Решение № 2-280/2019 2-280/2019(2-5325/2018;)~М-3794/2018 2-5325/2018 М-3794/2018 от 18 августа 2019 г. по делу № 2-280/2019

Дело № 2-280/2019 «19» августа 2019 года


Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Т.А. Полиновой,

с участием адвоката И.И. Фроловой,

при секретаре В.И. Морозе,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора купли-продажи земельного участка, расписки и акта недействительными, признании права собственности,

У С Т А Н О В И Л:

Истец ФИО1 обратилась в суд к ФИО2, в порядке ст. 39 ПК РФ, уточнив исковые требования (Том 2, л.д. 4-7), просит признать недействительным договор купли-продажи земельного участка с расположенным на нем жилым домом по адресу: Санкт-Петербург, <адрес> заключенный между ФИО3 и ФИО4, признать за ФИО1 право собственности на указанное имущество, признать недействительной расписку о получении денежных средств, выполненную от имени ФИО3 и датированную 15 июня 2018 года, признать недействительным акт приема-передачи объекта недвижимости от 15 июня 2018 года.

Заявленные требования мотивированы тем, что ФИО1, зарегистрирована в частном доме, расположенном по адресу: Санкт-Петербург, <адрес> совместно со своей матерью, ФИО5, и несовершеннолетним сыном Ф.И.О.. Собственником указанного дома являлся отец истца - ФИО3, умерший 05 июля 2018 года. За год до смерти, а именно, в июне 2017 году, ФИО3 перенес тяжелое заболевание, ему были поставлены диагнозы: <...> После выписки из больницы, он чувствовал себя лучше, но общие симптомы не исчезли полностью, у него была нарушена психика, рекомендована консультация у психотерапевта. Кроме этого, у него были нарушения мозговой деятельности, которые влияли на память, на искажение восприятия, сознание, проблемы с ориентацией во времени, сложности с арифметическими действиями. Спустя год, 18 июня 2018 года, ФИО3, в тяжелом состоянии отправили в Городскую больницу №15,, где он впоследствии скончался. 30 июня 2018 года в дом по адресу: Санкт-Петербург, <адрес> пришли незнакомые люди и сказали, что дом продан. В ходе общения выяснилось, что 06 июня 2018 года был подписан договор купли-продажи, в соответствии с которым, ФИО3 продал земельный участок и домовладение ФИО4 Согласно договору цена продаваемых объектов была установлена в 7 000 000 рублей, которые должны были быть уплачены в течение 1 дня после регистрации договора. В подтверждение факта передачи денежных средств была представлена расписка, основной текст которой был напечатан на компьютере. Кроме этого был представлен акт, из которого следует, что объект недвижимости, включая набор ключей, квитанции об оплате коммунальных платежей за последние 3 месяца были переданы, все вещи продавца вывезены. Вместе с тем, по утверждению истца, ФИО3 никому продавать свою собственность не собирался. В связи с этим ФИО1 уверена, что волеизъявления отца на отчуждение земельного участка и дома не было, никаких денег он ни от кого не получал, в связи с чем, истец обратилась в суд с настоящим иском.

Истец ФИО1, её представитель адвокат Фролова Инесса Игоревна в судебном заседании уточненные исковые требования поддержали, просили суд их удовлетворить по основаниям, изложенным в исковом заявлении. Дополнительно представитель истца пояснила суду, что проведенная в рамках настоящего гражданского дела судебная психиатрическая экспертиза подтвердила, что в момент подписания спорного договора ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Указанное также было подтверждено показаниями свидетелей, допрошенных в ходе судебного разбирательства. Кроме того, материалы гражданского дела не содержат однозначных доказательств в подтверждение факта передачи и получения ФИО3 денежных средств по оспариваемому договору. До настоящего момента, денежных средств наследниками умершего обнаружено не было, а принимая во внимание состояние здоровья ФИО3. в момент совершения сделки, оснований полагать, что ему действительно передавались денежные средства по заключенному договору, не имеется. При указанных обстоятельствах, сторона истца полагает, что имеются все правовые основания для удовлетворения заявленных требований.

