Апелляционное определение № 33-1315/2026 33-18418/2025 от 15 февраля 2026 г.

УИД 16RS0051-01-2025-000830-82

Дело № 2-2873/2025 ~ М-428/2025

Судья Шамгунов С.Ф. 33-1315/2026

Учет № 054г


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

16 февраля 2026 года город Казань

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан в составе председательствующего Гиниатуллиной Ф.И.,

судей Сахиповой Г.А., Фахриева М.М.,

при ведении протокола помощником судьи Суфиевой А.Р.,

рассмотрела в открытом судебном заседании по докладу судьи Гиниатуллиной Ф.И. гражданское дело по апелляционным жалобам ФИО1, представителя общества с ограниченной ответственностью «АЗУР эйр» - ФИО2 на решение Советского районного суда города Казани от 27 мая 2025 года, которым постановлено: исковое заявление удовлетворить частично.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «АЗУР эйр» в пользу ФИО1 задолженность по оплате времени прохождения обучения в размере 27 690 рублей 35 копеек, денежную компенсацию в размере 31 607 рублей 64 копеек, 5 000 рублей в счет компенсации морального вреда, почтовые расходы в размере 456 рублей 42 копеек.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с общества с ограниченной ответственностью «АЗУР эйр» в доход соответствующего бюджета государственную пошлину в размере 4 000 рублей.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав объяснения ФИО1, поддержавшей доводы своей жалобы, представителя общества с ограниченной ответственностью «АЗУР эйр» – ФИО2, поддержавшей доводы своей жалобы и возражавшей доводам жалобы истца, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратилась в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «АЗУР эйр» (далее – ООО «АЗУР эйр») о взыскании задолженности по выплатам, причитающимся при увольнении, оплаты времени обучения, премии, процентов за задержку выплат и компенсации морального вреда. В обоснование исковых требований ФИО1 указала, что в период с 23 августа 2017 года состояла с ответчиком в трудовых отношениях, работая в должности бортпроводника. Впоследствии она была уволена, однако решением <данные изъяты> от <дата> увольнение признано незаконным, и она восстановлена на работе. Окончательно трудовой договор был расторгнут 1 июля 2024 года по инициативе работодателя в связи с сокращением штата. ФИО1 полагает, что при окончательном увольнении ответчиком неверно исчислен средний заработок для выплаты выходного пособия, поскольку из расчетного периода был исключен период ее вынужденного прогула по вине работодателя, связанный с предыдущим незаконным увольнением. Включение этого периода, по мнению истца, существенно увеличило бы сумму среднедневного заработка и, соответственно, размер выходного пособия. Кроме того, в период с 10 октября 2021 года по 27 ноября 2021 года ФИО1 проходила профессиональную подготовку (периодическую наземную подготовку членов кабинных экипажей). Как указала истица, данное обучение проводилось по инициативе работодателя и являлось обязательным для допуска к выполнению трудовых функций. При этом обучение проходило за пределами установленного рабочего времени, после рабочих смен, что подтверждается представленными скриншотами и табелями учета рабочего времени, согласно которым в указанный период она также исполняла свои прямые трудовые обязанности. Поскольку работодатель организовал обучение в нерабочее время, истец считает, что это время подлежит оплате как сверхурочная работа. Задолженность ответчика за указанный период обучения, по расчетам истца, составила 27 690 рублей 35 копеек. В связи с неоплатой данного периода в установленный срок ФИО1 просила взыскать с ответчика денежную компенсацию по статье 236 Трудового кодекса Российской Федерации по день вынесения решения суда. ФИО1 также указала, что в октябре 2021 года всем бортпроводникам была выплачена премия в размере 20 000 рублей, однако ей данная выплата произведена не была. Отсутствие оценки работодателем качества и объема ее труда, по мнению истца, является необоснованным и лишает ее права на получение премии как составной и обязательной части заработной платы, поскольку премия носила не разовый, а систематический характер. Помимо требований имущественного характера, ФИО1 просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 30 000 рублей, причиненного, по ее мнению, нарушением ее трудовых прав, выразившимся в невыплате причитающихся сумм, а также почтовые расходы.

