Апелляционное определение № 33-3946/2025 от 23 декабря 2025 г.

Судья Мукан Т.Г. УИД 57RS0026-01-2023-000272-84

Дело № 33-3946/2025; № 2-5/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

24 декабря 2025 г. г. Орёл

Судебная коллегия по гражданским делам Орловского областного суда в составе:

председательствующего Хомяковой М.Е.,

судей Второвой Н.Н., Савченковой Н.Н.

при секретаре Орловой А.С.

в открытом судебном заседании рассмотрела гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, расходов на лечение, расходов на оплату услуг представителя,

по апелляционной жалобе ФИО2 на решение Орловского районного суда Орловской области от <дата>, которым исковые требования удовлетворены частично.

Заслушав доклад судьи Хомяковой М.Е., объяснения лиц, участвующих в деле, изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия

установила:

ФИО1 обратился с иском в суд к ФИО3, ФИО4 о взыскании компенсации морального вреда, расходов на лечение, расходов на оплату услуг представителя.

В последующем исковые требования о взыскании компенсации морального вреда, расходов на лечение, расходов на оплату услуг представителя были уточнены в части субъектного состава спора, иск был предъявлен к ФИО2

Исковые требования мотивированы тем, что <дата> на автодороге «Орел-Новосиль-ФИО5» произошло дорожно-транспортное происшествие (далее - ДТП) с участием автомобиля «ГАЗ 2818», государственный регистрационный знак № под управлением ФИО2 и автомобиля «Рено Симбол», государственный регистрационный знак № под управлением ФИО1 В результате произошедшего по вине ФИО2 дорожного происшествия ФИО1 получил телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред здоровью, по поводу которых он проходил длительное лечение. Непрерывное нахождение истца на больничных листах составило 326 дней, а именно, с <дата> по <дата> До настоящего времени его состояние здоровья не восстановилось, движения ограничены, передвигается на костылях и стоит на диспансерном учете, у травматолога. Кроме того, вместо 3 группы инвалидности, ему дали 2 группу инвалидности. В результате полученных в аварии телесных повреждений испытывает сильнейшие боли, ощущает трудности со сном в ночное время, не может в полной мере вести привычный образ жизни, вынужден был прекратить трудовую деятельность, что причиняет ему физические и нравственные страдания. Вместе с тем, ответчик никакой материальной помощи на лечение после ДТП не оказал, моральный вред не компенсировал.

По изложенным основаниям, с учетом уточнения исковых требований, ФИО1 просил взыскать с ФИО2 в свою пользу компенсацию морального вреда в размере <...>, расходы на реабилитацию в размере <...>, расходы на юридические услуги в размере <...>

Рассмотрев возникший спор, суд постановил обжалуемое решение.

ФИО2 не согласился с решением суда, в своей апелляционной жалобе просит его отменить, как незаконное.

Ссылается на то, что ему не была обеспечена возможность воспользоваться услугами переводчика и давать объяснения на своем родном языке.

Приводит доводы о том, что при вынесении решения суд первой инстанции не учел его материальное положение, не позволяющее выплатить истцу определенную судом денежную сумму, которая является завышенной, а также наличие у него на иждивении несовершеннолетних детей.

На основании ст. 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного заседания, не заявлявших ходатайства об отложении слушания дела.

Проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции в пределах доводов апелляционной жалобы (ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), судебная коллегия считает, что оснований для отмены решения суда не имеется, поскольку судом первой инстанции при разрешении спора правильно применены нормы материального и процессуального права, определены обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда в решении мотивированы.

Материалами дела подтверждается и установлено судом, что <дата> в период времени с 17 часов 32 минут по 17 часов 35 минут водитель ФИО2, управляя автомобилем марки «ГАЗ 2818 – 0000010 – 02» (грузовой фургон), государственный регистрационный знак №, принадлежащим на праве собственности ФИО4, на автодороге «Орел – Новосиль – ФИО5» <адрес> допустил столкновение с автомобилем марки «Рено Симбол», государственный регистрационный знак № под управлением ФИО1

Факт совершения ДТП подтверждается материалами административного производства, из которых следует, что ДТП произошло в результате нарушения водителем ФИО2 Правил дорожного движения.

