Приговор № 1-168/2019 от 24 июня 2019 г. по делу № 1-168/2019

Подлинный
приговор хранится в материалах уголовного дела № 1-168/2019г. в Кировском районном суде г.Саратова

КОПИЯ

64RS0045-01-2019-002532-12

П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

25 июня 2019 года г.Саратов

Кировский районный суд г.Саратова в составе председательствующего судьи Богдановой Д.А.,

при секретарях Тычковой М.Н., Семикиной А.Р.,

с участием государственного обвинителя – помощника прокурора Кировского района г.Саратова Черновой Е.В.,

потерпевшей К.В.Б.,

подсудимого ФИО1,

его защитника адвоката Козлова Д.В., представившего ордер № от 29 апреля 2019 года и удостоверение №,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении ФИО2 ----- года рождения, уроженца <адрес>, гражданина Российской Федерации, имеющего средне-специальное образование, женатого, имеющего сына ----- года рождения и дочь ----- года рождения, военнообязанного, официально не трудоустроенного, зарегистрированного по адресу <адрес>, проживающего по адресу <адрес>, ранее не судимого,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил убийство при следующих обстоятельствах.

30.06.2018 в период времени примерно с 22 ч. до 22 ч. 20 мин. ФИО1, вернувшись домой по адресу <адрес>, от своей супруги К.Т.В. узнал, что 30.06.2018 в вечернее время проживающий по соседству К.А.В., будучи в состоянии алкогольного опьянения, оскорбил ее грубой нецензурной бранью и беспричинно применил к ней насилие, после чего у ФИО1 на фоне внезапно возникших личных неприязненных отношений, вызванных рассказом К.Т.В., возник преступный умысел, направленный на убийство, то есть на причинение смерти К.А.В. Реализуя свой преступный умысел, ФИО1 приискал у себя дома, нож, который намеревался использовать в качестве орудия преступления, и проследовал к <адрес>, где проживал К.А.В.

30.06.2018 в период времени примерно с 22 ч. до 22 ч. 20 мин. ФИО1 пройдя во двор <адрес>, подошел к находившемуся там К.А.В., и, реализуя свой преступный умысел, направленный на причинение смерти К.А.В., нанес последнему с силой имевшимся у него ножом не менее 3 ударов в область груди, не менее 1 удара в область живота, при этом К.А.В., пытаясь защититься от наносимых ему ФИО1 ударов, прикрывался руками, в связи с чем ФИО1, подавляя сопротивление К.А.В., нанес последнему ножом не менее 1 удара в область задней поверхности правого предплечья. От нанесенных ФИО1 ударов К.А.В. упал на землю, ударившись передней поверхностью левого коленного сустава, при этом полностью прекратил сопротивление.

Завершив свой преступный умысел ФИО1 с места совершения преступления скрылся.

В результате указанных действий ФИО1, К.А.В. были причинены следующие телесные повреждения: А) – Колото-резаное проникающее ранение груди справа со сквозными повреждениями пристеночной плевры, правого легкого, средостения, околосердечной сорочки, восходящего отдела дуги аорты, излитием крови в правую (около 1600,0мл) плевральную полость, полость околосердечной сорочки (около 300,0мл жидкой крови и свертков), указанное повреждение причинило тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека; Б) – Колото-резаные непроникающие ранения мягких тканей правой боковой поверхности груди, данное повреждение квалифицируется как причинившее легкий вред здоровью по признаку временного нарушения функций органов и систем; В) – Резаные ранения мягких тканей: левой боковой поверхности живота, задней поверхности правого предплечья, указанное повреждение квалифицируется как причинившее легкий вред здоровью по признаку временного нарушения функций органов и систем; Г) – Ссадина на передней поверхности левого коленного сустава, данное повреждение квалифицируется как не причинившее вреда здоровью человека. Смерть К.А.В. наступила в результате умышленно причиненных ФИО1 повреждений на месте преступления в промежуток времени, исчисляемый несколькими минутами до одного часа, от проникающего колото-резаного ранения груди справа со сквозными повреждениями пристеночной плевры, правого легкого, средостения, околосердечной сорочки, восходящего отдела дуги аорты, излитием крови в правую плевральную полость, полость околосердечной сорочки, осложнившегося развитием острой кровопотери.

В судебном заседании подсудимый сообщил, что длительное время находился неприязненных отношениях с соседом К., который по его мнению похитил его имущество, и в общем жил не добропорядочным образом. 30.06.2018 года после рабочего дня от жены по телефону он узнал, что К. оскорбил ее и ударил в лицо, придя домой он увидел на лице жены гематому, при этом жена стала говорить ему, что К. не только избил ее но еще и угрожал убить всю их семью. Услышав такое, он решил пойти к К. и разобраться в сложившейся ситуации. Придя к К., последний нанес ему удар, от которого почувствовал боль и упал на землю, после чего встал, за тем между ним и К. произошла потасовка, в ходе которой К. продолжал его бить, а так же возможно кричал и угрожал ему, и в этот момент он понял, что К. может его убить, после этого он помнит все смутно, при этом полагает, что в целях самообороны он мог как то взять в руки нож, который мог быть у К., потому что на его, то есть на теле ФИО3, были повреждения, которые мог нанести ему К. ножом, а мог взять этот нож с земли или крыльца. Что происходило за этим, он вообще не помнит, придя в себя, он понял, что еще находится на территории двора К., а в его руках находится нож, после этого он пошел домой и по дороге выкинул нож, одежду он не переодевал и соответственно ее не выкидывал, к матери всей семьей уехали, так как опасались, что к ним домой ночью может прийти К. с друзьями и отомстить.

В связи с существенными противоречиями в судебном заседании были оглашены показания, данные подсудимым в ходе предварительного следствия в порядке п.1 ч.1 ст. 276 УПК РФ.

Так из показаний, данных ФИО1 в ходе допроса в качестве подозреваемого 01.06.2018 года известно, что он познакомился с К.А.В. как с соседом еще в 2010 году и до 2017 года никаких конфликтов между не было, несмотря на то, что последний вел асоциальный образ жизни и часто злоупотреблял спиртным. 31.12.2016г. у него из автомобиля, пропали инструменты, и он понял, что это сделал К., которому он предъявил претензии. После данного случая он перестал общаться с К.А.В. и его семьей. 30.06.2018 он весь день помогал своему другу – Т.С.Н. по ремонту его квартиры. Примерно в 22ч., когда они ехали домой, из телефонного разговора с супругой он узнал, что на улице, когда она гуляла с детьми, на нее напал К.А.В. и ударил по лицу. Приехав домой, он увидел, что у жены на переносице образовалась гематома, и она подробно рассказала ему о случившемся, в связи с чем он решил пойти к К., чтобы выяснить с ним отношения, подраться с ним и нанести ему телесные повреждения, за то, что он ударил его супругу, при этом из дома он никакие предметы, в том числе нож, не брал. Он начал искать К.А.В. сначала он ходил по улице, думая, что А. мог зайти к какому-нибудь соседу за спиртным, потом он решил посмотреть К.А.В. у него дома. В примерный период времени с 22 ч. до 23 ч. он зашел во двор дома К.А.В., где увидел последнего. Он решил подойти к нему и ударить его. Когда он приблизился к К.А.В., последний неожиданно для него ударил его в грудь кулаком, после чего он упал на землю. Никаких разговоров между ним и К. не было. Во дворе дома, когда он зашел и начал драться с К.А.В., а также когда он уходил, он никого не видел, в том числе и членов его семьи. После того как он упал от удара К.А.В., он поднялся и нанес удар кулаком К.А.В. в туловище, в грудь, К.А.В. на данный удар не отреагировал и начал махать руками, нанеся ему еще несколько ударов по рукам, по туловищу и по голове, несколько раз, но из-за того что К.А.В. был в состоянии алкогольного опьянения тот промахнулся. После этого они начали бороться, в ходе борьбы упали на землю и К.А.В. оказался сверху него, в этот момент последний прижал его к земле и он не мог сбросить К.А.В. с себя. Он увидел около крыльца лежащий на земле нож, лезвие которого блеснуло в темноте, схватил его левой рукой, которая у него была свободная и начал наносить К.А.В. удары данным ножом, в область туловища, сколько ударов он нанес последнему он не помнит, так как находился в сильно возбужденном состоянии. Прекратив наносить удары К.А.В. ножом, ему удалось встать, так как К.А.В. его отпустил, он встал на ноги с земли, К.А.В. встал вслед за ним. После этого он развернулся и побежал к себе домой, при этом нож он держал у себя в руке. Он убежал, так как освободился от захвата К.А.В. и решил, что последний продолжит его избивать. После этого К.А.В. он не видел. Он выбежал из двора К.А.В. добежал до своего дома, сказал жене собираться, при этом, что случилось во дворе дома К., он ей не рассказал, и что они уезжают, так как испугался, что К.А.В. может прийти к ним с друзьями и отомстить, они вызвали такси, которое приехало к их дому, и на котором они поехали к его маме, по месту его регистрации, где его и задержали сотрудники полиции. Приехав примерно в 23 ч. домой к матери, он переоделся, положил нож, которым он наносил удары К.А.В. в мешок, туда же он положил свою одежду, в которой был в момент драки с К.А.В., и пошел до моста Саратов-Энгельс, по которому шел по левой стороне, на одном из участков моста он сбросил мешок с ножом и одеждой в реку Волгу, при этом на каком именно участке он сбросил данный мешок он не помнит. Это он сделал так как хотел избавиться от ножа и одежды, на котором была кровь, чтобы не видеть всего этого, дома у матери он рассказал жене, что ударил К. и вероятнее всего его больше нет (том № 1 л.д. 70-76).