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, о дате и времени судебного заседания извещена надлежащим образом (Том 2, л.д. 149), доверила представлять свои интересы ФИО6 и ФИО7, которые в судебном заседании возражали против удовлетворения исковых требований. Дополнительно пояснив, что проведенная в рамках настоящего гражданского дела судебная экспертиза не может быть принята судом во внимание по основаниям, изложенным в представленной рецензии. Таким образом, доказательств, что умерший ФИО3 в момент совершения оспариваемой сделки не мог понимать значение своих действий и руководить ими материалы дела не содержат. Кроме того, представитель ответчика также указал на то обстоятельство, что денежные средства по договору купли-продажи передавались наличными, то есть тем способом, который был предусмотрен договором. В момент совершения сделки ФИО3 проживал с другой женщиной, в ином жилом помещении, и по указанным обстоятельствам его дочери с бывшей супругой просто не могло быть известно о том, куда умершим были израсходованы полученные денежные средства.

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Санкт-Петербургу в судебное заседание не явился, о дате и времени судебного заседания извещен надлежащим образом, об отложении судебного заседания не просил, об уважительных причинах неявки в суд не сообщил.

Третье лицо нотариус нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО8 в судебное заседание не явилась, о слушании дела извещена надлежащим образом, об отложении слушания дела не просила, уважительных причин своей неявки суду не сообщила.

С учетом положений п. 2.1 ст. 113, 165.1 ГПК РФ, суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся участников процесса по правилам ст. 167 ГПК РФ.

Исследовав материалы дела, выслушав доводы и возражения сторон, суд приходит к выводу о том, что исковые требования ФИО1 являются обоснованными, доказанными и подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно ст. 209 Гражданского кодекса РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

В силу п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с п. 1 ст. 549 ГК РФ по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (ст. 130).

Как установлено судом и следует из материалов дела, спорное недвижимое имущество представляет собой земельный участок, площадью 1 350 м2, кадастровый номер <№>, по адресу: Санкт-Петербург, <адрес> находящийся на землях населенных пунктов, предоставленный для размещения индивидуального жилого дома (индивидуальных жилых домов) и размещённый на нем жилой дом с кадастровым номером <№>, состоящий из основного двухэтажного бревенчатого строения общей площадью 35,90 м2, постройки 1958 года.

Указанное имущество принадлежало на праве собственности ФИО3, земельный участок - на основании договора № 455 передачи земельного участка в собственность гражданина (Том 1, л.д. 55-56), заключенного 23 июня 2009 года с Администрацией Красносельского района Санкт-Петербурга, свидетельство о государственной регистрации права 78-АД № 205045, выдано 23.07.2009 года (Том 1, л.д. 61), жилой дом – на основании свидетельства о праве на наследство по закону, удостоверенному 24 июля 2006 года нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО9 (Том 1, л.д. 64).

06 июня 2018 года между ФИО3 (продавец) и ФИО4 (покупатель) в нотариальной форме был заключен договор продажи недвижимости (земельного участка с жилым домом). Указанный договор был удостоверен нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО8 и зарегистрирован в реестр за № 78/116-н/78-2018-1-1046 (Том 1, л.д. 54).

В силу п. 1.1. заключенного между сторонами договора продавец обязуется передать в собственность покупателю на условиях, указанных в договоре, принадлежащий ему на праве собственности земельный участок и размещенный на нем жилой дом, а покупатель обязуется принять указанное имущество во владение и пользование и оплатить его.

Согласно п. 2.3. оспариваемого договора расчет между сторонами производится в течение 1 (одного) рабочего дня после регистрации права собственности ФИО4 путем перечисления денежных средств на счет № <№>, открытый на имя ФИО3 в ПАО Сбербанк, банковские реквизиты: (банк получателя: публичное акционерное общество «Сбербанк России», кор/счет банка: 30101810500000000653, ИНН банка: 7707083893, БИК банка: 044030653) или путем передачи покупателем наличных денежных средств в указанной сумме продавцу, но не позднее 15 июня 2018 года.