В судебном заседании ФИО1 поддержала заявленные требования в полном объеме, настаивая на том, что срок обращения в суд по требованиям за 2021 год пропущен ею по уважительной причине, поскольку действиями работодателя, в том числе неоднократными увольнениями и последующими судебными спорами о восстановлении на работе, она была введена в заблуждение относительно наличия задолженности.

Представитель ООО «АЗУР эйр» исковые требования не признал.

Третье лицо Государственная инспекция труда в Республике Татарстан своего представителя в суд не направила, о месте и времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом, об уважительности причин своей неявки не сообщили.

Судом принято решение в приведённой выше формулировке.

В апелляционной жалобе ФИО1 просит отменить решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении исковых требований и принять в этой части новое решение об их удовлетворении. Истец выражает несогласие с представленным ответчиком расчетом среднего заработка, использованным для выплаты выходного пособия. По мнению заявителя, из этого расчета необоснованно исключен период ее вынужденного прогула по вине работодателя, связанный с предыдущим незаконным увольнением. ФИО1 считает, что отсутствие со стороны работодателя оценки качества и объема ее труда не может служить основанием для лишения ее премии за октябрь 2020 года. Она настаивает на том, что данная премия являлась составной и обязательной частью ее заработной платы. Истец полагает, что компенсация морального вреда, взысканная судом, занижена и подлежит удовлетворению в полном объеме (в размере 30 000 рублей).

В апелляционной жалобе представитель ответчика просит отменить решение суда полностью и принять новое решение об отказе в удовлетворении всех исковых требований. Ответчик утверждает, что время самостоятельного обучения, которое проходило вне рабочего времени, не подлежит дополнительной оплате. Истец не представил доказательств отсутствия возможности проходить обучение без отрыва от работы (в оплачиваемое рабочее время), и суд не выяснял наличие объективных причин, препятствовавших этому. Представитель ответчика не согласен с выводом суда о том, что обучение являлось правом, а не обязанностью работника. Ссылаясь на приказ Минтранса России, он указывает, что бортпроводник, не прошедший обязательную программу подготовки, не может быть допущен к выполнению своих служебных обязанностей в силу закона, что делает такое обучение обязательным, а не инициативой работодателя. Ответчик считает, что требование об оплате времени обучения с 10 октября 2021 года по 27 ноября 2021 года уже было предметом рассмотрения суда в рамках другого гражданского дела (....) по спору между теми же сторонами. По мнению заявителя, суд необоснованно восстановил истцу срок для обращения в суд по требованиям об оплате труда за 2021 год.

Представитель третьего лица Государственной инспекции труда в Республике Татарстан в суд апелляционной инстанции не явился, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом, в том числе посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в соответствии с частью 2.1 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, сведений о причинах неявки не сообщил.

Судебная коллегия на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившегося лица.

Выслушав объяснения истца представителя ответчика, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного решения по правилам части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено, что 23 августа 2017 года между истцом и ответчиком заключен трудовой договор ...., согласно которому истец принят на работу на должность бортпроводника в службу бортпроводников Отделение .... (<адрес>). Трудовой договор заключен на период с 23 августа 2017 года по 30 сентября 2017 года.

20 октября 2022 года ФИО1 была уволена на основании пункта 2 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации (сокращение численности или штата работников организации).

Решением <данные изъяты> от <дата> истец восстановлен на работе в должности бортпроводника в Отделение .... с 21 октября 2022 года.

Приказом ответчика от <дата> .... истец восстановлен на работе.

Приказом работодателя от <дата> .... ФИО1 уволена с занимаемой должности в связи с сокращение численности или штата работников организации (пункт 2 части 1 стати 81 Трудового кодекса Российской Федерации).