В ходе допроса в качестве обвиняемого 06.07.2018 года он дал показания, аналогичные предыдущим, однако в них уже утверждал, что от увиденного состояния жены он впал в возбужденное состояние, по дороге к дому К. якобы он никуда не заходил, ни с кем не общался, так как никого «не видел», а в момент, когда они начали драться с К., у него вообще пропало чувство времени, бил ли он К. ножом он сказать не может, он вообще плохо помнит эти события, пришел в себя только по дороге домой, крепко держа в руках нож, а так же что одежду, в которой был в момент преступления, и нож, выкинул в Волгу по не понятным для него причинам (т.1 л.д.199-206).

В ходе допроса в качестве обвиняемого 20.10.2018 года в целом он дал показания аналогичные предыдущим, при этом, в них уточнил, что после рассказа жены у него ухудшилось зрение и он мог не видеть других людей во дворе К., что К. первым набросился на него, дальнейшие события он не помнит, пришел в себя за территорией двора с чужим ножом в руках (т.1 л.д.199-206).

После оглашения данных показаний подсудимый пояснил, что правильными являются показания, которые он дал в судебном заседании, поскольку после произошедшего он находился в тяжелом моральном состоянии и мог сказать то, чего на самом деле не было, либо следователь мог воспользоваться его беспомощным состоянием и записать все немного не так как было на самом деле, а как выгодно следствию.

Оценивая все показания ФИО1, данные им на различных стадиях производства по уголовному делу, суд приходит к выводу, что более правдивыми и соответствующими реальным обстоятельствам уголовного дела являются первоначальные показания ФИО1, которые он дал в качестве подозреваемого, и которые суд полагает необходимым в части положить в основу приговора суда. Так, из первоначальных показаний следует, что после того, как от своей жены узнал, что К.А.В. в нетрезвом виде беспричинно оскорбил и ударил ее, причинив ей телесное повреждение на лице, он решил искать К. и нанести ему удары, придя во двор К., между ним и К. началась драка, в процессе которой К. оказался на нем, прижал его к земле, и он не мог побороть К., и в этот момент он увидел нож, которым нанес несколько ударов в туловище К., отчего К. отпустил его и он освободился от захвата, после чего убежал домой, потом с семьей уехал к матери, после чего уничтожил одежду, в которой был в момент инцидента с К. и нож, которым ранее нанес удары К..

Анализируя даже эти показания ФИО1, данные им по «горячим следам», суд делает вывод, что даже они в определенной части являются неправдивыми, в частности суд не доверяет показаниям ФИО3 в части того, что он якобы пришел на встречу с К. без ножа, а нож обнаружил случайно на месте, и использовал его для защиты. Показания в этой части являются крайне не логичными по следующим основаниям. Так, из показаний ФИО3, а так же показаний свидетелей, фактически находящихся на его стороне (ФИО3, супруги Ч.) следует, что на момент когда К. оскорбил и ударил К. между ними уже в течение полугода имелись неприязненные отношения, поскольку последний якобы держал весь район в страхе, пьянствовал, совершал кражи, и даже наносил кому то телесные повреждения ножом, что в определенной мере подтверждается характеризующими данными на потерпевшего, который привлекался к уголовной ответственности, злоупотреблял спиртным, от чего проходил лечение в психиатрическом стационаре. При этом, физические данные ФИО3 и К. явно не равны и последний сильнее и крупнее подсудимого. Таким образом, ФИО1 пришел к К. с ножом, более того, данный нож был обмотан полотенцем, что в очередной раз говорит о том, что он тщательного подготовился к совершению такого преступления, как убийство. Факт того, что ФИО3 пришел к потерпевшему с ножом, обмотанным полотенцем, подтверждается показаниями свидетелей, которые будут приведены ниже, а так же совокупностью иных доказательств. Желание стороны защиты доказать, что нож подсудимый якобы нашел на месте происшествия, обусловлено тем, что бы не была утеряна возможность утверждать о наличие в действиях ФИО3 необходимой обороны, поскольку нахождение при нем ножа, предварительно обмотанного полотенцем, напрямую свидетельствует о том, что в действия ФИО3 являются спланированным убийством, а не необходимой обороной. При таких обстоятельствах, суд в основу обвинительного приговора кладет показания ФИО3 о том, что после факта оскорбления и нанесения телесных повреждений его жене, он решил нанести телесные повреждения К., для чего пришел к нему во двор, где нанес несколько ударов ножом, после чего уничтожил орудие преступления и одежду, в которой был в момент преступления. Показаниям ФИО3 в остальной части суд не доверяет, расценивает их только как попытку придать своим преступным деяниям законный вид, путем представления всей ситуации как необходимой обороны и состоянии аффекта одновременно, что никак не соответствует произошедшей ситуации и полностью опровергается совокупностью всех исследованных и проверенных в судебном заседании доказательств.

Так, кроме вышеприведенных показаний подсудимого, которые суд в части положил в основу приговора, его вина подтверждается исследованными и проверенными в судебном заседании доказательствами.

Из показания потерпевшей К.В.Б., данных ею в ходе предварительного следствия, а так же в судебном заседании следует, что погибший К.А.В. являлся ее мужем с 2009 года. ФИО1 является их соседом. 30.06.2018 после 20 ч. муж вернулся домой в состоянии опьянения, потом они занимались своими делами, в этот период муж отлучался к соседям, ее старшая дочь – София сидела на втором этаже играла за компьютером, она сама была с тремя младшими детьми на улице, мыла им ноги. После возвращения муж, сообщил, что у него произошел конфликт с соседкой К.Т.В., через непродолжительное время во двор забежал ФИО1, который был одет в белую футболку с рисунком, темные джинсовые шорты, при этом левая рука ФИО3 была обмотана полотенцем белого цвета с зеленым орнаментом, полотенце было обмотано вокруг руки, которая была сжата в кулак с переходом на прямой предмет, из под полотенца примерно на 3-4 сантиметра выходил клинок ножа светлого цвета. ФИО3 увидев, стоящего около входа в дом К. прокричал, что убьет его. Испугавшись агрессивного настроя ФИО3, она решила завести детей домой, и уже из дверей увидела, что ФИО3 сделал два или три выпада вперед, как бы пытаясь пырнуть ножом А., но не достал его, так как К. увернулся. Далее она зашла в дом, вместе с детьми, заводить детей ей помогла дочь С., она провела детей на второй этаж, после чего выбежала на улицу, перед ней на пол минуты раньше выбежала С., которая сказала, что ФИО3 убежал. Во дворе она увидела сидевшего на коленях А., его туловище было наклонено вперед, а голова лежала на земле, рядом с ним она увидела лужу крови, а так же то самое кухонное полотенце, белое с зеленым орнаментом, которое до этого было намотано на левую руку ФИО1 Увидев А. она испугалась и побежала к соседям, живущим на улице выше к С.Г.С., которая, до пенсии работала фельдшером в больнице. Подбежав к дому С. она начала кричать «А. зарезали», С.Г.С., в этот момент сидела на лавочке около дома, она, и ее муж, а также их соседка К.А.Г. побежали за ней. Спустившись обратно во двор, А. находился в том же положении. С.Г.С. начала его осматривать, перевернула на спину, вокруг него было очень много крови. Признаков жизни К.А.В. уже не подавал. Кто-то вызвал скорую помощь, которая приехала примерно через 30 минут и констатировала смерть К.А.В. Ей на обозрение предоставлялись ножи, изъятые в ходе обыска в доме ФИО1, она пояснила, что узнала два ножа с металлической ручкой белого цвета, когда они еще общались с К-выми, до ссоры, то она видела у них данные ножи дома, но среди этих ножей не хватает еще одного ножа, такого же фасона, по размеру тот – третий нож, которого нет, был средней ширины между первым и вторым ножом который представлен на обозрения. Тот нож, с которым пришел к ним 30.06.2018 ФИО1 она полностью не видела, так как нож был практически полностью завернут в полотенце (том № 1 л.д. 222-227, том №3 л.д. 26-28). Так же К.В.Б. пояснила, что во дворе перед домом всегда играют ее маленькие дети, которых на тот момент было трое, это было лето, в связи с чем никаких ножей и отверток на территории двора не было и быть не могло, поэтому показания ФИО3 о том, что он якобы нащупал на земле нож являются ложными.

