Решение № 2-255/2017 2-255/2017~М-272/2017 М-272/2017 от 17 сентября 2017 г. по делу № 2-255/2017

гражданское дело № 2-255/2017


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

с. Богородское 18 сентября 2017 года

Ульчский районный суд Хабаровского края в составе:

председательствующего по делу судьи Вьюшиной И.И.,

при секретаре судебного заседания Зайдулиной О.М.,

с участием: помощника прокурора района Кузнецова А.В.,

истца ФИО9,

представителя истца, действующего на

основании доверенности ФИО10,

представителя ответчика, главного врача ФИО11,

представителя ответчика действующего на основании

доверенности ФИО12,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО9, в интересах ФИО1 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Ульчская районная больница министерства здравоохранения Хабаровского края», о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

20.06.2017 года истец ФИО9, в своих интересах и в интересах малолетнего ФИО1, обратился в Ульчский районный суд Хабаровского края с вышеуказанным заявлением. Согласно которого просят взыскать с ответчика КГУБУЗ «Ульчская районная больница» министерства здравоохранения Хабаровского края (далее ответчик), в пользу ФИО9, компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 (один миллион) рублей, в пользу ФИО1, компенсацию морального вреда в размере 500 000 (пятьсот тысяч) рублей.

В обосновании заявленных требований, указав, что ФИО2, приходилась ему родной матерью и бабушкой ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. 21.10.2015 г. ФИО2, поступила в хирургическое отделение ответчика для проведения блокады правого тазобедренного сустава и профилактического лечения с диагнозом коксартроз обоих тазобедренных суставов. В больнице сделали две инъекции лекарства дипроспан в сустав. Вернувшись домой после второго укола мать истца жаловалась на сильную боль в правом тазобедренном суставе и сказала, что при проведении процедуры было очень больно и врач не мог сразу попасть иглой в нужное место, медсестра потом сказала, что игла была согнутой. К вечеру боли в суставе и ноге усилились и начала болеть область поясницы, а также появилась сильная слабость в ногах. На утро следующего дня, она уже не могла опереться на ногу и могла передвигаться только с помощью трости. В последующем не смогла встать с кровати, жаловалась на нестерпимую боль во всем теле, говорила, что ноги отказали и стали обездвиженными. На скорой помощи мать истца доставили в хирургическое отделение больницы ответчика. На момент поступления признаков пневмонии у матери не было. Осмотра в день доставления на скорой помощи, лечащим хирургом, не было. В этот же день был рейс санитарной авиации из с. Богородское в г. Хабаровск. Истец обратился к лечащему доктору матери отправить больную в Хабаровск, однако ему было отказано. 28.10.2015 г., мать истца перевели в терапевтическое отделение, где у неё начали отказывать руки, поднялась температура, возникало состояние бреда, ей стало трудно дышать. 30.10.2015 г. вопрос о переводе в Хабаровск не был решен, хотя погодные условия позволяли осуществить транспортировку. На письменное обращение о транспортировке на имя главного врача больницы ФИО11,, ответ так и не получен. По мнению врачей больницы ответчика, показания для перевода в Хабаровск отсутствовали. 31.10.2015 г. и 01.11.2015 г. мать истца уже не принимала пищу. Главный врач ФИО11, сказала, что вопрос о транспортировке будет решаться 02.11.2015 г. Однако 02.11.2015г. мать истца уже не приходила в сознание. После обращения в прокуратуру района вопрос с транспортировкой был решен и рейс ожидался в течение часа. Реаниматолог сказал, что для транспортировки нужно было перевести мать на искусственное дыхание. Но через 15 минут после этого у неё начало останавливаться сердце. Проведение реанимационных мероприятий было безуспешным, мать истца умерла. Считает, что по результатам проведенных экспертиз установлено, что причиной смерти его матери являются ошибочные действия медицинских работников ответчика, которые выразились в недооценке результатов анализов, указывающих на наличие сепсиса, и применение препарата дипроспан, который ускорил его развитие, в позднем переводе на ИВЛ, несвоевременном направлении (не вправлении), необоснованном отказе от транспортировки в КГБУЗ «Краевая клиническая больница № 1 им. проф. С.И. Сергеева». Смертью его матери, бабушки истцов причинены невыносимые моральные и нравственные страдания, связанные с болью утраты близкого человека. Он и его малолетний сын остались без родного человека, которого безмерно любили. Её смерть причинила им большую травму, они сильно переживают утрату самого близкого им человека, лучшего и близкого друга.

В судебном заседании истец поддержал заявленные требования, просил их удовлетворить по изложенным в иске основаниям. Дополнительно суду пояснил, что на фоне всего происходящего ему назначено лечение в связи с ухудшением здоровья, связанное с болями в сердце. До настоящего времени он испытывает сильную боль и тяжелое моральное состояние после смерти матери. На фоне переживаний появилась бессонница, подавленное состояние. Кроме того, считает, что всеми экспертизами установлено, что второю инъекцию дипроспана водить было нельзя, на фоне полученных результатов анализов после ведения первой инъекции, в результате которой повысился уровень сахара в крови, что относиться к противопоказаниям для введения указанного препарата. Требования к краевой больнице он заявлять не намерен, считает, что причиной смерти матери была несвоевременность постановки правильного диагноза и соответствующего лечения медиками районной больнице. Что и было установлено в ходе проведенных экспертиз. Считает, что районная больница является надлежащим ответчиком по делу.

