение положений пункта 8.1 Правил дорожного движения, где перед началом движения, перестроением, поворотом (разворотом) и остановкой водитель обязан подавать сигналы световыми указателями поворота соответствующего направления, при этом водитель <данные изъяты> нарушил положения пункта 10.1 Правил дорожного движения, где водитель должен вести транспортное средство со скоростью не превышающей установленного ограничения, последнее лишило водителя Урала предпринять экстренное торможение, что способствовало бы при нарушении водителем автомобиля названного пункта Правил избежать ДТП).

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу ФИО2, суд учитывает характер причиненных последней физических и нравственных страданий, исходя из полученных телесных повреждений (причинение легкого вреда здоровью) лица, которому причинен вред, и иные заслуживающие внимания обстоятельства (отсутствие на ФИО2 мотошлема, за что последняя привлечена к административной ответственности, что, несомненно, является грубой неосторожностью потерпевшей, получившей в результате падения закрытую черепно-мозговую травму), всвязи с чем, с учетом требований разумности и справедливости полагает, что заявленная компенсация в размере 200 000 рублей является завышенной, чрезмерной и подлежащей удовлетворению частично в размере 80 000 рублей, будет являться разумным, справедливым, а также, по мнению суда, согласуется с требованиями закона и конкретными обстоятельствами дела, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения.

Разрешая требование ФИО1 о компенсации морального вреда, суд приходит к следующему.

В соответствии с заключением экспертизы, в результате ДТП ФИО1 причинен вред здоровью средней тяжести.

Как указано выше, в соответствии с пунктом 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерацииесли грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен.

При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещение вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещение вреда не допускается.

Как установлено в ходе расследования административного правонарушения в момент дорожно-транспортного происшествия ФИО1 был без мотошлема, за что привлечен к административной ответственности, а также двигался с превышением установленной скорости, исходя из результатов судебной экспертизы и пояснений самого ФИО1, данных в судебном заседании и содержащихся в объяснениях его в административном материале.

При этом привлечение ФИО1 к административной ответственности за отсутствие регистрации транспортного средства и управление мотоциклом без полиса ОСАГО в рассматриваемом случае правового значения не имеют, так как не способствовали причинению вреда его здоровью или увеличению степени его тяжести.

Учитывая указанные обстоятельства, суд определяет степень вины ФИО3 в данном дорожно-транспортном происшествии в размере 70%, ФИО1 – 30%.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу ФИО1, суд учитывает характер причиненных последнему физических и нравственных страданий, исходя из полученных телесных повреждений (причинение вреда здоровью средней тяжести, длительное лечение, в том числе в стационаре), степени нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, и иные заслуживающие внимания обстоятельства (отсутствие мотошлема), в связи счем, с учетом требований разумности и справедливости полагает, что заявленная компенсация в размере 500 000 рублей является завышенной, чрезмерной и подлежащей удовлетворению частично в размере 200 000 рублей, будет являться разумным, справедливым, а также, по мнению суда, согласуется с требованиями закона и конкретными обстоятельствами дела, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения.

Истцом ФИО1 заявлены требования о взыскании расходов на представителя в размере 45 000 рублей.

Согласно статье 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Статьей 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации определено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Истцом в материалы дела представлен договор возмездного оказания услуг представителя от 13 октября 2025 года, заключенный между ФИО1 (заказчик) и ФИО4 (исполнитель), согласно пункту 1.1. которого заказчик поручает, а исполнитель принимает на себя обязательство оказать юридическую помощь по ведения дела по взысканию морального вреда, причиненного заказчику и ФИО2, получивших травму в ДТП 04 апреля 2025 года.

В соответствии с пунктом 4.1. договора стоимость услуг по договору составляет 45 000 рублей.

Оплата услуг по договору подтверждается чеком ФИО4 от 13 октября 2025 года на сумму 20 000 рублей и чеком ФИО4 от 08 декабря 2025 года на сумму 25 000 рублей.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», лицо, заявляющее о взыскании судебных издержек, должно доказать факт их несения, а также связь между понесенными указанным лицом издержками и делом, рассматриваемым в суде с его участием. Недоказанность данных обстоятельств является основанием для отказа в возмещении судебных издержек.

Представителем истца ФИО4 подготовлено и направлено в суд рассматриваемое исковое заявление.

Также ФИО4 принимала участие в судебных заседаниях в качестве представителя истцов 13 ноября 2025 года, 27 ноября 2025 года, 02 декабря 2025 года, 08 декабря 2025 года, 10 марта 2026 года, 19 марта 2026 года.

Таким образом, расходы, понесенные ФИО1 оплату услуг представителя, относятся к судебным издержкам, связанным с рассмотрением дела, кроме того, исковые требования, заявленные истцом, признаны судом обоснованными.

Поскольку размер понесенных заявителем расходов на оплату юридических услуг подтвержден документально, а с учетом приведенных выше положений закона, такие расходы являются необходимыми, связаны с рассмотрением гражданского дела, в связи с чем, они подлежат возмещению в пользу истца.

В пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что разрешая вопрос о размере сумм, взыскиваемых в возмещение судебных издержек, суд не вправе уменьшать его произвольно, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов (часть 3 статьи 111 АПК РФ, часть 4 статьи 1 ГПК РФ, часть 4 статьи 2 КАС РФ).

Вместе с тем в целях реализации задачи судопроизводства по справедливому публичному судебному разбирательству, обеспечения необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон (статьи 2, 35 ГПК РФ, статьи 3, 45 КАС РФ, статьи 2, 41 АПК РФ) суд вправе уменьшить размер судебных издержек, в том числе расходов на оплату услуг представителя, если заявленная к взысканию сумма издержек, исходя из имеющихся вделе доказательств, носит явно неразумный (чрезмерный) характер.

Аналогичная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, изложенная в Определении от 17 июля 2007 года № 382-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан ФИО9, ФИО10 и ФИО11 на нарушение их конституционных прав частью первой статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации», где обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, впользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. Именно поэтому в части первой статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации речь идет, по существу, об обязанности суда установить баланс между правами лиц, участвующих в деле. Вместе с тем, вынося мотивированное решение об изменении размера сумм, взыскиваемых в возмещение расходов по оплате услуг представителя, суд не вправе уменьшать его произвольно, тем более, если другая сторона не заявляет возражения и не представляет доказательства чрезмерности взыскиваемых с нее расходов.

Учитывая правовую позицию, сформулированную Конституционным Судом РФ в своих Определениях от 21 декабря 2004 года № 454-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы ООО «Траст» на нарушение конституционных прав и свобод ч. 2 ст. 110 АПК РФ» и от 20 октября 2005 года № 335-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки ФИО12 на нарушение ее конституционных прави свобод ч. 1 ст. 100 ГПК РФ», обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Как следует из разъяснений, данных в пунктах 12, 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разумными следует считать такие расходы на оплату услуг представителя, которые при сравнимых обстоятельствах обычно взимаются за аналогичные услуги. При определении разумности могут учитываться объем заявленных требований, цена иска, сложность дела, объем оказанных представителем услуг, время, необходимое на подготовку им процессуальных документов, продолжительность рассмотрения дела и другие обстоятельства.

Исходя из изложенного, с учетом установленных по делу обстоятельств, представленных доказательств, суд приходит к выводу, что обоснованным, отвечающим принципам разумности и справедливости, обеспечивающим баланс прав и законных интересов сторон, является размер указанных расходов на оплату услуг представителя в сумме 30 000 рублей.

При этом, баланс между правами лиц, участвующих в деле, в таком положении нарушен не будет.

В соответствии со статьей 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам; расходы на оплату услуг переводчика, понесенные иностранными гражданами и лицами без гражданства, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации; расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд; расходы на оплату услуг представителей; расходы на производство осмотра на месте; компенсация за фактическую потерю времени в соответствии со статьёй 99 настоящего Кодекса; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; другие признанные судом необходимыми расходы.

Стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные расходы по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 настоящего кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано (статья 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

ООО «Автомир-Эксперт» обратился в суд с заявлением о возмещении расходов на проведение экспертизы в размере 30 000 рублей.

Определением суда о назначении экспертизы расходы на проведение экспертизы возложены на ФИО3.

ФИО3 на счет Управления Судебного департамента в Омской области внесены денежные средства в счет оплаты экспертизы в размере 27 000 рублей, что подтверждается чеком по операции ПАО Сбербанк от 01 декабря 2025 года.

Определением Омского районного суда Омской области от 19 марта 2026 года денежные средства в размере 27 000 рублей перечислены ООО «Автомир-Эксперт».

Учитывая, что названное выше, суд находит возможным взыскать с ФИО3 в пользу ООО «Автомир-Эксперт» расходы за проведение экспертизы в сумме 3 000 (30 000-27 000) рублей.

В соответствии со статьёй 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику, пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Согласно части 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истцы были освобождены, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В связи с чем, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 6 000 рублей.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с ФИО3 (<данные изъяты>) в пользу ФИО2 (<данные изъяты>) компенсацию морального вреда в сумме 80 000 рублей.

Взыскать с ФИО3 (<данные изъяты>) в пользу ФИО1 (<данные изъяты>) компенсацию морального вреда в сумме 200 000 рублей.

Взыскать с ФИО3 (<данные изъяты>) в пользу ФИО1 (<данные изъяты>) расходы по уплате услуг представителя в сумме 30 000 рублей.

Взыскать с ФИО3 в пользу общества с ограниченной ответственностью «Автомир-Эксперт» (ИНН <***>, КПП 550401001, ОГРН <***>) расходы на проведение экспертизы в сумме 3 000 рублей.

Взыскать с ФИО3 <данные изъяты>) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 6 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Омский областной суд через Омский районный суд Омской области в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Е.Л. Бессчетнова

Решение в окончательной форме изготовлено 23 марта 2026 года.