Апелляционное определение № 33-7975/2025 от 23 декабря 2025 г.

дело № 33-7975/2025

№ 2-422/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

24 декабря 2025 года г. Оренбург

Судебная коллегия по гражданским делам Оренбургского областного суда в составе:

председательствующего судьи Сергиенко М.Н.,

судей областного суда Андроновой А.Р., Жуковой О.С.,

при секретаре Солдатовой О.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 05 августа 2025 года по гражданскому делу по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии», Министерству сельского хозяйства, торговли, пищевой и перерабатывающей промышленности Оренбургской области о взыскании ущерба, упущенной выгоды, морального вреда,

установила:

ФИО1 обратилась в суд с вышеназванным исковым заявлением, указав, что (дата) по распоряжению ветеринарного фельдшера ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» ФИО2, не имея на то оснований, застрелили ее корову. По результатам проверки проведенной по данному факту прокуратурой Соль-Илецкого района от 02.10.2024 года, было установлены нарушения ветфельдшером ФИО2 п. 12 правил Минсельхоза России от 25.11.2020 года №705. Гибелью коровы ей причинен значительный материальный ущерб, который, согласно отчету об оценке, составляет 77583 руб. Кроме того, учитывая, что корова ежедневно давала 15 л молока, которые она могла реализовать в период с 21.06.2024 года по 28.01.2025 года, убытки составили 90393,42 руб.

Просила суд взыскать с ответчиков причиненный ущерб в сумме 167976,42 руб., компенсацию морального вреда в сумме 100 000 рублей, расходы по оплате результатов проведенной оценки в размере 4000 рублей, уплаченную государственную пошлину в размере 4000 рублей.

Решением Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 05.08.2025 года в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии», Министерству сельского хозяйства, торговли, пищевой и перерабатывающей промышленности Оренбургской области о взыскании ущерба, упущенной выгоды, морального вреда отказано.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит решение отменить и принять новое решение об удовлетворении исковых требований, ссылаясь на неверную оценку представленных по делу доказательств, неправильное применение норм материального и процессуального права, не установление обстоятельств, имеющих значение для дела.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 доводы апелляционной жалобы поддержала.

Представитель ответчика Минсельхоза -ФИО3, представители ответчиков ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» - ФИО4, ФИО5 и третье лицо ФИО2 против доводов апелляционной жалобы возражали.

Заслушав доклад судьи Сергиенко М.Н., пояснения сторон, изучив материалы дела, проверив законность и обоснованность принятого по делу решения в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом первой инстанции установлено и следует из материалов дела, что (дата) в (адрес) Соль-Илецкого городского округа по месту жительства истца (адрес), произошел убой коровы.

Справкой главного специалиста Линевского территориального отдела администрации МО Сооль-Илецкий городской округ № подтверждается наличие у ФИО1 подсобного хозяйства, в том числе 3-х голов крупного рогатого скота (коровы).

На основании заявления истца ФИО1, прокуратурой Соль-Илецкого района Оренбургской области, по данному факту проведена проверка, по результатам которой установлено, что ветфельдшер ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» ФИО2 в нарушении Ветеринарных правил осуществления профилактических, диагностических, ограничительных и иных мероприятий, установления и отмены карантина и иных ограничений, направленных на предотвращение распространения и ликвидацию очагов бешенства, Закона о ветеринарии, без согласия собственника, дал указание жителю (адрес) ФИО8 осуществить отстрел из охотничьего ружья животного, принадлежащего ФИО1, чем совершил убой коровы.

Из первоначальных объяснений ФИО2, отобранных в ходе проверки, следует, что ему поступил звонок, что корова ФИО1 ведет себя агрессивно, кидается на хозяйку. Он приехал к ФИО6 домой, корова была агрессивной, накинулась на хозяйку и начала бодать ее. ФИО1 просила о помощи. Он еле отогнал корову и вытащил хозяйку из-под коровы. Привязать корову они не смогли.