ФИО10, в судебном заседании пояснила, что в судебно-медицинском заключение № 068э указывается, что данный сепсис является «ранним», с момента повреждения не прошло 14 дней. Считает, что сепсис мог произойти оттого, что, в больнице посетители и больные не надевают бахил, отсутствует кварцевание пала больных, и не может быть внебольничным по своему происхождению. Сепсис дает также как побочный эффект, дает осложнение на легкие, таким образом он может маскироваться в виде пневмонии. От него появилась пневмония которая была у ФИО2 Сепсис явился первичным заболеванием, а пневмония часть «сепсиса», его последствие. На это указывают все изменения по всем результатам анализов ФИО2, и её общее состояние. Однако врачи районной больнице не придали значения всем происходящим изменениям в сторону ухудшения самочувствия больной. Если сложить все симптомы, то есть объединить все показатели можно установить, что у больной действительно имелся сепсис. ФИО2, до 30.10.2015 года был поставлен неверный диагноз. Ее лечили не от того заболевания, которое у нее имелось. ФИО2, поступила с болью в ногах и в период лечения по данному заболеванию, произошло заражение сепсисом, что установлено экспертизой. И через 14 дней как полагается при сепсисе, произошел летальный исход, поскольку никто это заболевание не лечил. Считает, что ФИО2, не от пневмонии нужно было лечить, а именно от сепсиса. И тогда бы вероятность прогнозов у нее была бы действительно хорошая. То есть: изначально неверное диагностирование болезни, не своевременное сообщение о возможности наличия такого заболевания специалистам более высокого уровня, которые имеют более современные методы исследования, не было сообщено в краевую больницу № 1 им. Сергеева, в г. Хабаровск. В данном случае, время играло против врачей, которые проводили лечение и самой ФИО2 Хотя, терапевт предполагала наличие сепсиса и ничего не было сделано в этом направлении, кроме того, что взяли посевы на стерильность крови, что является финальной точкой при исследовании сепсиса, когда имеются все остальные признаки, свидетельствующие о заболевании сепсиса. А они у ФИО2, имелись в полном объеме. Просто никто этого видимо не замечал до 30 числа. Дальнейшие действия врачей районной больницы были абсолютно неправильные, поскольку это установили эксперты. В частности, ИВЛ была поздно подключена, хотя пациент задыхался, у нее имелась одышка уже 29.10.2015г. Отношение ответчика к ФИО2, было как к обычному пациенту, а не как к экстренному пациенту, который нуждался в дополнительном внимании и в принятии экстренных мер специалистов узкого профиля, которых нет по штату в районной больнице. В период выходных дней ФИО2, дополнительно не осматривалась а когда наступили будни и врачи обратили на её состояние внимание, уже было поздно. Считает, районную больницу надлежащим ответчиком по делу, который должен ответить за свое бездействие либо действия, которые были направлены не на лечение заболевания, имеющегося у ФИО2