В результате ДТП ФИО1 были причинены телесные повреждения в виде <...>, которые в совокупности по квалифицирующему признаку значительной стойкой утраты общей трудоспособности не менее чем на одну треть (свыше тридцати процентов), расцениваются как повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью.

По данному факту было возбуждено уголовное дело по <...> и <дата> Орловским районным судом постановлен приговор, которым ФИО2 был признан виновным в совершении данного ДТП и ему назначено наказание в виде двух лет ограничения свободы с запретом выезжать за пределы Орловской области и менять место жительства или пребывания, места работы без согласования со специализированным органом, осуществляющим надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

Апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Орловского областного суда от <дата> приговор был отменен, уголовное дело было возвращено прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом. К таким препятствиям суд апелляционной инстанции отнес неопределенность в обвинительном заключении и приговоре суда места совершения преступления (в указанных процессуальных документах содержится указание на место совершения преступления - автодорога «Орел-Новосиль-ФИО5» район «23 км + 156 метров» и одновременно «156 метров от километрового столба с отметкой «25»).

Постановлением начальника отделения СО ОМВД России «Орловский» прекращено уголовное дело в отношении ФИО2 по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за истечением сроков давности уголовного преследования.

<дата> указанное уголовное дело, как не подлежащее хранению, уничтожено.

Установлено и опровергнуто не было, что в связи с полученными в ДТП травмами ФИО1 находился на стационарном лечении в отделении «травматология» с <дата> по <дата> с диагнозом: <...>. Операции: <дата><...>, <дата><...><дата><...>. <дата><...> Рекомендовано: наблюдение хирурга, гематолога по месту жительства. Положение в постели, исключение физической нагрузки на н/конечности 10 недель. Исключение физической нагрузки на левую в/конечность 8 недель, гипсовая иммобилизация, тутором 4 недели, ЛФ, физиолечение, профилактика пролежней, гипостатических пневмоний, тромбоэмболий.

Данное обстоятельство подтверждается выпиской БУЗ ОО «Орловская областная клиническая больница» из медицинской карты стационарного больного № от <дата>

Из выписки БУЗ ОО «Орловская областная клиническая больница» медицинской карты стационарного больного № от <дата> следует, что ФИО1 находился на стационарном лечении в отделении: Травматология с <дата> по <дата> с диагнозом: <...>. Проведено консервативное лечение. Рекомендовано: Явка к участковому лечащему врачу, диспансерное наблюдение у хирурга по месту жительства. Леченая физкультура. Ходьба не разрешена еще 3-4 недели, затем Р-контроль бедер в 2-х проекциях и консультация в ООП для разрешения вопроса о костной пластике.

Согласно амбулаторной карты от <дата>, ФИО1 был освидетельствован на СМЭ и с <дата> признан инвалидом 2-й группы (т.1 л.д. 34), что также подтверждается справками МСЭ-2014 №, МСЭ-2021 №.

В соответствии с выпиской из медицинской карты стационарного больного № от <дата>, ФИО1 находился на стационарном лечении в отделении: Травматология с <дата> по <дата> с диагнозом: Тугой <...>. Операции: <дата><...>

Факт получения медицинской помощи в связи с полученными травмами, периоды прохождения лечения подтверждаются и ответом главного врача Бюджетного учреждения здравоохранения Орловской области «Орловская областная клиническая больница» № от <дата>, из которого видно, что ФИО1 находился на стационарном лечении в травматологическом отделении с <дата> по <дата>, с <дата> по <дата>, с <дата> по <дата>, с <дата> по <дата> ФИО1 обращался за оказанием медицинской помощи в консультативную поликлинику БУЗ Орловской области «ООКБ» к врачу-травматологу - ортопеду <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>, <дата>