Из объяснений очевидца ФИО10 следует, что (дата) вечером, она находилась у себя во дворе по (адрес). Услышала крики, кричала соседка ФИО1 и какие-то мужчины. Потом услышала, что ФИО1 просит о помощи. ФИО1 написала в Линевских новостях, чтобы оградили детей от коров, что ее корова заболела бешенством.

В соответствии с актом от (дата), ФИО2 совместно с ветфельдшером ФИО12, провели уничтожение трупа КРС, принадлежащего ФИО1, в связи с подозрением на бешенство.

Согласно протоколу испытаний № от (дата), по результатам лабораторного исследования патологических проб животного, вирус бешенства у животного не обнаружен.

По результатам прокурорской проверки, в адрес ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии», (дата) заместителем прокурора Соль-Илецкого района ФИО11 вынесено представление об устранении нарушений.

Представление прокуратуры (дата) рассмотрено, ветеринарному фельдшеру ФИО2 вынесено дисциплинарное взыскание в виде замечания, о чем вынесен приказ №-Л от (дата).

Свидетель ФИО12 в судебном заседании пояснила, что работает ветеринарным фельдшером в (адрес). (дата) позвонил пастух ФИО7 и сказал, что корова ФИО1 кидается на других коров. Она позвонила второму ветфельдшеру ФИО9, с которым они приехали во двор к истцу. Ворота были открыты. Она с ФИО9 загнали корову во двор, она на дыбы вставала. Хозяйка ФИО1 начала кричать, просить о помощи, так как корова свалила ее и начала бодать. ФИО1 еле вылезла из-под коровы, кричала, что ребро сломала. ФИО9 спросил у ФИО1: что делать будем? ФИО1 сказала: застрелите ее. Потом сама ФИО1 в новостях написала, что у ее коровы бешенство, чтоб были осторожны.

Свидетель ФИО13 в судебном заседании пояснил, что работает скотником в (адрес). В тот день он угнал коров на пастбище, где корова ФИО1 начала кидаться на других животных, была агрессивная, у нее пена шла со рта. Он позвонил фельдшеру, сказал, что у коровы подозрение на бешенство. Вечером приехал к фельдшеру ФИО1 и предупредил, что у коровы признаки бешенства.

Согласно ответу ГАУЗ «Соль-Илецкая МБ» от (дата), (дата) ФИО1 обращалась к хирургу с жалобами на рану спины, кисти, что получила травму в быту (забодала корову). Поставлен диагноз: поверхностные раны спины, кисти, рекомендовано лечение в виде перевязок и повторной консультации хирурга в случае ухудшения.

Разрешая спор, суд первой инстанции, оценив представленные доказательства, исходил из того, что ветфельдшер ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» ФИО2 нарушил Ветеринарные правила осуществления профилактических, диагностических, ограничительных и иных мероприятий, установления и отмены карантина и иных ограничений, направленных на предотвращение распространения и ликвидацию очагов бешенства, Закон о ветеринарии, однако действовал в состоянии крайней необходимости в целях устранения опасности для собственника коровы и иных лиц. Указание застрелить корову он получил от ФИО1

Кроме того, суд исходил из того, что на владельце животного в целях обеспечения безопасности для окружающих, лежит обязанность по осуществлению повышенного надзора и контроля за своим животным, в том числе обеспечение таких условий содержания животного, при которых исключалось бы причинение вреда окружающим лицам, что в рассматриваемом случае ФИО1 выполнено не было, в связи с чем отказал в удовлетворении исковых требований о возмещении ущерба, связанного с гибелью коровы.

С выводами суда первой инстанции судебная коллегия согласиться не может, а доводы апелляционной жалобы заслуживают внимания исходя из следующего.

Как установлено статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В силу пункта 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности и имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред; тем самым, возникновение у лица права требовать возмещения убытков обусловлено нарушением его прав; возмещение убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, поэтому лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать факт нарушения права, наличие и размер понесенных убытков, причинную связь между нарушением права и возникшими убытками; между противоправным поведением одного лица и убытками, возникшими у другого лица, чье право нарушено, должна существовать прямая (непосредственная) причинная связь.

Согласно пункту 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ.