Истцу с связи с увольнением выплачено выходное пособие в общей сумме 244 651 рубль 97 копеек, что сторонами в судебном заседании не оспаривалось.

Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции руководствовался положениями Трудового кодекса Российской Федерации и, оценив представленные доказательства, пришел к следующим выводам.

Суд установил, что ФИО1 была уволена 1 июля 2024 года в связи с сокращением штата. Проверив расчет ответчика, суд согласился с его методикой определения среднего заработка. Суд указал, что согласно пункту 6 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, если работник не имел фактически начисленной зарплаты или отработанных дней в расчетном периоде, средний заработок определяется исходя из суммы зарплаты, начисленной за фактически отработанные дни в месяце увольнения. Поскольку после восстановления на работе в ноябре 2023 года ФИО1 отработала период вплоть до увольнения в июле 2024 года, ответчик обоснованно использовал данные о заработке за этот период.

Доводы истицы о необходимости расчета из заработка до первого увольнения в 2022 году были признаны несостоятельными, в связи с чем в удовлетворении этой части иска было отказано.

Судебная коллегия соглашается с указанным выводом суда первой инстанции.

Вопреки доводов апелляционной жалобы истца расчет заработной платы для выплаты выходного пособия произведен работодателем правильно, приведенный ответчиком расчет соответствует нормативным положениям статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации и Постановлению Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2017 года № 922 «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы» (действовавший на момент увольнения истца), в расчет среднего заработка за время вынужденного прогула не подлежит включению присужденные в пользу истца ранее судебным решением по иному делу суммы компенсаций за время вынужденного прогула по предыдущему увольнению, поскольку исходя из нормативных предписаний пунктов 4 и 5 Положения от 24 декабря 2007 года № 922, а также ныне действующего Положения от 24 апреля 2025 года № 540, расчет производится исходя из фактически начисленной заработной платы и фактически отработанного времени, а поскольку в иные периоды вынужденного прогула работник фактически не работал, то при расчете среднего заработка работника, восстановленного на работе по решению суда, средний заработок, выплаченный за иные периоды вынужденного прогула, не учитывается, оплата вынужденного прогула, не являясь в буквальном смысле оплатой затраченного работником труда, представляет собой выплату, имеющую признаки возмещения вреда, который был причинен работнику лишением его вследствие незаконного увольнения возможности трудиться и получать за свой труд заработную плату, фактически относится к случаям сохранения за работником среднего заработка.

Судом было установлено, что в период с 10 октября по 27 ноября 2021 года ФИО1 проходила обучение по программе подготовки бортпроводников. При этом стороны не оспаривали, что обучение проходилось без отрыва от работы, то есть после рабочих смен или сверхурочно.

Суд отклонил доводы ответчика о том, что это было самостоятельное обучение, не подлежащее оплате, указав, что в данном случае обучение являлось обязательным для допуска к работе и выполнялось по инициативе работодателя. Поскольку истец выполнял свои трудовые функции и дополнительно проходил обучение за пределами рабочего времени, суд признал это основанием для оплаты. Согласившись с расчетом истца, суд взыскал с ответчика задолженность в размере 27 690 рублей 35 копеек.

В соответствии с частью 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным. Как разъяснено в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению.

Обжалуемое решение суда первой инстанции данным требованиям не соответствует в части удовлетворения требований о взыскании оплаты времени обучения, морального вреда и распределения судебных расходов, а также в части выводов, касающихся восстановления срока исковой давности, что повлияло на исход дела.

Удовлетворяя исковые требования ФИО1 о взыскании задолженности по оплате времени прохождения обучения в размере 27 690 рублей 35 копеек, суд первой инстанции исходил из того, что в период с 10 октября 2021 года по 27 ноября 2021 года истец, наряду с исполнением трудовых обязанностей, проходил обучение за пределами рабочего времени, в связи с чем пришел к выводу о праве работника на оплату этого времени.