В судебном заседании ФИО11,, не признала заявленные требования, не согласилась с иском. Считает, что в нем не точно указаны даты событий, которые её смутили. Кроме того, указанные в иске формулировки вызывают сомнения, они сделаны на бытовом уровне в силу собственных пониманий. Больная ФИО2, 21.10.2015 г., поступила в дневной стационар хирургическое отделение, где ей ввели первую инъекцию препарат дипроспан, а 23.10.2017 г., была введена вторая инъекция. 30.10.2017 г., больная была переведена в отделении реанимации (далее ПИТ). Она согласна с выводами экспертов судебно-медицинских экспертиз, проводимых в рамках предварительного следствия по уголовному делу. В соответствии с которыми, причина следственной связи в действиях работников больницы и смертью ФИО2 не установлено. Считает, что экспертные заключения качества медицинской помощи сделанные ООО «Страховой компанией «ДАЛЬРОСМЕД» не могут быть приняты как доказательства, относиться к ним с недоверием. Поскольку данные заключения сделаны не государственным учреждением, эксперты не предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений. Сообщила, что кварцевание палат больных не предусмотрено нормами СаН ПиНа. Предполагает, что повышение сахара в крови у ФИО2 могло возникнуть не после введения первой инъекции препарата, а при нарушении порядка сдачи анализов и подготовки к ним. ФИО2, могла съесть сладкое перед сдачей анализов, поскольку больная не страдала сахарным диабетом, а может быть это была случайность. Однако повторенное исследование анализов ФИО2, перед ведением второй инъекции дипроспана не проводилось, и было введена вторая инъекция. Считает, что в заключении эксперт не ссылается на запрет второго введения инъекции, а только лишь указывает, что это было рискованно и следовало бы отнестись к этому с осторожностью. То есть понятия нельзя, рискованно и с осторожностью это разные вещи. Для использования санитарной авиации существует определенный порядок, для организации которой необходимо соответствующее критические состояние больного, консультация с врачом краевого отделения и заявка краевой больницы. Больница не имеет по штату специалистов узкого профиля, таких как пульмонолог. Его функции выполняет терапевт. 27.10.2017 г., для использования сан авиации в отношении ФИО2, отсутствовали необходимые основания. Состояние ФИО2 ухудшилось 30.10.2017г. Она созванивалась с краевой больницей и согласовывала тактику лечения. О переводе ФИО2, в краевую больницу было отказано, и рекомендовано было продолжить лечение силами районной больницы. Что подтверждается распечаткой телефонных звонков. Считает районную больницу не надлежащим ответчиком, поскольку перевод больного в больницу г. Хабаровска, принять самостоятельно не уполномочена. О том, что у ФИО2, 28.10.2017 г., был поставлен диагноз сепсис, но докторам краевой больницы она об этом не сообщала, так как он был под вопросом. Каких либо лабораторных исследований на его исключение либо подтверждения в районной больницей не проводилось. Материалы для забора анализов у больнице имеются, но исследование проводится около 3- дней в г. Хабаровске. Анализы для такого исследования заболевания сепсиса, у ФИО2, не брались. Была направлена кровь на посев, но результат был стерильный. 30.10.2015 г., после получения описаний рентгеновских снимков был проведен консилиум врачей районной больницы и поставлен диагноз острая двусторонняя внебольничная пневмония с поражениями нижней и средней долей, нижней доли слева. Острая дыхательная недостаточность 2-3 степени, септическое состояние неуточненной этиологии. Интоксикационный синдром. Обострение дорсопатии поясничного отдела корешково-компрессионный синдром, двусторонний коксартроз 3 ст. Было назначено необходимое лечение. 02.11.2017 г., больная была подключена к аппарату искусственной вентиляции легких (далее ИВЛ). Ответственность за не своевременность перевода больной ФИО2, в краевую больницу не может быть возложена на районную больницу. Поскольку данное решение принимает краевая больница № 1 г. Хабаровска. Методы лечения сепсиса её не известны, при таком диагнозе у больного наступает 100% -й летальный исход.

Представитель ответчика ФИО12, поддержала доводы ФИО11,, считает районную больницу ненадлежащим ответчиком. Поскольку действиями данной больницы совершены необходимые мероприятия для транспортировке больной в г. Хабаровск, как только краевая больница дала на то свое согласие. 02.11.2017 г. ФИО2, была подключена к ИВЛ. В период нахождение ФИО2, было назначено и проводилось соответствующее лечение больной всеми доступными способами и возможностями районной больницы.

16.08.2017 г., к участию в деле в качестве соответчика привлечена КГБУЗ «Краевая клиническая больница № 1 им. проф. С.И. Сергеева». В лице представителя ФИО3, действующей на основании доверенности, в адрес суда направил отзыв. Согласно которому ФИО3, указала, что не считает ККБ № 1 надлежащим ответчиком по данному делу и требования к краевой больнице не подлежат удовлетворению. Поскольку, одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Учитывая совокупность обстоятельств по делу, принимая во внимание имеющиеся в деле доказательства, считает, что в рамках рассматриваемого дела все вышеуказанные обстоятельства в отношении ККБ № 1 отсутствуют. Первичное обращение КГБУЗ Ульчская районная больница в учреждение ККБ № 1 о транспортировке данного пациента поступило 02.11.15 г. в 12:00 (экстренная консультация), что зафиксировано в журнале учета проведенных многоточечных сеансов видеоконференцсвязи КГБУЗ «Краевая клиническая больница № 1» им. проф. С.И. Сергеева. До 02.11.15 г. обращений о транспортировке пациента со стороны КГБУЗ Ульчская районная больница в адрес КГБУЗ ККБ № 1 не поступало. В данном журнале зафиксировано следующее: «Состояние на 02.11.15 г. крайне тяжелое. Диагноз: сепсис, полиорганная недостаточность. Рекомендовано: перевод па ИВЛ, подготовка к транспортировке в ККБ № 1 сан.авиацией. Предупреждены о высоком риске транспортировки в текущем состоянии на 02.11.15 г. Прогноз неблагоприятен. Ссылаясь на ч. 1 ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ), указала, что в материалах дела, у истцов, отсутствуют доказательства о наличии каких либо противоправных действий или бездействий совершенных со стороны КГБУЗ ККБ № 1 которые можно было бы расценивать как некачественное оказание медицинской помощи, что могло являться прямым следствием летального исхода пациента, а так же отсутствуют доказательства, подтверждающие вину данного ответчика.