Таким образом, для возложения на лицо имущественной ответственности за причиненные убытки необходимо установление факта несения убытков, их размера, противоправности и виновности (в форме умысла или неосторожности) поведения лица, повлекшего наступление неблагоприятных последствий в виде убытков, а также причинно-следственной связи между действиями этого лица и наступившими неблагоприятными последствиями.

В соответствии с положениями статьи 2 Закона Российской Федерации от 14.05.1993 года № 4979-1 "О ветеринарии" (далее - Закон о ветеринарии), ветеринарное законодательство Российской Федерации регулирует отношения в области ветеринарии в целях защиты животных от болезней, выпуска безопасной в ветеринарном отношении продукции животного происхождения и защиты населения от болезней, общих для человека и животных.

Согласно части 1 статьи 2.1 Закона о ветеринарии, ветеринарные правила являются нормативными правовыми актами, устанавливающими обязательные требования при осуществлении профилактических, диагностических, лечебных, ограничительных и иных мероприятий, установлении и отмене карантина и иных ограничений, направленных на предотвращение распространения и ликвидацию очагов заразных и иных болезней животных.

Задачами Государственной ветеринарной службы, в частности, являются: предупреждение и ликвидация заразных и массовых незаразных болезней животных; обеспечение безопасности продуктов животноводства в ветеринарно-санитарном отношении; защита населения от болезней, общих для человека и животных; охрана территории Российской Федерации от заноса заразных болезней животных из иностранных государств (часть 1 статьи 5 Закона № 4979-1).

Приказом Минсельхоза России от 25.11.2020 года № 705 утверждены Ветеринарные правила осуществления профилактических, диагностических, ограничительных и иных мероприятий, установления и отмены карантина и иных ограничений, направленных на предотвращение распространения и ликвидацию очагов бешенства.

Пунктами 3, 10 Правил определены клинические признаки бешенства, дающие основания для подозрения наличия заболевания.

В силу п. 12 Правил, при наличии оснований для подозрения на бешенство владельцы животных обязаны сообщить о подозрении на бешенство должностному лицу органов ветеринарной службы.

Пунктом 12 Правил предусмотрена обязанность владельца животного доставить животное для клинического осмотра специалистом ветеринарной службы, обеспечить изолированное его содержание под наблюдением специалистов в течение 10 календарных дней. На следующий календарный день с даты окончания изолированного содержания животные без клинических признаков бешенства подлежат вакцинации. В течение 30 календарных дней после вакцинации вакцинированные животные подлежат дальнейшему изолированному содержанию. По окончании изолированного содержания при отсутствии клинических признаков животные, находившиеся на изолированном содержании, подлежат возврату владельцам.

Таким образом, при обнаружении признаков бешенства специалистами ветеринарной службы ведется наблюдение изолированных животных.

При возникновении подозрения на бешенство павшего животного проводится отбор проб патологического материала, для исследования на бешенство в лабораторию должна направляется голова животного или труп восприимчивого животного весом до 15 кг включительно целиком (п.19).

Материалами дела, в том числе и проверкой прокуратуры установлено что ФИО1, проживает в (адрес) Соль-Илецкого городского округа, имеет в собственности 4 коровы, сообщила ветврачу ФИО2 о том, что ее корова ведет себя агрессивно.

В тот же день работник ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» ФИО2 произвел осмотр животного, предположил, что корова заболела бешенством. Заявитель пояснила, что корова находится в состоянии эструса, имеются признаки течки, быков в табуне нет, поэтому она вела себя не как обычно.

В нарушение вышеуказанных Правил ФИО2 решение об изоляции животного для установления клинических симптомов не принималось, место изоляции не устанавливалось, профилактические мероприятия в отношении иных животных не проводились. Вместо изоляции и наблюдения за животным, либо изъятия животного в порядке ст. 19 Закона «О ветеринарии» с последующим убоем, получением патологического материала, без согласия собственника дал поручение жителю с. ФИО8 осуществить отстрел из охотничьего оружия животного, тем самым совершил убой данной коровы.

По результатам лабораторного исследования патологических проб животного, проведенных в ГБУ «Оренбургская областная ветеринарная лаборатория» (дата) вирус бешенства не обнаружен, решение об убое животного являлось преждевременным, не основывалось на результатах наблюдения и клинических признаках бешенства.