Из показаний несовершеннолетнего свидетеля П.С.М., данные ею в судебном заседании следует, что К.А.В. являлся ее отчимом. 30.06.2018 в вечернее время она находилась у себя дома. В тот момент ее младшие братья и сестра находились во дворе их дома, где мама мыла им ноги. К.А.В. в тот момент также находился во дворе. В этот момент она выглянула в окно и увидела, как через калитку в их двор зашел их сосед, ФИО1, левая рука ФИО1 была замотана полотенцем, он был одет в белую футболку с надписью и темные бриджи, при этом ФИО3 кричал: «Я убью тебя». Она тут же побежала вниз, чтобы посмотреть, что происходит, в это время ей навстречу на лестнице поднималась мать с младшими детьми. Выйдя, она стала наблюдать за происходящим во дворе, в этом время между мужчинами была драка, они схватились руками друг за друга, при этом в левой руке ФИО1 был нож. К.А.В. по большому счету отбивался от ударов ФИО1 Потом ФИО3 нанес два удара в туловище ФИО3, от чего тот упал на колени, упершись лицом в землю. В этот момент ФИО1 убежал с ножом в руке, а полотенце осталось лежать около К..

В ходе проверки показаний на месте с участием П.С.М., последняя находясь во дворе <адрес> воспроизвела на месте события, при которых ФИО1 нанес телесные повреждения К.А.В. 30.06.2018г. (том № 3 л.д. 38-41).

Кроме того, по ходатайству стороны защиты были оглашены показания, которые свидетели П.С.М. и К.В.Б. давали в ходе следствия, данные показания в общем схожи с теми, которые данный свидетели дали в судебном заседании, однако, в одних из предыдущих показаниях свидетель П.С.М. не рассказывала о том, что видела борьбу между мужчинами и удары ножом, а так же немого разняться описания ножа, с которым пришел ФИО1 (т.1 л.д. 113-117, 215-219 и т.3 л.д. 29-32).

После оглашения данных показаний свидетели сообщили, что верными являются те показания, которые они дали в судебном заседании, а имеющиеся противоречия объяснила тем, что срезу же после случившегося они находились в шоковом состоянии в связи с чем, могли что то забыть и не рассказать следователю, но потом все вспомнили и рассказали так как было.

Несмотря на доводы стороны защиты о ложности показаний свидетелей К. и П.С.М., суд полностью доверяет их показаниям, несущественные противоречия в показаниях данных лиц, не делают данные показания недопустимыми доказательствами, более того, данные противоречия были объяснены указанными лицами в судебном заседании.

Из показаний свидетеля К.Т.В. известно, что ФИО1 является ее мужем. После переезда они познакомились со своими соседями К.. Примерно до 2016 года с К.А.В. ее муж поддерживал приятельские отношения, однако, потом они разладились, так как К. стал совершать кражи. 30.06.2018г. она гуляла вместе с детьми и соседкой А. около дома. В этот момент к ней подошел К.А.В., который находился в состоянии алкогольного опьянения, и произнес «А что ты такая бледная как поганка?»,на что она ему ответила «Ну, а ты зимой и летом одним цветом», на что К.А.В. ответил ей «Сейчас бы как ударил», она ответила ему «Попробуй ударь», после этого К. ударил ее по лицу, от чего она упала с лавочки. Она находилась в шоковом состоянии, А. посоветовала ей вызвать полицию. Она пошла домой, откуда пыталась вызвать полицию, так же пыталась позвонить Г., который в тот день помогал своему другу С. ремонтировать квартиру. Потом муж перезвонил ей и она рассказала мужу о том что не за что К. ударил ее, что она боится находиться дома. Придя домой, муж увидел ее разбитое лицо, после чего сразу вышел, его не было около 10 минут, когда он вернулся, то сказал, что всем надо ехать к маме, при этом он не переодевался, с утра и до вечера был в темной одежде. Когда они были у мамы, то рассказали ей и золовке, что ее избил К., муж выходил умываться, позднее около 00.10 часов приехали сотрудники полиции и забрали мужа. Анализируя показания К.Т.В., суд приходит к выводу, что они в общем являются достоверными, однако, в части, данным показаниям суд не доверяет. Так, суд не доверяет утверждениям К.Т.В. о том, что в этот день ФИО3 не переодевался, данные показания расценивает как попытку оказать помощь подсудимому в поддержке его версии о непричастности к убийству. Утверждениями о том, что ФИО3 в тот день с самого утра был в темной одежде, сторона защиты пытается доказать, что ФИО3 не уничтожал улики, а как следствие доказать непреднамеренность и не спланированных действиях подсудимого.

Из показания свидетеля С.Г.С., данных ею в ходе предварительного следствия, а так же в судебном заседании, известно, что она является соседкой К., при этом она пояснила, что К.А.В. был очень хорошим человеком, всегда всем приходил на помощь, бесплатно оказывал помощь соседям в ремонте и других бытовых вопросах, несмотря на то, что злоупотреблял спиртным, он от этого сам мучился и страдал. 30.06.2018, примерно с 21.30 до 22 она вышла на улицу, где видела К.А.В. который пообщавшись с другим соседом – Ш.А.П., ушел. Примерно через 10-15 минут после этого к ней прибежала К.В.Б. – жена К.А.В., которая была бледная, во взволнованном состоянии. К.В.Б. сказала, что К.А.В. зарезали, но кто именно, в тот момент не сказала. Она в это время сидела на улице на лавочке, также во дворе находился ее муж С.О.Н.. До того, как К. забежала на ее участков, криков со стороны ее дома она не слышала. Она, ее муж С.О.Н., К.А.Г. и К.В.Б. вернулись к дому К., зашли во двор, где примерно в 1 метре от входа в дом на животе, упершись лицом в землю лежал К., рядом была большая лужа крови. К.В.Б. была взволнована, сказала, что к ним домой, во двор зашел ФИО1 с ножом в руках, обернутым в полотенце, однако так как она зашла в дом, К.В.Б. не видела как ФИО3 бил К. ножом. Она подошла к К.А.В., думая, что тот еще жив, перевернула его на спину, думая, что после этого он сделает вдох, однако К.А.В. признаков жизни не подавал, было очень много крови как на самом К.А.В., так и на земле (том № 2 л.д. 11-15). При этом С.Г.С. пояснила, что около К. лежало светлое полотенце, а второе темное принесли по просьбе врачей скорой помощи из дома К..

Из показаний свидетеля С.О.Н. она является соседом К., при этом, он положительно характеризует К., К-вых он не знает. 30.06.2018, примерно после 21 часа К.А.В. громко разговаривал с соседом Ш.А.П. Примерно через 10-15 минут прибежала К.В.Б., которая сказала, что ее мужа порезали, при этом она просила вызвать скорую помощь. Он и его жена Г. побежали к дому К., зашли во двор, где увидел К., который лежал упершись лицом в землю лежал. Его жена попыталась оказать К. помощь, перевернула его на спину, однако К.А.В. признаков жизни не подавал, было очень много крови как на самом К.А.В., так и на земле (том № 2 л.д. 16-20).

Из показаний свидетеля Ш.А.Н.известно, что он положительно характеризует потерпевшего К.А.В., несмотря на то, что он злоупотреблял спиртным. 30.06.208 года примерно с 21 до 22 часов к нему подошел К., который находился в нетрезвом состоянии, и попросил довезти его до вокзала, на что он отказал ему, после этого К. ушел. Примерно через 15 минут прибежала В. и сказала, что К. зарезали, он пошел домой что бы одеться, после чего прибежал во двор К., где увидел К., который лежал на земле на спине без признаков жизни. При этом В. рассказала, что к ним домой пришел сосед ФИО3 с ножом, обернутым в полотенце, ругался с К., про удары ножом она не рассказывала (т.2 л.д. 21-240).