В судебном заседании свидетель ФИО4, суду пояснил, что с ФИО2, он прожил совместно одной семьей около 16 лет, истца считает своим сыном. В октябре 2015 года у ФИО2, была плановая госпитализация и она 21.10.2015 г., сдала все анализы и сделала флюорографию, и по всем показателям все было хорошо и в этот же день ей была сделана инъекция дипроспана. После этой инъекции, она почувствовала себя легче. В пятницу ей поставили вторую инъекцию, он лично отвозил в больницу и забирал оттуда. После инъекции ставили еще капельницу. У ФИО2, с венами была проблемы и ей поставили катетер в локтевой сгиб. По истечению трех дней с этого катетера начал выделяться гной, она постоянно жаловалась на это. После введения второй инъекции он помогал ей идти, так как идти было очень больно. Жаловалась, на сильную боль, в области проведения инъекции. На следующий день болевые ощущения стали невыносимыми, она едва передвигалась. Утром в воскресение она не смогла встать с кровати, было больно поднимать руки. Вызывали скорую дважды, поставили обезболивающее но боль не стихала. С помощью соседей погрузили ФИО2, в скорую, и доставили в хирургическое отделение больницы, где она находилась на лечении. Ухудшение состояния прогрессировало на глазах, но хирург ему ответил, что по его диагнозу у ФИО2, все нормально, он её переводит в терапию и выписал в терапию с трактовкой, улучшение состояния по его диагнозу. Невролог и терапевт сообщили что у ФИО2, хондроз и через три дня все будет хорошо. Во вторник в рентген кабинете, что бы сделать снимок, у ФИО2, разрезали одежду, от боли она не могла пошевелиться и руки поднять. На снимке явно было видно, что легкие поражены. В среду ее кормили с ложечки она не поднимала рук. В четверг состояние ухудшилось, а в пятницу ее перевели в реанимацию. Реаниматолога сообщил им, что лечить ФИО2, начали только сейчас, именно после поступления в реанимацию. Два три дня и все будет нормально. В пятницу он с сыном обратились к главному врачу с требованиями отправки ФИО2, в больницу г. Хабаровск. Главный врач, сообщила им, что она не о чем не в курсе, тогда они написали письменное заявление об этом, на что она сказа, что оно будет рассмотрено в течение месяца. 02.11.2015 г., реаниматолог сообщил, что ФИО2, стало еще хуже. Вопрос об отправке медиками не решался, и он обратился к прокурору района. После визита к прокурору, он узнал что в течение часа самолет вылетит. Но реаниматолог сообщил, что он сан рейс развернул, так как ничего уже нельзя сделать и через 30 минут она умерла.

Свидетель Свидетель №1, в судебном заседании пояснил, что является заведующим хирургическим отделением больницы ответчика и был лечащим врачом больной ФИО2 Она проходила курс лечения в июле 2015 г., и в октябре 2015 г., по диагнозу коксартроз. 21.10.2015 г., ФИО2, был введен катетер для введения препаратов внутривенно и введена в сустав через правую паховую зону первая инъекция препарата дипропсан. После введения первой инъекции он ознакомился с результатами анализов ФИО2, ни каких сомнений либо опасений для введения второй инъекции они у него не вызвали. Считает, что при введении любого препарата, медицинской манипуляции, процедуры, связаны с риском для здоровья, жизни человека и может закончиться смертью пациента. Даже если на фоне введения препарата у пациента обнаружит симптомы, которые в инструкции препарате указаны в противопоказаниях, он бы ввел повторно данный препарат. Поскольку невозможно точно сказать от чего именно они появились и мог ли препарат их вызвать. Знал ли он о том, что ФИО2 26.10.2015 г., доставлена на скорой помощи он уже не помнит. 27.10.2015 г., со слов пациентки ФИО2, боли у неё уменьшились, состояние улучшилось и она была выписана с улучшением состояния по диагнозу коксартроз. Анализы для подтверждения улучшения при выписки у ФИО2, не брались на исследования, поскольку она находилась на дневной стационаре, а он отличается от амбулаторного лечения. 28.10.2015 г., ФИО2, была переведена в отделении терапии имелись признаки обострения хондроза. Когда был снят введенный катетер который стоял в руке у ФИО2, и был ли он снят ему не известно.

Свидетель Свидетель №2, суду пояснила, что она работает в больнице ответчика фельдшером скорой помощи. 25.10.2015 г., она пришла на дежурство. Утром следующего дня её вызвал ФИО4 для ФИО2 По прибытию она поставила обезболивающий укол, связи с тем, что ФИО2 жаловалась на сильные боль в суставах и не могла сама ходить. Позже поступил повторный вызов, и она поставила более сильное средство от боли. ФИО2, жаловалась на сильные боли и показывала в область тазобедренных суставах. Поскольку боль не уменьшалась, было принято решение забрать её в больницу, но ФИО2, сама ходить не могла и до машины несли на носилках. ФИО2, доставили в больницу в палату хирургического отделение в которой она числилась.

Свидетель ФИО5, суду пояснила, что ФИО2 в октябре 2015 года, легла в больницу, она через несколько дней пришла к ФИО8 узнать как состояние но ФИО2, была дома. Через несколько дней она увидела у той на руке, заклейку на вене из которой было видно гной, она рекомендовала ФИО2, обратиться в больницу и сообщить об этом. А потом через небольшое время, узнала, что Ирина ушла из жизни.