Ввиду того, что расчет между сторонами на момент подписания договора купли-продажи не произведён, согласно пункту 5 статьи 488 Гражданского кодекса Российской Федерации, стороны пришли к соглашению, что у продавца не возникает право залога на указанные земельный участок и жилой дом (п. 2.4.).

В п. 2.5.договора стороны договорились, что окончательный расчет между ними подтверждается банковским документом о зачислении указанной суммы в размере 7 000 000 рублей 00 копеек на вышеуказанный расчетный счет в качестве платежа по настоящему договору или распиской продавца в получении наличных денежных средств.

После выдачи указанного документа банком или расписки продавца, обязанность покупателя по оплате недвижимости считается исполненной (п. 2.6.).

Указанный договор купли-продажи недвижимости (земельного участка с жилым домом) от 06 июня 2018 года был зарегистрирован в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Санкт-Петербургу 14 июня 2018 года, номер регистрации <№>-78/035/2018-2 (жилой дом) и номер регистрации <№>-2 (земельный участок) (Том 1, л.д. 12).

15 июня 2018 года между ФИО3 и ФИО4 был подписан акт приёма-передачи недвижимости, по условиям которого продавец передал, а покупатель осмотрел и принял объект недвижимости по адресу: Санкт-Петербург, <адрес> (Том 1, л.д. 13).

15 июня 2018 года ФИО3 была составлена расписка, согласно которой ФИО3 получил от ФИО4 денежные средства в сумме 7 000 000 рублей за проданный им дом с земельным участком, расположенный по адресу: Санкт-Петербург, <адрес> в соответствии с договором купли-продажи дома с земельным участком от 06 июня 2018 года (Том 1, л.д. 14).

Таким образом, в настоящее время, право собственности на спорное имущество зарегистрировано за ФИО4 в установленном законом порядке (Том 1, л.д. 15-16, 17-19 – выписка из Единого государственного реестра недвижимости).

По делу установлено, что ФИО3 скончался 05 июля 2018 года, о чем отделом регистрации актов гражданского состояния о смерти 2 Комитета по делам ЗАГС Правительства Санкт-Петербурга в Красносельском районе составлена запись акта о смерти № 2398 от 05 июля 2018 года и выдано свидетельство о смерти серии <№> от 12 июля 2018 года (Том 1, л.д. 9).

Согласно с ч. 2 ст. 218 ГК РФ в случае смерти гражданина право собственности на принадлежащее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Статьей 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Согласно п. 1 ст. 1112 ГК РФ в состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности.

Наследниками первой очереди по закону являются дети, супруг и родители наследодателя (ч. 1 ст. 1142 ГК РФ).

Согласно материалам наследственного дела №<№>, представленным по запросу суда нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО10 (Том 1, л.д. 138-148), с заявлением о принятии наследства поле смерти ФИО3 обратилась его дочь ФИО1 (Том 1, л.д. 141), которая в качестве наследственного имущества указала земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что 31 октября 2018 года скончался ФИО4, о чем отделом регистрации актов гражданского Петродворцового района Комитета по делам записи актов гражданского состояния о смерти Правительства Санкт-Петербурга была составлена запись акта о смерти № <№> от 001 ноября 2018 года и выдано свидетельство о смерти серии <№> от 01 ноября 2018 года (Том 1, л.д. 184).

Согласно материалам наследственного дела №<№>, представленным по запросу суда нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО11 (Том 1, л.д. 183-317), с заявлением о принятии наследства поле смерти ФИО4 обратилась его супруга ФИО2 (Том 1, л.д. 185). Дочь умершего ФИО12, и мать ФИО13 в установленном законом порядке отказались от принятия наследства в пользу супруги (Том 1, л.д. 187, 188).

В этой связи, в порядке ст. 44 ГПК РФ определением суда была произведена замена умершего ответчика ФИО4 на его правопреемника ФИО2.

В силу пункта 2 статьи 1 ГК РФ, граждане (физические лица) приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основании договора и в определении любых, не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Из содержания п. 1 ст. 166 ГК РФ следует, что сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (п. 2 ст. 166 ГК РФ).