Из показаний свидетеля К.А.Г. известно, что она является соседкой К., К.А.В. характеризует положительно, однако, указывает, что в момент когда последний был в опьянении он мог сандалить и проявлять агрессию. 30.06.208 года она сидела на лавочке с соседями, примерно с 21 до 22 часов к ним подошел К., который находился в нетрезвом состоянии, и стал общаться с Ш., потом он ушел. Примерно через 15 минут она услышала крики К., за тем через несколько минут прибежала В. и сказала, что К. зарезали, прибежал во двор К., она увидела К., который лежал на земле, упершись головной в землю. Г. перевернула К. с целью оказать ему помощь, но он не подавал признаков жизни. При этом В. рассказала, что к ним домой пришел сосед ФИО3 с ножом, обернутым в полотенце, ругался с К., она стала заводить детей в дом, поэтому ударов ножом она не видела. Так же во дворе была дочь В., которая рассказала, что видела как ФИО3 зарезал К..

Из показания свидетеля Т.С.Н., данных им в ходе предварительного следствия и в судебном заседании известно, что у него есть друг ФИО1, которого он знает более 15 лет. Примерно в середине июня 2018 года он попросил Г. помочь ему сделать ремонт в квартире. 30.06.2018. ремонтом они начали заниматься примерно с 12-13 часов, а закончили примерно в 21 час после окончания работы они убрались, переоделись, он предложил довезти ФИО1 до его дома на своем автомобиле, на что ФИО1 согласился. Из его квартиры, где они делали ремонт, они вышли примерно в 21 час 45 минут. По дороге домой, проезжая остановку «Стрелка» ФИО1 попросил у него телефон, сказал, что у него на счету нет денег что позвонить жене, он дал свой телефон ФИО1 ФИО1 сделал звонок, после которого сказал, что дома его жену избили, при этом кто, как это произошло и за что ФИО1 не ответил. После данного звонка ФИО1 попросил его ехать побыстрее. Примерно за 5 минут он поднялся в гору до его дома, где ФИО1 быстро вышел из машины и направился домой, а он уехал по своим делам. К дому Г. они приехали примерно в 22 часа 30.06.2018, после чего он сразу уехал (том № 2 л.д. 138-140). При этом Т.С.Н. заявил, что ФИО3 в тот день был в темной одежде.

Суд не доверяет показаниям Т.С.Н. в части его утверждений, что 30.06.2018 года ФИО1 был в темной одежде, расценивает это только как попытку оказать помощь своему давнему другу в поддержании его версии, учитывая при этом, что в хое допроса в сентябре 2018 года такой информации Т.С.Н. не давал, а стал утверждать об этом только в судебном заседании, кода подсудимый полностью сформировал свою версию об аффекте и необходимой обороне.

Из показаний свидетеля К.С.С. известно, что она является сестрой ФИО1 и характеризует его только с положительной стороны. 30.06.2018г. она была в гостях у матери, куда пришли брат с женой и детьми, они рассказали, что К.Т.В. избил сосед К.. К.Т.В. была взволнована, у нее был опухший нос и лоб. Брат был одет в темную одежду, ночью его забрали сотрудники полиции.

Из показаний К.Г.А. известно, что она является матерью подсудимого, характеризует его только с положительной стороны, 30.06.2018г. ей позвонила сноха и сказала, что они всей семьей приедут к ней и около 23.30 сын с семьей приехали. К.Т.В. рассказала, что ее избил сосед К.. К.Т.В. была взволнована, у нее была гематома на лице. Сын приехал в темной одежде, при нем были документы, ночью его забрали сотрудники полиции.

Кроме приведенных выше показаний вину ФИО1 в совершении преступления подтверждают письменные доказательства.

Протокол осмотра места происшествия от 01.07.2018, в ходе которого производился осмотр участка местности в непосредственной близости от <адрес> и трупа К.А.В. В ходе осмотра установлено, что на трупе К.А.В. имеются следующие повреждения: колото-резанное проникающее ранение груди справа, колото-резаные непроникающие ранения мягких тканей правой боковой поверхности груди, резаные ранения мягких тканей, а именно левой боковой поверхности живота, задней поверхности правового предплечья, ссадина на передней поверхности коленного сустава. В ходе осмотра изъято: полотенце фиолетово-белого цвета, полотенце бело-зеленого цвета, 3 марлевых тампона со смывами вещества бурого цвета, бумага со следами бурого цвета, вырез с ткани матраса, мобильный телефон (том № 1 л.д. 12-19).

Заключение эксперта №98/1623 от 01.08.2018, согласно которому смерть К.А.В. наступила от колото-резанного проникающего ранения груди справа со сквозными повреждениями пристеночной плевры, правового легкого, средостения, околосердечной сорочки, восходящего отдела дуги аорты, излитием крови в правую (около 1600,00 мл) плевральную полость, полость околосердечной сорочки (около 300,0 мл жидкой крови и свертков), осложнившегося развитием острой кровопотери.

Учитывая характер ранних трупных явлений на момент судебно-медицинской экспертизы трупа К.А.В. в морге 02 июля 2018 года, в 09 часов 40 минут можно сделать вывод о том, что с момента наступления смерти до момента судебно-медицинского исследования трупа в морге прошло не менее одних суток и не более трех суток. При судебно-медицинском исследовании трупа К.А.В. обнаружены повреждения, которые по механизму их образования и тяжести причиненного вреда здоровью человека можно условно разделить на группы:

-А) Колото-резанное проникающее ранение груди справа со сквозными повреждениями пристеночной плевры, правового легкого, средостения, околосердечной сорочки, восходящего отдела дуги аорты, излитием крови в правую (около 1600,00 мл) плевральную полость, полость околосердечной сорочки (около 300,0 мл жидкой крови и свертков);

-Б) Колото-резанные непроникающие ранения мягких тканей правой боковой поверхности груди;

-В) Резанные ранения мягких тканей: левой боковой поверхности живота, задней поверхности правового предплечья;

-Г) Ссадина на передней поверхности левого коленного сустава.

Повреждение группы (А) образовалось от одного травмирующего воздействия орудия (предмета), обладающего колюще-режущими свойствами, возможно ножа, клинок которого на определенном протяжении имел обух и лезвие, с длиной погруженной части клинка около 12 см, шириной не менее 3,4 см. Вышеуказанное повреждение состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти К.А.В., квалифицируется как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека.

Повреждения группы (Б) образовались от не менее двух травмирующих воздействий орудия (предмета), обладающего колюще-режущими свойствами, возможно ножа, клинок которого на определенном протяжении имел обух и лезвие.

Повреждения группы (В) образовались от не менее двух травмирующих воздействий орудия (предмета), обладающего режущими свойствами, возможно ножа, клинок которого на определенном протяжении имел лезвие.

Повреждения групп (Б), (В) не состоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти К.А.В., квалифицируются как причинившие легкий вред здоровью по признаку временного нарушения функций органов и (или) систем (временная нетрудоспособность) продолжительностью до трех недель от момента причинения травмы.

Повреждение группы (Г) образовалось от одного и более травмирующего воздействия тупого (-ых) твердого (-ых) предмета (-ов), учитывая наличие полосовидной исчерченности на поверхности ссадины она могла образоваться от удара обутыми ногами. Повреждение группы (Г) в причинно-следственной связи с наступлением смерти К.А.В. не состоит, и квалифицируется как не причинившее вреда здоровью человека.

Учитывая морфологические свойства повреждений (блестящие кровоизлияния темно-красного цвета в проекциях поврждений, объем излившейся крови в плевральную полость, полость околосердечной сорочки), данные судебно-гистологического исследования (кровоизлияния с признаками прижизненного происхождения), можно сделать вывод о том, что повреждения всех групп образовались прижизненно и что с момента их образования до момента наступления смерти прошел промежуток времени от нескольких минут до 1 часа, в течение которого потерпевший мог совершать какие-либо самостоятельные действия (передвигаться, кричать и т.д.). Способность к их совершению постепенно уменьшалась по мере нарастания острой кровопотери и остановке сердечной деятельности. Каких-либо посмертных повреждений при экспертизе трупа К.А.В. не обнаружено (том № 1 л.д. 32-36).

Из показаний судебно-медицинского эксперта П.А.В. следует, что 01.08.2018 им окончена экспертиза трупа К.А.В., ДД.ММ.ГГГГ г.р. В схеме трупа указано 6 повреждений, но фактически их 5, так как от раны №2 на коже груди справа раневой канал идет в направлении спереди назад, горизонтально со сквозными повреждениями по ходу – подкожно жировой клетчатки, мягких тканей правой боковой поверхности груди и соединяется с раной № 4 длина раневого канала в мягких тканях около 10 см. Таким образом, данное повреждение сквозное, а на схеме отображено как отдельные повреждения (том № 1 л.д. 92-95).