Сторонами не оспаривалось и следует из трудовой книжки, что ФИО1 с <дата> работал в ООО «Восточные логистические компании» в должности инженера, <дата> трудовой договор с ФИО1 расторгнут на основании п. 5 ч. 1 ст. 83 ТК РФ - признание работника полностью неспособным к трудовой деятельности в соответствии с медицинским заключением, выданным в порядке, установленном федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Также по делу было установлено, что <дата> Советским районным судом г.Орла было принято решение по иску ФИО1 к ФИО4 о взыскании компенсации морального вреда, которым иск был удовлетворен частично в размере <...>

При разрешении данного спора, заявленного к ФИО4 и возложении гражданско-правовой ответственности о компенсации морального вреда на собственника транспортного средства ГАЗ № ФИО4, суд первой инстанции исходил из того, что телесные повреждения получены истцом в результате действий водителя ФИО2, управлявшего автомобилем, принадлежащим ФИО4, причинно-следственная связь между действиями ФИО2 и наступившими для ФИО1 последствиями установлена материалами уголовного дела, возбужденного в отношении ФИО2

Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по апелляционной жалобе ФИО4 и представлению прокурора, признал выводы суда правильными.

Однако, судебная коллегия Первого кассационного суда общей юрисдикции не согласилась с данными выводами, направляя дело на новое рассмотрение, судебная коллегия указала, что при принятии решения судами не было учтено, что, из вступившего в законную силу решения Советского районного суда г. Орла от <дата> по иску АО «Согаз» к ФИО2 о возмещении ущерба в порядке суброгации следует вывод суда об отсутствии вины водителя ФИО6 в произошедшем <дата> дорожно-транспортном происшествии. Дорожное происшествие произошло с участием трех автомобилей, в том числе, транспортного средства «Рено Логан», государственный регистрационный знак <...>» под управлением водителя ФИО7, действия которого не соответствовали требованиям Правил дорожного движения РФ и не позволили водителю выдержать безопасный боковой интервал при встречном разъезде с автомобилем под управлением ФИО2, что привело к возникновению аварии.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Орловского областного суда от <дата> решение Советского районного суда г. Орла от <дата> отменено, постановлено по делу новое решение, которым исковые требования АО «Страховое общество газовой промышленности» к ФИО2 о возмещении ущерба в порядке суброгации удовлетворены. С ФИО2 в пользу АО «Страховое общество газовой промышленности» взыскано в счет возмещения ущерба в порядке суброгации денежные средства в сумме <...>, а также расходы по уплате государственной пошлины в размере <...>

Как усматривается из текста апелляционного определения от <дата> судебной коллегией была назначена по делу дополнительная судебная автотехническая экспертиза, проведение которой было поручено Федеральному бюджетному учреждению «Уральский региональный центр судебной экспертизы» Министерства юстиции Российской Федерации (далее – ФБУ «Уральский РЦСЭ» Минюста России). Согласно выводам заключения экспертов ФБУ «Уральский РЦСЭ» Минюста России № от <дата>, с учетом зафиксированных следов на дорожном покрытии, место столкновения автомобилей «ГАЗ 2818» и «Renault Logan» могло располагаться на полосе движения автомобиля «Renault Logan». При этом в первоначальный момент встречного столкновения левыми переднебоковыми частями автомобилей «ГАЗ 2818» и «Renault Logan», автомобиль «Renault Logan» передним левым колесом мог находиться на «следе потертости на асфальте длиной 1,6 м», который зафиксирован в протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия и на схеме к нему на расстоянии 2,97 м от правого края проезжей части. Определить более точное место столкновения не представилось возможным.