В определении от 15 апреля 2008 года N 289-О-О Конституционный Суд РФ указал, что заинтересованным лицом, по смыслу пункта 2 статьи 166 ГК Российской Федерации, может быть признан субъект, имеющий материально-правовой интерес в признании сделки ничтожной, в чью правовую сферу эта сделка вносит неопределенность и на чье правовое положение она может повлиять.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 73 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 г. N 9 "О судебной практике по делам о наследовании", наследники вправе обратиться в суд после смерти наследодателя с иском о признании недействительной совершенной им сделки, в том числе по основаниям, предусмотренным статьями 177, 178 и 179 ГК РФ, если наследодатель эту сделку при жизни не оспаривал, что не влечет изменения сроков исковой давности, а также порядка их исчисления.

Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ).

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

В силу действующего законодательства такие сделки являются оспоримыми, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ст. 177 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований недействительности сделки.

В обоснование заявленных требований о признании договора продажи недвижимости (земельного участка с жилым домом) от 06 июня 2018 года, расписки ФИО3 в получении денежных средств от 15 июня 2018 года, а также акта приема-передачи объекта недвижимости от 15 июня 2018 года недействительными, истец ФИО1, как наследник умершего ФИО3, ссылается на то, что в юридически значимый период по своему психическому состоянию умерший ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

В ходе судебного разбирательства судом, по ходатайству сторон, допрошены свидетели, которые были предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложных показаний в порядке ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации (Том 1, л.д. 92-95, 121).

Так, допрошенная в качестве свидетеля М И Е (бывшая супруга умершего ФИО3, мать истца ФИО1) показала суду, что с ФИО3 была знакома с 1976 года, с 1984 года по 2006 год проживали вместе. Когда стало известно об отчуждении ФИО3 жилого дома и земельного участка это стало полной неожиданностью, так как никаких подобных действий умерший совершать не намеревался. О тяжелом заболевании (сильном злоупотреблении спиртными напитками) бывшего супруга свидетелю было известно очень давно. Весь май, июнь 2017 года ФИО3 находился в состоянии серьезного алкогольного опьянения. Затем у ФИО3

произошел инсульт, он проходил стационарное лечение в больнице. После перенесенного заболевания ФИО3 стал раздражительным, капризным, зацикленным на своих болезнях. Он был полностью зависим от своей сожительницы. Сам самостоятельно не мог никуда отправиться. Не мог себя обслуживать, это был октябрь-ноябрь 2017 года, после инсульта. ФИО3 не ухаживал за собой, не мог вытащить вилку из розетки, периодически начинал нервничать, у него проявлялись вспышки агрессии. В ноябре 2017 года М Е Б (сожительница умершего) забрала его к себе, так как он был несамостоятельным, никуда не ходил, плохо понимал, что происходит.

Допрошенный в качестве свидетеля со стороны истца Р П Д показал суду, что является знакомым ФИО3. До болезни ФИО3 в 2017 году, свидетель с ним часто общался. После выписки из больницы, свидетель видел ФИО3 лишь 3 раза, один раз весной 2018 года в гараже, тогда умерший спрашивал про своего дедушку и про брата, которые давно уже умерли. Последний раз Р П Д видел ФИО3 в конце мая 2018 года, тогда умерший узнал свидетеля.

Ф Р И, допрошенная в качестве свидетеля со стороны истца, показала суду, что последний раз видела ФИО3 в конце мая 2018 года. Свидетель поздоровалась с ФИО3, который просто повернулся в ее сторону. Со слов Ф Р И, ФИО3 смотрел на нее как-то напряженно, по этой причине никакого разговора между ними не было, так как по его реакции Ф Р И поняла, что он её не узнал.

Допрошенный в качестве свидетеля С Г В, показал суду, что был знаком с ФИО3 с детства. За последний год жизни ФИО3 свидетель встречался с ним много раз, последний раз видел в мае 2018 года. В то время ФИО3 уже не злоупотреблял спиртными напитками. Однако, свидетеля насторожило, когда ФИО3 сказал, что потерял телефон и стал его искать где-то в поселке. ФИО3 часто говорил С Г В о том, что дом с участком передаст внуку. Свидетель спрашивал у умершего про продажу дома, и он сказал, что не собирается никому ничего продавать. Это было еще в 2016 году. В мае 2018 свидетель обратил внимание на тот факт, что у ФИО3 тряслись руки, он плохо ходил, реакция была заторможенная.