Протокол обыска от 01.07.2018, согласно которому производился обыск в <адрес>. В ходе обыска на кухне указанного дома при осмотре кухонного шкафа обнаружены следующие предметы: нож с деревянной рукояткой общей длиной 22,5 см, нож с металлической рукояткой общей длиной 20,5 см, нож с рукояткой 32,0 см, которые в ходе обыска изымаются (том № 1 л.д. 140-142).

Протокол осмотра предметов от 01.07.2018, согласно которому производился осмотр следующих объектов: ножа, длиной 22,5 см; ножа, длиной 32 см; ножа длиной 20,5 см; полотенца бело-фиолетового цвета, со следами красно-бурого цвета; полотенца бело-зеленого цвета, со следами красно-бурого цвета; одеяла красного цвета, со следами красно-бурого цвета; марлевого тампона со смывами вещества бурого цвета; грунта со следами вещества бурого цвета; выреза с ткани матраса, расположенного на расстоянии 5 м 60 см от №; грунта со следами вещества бурого цвета, изъятого с земли на расстоянии 5 м. 50 см. от входа в дом №; бумага с веществом красно-бурого цвета; мобильного телефона марки Alcatel. В ходе осмотра установлено, что на ноже №2 имеются рыжеватые пятна в области клинка, полотенце №5 местами разорвано и на нем имеются буровато-зеленые пятна. На одеяле №6 на одной из его сторон имеются буровато-коричневые пятна. Марлевый тампон пропитан и уплотнен веществом буро-коричневого цвета. В грунте №8 имеются частицы твердого вещества коричневого цвета. Вырез с ткани матраса расположенный на расстоянии 5 м. 60 см. от д.№ №9, почти полностью пропитан и уплотнен веществом буро-коричневого цвета. Образец грунта со следами вещества бурого цвета, изъятый с земли на расстоянии 5 м. 50 см. от входа в дом № № №10, состоит из частиц твердого вещества, коричневого цвета, размерами от 0,5х0,5 см. до 1,0х1,5 см. На лицевой стороне бумаги с веществом красно-бурого цвета №11 имеются пятна буро-коричневого цвета, овальной формы, размерами от 0,1х0,1 см. до 2,5х4,5 см., пропитывающие бумагу. У мобильного телефона №12 Сим карта, аккумуляторная батарея и задняя крышка у данного телефона отсутствуют (том № 1 л.д. 156-162).

Постановление о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 01.07.2018, согласно которому признаются и приобщаются к уголовному делу № в качестве вещественных доказательств следующие предметы: ножа, длиной 22,5 см; ножа, длиной 32 см; ножа длиной 20,5 см; полотенца бело-фиолетового цвета, со следами красно-бурого цвета; полотенца бело-зеленого цвета, со следами красно-бурого цвета; одеяло красного цвета, со следами красно-бурого цвета; марлевого тампона со смывами вещества бурого цвета; грунта со следами вещества бурого цвета; выреза с ткани матраса, расположенного на расстоянии 5 м 60 см от д.№; грунта со следами вещества бурого цвета, изъятого с земли на расстоянии 5 м. 50 см. от входа в дом №; бумага с веществом красно-бурого цвета; мобильного телефона марки Alcatel (том № л.д. 163-165).

Протокол выемки от -----, согласно которому в ходе выемки в ГУЗ МЗСО «БСМЭ» изъято шорты синтетические черного цвета, трусы черного цвета, принадлежащие К.А.В., вырез кожи с груди с раной с трупа К.А.В. (том № 1 л.д. 187-190).

Протокол осмотра предметов от 05.07.2018, согласно которому производился осмотр следующих объектов: шорт синтетических черного цвета, трусов черного цвета, в которых находился К.А.В. в момент убийства (том № 1 л.д. 191-192).

Постановление о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 05.07.2018, согласно которому признаются и приобщаются к уголовному делу № в качестве вещественных доказательств следующие предметы: шорты черного цвета, трусы черного цвета (том № 1 л.д. 193).

Протокол выемки у свидетеля С.Г.С. от 05.08.2018, согласно которому у С.Г.С. изъята детализация абонентского № (том № 2л.д. 32-34).

Протокол выемки у свидетеля Т.С.Н. от 23.09.2018, согласно которому у Т.С.Н. изъята детализация вызовов абонентского номера №. (том № 2 л.д. 143-145).

Протокол осмотра документов от 23.09.2018, из которого следует, что осмотрены следующие документы: детализация вызовов абонентского номера телефона №, изъятая в ходе выемки у С.Г.С. от 05.08.2018; детализация вызовов абонентского номера телефона №, находящегося в пользовании ФИО1, предоставленная оператором связи «Мегафон по постановлению суда; детализация вызовов абонентского номера №, зарегистрированного на ФИО1, находящегося в пользовании К.Т.В., предоставленная оператором связи «Мегафон» по постановлению суда;детализация вызовов абонентского номера №, находящегося в пользовании у Т.С.Н., изъятая в ходе выемки у Т.С.Н. 23.09.2018. При осмотре информации о соединениях абонента С.Г.С. по абонентскому №, установлено следующее соединение, имеющее значение для дела: абонентский № 30 июня 2018 года в 22 часа 14 минут имел соединение с номером 03, то есть с номером скорой помощи. При осмотре информации о соединениях абонента ФИО1 по абонентскому номеру №, установлено следующее соединение, имеющее значение для дела:- входящий звонок, время вызова: 30.06.2018 – 21:42:13, продолжительностью 11 сек, с абонентского номера №, адрес базовой станции <адрес>, как установлено в ходе следствия находится в пользовании – К.Т.В.

При осмотре информации о соединениях абонента К.Т.В. по абонентскому номеру №, установлено следующее соединение, имеющее значение для дела:- исходящий звонок, время вызова: 30.06.2018 – 22:23:19, продолжительностью 41 сек, на абонентский № (Такси); исходящий звонок, время вызова: 30.06.2018 – 22:24:22, продолжительностью 53 сек, на абонентский № (Такси).

При осмотре информации о соединениях абонента Т.С.Н. по абонентскому номеру №, установлено следующее соединение, имеющее значение для дела: входящий звонок, время вызова: 30.06.2018 – 21:55:32, продолжительностью 1 мин 21 сек, с абонентского номера №, установлено в ходе следствия находится в пользовании – К.Т.В.; исходящий звонок, время вызова: 30.06.2018 – 22:58:43, на абонентский №, установлено в ходе следствия находится в пользовании – К.Т.В. (том № 2 л.д. 149-156).

Постановление о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от -----, согласно которому признаются и приобщаются к уголовному делу № в качестве вещественных доказательств следующие предметы: детализация вызовов абонентского номера телефона №, изъятая в ходе выемки у С.Г.С. от 05.08.2018; детализация вызовов абонентского номера телефона №, находящегося в пользовании ФИО1, предоставленная оператором связи «Мегафон по постановлению суда; детализация вызовов абонентского номера №, зарегистрированного на ФИО1, находящегося в пользовании К.Т.В., предоставленная оператором связи «Мегафон» по постановлению суда; детализация вызовов абонентского номера №, находящегося в пользовании у Т.С.Н., изъятая в ходе выемки у Т.С.Н. 23.09.2018 (том № 2 л.д. 157-158).

Карта вызова скорой помощи, согласно которой в 22 часа 20 минуты на подстанцию поступил вызов по адресу: <адрес>. Поводом к вызову послужила ножевое ранение (том № 2 л.д. 37).

Заключение эксперта №335 от 23.07.2018, согласно которому кровь К.А.В. относится в Аb группе.

Кровь ФИО1 принадлежит к группе 0аb.

На полотенце №2, одеяле, двух образцах грунта, марлевом тампоне с частицами твердого вещества, вырезе с матраса, бумаге найдена кровь человека Аb группы. Полученные результаты исследования не исключают возможности происхождения данной крови от К.А.В., относящегося к данной группе. В связи иной групповой принадлежностью от ФИО1 кровь произойти не могла.

На шортах и трусах найдена кровь человека с примесью пота, без примеси слюны. При определении групповой принадлежности выявлен антиген А, свойственный человеку с группой Аb каковым является К.А.В. От ФИО1 происхождение пота и крови исключается ввиду иной групповой принадлежности. /том № 1 л.д. 179-183/

Заключение эксперта №171-мк, согласно которому повреждение на участке кожи от трупа гр. К.А.В., ДД.ММ.ГГГГ г.р. является колото-резанным и образовалось от одного воздействия одного плоского колюще-режущего орудия (предмета), имевшего одну острую кромку и противоположную тупую.