Судебная коллегия не может согласиться с данным выводом, поскольку он основан на неправильном толковании и применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения.

В силу частей 4 и 5 статьи 196 Трудового кодекса Российской Федерации в случаях, предусмотренных федеральными законами, работодатель обязан проводить профессиональное обучение или дополнительное профессиональное образование работников, если это является условием выполнения работниками определенных видов деятельности. При этом гарантии и компенсации работникам, направляемым работодателем на профессиональное обучение, определены статьей 187 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно части 1 статьи 187 Трудового кодекса Российской Федерации, при направлении работодателем работника на профессиональное обучение или дополнительное профессиональное образование с отрывом от работы за ним сохраняются место работы (должность) и средняя заработная плата по основному месту работы.

Из системного толкования указанных норм следует, что оплате подлежит лишь то время обучения, которое осуществляется по инициативе и по направлению работодателя именно с отрывом от производства. В иных случаях, когда обучение является условием допуска к определенным видам деятельности, но не предполагает освобождения от работы, его прохождение является обязанностью работника, однако порядок оплаты такого времени должен быть прямо предусмотрен законом, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами или трудовым договором.

Как установлено судом апелляционной инстанции и подтверждается материалами дела, ФИО1 в указанный период проходила подготовку по Программе периодической наземной подготовки членов кабинных экипажей воздушных судов. Данная программа, утвержденная уполномоченным органом в области гражданской авиации, является обязательным условием допуска бортпроводника к выполнению должностных обязанностей. Согласно пунктам 2.5.1 и 2.6.1 Программы, форма подготовки является очной с применением электронного обучения, и работник самостоятельно распределяет время для освоения учебных тем в системе дистанционного обучения (СДО) в течение рабочего времени.

Материалами дела подтверждено, что в период с 10 октября по 27 ноября 2021 года ФИО1 осуществляла трудовые функции, что отражено в табелях учета рабочего времени, и при этом работодателем не издавалось приказов о направлении истца на обучение с отрывом от работы именно в эти даты. Напротив, приказами ответчика от <дата> .... и от <дата> .... ФИО1 направлялась на обучение с отрывом от работы в иные периоды (15-16 ноября и 3 декабря 2021 года), и это время было оплачено ей исходя из среднего заработка.

Истцом не представлено доказательств того, что работодатель давал ей задание проходить обучение именно за пределами рабочего времени (сверхурочно) и что у нее отсутствовала объективная возможность пройти данное обучение в рамках рабочего времени, оплаченного работодателем. Само по себе совмещение работы с обучением в нерабочее время, при отсутствии соответствующего распоряжения работодателя и при наличии технической возможности освоения программы в рабочее время, не порождает обязанности работодателя по дополнительной оплате такого времени. Вывод суда первой инстанции об обратном основан на ошибочном толковании статьи 187 Трудового кодекса Российской Федерации и положений Воздушного кодекса Российской Федерации, регламентирующих обязательную подготовку авиационного персонала.

При таких обстоятельствах решение суда в части взыскания задолженности по оплате времени обучения и производной от нее суммы денежной компенсации (процентов) за задержку выплаты подлежит отмене с принятием в этой части нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований.

Разрешая ходатайство ответчика о пропуске истцом срока обращения в суд по требованиям за 2021 год, суд первой инстанции, восстановив этот срок, сослался на наличие между сторонами иных судебных споров и субъективное восприятие истцом своего увольнения как незаконного.

Судебная коллегия находит данные выводы не соответствующими установленным по делу обстоятельствам и противоречащими разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

В соответствии с частью 2 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, за разрешением индивидуального трудового спора о невыплате или неполной выплате заработной платы и других выплат, причитающихся работнику, он имеет право обратиться в суд в течение одного года со дня установленного срока выплаты указанных сумм. По требованиям о взыскании оплаты за обучение в октябре-ноябре 2021 года, срок выплаты, о нарушении которого заявлено истцом, наступил в декабре 2021 года (при окончательном расчете за ноябрь или по завершении обучения), тогда как с настоящим иском ФИО1 обратилась лишь в 2025 году, то есть со значительным пропуском установленного законом годичного срока.