Допрошенная в качестве свидетеля со стороны ответчика М Е Б показала суду, что знала ФИО3 на протяжении последних 12 лет его жизни, так как проживала совместно с ним. Со слов М Е Б, ФИО3 два раза кодировался от алкогольной зависимости, последний раз это было перед его заболеванием в 2016 году. После этого не употреблял спиртные напитки. Первый раз ФИО3 почувствовал сильную слабость и пошатнулся в курятнике, после этого, М Е Б вместе с умершим обратились к терапевту и вызвали скорую. Это было в 2017 году. Тогда у ФИО3 диагностировали инсульт. Далее ФИО3 был переведен в 122 больницу. Также ФИО3 был на реабилитации в 40 больнице. Инвалидность 3 группы умершему была установлена 22 марта 2018 года, в связи с перенесённым заболеванием. Свидетелю было известно о намерении ФИО3 продавать дом, поскольку у него произошел конфликт с ФИО5 Уведомлял ли умерший о своем решении бывшую супругу и дочь, свидетелю не известно. После инсульта ФИО3 не мог водить машину, ходил тяжело, но самостоятельно. Сделку купли-продажи ФИО3 оформлял также самостоятельно.

П Ю А, допрошенный в качестве свидетеля со стороны ответчика, показал суду, что ФИО3 знал на протяжении более 20 лет, поскольку работал вместе с ним в одном автопарке. По поводу болезни ФИО3 свидетель был в курсе. В период 2018 года П Юрий А встречался с ФИО3. О его смерти свидетелю известно, так как он присутствовал на похоронах. До смерти П Ю А встречался с ФИО3 приблизительно 3 раза. Последний раз свидетель видел ФИО3 при передаче денежных средств в июне 2018 года. Тогда свидетелю позвонил ФИО4 и сказал, что сделка была зарегистрирована, а также попросил, чтобы свидетель присутствовал при передаче денег. В тот день П Ю А был с супругой, также присутствовал ФИО4 и ФИО3, которые пили кофе, пересчитывали деньги, после чего была составлена расписка. ФИО3 был в адекватном состоянии, но ему было тяжело передвигаться из-за перенесённого заболевания.

Допрошенная в качестве свидетеля со стороны ответчика Ф Г С показала суду, что ФИО3 знала на протяжении более 20 лет, так как это приятель её супруга. О том, что у ФИО3 был инсульт, свидетелю известно. В 2018 году Ф Г С встречалась с умершим, последний раз свидетель приезжали в его дом на <адрес> улицу в поселке <адрес> в июне 2018 года. В тот день ФИО3 и ФИО4 сидели, пересчитывали деньги и подписывали бумаги. Психически отклонений у ФИО3 свидетелю не было заметно.

Свидетель со стороны истца Р В.А показал суду, что ФИО3 знал всю жизнь. За год до смерти Р В.А. видел ФИО3 мельком, два раза, проезжая на улице мимо его дома. Первый раз умерший сидел на шинах около своего гаража, по состоянию он был «вообще никакой». В мае 2018 года, когда свидетель также проезжал мимо, он видел, как ФИО3 один сидел около гаража. Тогда Р В.А. остановился и спросил, что у него случилось. ФИО3 сказал, что не может попасть в дом, в связи с чем, свидетель открыл ему ворота и под руки помог зайти в дом. В последний год своей жизни ФИО3 был очень сильно похудевший, речь была затруднена, говорил плохо. По мнению свидетеля, состояние ФИО3 было обусловлено его болезнью. Насколько известно Р В.А. никакого намерения у ФИО3 продать дом не было, он всегда его любил.

В соответствии с ч. 1 ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

В соответствии с ч. 3 ст. 67 ГПК РФ, суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Исходя из смысла приведенных норм, оценивать представленные и добытые доказательства по делу и разрешать спор по существу для всестороннего, полного, объективного исследования надлежит после установления указанных выше обстоятельств.