Свидетель ФИО6, в судебном заседании пояснил, что к нему истец обращался дважды с просьбой помочь принести его мать. В первый раз из дома в машину скорой помощи в больницу. Второй раз из палаты в здание рентген кабинета. Мать истца сама ходить не могла от боли, и кричала когда они её несли. Приходилось останавливаться для её облегчения. Он видел на ней разрезанную одежду когда забирали из рентген-кабинета, узнал что от боли она не могла самостоятельно снять одежду. Позже истец опять подъехал к нему с просьбой помочь доставить его мать на сан рейс, он подъехал к больнице, стал ожидать но ФИО2, умерла.

В своем заключении старший помощник прокурора района Кузнецов А.В., указал, что в ходе судебного заседания установлено, что у ФИО2, 21.10.2015 после первого введения препарата (21.10.2015) повысился уровень сахара в крови, при этом, вопреки инструкции по применению препарата «дипроспан» Свидетель №1 23.10.2015 введена вторая инъекция назначенного препарата. с 27.10.2015 по 02.11.2015 г., состояние ФИО2 ухудшалось с каждым часом, вместе с тем, меры, направленные на своевременную постановку правильного диагноза не принимались. Только, в связи с постановкой диагноза «Пневмания», 30.10.2015 ФИО2 проведена рентгенография легких, из которой следует, что большая часть легких повреждена. 02.11.2015 больной ФИО2 констатировали смерть в терапевтическом отделении КГБУЗ «Ульчская районная больница». Причина смерти - «Криптогенный сепсис. По данному факту СО по Ульчскому району СУ СК России по Хабаровскому краю возбуждено уголовное дело, которое в настоящее время, находится на стадии предварительного следствия. В рамках которого проведены экспертизы, на основании выводов экспертов в совокупности с другими доказательствами можно сделать вывод, о ненадлежащем оказании медицинской услуги КГБУЗ «Ульчская районная больница» - это и ненадлежащим образом установленный диагноз, поздний перевод больной на искусственную вентиляцию легких, отсутствие транспортировки в г. Хабаровск в ККБ № 1 и д.р. Считает доводы ФИО11, о том, что транспортировка ФИО2 в Хабаровск не состоялась из за отсутствие согласования специалистов пульмонологии ККБ № 1 несостоятельными. Поскольку медицинскими работниками КГБУЗ «Ульчская районная больница» изначально был установлен неверный диагноз, вследствие чего неверно были ориентированы медицинский работники ККБ № 1, в части лечения ФИО2 и необходимости ее скорейшей транспортировки. Конечно же, данное обстоятельство будет предметом разбирательства уголовного дела, но не исключено, что заболевание «Криптогенный сепсис», было приобретено ФИО2 в результате недобросовестных действий медицинских работников КГБУЗ «Ульчская районная больница». Таким образом, в результате недобросовестных действий КГБУЗ «Ульчская районная больница» не была своевременна оказана необходимая ФИО2 специализированная медицинская помощь, потеряны трое суток времени для ее оказания и транспортировки в г. Хабаровск, что повлияло на тяжесть развития заболевания и шансы избежать летального исхода, а так же на эффективность оказания лечения в стационаре, создало угрозу безопасности для ее жизни, в связи с чем считает, что данные обстоятельства свидетельствуют о виновности ответчика КГБУЗ «Ульчская районная больница» в ухудшении состояния здоровья ФИО2 и находится в причинной связи с наступившими для нее последствиями, хотя данные действия ответчика не явились прямой причиной смерти ФИО2 и носят непрямой характер. Считает, что требования ФИО9, правомерны и подлежат удовлетворению. Требования в части взыскания компенсации морального вреда с КГБУЗ «Ульчская районная больница» в пользу ФИО1 необоснованные, поскольку в силу возраста, на день смерти смерть ФИО2, истцу было всего 1,5 года, определить его степень нравственных страданий не представляется возможным, и данные требования основаны только на субъективных суждениях истца ФИО9, о том, что ребенок потерял бабушку, и испытывает нравственные страдания.

Выслушав доводы участвующих по делу лиц, заключение старшего помощника прокуратора района, рассмотрев материалы дела, представленные письменные доказательства, материалы уголовного дела по факту смерти ФИО2 № 308626, суд приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации каждому гарантировано право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулируются Федеральным законом от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации". Который определяет, в том числе, права и обязанности человека и гражданина, отдельных групп населения в сфере охраны здоровья, гарантии реализации этих прав, а также права и обязанности медицинских организаций, иных организаций, индивидуальных предпринимателей при осуществлении деятельности в сфере охраны здоровья, права и обязанности медицинских и фармацевтических работников.

Вышеуказанным Законом определено, что под лечением понимается комплекс медицинских вмешательств, выполняемых по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента, восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни (п. 8 ст. 2). Качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (п. 21 ст. 2).

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 3 ст. 98).

Государство обеспечивает гражданам охрану здоровья без какой бы то ни было дискриминации (ст. 5). Предусмотрена ответственность медицинских организаций за обеспечение гарантий граждан в сфере охраны здоровья (ст. 9).