Ширина погруженной части орудия (предмета) – не более 34 мм, длина около 120 мм.

Не исключается возможным образование повреждения на участке кожи от трупа гр. К.А.В., ----- г.р., от действия клинка представленного на экспертизу ножа №1 или клинка представленного на экспертизу ножа №3 с упором на лезвие при погружении или извлечении клинка, образование данного повреждения в результате действия клинка представленного на экспертизу ножа №2 маловероятно (том № 2л.д. 65-70).

Заключение эксперта №49/2389 от 23.03.2019, согласно которому учитывая характер, локализацию, взаиморасположение ран, а также направление раневых каналов, обнаруженных при исследовании трупа К.А.В., не исключена возможность их причинения при условиях, изложенных в видеозаписи проверки показаний на месте от 16.03.2019 с участием несовершеннолетнего свидетеля П.С.М. (том № 3 л.д. 58-61).

Заключение комплексной судебной психолого-психиатрической комиссии экспертов от 24.12.2018 года №1236, согласно которому ФИО1 хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, которые лишали бы его способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, не страдал и не страдает каким-либо психическим расстройством в настоящее время. Как показывает анализ материалов уголовного дела в сопоставлении с результатами настоящего обследования, в период, относящийся к инкриминируемому ему деянию, у ФИО1 не отмечалось также и признаков какого-либо временного психического расстройства, в его поведении и высказываниях не отмечалось признаков какое-либо психопатологической симптоматики (помрачение сознания, бред, галлюцинации), его действия соответствовали динамике ситуации. Таким образом, во время совершения инкриминируемого ему деяния ФИО1 мог, в том числе и в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО1 может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, способен самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания. В применении принудительных мер медицинского характера ФИО1 не нуждается.

С опорой на совокупный анализ материалов уголовного дела, данные направленной беседы следует вывод о том, что в момент совершения инкриминируемых ФИО1 деяний в каком-либо юридически-значимом эмоциональном состоянии, которое подпадает под экспертную категорию «аффект» (в частности, физиологический или кумулятивный аффект) он не находился. В период, непосредственно предшествующий и на момент деликта, динамика эмоциональных реакций подэкспертного, феноменология его переживания и характер, сопровождающий их деятельности не соответствовали картине специфичной для данного класса состояния. Несмотря на длительный период конфликта с К.А.В., взаимоотношений с последним не занимали доминирующего положения в системе переживаний подэкспертного и связанной с ним кумуляции эмоционального напряжения у ФИО1 не происходило. В свою очередь сложившиеся перед убийством ситуация не была безвыходной, безысходной. Подэкспертному были доступны иные способы ее разрешения.Доминирующими эмоциональными переживаниями, предшествовавшими физической конфронтации с К.А.В., были возмущении, злость, гнев, ярость с самовзвинчиванием и стремлением отстоять свою позицию при неприемлемости ситуации уязвляющих самолюбие поскольку факт нападения на супругу с учетом личностной структуры подэкспертного воспринимались им во многом как личное оскорбление. Последующее самоописание подэкспертного носит непостоянный недостаточно индивидуализированный и порой феноменологический недостоверный (в первую очередь относительно периода запамятования) характер, но, тем не менее ни в го описаниях ни в структуре его тогда деятельности не прослеживаются возникающих при любом из видов аффекта и необходимых для его квалификации субъективно внезапных взрывного характера изменений психической деятельности со специфической феноменологией изменений сознания, восприятия и регуляции деятельности, а также непосредственностью отреагирования переживаний в агрессивных действиях в адрес объекта фрустрации. Ощущение того, что в «глазах потемнело» выступает сопровождающими эмоциональную охваченность индивидуальными переживаниями личности с истероидными чертами, но не является проявлением, специфическим для аффекта, более того, хронологически оно не связано с началом совершения агрессивных действий. Ссылки подэкспертного на запамятование всего периода нанесения ударов, а также заявления о том, что непосредственно после убийства он какое-то время ощущал «слабость» в теле, не могут выступать в качестве критериев, достаточных для квалификации аффекта, что обусловлено их невысокой диагностической специфичностью. Кроме того, появление в посткриминальный период ощущения физической слабости во многом закономерно с учетом обстоятельств произошедшего, поскольку ситуация борьбы и совершения агрессивных действий путем нанесения ножевых ранений сопровождалось достаточно выраженными эмоциональными и физическими затратами. Несмотря на некоторую растерянность, парциальные сложности принятия и целостного осмысления содеянного, у подэкспертного отсутствовало ощущение чуждости совершенного. Последующие его переживания, вербализуемое им отношение к содеянному также косвенно указывают на отсутствие у него на момент совершения инкриминируемого ему деяния грубых нарушений способности к произвольной регуляции деятельности. Экспертный анализ ситуации деликта свидетельствует, что на тот период времени в поведении ФИО1 нашли отражение его личностные особенности, а именно обостренное самолюбие, нетерпимость противодействия, пренебрежения его позициями, обстоятельств, задевающих самооценку, принципиальность отстаивания своих интересов, повышенная чувствительность к фрустрациям с элементами самовзвинчивания при реагировании на них. Они обуславливали появление у подэкспертного эмоционального возбуждения, которое, однако, протекало не по механизмам юридически-значимого эмоционального состояния. Оно сопровождалось чувством негодования, возмущения, злости, ярости, убежденностью в собственной правоте и стремлением отреагировать свои переживания, отстоять значимые позиции при некотором недоучете всей совокупности препятствующим этому обстоятельств и несколько сниженном самоконтроле. В момент непосредственной физической конфронтации с К.А.В. указанные переживания сочетались с чувством страха за себя, «жизнь, здоровье». Однако наличие подобным эмоций не обязательно имеет следствием развитие экспертно-значимого эмоционального состояния (в том числе стресса, фрустрации, растерянности). На момент деликта переживания ФИО1 не достигли той степени выраженности, при которой оказывали бы существенное влияние на его поведение – наличия в структуре его деятельности соответствующих механизмов дизрегуляции поведения не обнаруживается ни с опорой на материалы уголовного дела, ни в процессе актуального психологического исследования. У ФИО1 не выявляется таких индивидуально-психологических особенностей, а именно черт личности, а также каких-либо нарушений внимания, восприятия, памяти, мышления, которые бы препятствовали его потенциальной способности правильно воспринимать значимые для дела обстоятельства и давать о них показания. На момент деликта признаков нахождения подэкспертного в каком-либо экспертно-значимом эмоциональном (психологическом) состоянии, которое бы грубо нарушало его способность осознавать характер, значение криминальной ситуации, содержание и последствия своих в ней действий, не прослеживается (том № 2 л.д. 224-232).

Экспертиза, положенная в основу приговора, проведена по имеющимся документам, в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, заключение по форме и содержанию также соответствует этим требованиям, не содержит противоречий, оснований не доверять изложенным в ней выводам не имеется, в связи с чем суд полностью доверяет вышеприведенному заключению экспертов. При этом, при проведении экспертизы были использованы методы клинико-психопатологического исследования (анамнез, медицинское наблюдение, клиническая беседа, описание психического состояния, анализ имеющихся симптомов психических расстройств) в сочетании с анализом данных соматоневрологического состояния, а так же данных лабораторных, инструментальных и экспериментально-психологических методов исследования. При этом, выводы экспертов полностью сочетаются с фактическими обстоятельствами дела, которые свидетельствуют об отсутствии у подсудимого состояния аффекта, анализ которых будет приведен ниже.

Кроме того, в судебном заседании были получены сведения из ФГБУ «ФМИЦПН им. В.П. Сербского Минздрава России о том, что в заключение комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы от 24.12.2018 года № 1235 в отношении ФИО2 допущена техническая ошибка, на странице 2 заключения неверно указан номер уголовного дела, вместо «№ в двух томах», следует читать «№ в двух томах», что в очередной раз подтверждает законность проведенной ФИО1 повторной комплексной экспертизы.

Так же в судебном заседании были непосредственно осмотрены два полотенца, которые были обнаружены около трупа К.А.В., при этом К.В.Б. пояснила, что темное полотенце это то полотенце, которым она вытирала детям ноги, полотенце в бело-зеленую полосу это то полотенце, с которым пришел ФИО3, то есть то которым он обмотал нож.

Все вышеприведенные исследованные и проверенные в судебном заседании доказательства в их совокупности, положенные в основу обвинительного приговора, в том числе показания подсудимого, в той части, в которой им доверяет суд, данные в ходе предварительного следствия, являются логичными, последовательными, все они сочетаются между собой, и в свою очередь сочетаются с иными доказательствами по делу, в частности заключениями проведенных по делу экспертиз и с иными доказательствами, кроме того, они являются относимыми, допустимыми и достаточными, в связи с чем, оснований для их исключения не имеется.