Оценивая свидетельские показания, по правилам ст. 67 ГПК РФ в их совокупности, суд приходит к выводу о том, что показания допрошенных свидетелей, из которых следует, что ФИО3 после перенесённого заболевания (инсульта), а также вследствие чрезмерного злоупотребления спиртными напитками, частично утратил возможность к самообслуживанию, что возможно привело психическому расстройству, о чем также упомянули свидетели, в юридически значимый являются последовательными и не противоречивыми, и не вызывают сомнений у суда.

Между тем в соответствии с частью 1 статьи 69 ГПК РФ свидетелем является лицо, которому могут быть известны какие-либо сведения об обстоятельствах, имеющих значение для рассмотрения и разрешения дела. Не являются доказательствами сведения, сообщенные свидетелем, если он не может указать источник своей осведомленности.

Таким образом, свидетельскими показаниями могут быть установлены факты, свидетельствующие об особенностях поведения наследодателя, о совершаемых им поступках, действиях и об отношении к ним.

Установление же на основании этих и других имеющихся в деле данных факта наличия или отсутствия психического расстройства и его степени требует именно специальных познаний, каковыми, как правило, ни свидетели, включая удостоверившего договор продажи недвижимости (земельного участка с жилым домом от 06 июня 2018 года) нотариуса, ни суд не обладают.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих, специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В силу с аб. 3 пункта 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству» во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Так, по ходатайству истца, судом была назначена посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)» (Том 1, л.д. 126-129).

На разрешение экспертов были поставлены следующие вопросы:

1. Страдал ли ФИО3, <дата> года рождения, уроженец гор. <...>, умерший 05.07.2018 года, на момент подписания договора продажи недвижимости (земельного участка с жилым домом) 06 июня 2018 года, а также на момент подписания акта приема-передачи объекта недвижимости и расписки о получении денежных средств 15 июня 2018 года какими-либо психическими и/или иными заболеваниями, которые могли оказать влияние на способность понимать значение своих действий и руководить ими?

2. Мог ли ФИО3, <дата> года рождения, уроженец гор. <...>, умерший 05.07.2018 года, на момент подписания договора продажи недвижимости (земельного участка с жилым домом) 06 июня 2018 года, а также на момент подписания акта приема-передачи объекта недвижимости и расписки о получении денежных средств 15 июня 2018 года понимать значение своих действий и руководить ими с учетом имевшихся у него заболеваний?

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов № 421.167.2 от 29 января 2019 года СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)» ФИО3 <...> (Том 1, л.д. 150-165).

В соответствии с ч. 2 ст. 86 ГПК РФ заключение эксперта должно содержать подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы.

В соответствии со ст. 8 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ» эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме. Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении», заключения эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Таким образом, экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Сторона ответчика, полагая заключение судебной экспертизы недостоверным и недопустимым доказательством, представила рецензию № 1120-05/2019 от 03 июня 2019 года на заключение комиссии экспертов № 421.167.2 от 29 января 2019 года, составленную специалистом ФИО14 (Том 2, л.д. 80-97), согласно которой выводы, содержащиеся в заключении комиссии экспертов не являются полными, обоснованными, правильными и достоверными.

В этой связи, судом, по ходатайству стороны ответчика, были допрошены эксперты ФИО15 и ФИО16.

Так, эксперт ФИО15, являющаяся медицинским психологом СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница №6», со стажем работы 34 года, которая входила в состав медицинский комиссии при проведении посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической первичной экспертизы в отношении ФИО3, показала суду, что по результатам исследования медицинской документации у умершего имелись <...>

Допрошенная в качестве эксперта ФИО16, являющаяся врачом-психиатром СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница №6», я также врачом-докладчиком при проведении посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической первичной экспертизы в отношении ФИО3, показала суду, что на основании тех документов, которые были предоставлены для исследования, <...>

Таким образом, с учетом пояснений допрошенных экспертов, поддержавших данное ими заключение, проанализировав содержание заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов № 421.167.2 от 29 января 2019 года СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)», суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных комиссионных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из медицинской документации ФИО3.