В судебном заседании установлено и подтверждается письменными доказательствами, что истец ФИО9, приходится сыном а ФИО1, внуком ФИО2, (л.д. 14-18). Которые поддерживали с ФИО2, семейные отношения, ФИО2, оказывала помощь в воспитании внука и проживала совместно с ФИО4 02.11.2015 г., ФИО2, умерла в КГБУЗ «Ульчская районная больница». Причина в справке о смерти, медицинском свидетельстве о смерти указана «другая пневмония, возбудитель не уточнён», умерла от болезни (л.д. 10, 11).

В период времени с 21.10.2015 г., по 27.10.2015 г., ФИО2, была госпитализирована в плановом порядке в хирургическое отделение ответчика с диагнозом коксартроз справа. При госпитализации, по результатам флюорографии изменений в легких не выявлено, результаты лабораторных исследований показали анализы, температурный режим, пульс, артериальное давление, частоту дыхания ФИО2, в допустимых нормах для здорового человека. В ходе назначенного лечения 21.10.2015 г., ФИО2, введен препарат дипроспан. По результатам исследования крови от 22.10.2015 г., в графе допустимой норме следует что при допустимой норме уровня сахара в крови до 6,1 ммоль/л, у ФИО2, 7,3 ммоль/л. 23.10.2015 г., ФИО2, введен повторно препарат дипроспан. 26.10.2015 г., в 07 часов поступил вызов на скорую помощь в связи с тем, что у ФИО2, отказали ноги.

27.10.2015 г., в 9 часов 00 минут с улучшением состояния ФИО2, выписана, что подтверждается медицинской картой № 1788.

В соответствии с медицинской картой № 1833, ФИО2, в 11 часов 00 минут в плановом порядке госпитализирована в терапевтическое отделение больницы ответчика, с диагнозом «двусторонний коксартроз». При осмотре пациентки в 11 часов 20 минут терапевтом зафиксировано и отражены жалобы больной на выраженные боли при пальпации в тазобедренных суставах, больше в правом, резко усиливающиеся при движении, невозможности самостоятельно ходить, сидеть. Был поставлен диагноз коксартроз отягощенный дипропсаном. Частота дыхания установлена 16 вдохов в минуту при нормальном легочном звуке, везикулярном дыхании без одышке. Согласно листа назначения были рекомендованы противовоспалительные препараты. Данные обстоятельства сторонами не справились. Напротив ответчик с ними согласилась и подтвердила правильность назначенного лечения.

28.10.2015 г., ФИО2, была осмотрена неврологом, после чего ей был поставлен дополнительный диагноз «дорсопатия». На ряду с этим, 29.10.2015 г., терапевтом было установлено жестко-ослабленное дыхание и отмечен локальный статус без динамике с продолжением назначенного лечения. 30.10.2015 г., при осмотре установлены те же жалобы на боли. Кроме того, зафиксировано состояние средней тяжести, бледные покровы кожи, ослабленное жесткое дыхание, психомоторная заторможенность, речь смазана, в замедленном темпе. На фоне общего состояния врачом терапевтом у больной установлено возможное септическое состояние неясной этиологии и септической пневмонии под вопросом.

30.10.2015 г., в 17 часов медицинским консилиумом ответчика были зафиксированы жалобы на боли в тазобедренных сустава, нарушения функций нижних конечностей. По результатам был поставлен диагноз –острая двусторонняя внебольничная пневмония с поражением средней и нижней части доли слева. Острая дыхательная недостаточность 2-3 степен, септическое состояние неуточненной этиологии? Интоксикационный синдром.

В период времени с 10 до 12 часов ФИО2, была осмотрена совместно реаниматологом и хирургом. Которые в результате обследования установили выраженные боли в тазобедренных суставах, нарушения функций нижних конечностей со среднетяжелым и тяжелым состоянием больной ФИО2, с частотой дыхания от 32 до 34 вдохов. В 18 часов реаниматологом установил состояние больно тяжелое без динамики и ухудшений обусловленное явлением интоксикационного синдрома. Сознание заглушённое, сопор.

31.10.2015 г., в 07 часов 30 минут реаниматолог установил отсутствие динамики и температуру тела 38,6С, в 23 часа 30 минут 39С. 01.11.2017 г., лечение продолжил согласно реанимационной карте. 02.11.2015 г. ФИО2 дополнительно осмотрена врачом окулистом.

На ряду с этим, ответчиком ФИО11,, в качестве доказательств, предпринимаемых мер для направления ФИО2, в клиническую больницу № 1 представила распечатку звонков в пульмонологическое отделение данной больницы. К представленным доказательствам в соответствии с принципом относимости, суд относиться критически. Поскольку из данных доказательств с указанием номеров телефонов не возможно установить характер, основание, предмет и объект разговора.