При этом в судебном заседании были исследованы доказательства стороны защиты.

Так, в судебном заседании были допрошены свидетели, исследованы заключения экспертов, были сделаны запросы, а так же приобщена фотография.

Так, по ходатайству стороны защиты была допрошена свидетель С.Г.С., письменные показаний которой приведены выше, кроме этого она сообщила, что участвовала в качестве понятой при осмотре места происшествия – двора дома К., видела два полотенца, одно темное вынесли из дома К., а второе светло-зелено, которое было под трупом К..

М.А.Е. являлась свидетелем того, как 30.06.2018 года К.А.В., находясь в нетрезвом состоянии нанес удар К.Т.В., а потом кричал, что убьет ее, все угрозы были восприняты кране серьезно, так как ранее К. оскорблял и бил других людей, она его характеризует с отрицательной стороны.

Ч.С.Ю. 30.06.2018 года сообщил, что около 22 часов видел как ФИО3 прошел мимо их двора, шел спокойно, не бежал, был одет в темную одежду, в руках у него ничего не было, все это он видел отчетливо, потом он услышал ругань от дома К., К. кричал: «Я тебя убью». При этом, охарактеризовал подсудимого крайне положительно, а ФИО3 как пьющего буяна, который ранее порезал человека, при этом он был понятым в доме К., все их ножи были на месте. Ему так же известно, что К. выкрал из машины ФИО3 инструменты, которые принадлежали ему, то есть Ч..

Ч.Е.В., жена свидетеля Ч.С.Ю., сообщила, что именно она сделала снимок дочери К., которая гуляла на улице с куклой, обмотанной в полотенце, который приобщен к материалам уголовного дела, так же данная свидетель крайне отрицательно охарактеризовала К.А.В., и положительно охарактеризовала ФИО1

Суд не доверяет показаниям свидетелей супругов Ч. в полном объеме, расценивает их только как попытку оказать помощь подсудимому в поддержке его версии, поскольку последние находятся с подсудимым в дружеских отношениях, а к К. испытывают неприязнь, так как полагают, что именно К. похитил принадлежащий им инструмент, который находился в машина ФИО3. Суд не доверяет показаниям свидетеля Ч. и в части показаниям свидетеля К.А.Г., о том, что они якобы слышали угрозы, прозвучавшие от К., поскольку это опровергается не только показаниями К.В.Б. и П.С.М., а так же показаниями самого подсудимого о том, что на протяжении всего инцидента они между собой с К. не разговаривали.

В судебном заседании была приобщена фотография дочери погибшего А.К., на которой она изображена с куклой, завернутой в полотенце с бело-зелеными полосами, схожим по цветовой гамме и фактуре с полотенцем, являющимся вещественным доказательством, которое было обнаружено на месте преступления, которым ФИО3 обмотал нож, которым совершил убийство К.. Данная фотография была сделана свидетелем Ч. в ее дворе. Анализируя доказательственное значение данной фотографии, суд приходит к выводу о том, что данная фотография приобщена с целью доказать, что полотенце с бело-зеленой полосой, обнаруженное рядом с трупом К. принадлежит семье К., а не было принесено с собой ФИО3. При этом К.В.Б., мать А., подтвердила, что на фотографии изображена ее дочь, однако, это не их кукла и не их полотенце, заметив при этом, что А. очень мало играет с куклами и уж тем более не ходит с ними по улицам.

Анализируя данное фото, суд приходит к выводу, что данное фото является постановочным со стороны родственников обвиняемого, в связи с чем никакого доказательственного значения не имеет, учитывая при этом, что полотенце запечатленное на фото, и полотенце, являющееся вещественным доказательством по делу, имеют разный рисунок, и только схожи своей расцветкой.

Согласно заключения амбулаторно-психиатрического отделения № 735 у подэкспертного ФИО1 и потерпевшего имела место конфликтная ситуация, однако, для полного изучения личностных особенностей целесообразно его более длительное наблюдение (т.1 л.д. 85-86).

Согласно заключения комиссии экспертов № 173 ФИО1 какого-либо психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики в период относящийся к инкриминируемому деянию не обнаруживал. Он мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими во время совершений инкриминируемых ему деяний. При этом, в момент совершения правонарушения находился в состоянии аффекта, возникновение и развитие которого было обусловлено сложившейся длительной психотравмирующей ситуацией, связанной с поведением потерпевшего, его угрозами, агрессивными действиями в адрес испытуемого и его жены. Об этом свидетельствует накопление эмоционального напряжения, субъективная внезапность возникновения аффективного взрыва, ощущение безвыходности из ложившейся ситуации, частичное сужение сознания, фрагментарность восприятия, постаффективное состояние после содеянного (т.2 л.д. 75-77).

Суд ставит под сомнение экспертное заключение № 173, считает его не верным, поскольку вывод о наличии у ФИО1 состояния аффекта не основан на фактических обстоятельствах произошедшего, полностью опровергается всем вышеприведенным доказательствам, которые свидетельствуют о том, что его преступные действия были спланированы, вызваны гневом и злостью по отношению к потерпевшему.

Так, как уже указывалось выше, 24.12.2018 года в отношении ФИО1 была проведена комплексная судебно психолого-психиатрическая экспертиза согласно которой в момент совершения деяния в каком-либо юридически-значимом состоянии, которое подпадает под экспертную категорию «аффект» ФИО1 не находился. Данный вывод по мнению суда сделан с учетом всех обстоятельств дела, которые подробно изложены в экспертном заключении, при этом необходимо учитывать, что указанное экспертное заключение проведено с учетом заключения № 173, о чем имеется ссылка в заключении (оборот первого листа).

Так же исследована экспертиза в отношении К.Т.В., согласно которой у последней имелось телесное повреждение в виде кровоподтека в области спинки носа с переходом на углы глаз, которое могло образоваться 30.06.2018 года и квалифицируется как не повлекшее вреда здоровью.

Суд доверяет данному заключению, учитывая, что и иные исследованные доказательства подтверждают факт того, что К.А.В. ударил К.Т.В. отчего у нее образовалось повреждение на лице, что и явилось причиной совершения ФИО1 преступления.

Согласно заключения судебно-медицинской экспертизы № 2374 у ФИО1 имелись: кровоизлияние на слизистой нижней губы слева, ссадина на левом плече, переходящая на левое предплечье, ссадина на животе слева, ссадина на правой стопе, которые могли образоваться 30.06.2018 года, вреда здоровью не причинили, и возникли от действия тупого твердого предмета возможно (т. 1 л.д. 103-104). Наличие данных телесных повреждений, сам подсудимый объяснил тем, что это К. нанес ему их, более того, часть из них К. нанес ему ножом. Так же сторона защиты заявила о подложности указанного заключения, сообщив, что якобы ранее ФИО3 видел в деле заключения эксперта о том, что на его теле имелись колото-резанные раны.

Суд принимает во внимание заключение эксперта № 2374 о наличии у ФИО3 телесных повреждений, считает его допустимы доказательством, поскольку выявленные телесные повреждения могли возникнуть в процессе защиты потерпевшего от действий подсудимого. При этом, данное заключение полностью опровергает версию подсудимого о том, что данные телесные повреждения образовались от ударов, нанесенных К. ножом, поскольку могли образоваться от действия только тупого предмета, а не острого, каким является нож. При этом, суд полностью не доверят утверждениям ФИО3 о том, что в деле имелось заключение эксперта о наличии у него колото-резанных ран, расценивает это как очередную попытку убедить суд в том, что в его действиях имелась необходимая оборона, о чем бы могли свидетельствовать колото-резанные ранения, которых у него не было.

Кроме того, по ходатайству стороны защиты были истребованы данные о психическом состоянии К.А.Н. и согласно полученной информации последний находился на стационарном лечении с 01.01.2017 года по 09.01.2017 года впервые в жизни, употребляет алкоголь, в семье были скандалы по поводу нехватки денег, 31.12.2016 года после ссоры с женой вел себя неадекватно, выказывал мысли о нежелании жить, после лечения состояние улучшилось. Диагноз смешаннее расстройство эмоционального поведения.

Данный факт суд учитывает при внесении приговора, в частности суд учитывает, что потерпевший был склонен к употреблению спиртного, в связи с чем проходил лечение в стационаре, более того, в момент совершения в отношении него преступления, находится в тяжелой степени алкогольного опьянения.