В силу пункта 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», вопрос о пропуске истцом срока обращения в суд может разрешаться судом при условии, если об этом заявлено ответчиком. Признав причины пропуска срока уважительными, судья вправе восстановить этот срок. В качестве уважительных причин пропуска срока могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Как неоднократно указывал Верховный Суд Российской Федерации в своих определениях, перечень уважительных причин не является исчерпывающим, однако они должны быть объективно препятствующими своевременному обращению и подтверждены соответствующими доказательствами. Само по себе наличие судебных споров между сторонами, в том числе по вопросу законности увольнения, произошедшего спустя значительное время после спорных событий (в 2022 и 2024 годах), не может быть признано обстоятельством, объективно препятствовавшим работнику реализовать право на судебную защиту по требованиям об оплате труда за 2021 год. Требования об оплате обучения за 2021 год и требования о законности увольнения в 2022-2024 годах имеют различные предмет и основания, их совместное существование в рамках правоотношений сторон не создает правовой неопределенности, блокирующей возможность обращения в суд по каждому из них в отдельности.

Ссылка суда на то, что ФИО1 считала свое увольнение незаконным, также не может служить уважительной причиной пропуска срока по иным, не связанным с увольнением, требованиям, поскольку несогласие с действиями работодателя по одному основанию не препятствует работнику своевременно оспорить действия работодателя по другому основанию.

27 августа 2022 года ФИО1 обращалась к руководству ООО «Азур эйр» с претензией по поводу невыплаты заработной платы за период прохождения подготовки по Программе периодической наземной подготовки членов кабинных экипажей воздушных судов с 11 октября 2021 года по 27 ноября 2021 года (л.д.88-94 т.1).

Таким образом, у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для восстановления ФИО1 срока на обращение в суд по требованиям о взыскании, оплаты времени обучения за 2021 год. Пропуск данного срока без уважительных причин является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в иске в указанной части. Данное обстоятельство также влечет отмену решения суда в соответствующей части.

Судебная коллегия, рассмотрев доводы апелляционной жалобы ФИО1 на решение суда первой инстанции в части отказа во взыскании премии, не находит оснований для отмены решения суда в указанной части.

Отказывая ФИО1 в удовлетворении исковых требований о взыскании премии за октябрь 2021 года, суд первой инстанции правомерно руководствовался нормами материального права, регулирующими спорные правоотношения, а также локальными нормативными актами работодателя.

В соответствии с действующим у ответчика Положением об оплате труда, премирование работников не является безусловной и гарантированной частью заработной платы (окладом (должностным окладом)), а относится к стимулирующим (поощрительным) выплатам. Вопреки доводам жалобы, премия за выполнение особо важных заданий назначается работодателем не автоматически, а при наличии совокупности условий: поручение работнику такого задания, оценка личного вклада и издание соответствующего приказа руководителя. Данный вид поощрения является исключительным правом, а не обязанностью работодателя.

Судебная коллегия соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что ФИО1 не представлено относимых и допустимых доказательств, подтверждающих выполнение ею в октябре 2021 года особо важного задания, которое могло бы служить основанием для разового премирования.

Более того, представленный в суд апелляционной инстанции Приказ генерального директора ООО «Азур эйр» от <дата> .... о премировании бортпроводников за выполнение особо важного задания в октябре 2021 года однозначно свидетельствует об отсутствии у истца права на указанную выплату. Из приказа следует, что премия была выплачена конкретным работникам, поименованным в списке, с дифференциацией сумм в зависимости от личного вклада. ФИО1 в данном списке отсутствует, что объективно подтверждает факт принятия работодателем решения не премировать истца за спорный период. Само по себе несогласие работника с действиями работодателя по распределению поощрительных выплат не может служить основанием для их принудительного взыскания через суд, поскольку определение размера премии и круга премируемых лиц относится к исключительной компетенции работодателя.