Кроме того, они опровергаются заключением медицинского консилиума, от 02.11.2015 г., проведенного в 09 часов. Согласно которому следует, указано, что 31.10.2015 г., больная консультирована с дежурным врачом вышеуказанного отделения больницы ФИО7, которому доложено о состоянии больной и проводимых лечебных мероприятиях, согласована тактика лечения с продолжением в ПИТ районной больнице до стабилизации состояния. Экстренный перевод в краевую больницу невозможен по причине нестабильного состояния пациентки. Диагноз консилиума был поставлен; острая двусторонняя внебольничная пневмония с поражением долей, острая дыхательная недостаточность 2-3 степени, септическое состояние неуточненной этиологии под вопросом, интоксикационный синдром.

На ряду с этим консилиум пришел к выводу, что при нарастающей полиорганной недостаточности крайне неблагоприятный. Вопрос о переводе в краевое учреждение для максимального использования всех лечебно-диогнастических возможностей при лечении данной пациентки необходимо решить вопрос в ходе телемедицинской консультации, назначенной на 12 часов.

В соответствии с представленной клинической больницей № 1 копией журнала проведенных многоточечных сеансов видеоконференцсвязи имеется запись от 02.11.2015 г., в 12 часов. В соответствии с анамнезом заболевания следует, что 21.10., 23.10.2015 г., ФИО2, проведена блокада с дипроспаном по поводу коксартроза. С 27.10.2015 г., появилась лихорадка, уселись боли в суставах. Установлен диагноз сепсис, рекомендовано перевод на ИВЛ и подготовка к транспортировке в ККБ № 1.

Обстоятельства того, что до 02.11.2015г., состояние больной ФИО2, обсуждалось со специалистами краевой больницы посредством видеоконференции медицинских консилиумах материалы настоящего и уголовного дела не содержат, дополнительно суду не представлены, таких обстоятельств в судебном заседании не установлено. Кроме того ответчиком ФИО11,, не оспаривались, напротив подтверждены ею в ходе допроса.

Вместе с этим, согласно книге учета вызова санитарной авиации следует что вызов для направления больных ККБ № 1 значиться 26.10.2015г., а так же в отношении ФИО2, 02.11.2015 г., с диагнозом сепсис под вопросом.

В период времени с 12 часов до 14 часов 02.11.2015 г., реаниматолог зафиксировал состояние больной крайне тяжелое без ухудшений, температуру тело до 40 С. В 13 часов 30 минут на фоне ИВЛ зафиксировал остановку сердечной деятельности, а в 14 часов констатировал смерть.

20.04.2016 г., по факту смерти ФИО2, возбуждено уголовное дело № 308626, по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

В рамках расследования которого проведены судебно-медицинские экспертизы. Как следует из акта судебно-медицинского исследования № 2319, № 247 от 09.12.2015 н., (т. 1 лд. 251-258), у ФИО2, выявлено прижизненное кровоизлияние в легком, кардиомиопатия. Смерть наступила от острой дыхательной недостаточности, инъекционно-токсического шока в результате субтотальной двусторонней пневмонии. По мнению экспертов от 20.04.2016 г., в заключении № 067, в случае ФИО2, имело место стечение факторов, способствующих развитию септического состояния, введение глюкокортикоидного препарата дипроспана, повышающего риск снижения иммунитета, возможные дефекты манипуляций при введении препарата в область тазобедренного сустава. Прямой причинно-следственной связи межу смертью ФИО2. и действиями врачей районной больнице не имеется. Однако эксперты пришли к выводу, что при условии своевременной и соответствующей медицинской помощи в специализированном многофункциональном стационаре не исключена возможность благоприятного исхода. Смерть ФИО2, наступила в результате полиорганной недостаточности (сердечно-сосудистой, дыхательной, почечно-печеночной) в результате септического состояния неуточненного генеза с развитием субтотальной двусторонней пневмании, осложненной инфекционно-токсическим шоком. Развивающееся ухудшение состояние больной требовало госпитализации в краевую больницу № 1, показания для которой возникли 29-30.10.2015 г., на второй день пребывания больной в терапевтическом отделении.

30.09.2016 г., состав экспертов, в своем заключении № 198, отметили, что установленный судебно-медицинским экспертом диагноз субтоталъной двухсторонней пневмонии не соответствует данным макро- и микроскопического (судебно-гистологического) исследования трупа, не подтверждается данными прижизненных клинико-лабораторных исследованиями и рентгенологического исследования органов грудной клетки у больной ФИО2. Анализ представленной медицинской карты № 1833, позволяет экспертной комиссии высказаться о течении у больной раннего криптогенного сепсиса (септицемии неуточнённой - А 41.9), острого течения, резвившегося на фоне некомпенсированного сахарного диабета, и осложненного развитием синдрома полиорганной недостаточности. Причиной развития септического состояния, стало, вероятно, ослабление местного и общего иммунитета (введение дипроспана, некомпенсированный сахарный диабет).

Кроме того эксперты пришли к выводу о том что на фоне лабораторных исследований анализов ФИО2, от 22.10.2015 г., введение дипроспана было не желательным, которое опосредованно могло повысить риск развития инфекции протекающей с осложнениями. Проведение блокад дипроспаном, на фоне лейкоцитоза, гепергликимии и глюкозурии признали рискованным. А после установления диагноз сепсис, к назначенным антибиотикам необходимо было добавить антибиотики с активностью к метициллинрезистентным стафилококкам. Данные факторы снизили шансы больной на выздоровление, но в прямой причинной связи со смертью больной не состоят.