Эксперты в своем заключении указали о применении методов исследований в сочетании с клинической оценкой соматического и неврологического состояния ФИО3, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы, выводы экспертов обоснованы документами, представленными в материалы дела.

При этом, суд считает, что представленная ФИО2 рецензия специалиста на заключение комиссии экспертов № 421.167.2 от 29 января 2019 года СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)» в качестве самостоятельного доказательства гражданским процессуальным законодательством не предусмотрена, данная рецензия не опровергает и не ставит под сомнение выводы комиссии экспертов, изложенные в заключении посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы, поскольку рецензия выполнена специалистом только лишь на основании представленной копии заключения комиссии экспертов, без исследования материалов гражданского дела, и имеющейся медицинской документации в отношении ФИО3, рецензия является личным субъективным мнением специалиста относительно порядка проведения экспертизы и выводов комиссии экспертов, при составлении рецензии на заключение посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы специалист не предупреждался об уголовной ответственности, в связи с чем, не может быть принята в качестве доказательства недопустимости заключения комиссии экспертов № 421.167.2 от 29 января 2019 года СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)».

В ходе судебного разбирательства со стороны ответчика ФИО2 также было заявлено ходатайство о назначении по делу повторной экспертизы.

Согласно п. 2 ст. 87 ГПК РФ в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 19 июля 2016 года N 1714-О, предусмотренное частью второй статьи 87 ГПК РФ правомочие суда назначить повторную экспертизу в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения либо наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов вытекает из принципа самостоятельности суда, который при рассмотрении конкретного дела устанавливает доказательства, оценивает их по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, и на основании этих доказательств принимает решение.

В соответствии с 1 и 3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В рассматриваемом деле суд приходит к выводу о том, что заключение посмертной судебной психолого-психиатрической экспертизы № 421.167.2 от 29 января 2019 года СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)» не содержит каких-либо противоречий, сомнений в его достоверности не имеется, заключение комиссии экспертов является полным, всесторонним и основанным на материалах дела, представленной медицинской документации в отношении ФИО3.

Несогласие ответчика ФИО2 с выводами комиссии экспертов не может свидетельствовать о противоречивости экспертного заключения.

С учетом приведенных норм и обстоятельств дела, предусмотренных п. 2 ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основания для назначения повторной экспертизы не имеется.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принципа равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При этом, юридически значимым и подлежащим доказыванию в пределах заявленного по основанию, предусмотренному ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, иска является вопрос, мог ли ФИО17 на момент заключения и подписания договора купли-продажи квартиры от 26 июня 2017 года понимать значение своих действий и руководить ими, и бремя доказывания юридически значимых обстоятельств по данной категории дел лежит на истце и является его обязанностью в силу положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В рассматриваемом споре достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО3 в момент подписания договора продажи недвижимости от 06 июня 2018 года был способен понимать значение своих действий и руководить ими, его волеизъявление соответствовало действительным намерениям, стороной ответчика суду не представлено.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что в данном случае заключением комиссии экспертов № 421.167.2 от 29 января 2019 года СПб ГКУЗ «Городская психиатрическая больница № 6 (стационар с диспансером)», бесспорно подтверждается то обстоятельство, что на момент подписания договора продажи недвижимости (земельного участка с жилым домом) от 06 июня 2018 года, и как следствие расписки о получении денежных средств от 15 июня 2018 года, акта приема-передачи объекта недвижимости от 15 июня 2018 года, в силу имеющихся заболеваний ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими, а соответственно оспариваемый договор от 06 июня 2018 года в силу ст. 177 ГК РФ является недействительным.

При таких обстоятельствах, суд считает, что заявленные ФИО1 требования о признании договора продажи недвижимости (земельного участка с жилым домом) от 06 июня 2018 года, удостоверенного нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО8, подлежат удовлетворению.

Если сделка признана недействительной на основании ст. 177 ГК РФ, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса.

Согласно абз. 2 п. 1 ст. 171 ГК РФ каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

Следовательно, общим последствием недействительности сделки, относящейся как к оспоримым, так и к ничтожным сделкам, является двусторонняя реституция, т.е. возврат каждой из сторон всего полученного по сделке. При невозможности возврата полученного возмещается его стоимость в деньгах.