Анализируя все вышеизложенное, суд приходит к выводу, что в судебном заседании установлено, что подсудимый, разозлившись на действия потерпевшего по отношению к его жене, вооружился ножом, при этом обезопасив себя и скрыв таким образом орудие преступления, тем что обмотал ручку ножа полотенцем, прошел достаточное расстояние, более того, если вернуться к его первоначальным показаниям, положенным в основу обвинительного приговора, он ходил по дворам соседей, с целью разыскать К., который мог ходить по соседям с целью просить у них спиртного, найдя его в его же собственном дворе, он нанес ему телесные повреждения, приведшие к моментальной смерти. В данном случае необходимо учитывать и то, что его удары ножом не носили хаотичного порядка, что подсудимый прекратил нанесение ударов сразу же после того, как К. упал, после чего был очень активен, убежал с места преступления, не желая быть задержанным, уничтожил улики, что говорит об отсутствии типичного выхода из состояния аффективного возбуждения, который характеризуется апатией. При этом необходимо учитывать, что его обида и гнев, вызванные противоправным поведением убитого к его жене в указанный день не образовывали для него безвыходной ситуации, которая могла бы спровоцировать состояние аффекта.

Анализируя все конкретные обстоятельства дела, в данном случае не может иметь место и обстоятельств, связанных с необходимой обороной, так как именно ФИО1 пришел к жилищу погибшего, был вооружен ножом, а полученные при осуществлении своей защиты повреждения от К. никак не свидетельствуют о том, что у подсудимого возникло право на необходимую оборону, и в данном случае не может идти речь и о ее превышении. В момент прихода ФИО3, потерпевший находился в тяжелой степени алкогольного опьянения, был дома с семьей, не ожидал прихода ФИО3, по его приходу никакой агрессии и противоправных действий в отношении ФИО3 не производил, ни словесно, ни какими либо движениями. ФИО3 же, напротив, высказал угрозу убийством, после чего реализовал ее, нанеся удары ножом в торс потерпевшего, о чем свидетельствуют показания К. о том, что ФИО3 сказал об убийстве и начал делать выпады в сторону мужа, но сначала не попал, и именно после этого между ними завязалась схватка, но учитывая, что потерпевший был в тяжелой степени алкогольного опьянения, подсудимый был вооружен ножом, потерпевший получил травмы, не совместимые с жизнью, а подсудимый получил повреждения, не повлекшие вреда для его здоровья. Приход с ножом в дом человека, который обидел его жену, нанесение ножом ударов в торс, то есть в сосредоточение жизненно-важных органов человека, да еще и с большой силой, о чем свидетельствуют выводы судебно-медицинской экспертизы, из которой следует, что потерпевшему были нанесены колото-резанные раны с длиной раневого канала около 12 см, а не скользящий удар или резаная рана, которые можно было бы объяснить необходимостью обороняться.

Таким образом, никакого общественно опасного посягательства со стороны К. в отношении подсудимого не было, все его действия были вызваны гневом, который возник по причине нанесенного оскорбления его жене. Его действия, выразившиеся в применении ножа и нанесении с силой ударов торс, который является скоплением жизненно-важных органов, от которых возникли повреждения, приведшие к смерти К. наступившей в течение нескольких минут, свидетельствуют об умышленных действиях, подсудимого, направленных на причинение К. смерти.

Пояснения подсудимого о том, что уходя, он якобы понял, что К. еще живой, и что он с семьей покинул жилище, чтобы защитить себя от его прихода, являются ложными,. Анализируя показания, видно, что К. после ударов ножом упал на землю и более уже не поднимался, где и скончался. После реализации задуманного, К. понимая, что совершил убийство, решил скрыться с места совершения преступления, при этом, полагая, что остался незамеченным, учитывая, что из его показаний свидетелей преступления он не видел, более того, вернувшись домой, он велел жене собрать документы, переоделся, взял орудие преступления, после чего уничтожил все улики, попытавшись скрыться в жилище совей матери, однако, учитывая очевидность совершенного преступления, которое он совершил на глазах двух свидетелей, уйти от уголовной ответственности он не смог.

Еще раз возвращаясь к версии подсудимого о наличии аффекта и необходимой обороны, суд приходит к выводу, что в данном конкретном случае эти две версии самоисключают себя, доказательством чего является утверждения подсудимого о том, что уходя из дома он ножом не вооружался, а применил его, найдя на месте происшествия. Таким образом, настаивая на том, что из дома он вышел не вооружившись, говорит о его желании в, случает отсутствия аффекта, воспользоваться версией о необходимой обороне или о превышении ее.

Анализ представленных суду доказательств в их совокупности дает суду основание сделать вывод о виновности ФИО1 в совершении преступления и квалифицировать его действия по ч.1 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку. Данный вывод суд делает из того, что в судебном заседании установлено, что именно подсудимый на почве внезапно возникшей личной неприязни к К.А.В. умышленно нанес ему ножом удары в торс, то есть в сосредоточение жизненно важных органов, удары были нанесены с большой силой, учитывая характер причиненных ранений, от которого по истечении короткого промежутка времени, наступила смерть последнего.

При назначении ФИО4 вида и размера наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, все данные о его личности, состояние его здоровья и состояние здоровья его близких родственников, конкретные обстоятельства дела, смягчающие его наказание обстоятельства, и отсутствие отягчающих его наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия его жизни и жизни его семьи.

Так, ФИО1 на учете у психиатра и нарколога не состоит, имеет прочные социальные связи, хроническое заболевание, характеризуется только положительно, сожалеет о случившемся.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд признает явку с повинной, поскольку по материалам дела следует, что ФИО1 писал явку с повинной, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, выразившееся в даче показаний на предварительном следствии об обстоятельствах совершения преступления, орудии его совершении, уничтожении улик, а так же об иных данных имеющих существенное значение для расследования, которые в части положены в основу обвинительного приговора суда, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, поскольку преступные действия ФИО1 были вызваны поведением К.А.В. в отношении его жены К.Т.В., а именно оскорблением и нанесением телесных повреждений, наличие малолетних детей, добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, наличие пожилой матери, имеющей заболевания, которая нуждается в его участии и заботе.

Признав ФИО1 виновным совершении преступления предусмотренного ч.1 ст. 105 УК РФ, несмотря на мотив, по которому подсудимый совершил данное преступление, который признан в качестве обстоятельства, смягчающего ФИО1 наказание, суд принимает во внимание способ совершенного преступления, степень реализации преступных намерений, цель совершения деяния, характер и размер наступивших последствий, а также другие фактические обстоятельства преступления, влияющие на степень его общественной опасности, и приходит к выводу о том, что в данном случае оснований для применения положений части 6 статьи 15 УК РФ не имеется, поскольку фактические обстоятельства совершенного преступления, не свидетельствуют о меньшей степени его общественной опасности.

В судебном заседании также не установлены исключительные обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности совершенного преступления, дающие основания для применения к нему ст.ст. 64 и 73 УК РФ.

Назначая основное наказание в виде лишения свободы, суд считает необходимым назначить подсудимому дополнительное наказание в виде ограничения свободы в целях предупреждения совершения им новых преступлений в период после отбытия наказания в виде лишения свободы.

С учетом того, что ФИО1 назначено наказание в виде лишения свободы с отбыванием в колонии строгого режима, меру пресечения ему необходимо изменить на заключение под стражу.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.304, 307-309 УПК РФ, суд

приговорил:

ФИО2 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 7 лет с отбытием наказания в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком на 1 год.

На период отбытия дополнительного наказания установить ФИО1 следующие ограничения: не менять места жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за осужденными, не покидать места жительства в ночное время суток (в период с 22 часа по 06 часов), не выезжать за пределы муниципального образования, в месте, где он будет проживать после освобождения, а также возложить на него обязанность являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за осужденными по месту жительства один раз в месяц.

Срок отбытия наказания исчислять с момента провозглашения приговора, то есть с 25.06.2019 г., зачесть в срок отбывания наказания время содержания ФИО1 под стражей в качестве меры пресечения с 01.07.2018г. по 25.06.2019 года включительно из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1– содержание под стражей – оставить без изменения.

Вещественные доказательства: ножи, полотенца, одеяло, тампоны, грунт, вырезы с ткани, телефон, шорты, трусы – уничтожить..

Приговор может быть обжалован в Саратовский областной суд в 10-дневный срок со дня его провозглашения, а осужденным, находящимся под стражей, в тот же срок со дня получения его копии. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

В случае подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, и в тот же срок со дня вручения апелляционного представления или апелляционной жалобы, затрагивающей его интересы, осужденный вправе подать свои возражения в письменном виде и ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Судья