Поскольку в результате неправомерных действий работника ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» ФИО14, выразившихся в невыполнении указанным ответчиком возложенных на него п.12 Ветеринарных правил, утвержденных Приказом Минсельхоза России от 25.11.2020 года № 705, а именно решения об изоляции животного для установления клинических симптомов не принималось, место изоляции не устанавливалось, профилактические мероприятия в отношении иных животных не проводились, что в силу пункту 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации является достаточным основанием для возложения на ответчика ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» ответственности по возмещению причиненного ФИО1 имущественного вреда.

Судебная коллегия полагает, что вывод суда о том, что ФИО14 действовал в состоянии крайней необходимости в целях устранения опасности для собственника коровы и иных лиц, сделан без установления всех существенных обстоятельств, имеющих значение для дела, с нарушением норм процессуального и материального права, повлиявшим на исход дела.

В деликтных правоотношениях отсутствие вины доказывается лицом, причинившим вред. По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

В соответствии со ст. 1067 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, угрожающей самому причинителю вреда или другим лицам, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена иными средствами, должен быть возмещен лицом, причинившим вред (п. 1).

Учитывая обстоятельства, при которых был причинен такой вред, суд может возложить обязанность его возмещения на третье лицо, в интересах которого действовал причинивший вред, либо освободить от возмещения вреда полностью или частично как это третье лицо, так и причинившего вред (п. 2).

Таким образом, правомерность действий в состоянии крайней необходимости требует совокупности таких условий, как наличие опасности, угрожающей правомерным интересам причинителя вреда или других лиц, и невозможность устранения этой опасности иными средствами при данных обстоятельствах.

Наличие опасности в данном случае означает, что в действительности существуют определенные обстоятельства, которые безусловно вызовут причинение вреда. Указанная опасность должна быть реальной, а меры и способ защиты адекватными (соразмерными) нарушенному праву.

Более того, законодатель в данном случае исходит и из того, что проверке подлежит и такое юридически значимое обстоятельство, как то, что эта опасность не может быть устранена иными, другими способами. Бремя доказывания указанных обстоятельств в данном случае возлагается на ответчика.

В нарушение части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса РФ ответчик не представил доказательств того, что опасность, угрожавшая ветврачу или другим лицам в момент нахождения коровы непосредственно во дворе дома истца не могла быть устранена иными способами, и для ее устранения ветврач ФИО2 дал правомерное распоряжение стрелку совершить убой коровы и причинить тем самым ущерб истцу.

Как следует из материалов дела, в том числе проверки прокуратуры, ветврач ФИО14, имел возможность изолировать животное для установления клинических симптомов, правильно их диагностировать, однако не предпринял мер по изоляции животного, дал поручение жителю ФИО8 осуществить отстрел из охотничьего оружия животного, тем самым совершил убой данной коровы.

ФИО14 не мог визуально определить состояние животного, в связи с чем не должен был давать поручение для его умерщвления, а должен был изолировать животное.

Кроме того, убой животного является крайней мерой, для применения которой в данном случае оснований не имелось.

Объективных доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО14 действовал в состоянии крайней необходимости в целях устранения опасности, непосредственно угрожающей его личности или третьих лиц, не имеется.

Ссылка ФИО14 на пояснения пастуха ФИО13, истца ФИО1 которые говорили о наличии признаков бешенства у коровы, не являлось крайней необходимостью для ее убоя.

Являясь профессиональным ветврачом, зная и понимая поведение животных, очевидно следует, что ветеринарный врач ФИО14 мог и обязан был определить, что животное находится в эструсе, обязан был действовать в соответствии с ветеринарными правилами, а для убоя животного должен был иметь соответствующие основания.

При этом из пояснений истца как в ходе проверки прокуратурой, так и в ходе судебного заседания следовало, что разрешение на убой она не давала, корова была пристрелена, когда она вошла в дом, при этом предположение что корова обладает признаками бешенства высказал пастух, а затем подтвердил и ветврач, сама истец соответствующим образованием не обладает.