Эксперты пришли к выводу о том, что в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «ГАЗ 2818» должен был руководствоваться требованиями п. 1.4, абз. 1 п. 1.5, п. п. 9.1 и 9.10 ПДД РФ, а водители автомобилей «Renault Logan» и «Renault Symbol» должны были руководствоваться требованиями абз. 2 п. 10.1 ПДД РФ. С технической точки зрения, сам факт возникновения данного происшествия при установленном механизме и обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, свидетельствует, что действия автомобиля «ГАЗ 2818», который в сложившейся дорожно-транспортной ситуации двигался по левой (встречной) стороне проезжей части, создавали не только помеху для движения, но и реальную опасность столкновения, и поэтому не соответствовали требованиям п. 1.4, абз. 1 п. 1.5, п. п. 9.1 и 9.10 ПДД РФ и находились в причинно-следственной части с фактом дорожно-транспортного происшествия.

По мнению экспертов, анализ рассматриваемого происшествия при установленных обстоятельствах, с технической точки зрения свидетельствует, что не усматривается иных причин происшествия, кроме опасных действий (бездействия) водителя автомобиля «ГАЗ 2818», который в сложившейся дорожно-транспортной ситуации двигался по левой (встречной) стороне проезжей части, противоречащих требованиям ПДД РФ, указанным в его отношении, которые находились в причинно-следственной связи с фактом происшествия.

Несоответствий в действиях водителей автомобилей «Renault Logan» и «Renault Symbol», которые в сложившейся дорожно-транспортной ситуации двигались по правой (своей) стороне проезжей части, требованиям ПДД РФ, которые, с технической точки зрения, могли находиться в причинно-следственной связи с произошедшим происшествием, эксперты не усмотрели.

Разрешая настоящие требования ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда в связи с причинением вреда здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия, суд первой инстанции, установив вышеизложенные обстоятельства, и принимая во внимание, что в силу действующего законодательства, потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается, а установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда, и установив, что вред здоровью истца был причинен ответчиком ФИО2 при эксплуатации источника повышенной опасности, пришел к выводу о наличии правовых оснований для частичного удовлетворения исковых требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции обоснованно учел характер причиненных истцу страданий, нравственных переживаний, обстоятельства причинения вреда, в том числе характера травм и их локализации, возраст истца, снижение качества жизни истца ввиду полученных травм, и, исходя из степени вины ответчика, характера допущенного нарушения прав истца, а также учитывая требования разумности и справедливости, счел возможным определить подлежащий взысканию с ответчика в пользу истца размер компенсации морального вреда равным <...>

Судебная коллегия не находит оснований усомниться в правильности сделанных судом выводов.

В соответствии с п. п. 1, 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Согласно п. 1 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным п. п. 2 и 3 ст. 1083 данного Кодекса. Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

В соответствии с п. 2 этой же статьи владелец источника повышенной опасности не отвечает за вред, причиненный этим источником, если докажет, что источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. Ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, в таких случаях несут лица, противоправно завладевшие источником. При наличии вины владельца источника повышенной опасности в противоправном изъятии этого источника из его обладания ответственность может быть возложена как на владельца, так и на лицо, противоправно завладевшее источником повышенной опасности.

В силу абзаца первого п. 3 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации владельцы источников повышенной опасности солидарно несут ответственность за вред, причиненный в результате взаимодействия этих источников (столкновения транспортных средств и т.п.) третьим лицам по основаниям, предусмотренным п. 1 этой статьи.

Абзацем вторым п. 3 ст. 1079 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный в результате взаимодействия источников повышенной опасности их владельцам, возмещается на общих основаниях (ст. 1064).

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Так, к нематериальным благам относится, в частности, здоровье гражданина (п. 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Из разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», следует, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (ст. ст. 151, 1064, 1099 и 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Вина в причинении морального вреда предполагается, пока не доказано обратное. Отсутствие вины в причинении вреда доказывается лицом, причинившим вред (п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации) (п. 12).

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда (п. 14).

Причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Привлечение лица, причинившего вред здоровью потерпевшего, к уголовной или административной ответственности не является обязательным условием для удовлетворения иска (п. 15).

Вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика судом правильно применены приведенные нормы материального права, которыми предусмотрена гражданская ответственность причинителя вреда здоровью перед потерпевшим возместить причиненный моральный вред, как владельца источника повышенной опасности (автомобиля) без вины, а перед потерпевшим владельцем источника повышенной опасности в результате столкновения транспортных средств - на общих основаниях при установлении вины.

Как пояснил в суде апелляционной инстанции ФИО2 он договорился с ФИО4, собственником спорного автомобиля, о его покупке в рассрочку, платил ему за это деньги, в момент аварии владел автомобилем на законных основаниях, считая его своим, ФИО4 автомобилем не пользуется, не оспаривает, что ответственность за причиненный истцу вред здоровью должен нести он, но не в том объеме, в каком взыскал суд первой инстанции.

Учитывая совокупность представленных доказательств, в том числе объяснения ответчика в суде апелляционной инстанции, судебная коллегия находит правильным вывод суда о наличии оснований для возмещения истцу морального вреда, причиненного в результате нравственных и физических страданий, обязанность по выплате которого подлежит возложению на ответчика ФИО2

Доводы апелляционной жалобы о завышенном размере компенсации морального вреда и о тяжелом материальном положении судебной коллегией признаются несостоятельными.

Оснований для уменьшения размера компенсации морального вреда, судебная коллегия, учитывая установленные по делу конкретные обстоятельства, не усматривает; размер возмещения морального вреда определен судом с учетом указанных выше обстоятельств, имеющих юридическое значение, тогда как меньший размер компенсации морального вреда, чем он определен судом, не доказан.

В данном случае, приоритетная функция деликтного обязательства по компенсации морального вреда - это компенсация за нарушение личных неимущественных прав и посягательство на нематериальные блага, исходя из положений ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации. Степень физических и нравственных страданий - это оценочная категория. Невозможно с достоверностью установить и оценить степень переживаний, чувства, мысли, эмоции того или иного человека при нарушении его нематериального блага, ввиду чего моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания. С учетом приведенных положений закона право определять размер компенсации морального вреда принадлежит исключительно суду, исходя из конкретных обстоятельств дела, личности потерпевшего, вины ответчика, степени причиненных страданий.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет конкретный размер компенсации, а предоставляет определение компенсации суду. Компенсация морального вреда должна возместить потерпевшему понесенные им физические и нравственные страдания. При этом, любое неправомерное действие может вызвать у потерпевшего физические или нравственные страдания различной степени и лишить его полностью или частично психического благополучия. Степень физических и нравственных страданий - это оценочная категория. Невозможно с достоверностью установить и оценить степень переживаний, чувства, мысли, эмоции того или иного человека при нарушении его нематериального блага, ввиду чего моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

При таких обстоятельствах, учитывая, что размер компенсации морального вреда является оценочной категорией, только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения, основанного на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств и установленных обстоятельств конкретного дела, данная денежная компенсация будет способствовать восстановлению баланса между последствиями нарушения прав истца и степенью ответственности, применяемой к ответчику, определенный судом размер компенсации согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21 и 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего.

Сумма компенсации морального вреда определена судом с учетом конкретных обстоятельств дела, характера и степени нравственных страданий, при которых причинен моральный вред истцу, индивидуальных особенностей истца и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости. Суд первой инстанции, определяя размер денежной компенсации морального вреда, учел физические страдания истца, выраженные в форме болезненных ощущений от причиненных травм, учитывая, что ФИО1 получил тяжкий вред здоровью, количество перенесенных истцом операций и продолжительность лечения, характер его нравственных переживаний, связанных с испытываемым страхом за состояние здоровья относительно последствий ДТП, принял во внимание индивидуальные особенности ФИО1, который на момент ДТП страдал хроническим заболеванием, имел третью группу инвалидности, а в связи с полученными травмами в ДТП получил вторую группу инвалидности, возраст истца, индивидуальные особенности, состояние дискомфорта, и, исходя из требований разумности и справедливости обоснованно определил ко взысканию компенсацию морального вреда в размере <...>

Указанный размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (ст. ст. 21, 53 Конституции Российской Федерации), а также с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой - не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда. Оснований для снижения размера денежной компенсации судебная коллегия по доводам апелляционной жалобы не усматривает. Кроме того, по мнению судебной коллегии, снижение размера компенсации морального вреда, очевидно, нарушило бы требования разумности и справедливости и не отвечало бы цели, для которой она установлена, - компенсировать истцу перенесенные ею физические и нравственные страдания.