Доводы апелляционной жалобы о том, что отсутствие оценки труда не должно лишать истца права на премию, основаны на неверном толковании норм материального права. Отсутствие оценки труда в данном случае обусловлено отсутствием самого факта выполнения истцом критериев, необходимых для премирования, что подтверждено материалами дела.

Кроме того, судебная коллегия считает, что истцом пропущен срока, предусмотренный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации, что является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований в указанной части.

О невыплате премии за октябрь 2021 года истец должен был узнать при получении заработной платы за этот период (не позднее ноября 2021 года).

Вместе с тем, с претензией к работодателю ФИО1 обратилась лишь 12 ноября 2022 года, а с настоящим иском в суд — только в январе 2025 года, то есть со значительным (более чем на два года) пропуском установленного законом срока.

Проверяя доводы истца о наличии оснований для восстановления пропущенного срока, судебная коллегия отмечает следующее.

В силу части 4 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, уважительными причинами пропуска срока могут признаваться лишь исключительные обстоятельства, не зависящие от воли работника и объективно препятствовавшие ему своевременно обратиться в суд (например, тяжелая болезнь, беспомощное состояние, иные обстоятельства непреодолимой силы).

Вместе с тем, доказательств наличия таких объективных и непреодолимых препятствий для своевременного обращения за судебной защитой истцом не представлено. Указанные истцом обстоятельства — периоды временной нетрудоспособности в марте 2023 года, в период с февраля по июль 2024 года, а также амбулаторное лечение продолжительностью 5 дней в декабре 2024 года не могут быть признаны уважительными причинами.

Судебная коллегия отмечает, что нахождение на амбулаторном лечении или в периоды временной нетрудоспособности само по себе не свидетельствует о беспомощном состоянии лица и не лишает его возможности принять меры к защите своих прав, в том числе путем направления искового заявления почтой либо обращения к представителю. Доказательств того, что состояние здоровья истца в указанные периоды объективно препятствовало ему реализовать свое право на судебную защиту, материалы дела не содержат.

При таких обстоятельствах, учитывая, что правовых оснований для восстановления пропущенного процессуального срока не имеется, оснований для удовлетворения исковых требований в обжалуемой части.

При таких обстоятельствах, учитывая, что пропуск срока на обращение в суд, о применении которого было заявлено стороной в споре, является безусловным основанием для отказа в иске, судебная коллегия признает решение суда первой инстанции в обжалуемой части законным и обоснованным. Существенных нарушений норм процессуального права, влекущих безусловную отмену судебного акта, не допущено.

Принимая во внимание, что в удовлетворении основных требований о взыскании оплаты времени обучения надлежит отказать как по существу спора, так и в связи с пропуском срока исковой давности, производные требования о взыскании денежной компенсации (процентов) за задержку выплаты и компенсации морального вреда в соответствующей части также не подлежат удовлетворению.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, решение суда первой инстанции в части удовлетворения требований о взыскании задолженности по оплате времени обучения, денежной компенсации и в соответствующей части судебных расходов отменить, принять в этой части новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

В остальной части решение суда первой инстанции оставить без изменения.

Руководствуясь статьями 328, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

решение Советского районного суда города Казани от 27 мая 2025 года по данному делу в части удовлетворения требований ФИО1 о взыскании задолженности по оплате времени прохождения обучения, денежной компенсации за задержку причитающихся работнику выплат, компенсации морального вреда, почтовых расходов, государственной пошлины отменить, принять в данной части новое решение об отказе в удовлетворении указанных требований.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в срок не превышающий трех месяцев в Шестой кассационный суд общей юрисдикции (город Самара) через суд первой инстанции.

Мотивированное апелляционное определение изготовлено 24 февраля 2026 года.

Председательствующий

Судьи