В силу ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Исходя из указанной нормы права, на покупателе лежит обязанность оплатить приобретенное имущество и при возникновении спора относительно исполнения данного обязательства представить доказательства, подтверждающие указанные обстоятельства.

Как ранее было установлено судом, в соответствии с условиями договора купли-продажи от 06 июня 2018 года спорное недвижимое имущество было продано ФИО3 покупателю за 7 000 000 рублей, уплаченных продавцу, согласно представленной в материалы дела расписке (Том 1, л.д. 14), 15 июня 2018 года.

Оценивая доводы стороны ответчика о фактической передачи данных денежных средств, суд приходит к выводу о том, что доказательств передачи денежных средств ФИО3 в указанной выше сумме, за исключением расписки ФИО3 в поучении денежных средств, которая ранее была признана судом недействительной, ФИО2 не представлено, при этом суд критически относится к показаниям допрошенных свидетелей в данной части.

Кроме того, судом при разрешении спора установлено, что на момент заключения договора купли-продажи ФИО3 не был способен понимать значение своих действий и руководить ими. В этой связи, все совершенные им юридически значимые действия являются недействительными и не порождают правовых последствий.

Указанное касается не только обстоятельств передачи прав на недвижимое имущество, но и обстоятельств, связанных с доказанностью получения ФИО3 денежных средств. В связи с этим подпись ФИО3 в расписке от 15 июня 2018 года о получении денежных средств по договору не может служить подтверждением получения умершим денежных средств. Иных доказательств передачи денежных средств в материалы дела не представлено, поэтому оснований для их взыскания с ФИО1, как с наследника умершего ФИО3 в пользу ФИО2, как наследника ФИО4, не имеется.

Для приобретения наследства наследник должен его принять (пункт 1 статьи 1152 ГК РФ).

Принятие наследства осуществляется подачей по месту открытия наследства нотариусу или уполномоченному в соответствии с законом выдавать свидетельства о праве на наследство должностному лицу заявления наследника о принятии наследства либо заявления наследника о выдаче свидетельства о праве на наследство (ст. 1 ст. 1153 ГК РФ).

Наследство в соответствии с пунктом 1 статьи 1154 Гражданского кодекса Российской Федерации может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства.

Как следует из материалов дела, и ранее было установлено судом, ФИО1 - дочь наследодателя ФИО3 в установленный законом срок обратилась с заявлением о принятии наследства по закону после умершего отца (Том 1, л.д. 141).

Таким образом, руководствуясь положениями ст. ст. 1110 - 1112, 1142, 1153, 1154 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая, что спорное недвижимое имущество (земельный участок и расположенный на нем жилой дом) принадлежало на праве собственности ФИО3, который умер 05 июля 2018 года, истец, являясь наследником первой очереди, в установленный законом срок – 19 октября 2018 года обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства после умершего ФИО3, суд в порядке применения последствий недействительности сделки приходит выводу о включении земельного участка с расположенным на нем жилым домом по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, в состав наследства, и о признании за истцом ФИО1 права собственности на спорное имущество.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования удовлетворить.

Признать недействительными договор купли-продажи недвижимости от 06 июня 2018 года, удостоверенный нотариусом ФИО8, расписку о получении денежных средств от 15 июня 2018 года, акт приема-передачи объекта недвижимости от 15 июня 2018 года.

В порядке применения последствий недействительности указанных сделок: включить земельный участок с расположенным на нем жилым домом по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, в состав наследства, открывшегося после смерти ФИО3, <дата> года рождения.

Признать право собственности ФИО1, <дата> года рождения, уроженкой <...>, на земельный участок с кадастровым номером <№>, и расположенным на нем жилым домом, кадастровый номер <№>, находящиеся по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, в порядке наследования по закону после умершего ФИО3.

Решение может быть обжаловано сторонами в Санкт-Петербургский городской суд через районный суд в течение месяца со дня составления мотивированного решения.

Судья:

Мотивированное решение

составлено 23.08.2019 года.