Согласно п. 3 ст. 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд вправе уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Доказательств того, что имущественное и семейное положение ФИО2 не позволяет ему исполнить решение суда и является для него затруднительным в материалы дела не представлено.

Напротив, из представленных в суд апелляционной инстанции выписок из ЕГРН следует, что ФИО2 ранее принадлежала квартира в г.Орле, которую он в 2022 году после ДТП подарил дочери. Кроме того, ФИО2 принадлежат на праве собственности земельные доли в составе земель сельскохозяйственного назначения, которые являются ликвидным имуществом.

То обстоятельство, что ФИО2 не работает, не является основанием для снижения размера компенсации морального вреда. ФИО2 не оспаривал, что противопоказаний к трудоустройству не имеет, не работает поскольку совместно с гражданской супругой ведет личное подсобное хозяйства, от которого получает доход.

Не является основанием к снижению размера компенсации морального вреда и наличие у ФИО2 несовершеннолетнего сына, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Другие дети ответчика достигли возраста совершеннолетия. Старшая дочь ФИО2 имеет свою семью и проживает в Турции.

Доводы апелляционной жалобы о том, что ФИО2 не был предоставлен переводчик для дачи объяснений на родном ему «турецко-месхетинским» языке были предметом рассмотрения суда первой инстанции, им дана надлежащая оценка, с которой судебная коллегия соглашается.

Принимая во внимание, что ФИО2, как гражданин РФ, проживающий на территории Российской Федерации, свободно владеет языком гражданского судопроизводства - русским языком, может изъясняться на русском языке как письменно, так и устно, судебная коллегия полагает, что процессуальное право ответчика на ведение дела на понятном ему языке не нарушено.

В связи с чем, доводы жалобы об отсутствии переводчика основанием к отмене судебного решения не являются.

В соответствии со ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно п. 39 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина» расходы на лечение и иные дополнительные расходы (расходы на дополнительное питание, приобретение лекарств, протезирование, посторонний уход, санаторно-курортное лечение, приобретение специальных транспортных средств, подготовку к другой профессии и т.п.). Судам следует иметь в виду, что расходы на лечение и иные дополнительные расходы подлежат возмещению причинителем вреда, если будет установлено, что потерпевший нуждается в этих видах помощи и ухода и не имеет права на их бесплатное получение. Однако если потерпевший, нуждающийся в указанных видах помощи и имеющий право на их бесплатное получение, фактически был лишен возможности получить такую помощь качественно и своевременно, суд вправе удовлетворить исковые требования потерпевшего о взыскании с ответчика фактически понесенных им расходов.

Отказывая в удовлетворении требований о взыскании расходов на санаторно-курортное лечение в период с <дата> по <дата>, суд первой инстанции исходил из отсутствия доказательств нуждаемости истца в санаторно-курортном лечении в связи с травмированием его в результате ДТП.

Решение суда первой инстанции в указанной части не обжалуется, в связи с чем, его законность и обоснованность судебной коллегией не проверялась.

В целом, доводы жалобы направлены на несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, фактически являются субъективным мнением ответчика о том, как должно быть рассмотрено дело, оценены имеющиеся доказательства и каков должен быть его результат. Между тем, стороны не вправе требовать отмены решения суда только в целях проведения повторного слушания и получения нового судебного постановления другого содержания. Иная точка зрения на то, как должно было быть разрешено дело, не может являться поводом для отмены решения.

Руководствуясь ст. ст. 327.1, 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Орловского районного суда Орловской области от <дата> оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен <дата>

Председательствующий

Судьи