Ссылку на пояснения свидетеля ФИО12 судебная коллегия находит не обоснованной, поскольку указанный свидетель также является ветврачом организации ответчика и заинтересован в признании действий ФИО14 правомерными.

Принимая во внимание, что вред причинен неправомерными действиями работника ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» ФИО14, судебная коллегия не может признать решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ответчику ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» законным и обоснованным, в связи с чем, решение в указанной части подлежит отмене.

Выводы суда об отсутствии оснований для возложения ответственности на ответчика Министерству сельского хозяйства, торговли, пищевой и перерабатывающей промышленности Оренбургской области судебная коллегия признает обоснованными.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в абзацах первом и втором пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.

Размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу пункта 1 статьи 15 ГК РФ в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Согласно абзацу 2 пункта 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 года № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер.

Для разрешения спора о взыскании упущенной выгоды является установление факта неполучения истцом доходов, которые он мог получить при обычных условиях оборота, если бы его право не было нарушено, а также размер упущенной выгоды.

В подтверждении размера ущерба истцом представлен отчет ООО «Бюро оценки и судебной экспертизы» № от (дата), согласно которому рыночная стоимость 1 головы КРС составила 77 583 руб. стоимость недополученной прибыли от реализации молока за период с 21.06.2024 года по 28.01.2025 года составила 90 393 руб., рыночная стоимость ущерба 167 976руб.

Судебной коллегией разъяснено право ответчика ГБУ «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» заявить ходатайство о назначении судебной экспертизы по определению размера ущерба, однако от проведения такой экспертизы ответчик отказался, своим правом на оспаривание размера ущерба не воспользовался.

Учитывая, что иного размера ущерба суду не представлено, коровы в подсобном хозяйстве ФИО1 содержались в том числе для получения молока, суд апелляционной инстанции признает доказанным право истца на взыскание убытков по стоимости убитой коровы, в том числе и право на возмещение упущенной выгоды.

Судебная коллегия принимает отчет ООО «Бюро оценки и судебной экспертизы» № от (дата) в качестве допустимого доказательства размера ущерба. Оснований сомневаться в верности профессиональных суждений эксперта, являющегося субъектом оценочной деятельности и обладающим опытом и знаниями в данной области, судебная коллегия не находит. В распоряжении эксперта был предоставлен весь объем необходимой информации обо всех существенных факторах и параметрах объекта оценки, оснований полагать, что экспертом был неверно определен размер ущерба, сегмент рынка, искажены ценообразующие характеристики, не имеется.

Таким образом, в пользу истца подлежат взысканию сумма ущерба в размере 167 976 руб.

Судебная коллегия не находит оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда, поскольку не усматривает для применения в настоящем споре положений ст.151 Гражданского кодекса РФ, в связи с чем решение суда первой инстанции в данной части является законным.

В пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда.

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таких доказательств ФИО1 не представила, факт нарушения личных неимущественных прав истца, либо посягательства на принадлежащие ей нематериальные блага, судебной коллегией не установлен.

В силу части 1 статьи 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 96 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части, в которой истцу отказано.

В соответствии со статьей 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Истцом при подаче иска понесены расходы на оплату оценки в размере 4000 руб., что подтверждается договором на проведение экспертизы № от (дата) и квитанцией.

При подаче иска истцом оплачена государственная пошлина в сумме 4000 руб., что подтверждается чеком.

Учитывая, что данные расходы являются необходимыми, понесены в связи с ведением дела, с учетом ст. 98 ГПК РФ они подлежат взысканию с ответчика.

Руководствуясь статьями 328-330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия,

определила:

решение Соль-Илецкого районного суда Оренбургской области от 05 августа 2025 года в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» о возмещении ущерба и судебных расходов отменить, принять в данной части новое об удовлетворении исковых требований.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения «Соль-Илецкое городское управление ветеринарии» в пользу ФИО1 в счет возмещения ущерба 167 976,42 рублей, расходы по оценке 4000 рублей, расходы по госпошлине 4000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Председательствующий судья:

Судьи:

Мотивированное апелляционное определение составлено 15 января 2026 года.