Так же эксперты отметили, что нет ни одной записи о проведении медицинских консилиумах. Имеется запись о видеоконференции с врачами ККБ № 1, в день смерти ФИО2 Диагнозы о первых двух консилиумах не соответствуют установленному клиническому диагнозу, т.е. в записях указан диагноз, появившийся после исследования труппа, что вызывает сомнение в объективности проведенных консилиумах. Кроме того тяжесть состояния больной требовали назначение имуноглабулинов и расширения списка антибиотиков. При лечении ФИО2 в хирургическом отделении не улучшалось, усилились боли, эксперты признали лечение в данном отделении рискованным. И пришли к мнению, что в период 29.10.2015 - 30.10.2015 г., состояние ФИО2, позволяло транспортировать её сантранспортом. Гемодинамика больной была стабильна, без вазопрессоров до 02.11.2015 г. Лечение ФИО2, в районной больнице носили синдромный характер и вопрос о транспортировке в г. Хабаровск был запоздалым. В котором больная нуждалась уже 30.10.2015 г. Перевод на ИВЛ также мог быть осуществлен еще 30-31.10.2015 г. а не 02.11.2015 г., вдень смерти. Данную несвоевременность перевода на ИВЛ больную эксперты считают фактором снижения её шансов на выздоровление.

Вышеуказанные выводы экспертов о несвоевременности подключения ФИО2, к ИВЛ, которая могла снизить шанцы на выздоровление подтверждаются и выводами экспертов 20.03.2017 г., в заключении № 068.

Проверяя качество оказанных ФИО2, медицинский услуг и действия врачей районной больнице, ООО «Страховая компания ДАЛЬ-РОСМЕД», провела экспертизу качества медицинской помощи (далее экмп) с привлечением экспертов качества, включенных в территориальный реестр экспертов качества медицинской помощи Хабаровского края. Которая проведена на основании представленных медицинских карт больной ФИО2 и экспертного заключения № 607.

В ходе исследования которых 23.05.2016 г., эксперт отметил низкое качество наблюдения больной в хирургическом отделении, отсутствие объяснений отмеченному 22.10.2015 г., у больной высокому нейтрофильному лейкоцитозу, гипергликемии, отсутствие контрольного анализа крови, что не было отмечено при первичном осмотре в терапевтическом отделении. Не отмечено ухудшение состояния больной 27.10.2015 г. Запись 29.10.2015 г., не содержит диагноза и причины ухудшения. При консультации хирурга запись не содержит мнение о диагнозе. При наличии предположения о возможном сепсисе и пневмонии не сделано бактериологических и вирусологических исследований ни при жизни больной ни посмертно. Не получено надежных данных о природе и особенностях течения заболевания, ставшего причиной смерти. Тяжесть заболевания требовало назначение иммуноглобулинов, больная нуждалась в переводе в реанимационное отделение ККБ №1 уже 30.10.2015 г.

В своем заключении от 16.06.2016 г., эксперт КМП дополнительно указал, что неверно были назначены препараты, которые не являются средствами стартовой терапии. Основной ошибкой врачей указал поздний перевод на ИВЛ, которую необходимо было осуществить 30.10., 31.10 2015 г., а не 02.11.2015 г. записи врачей проводивших осмотр неинформативны, неудовлетворительно собран анамнез. В своих выводах отметил нарушение преемственности в лечении, дефекты лечебно-диагностического процесса.

В экспертном заключении КМП от 01.06.2016 г., экспертом дополнительно указано, об отсутствии медицинских консилиумах. Основной диагноз установлен с ошибками и не точностями. При состоянии больной реанимационные мероприятия начаты 02.11.2015 г., с опозданием.

По результатам проведенных ЭКМП районная больница подвергнута штрафу за нарушение организации преемственности в лечении (в том числе за несвоевременный перевод пациента в медицинскую организацию более высокого уровня, приведшие у удлинению сроков лечения и ухудшению состояния здоровья).

Согласно части 1 статьи 37 Федерального закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации" (далее - Закон N 323-ФЗ) с 1 января 2013 года медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации. В соответствии с частью 2 статьи 37 Закона N 323-ФЗ порядки оказания медицинской помощи и стандарты медицинской помощи утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Постановлением губернатора Хабаровского края от 31.08.2005 N 187 "Об организации оказания специализированной (санитарно-авиационной) скорой медицинской помощи в Хабаровском крае", утвержден Перечень авиапредприятий, выполняющих по санитарному заданию оказание специализированной (санитарно-авиационной) скорой медицинской помощи в Хабаровском крае (далее - Перечень). В соответствии с п 3.5 которого установлено, что вылет (выезд) врачей-специалистов, бригад специализированной медицинской помощи в районы края организуется и осуществляется в кратчайшие сроки, обеспечивающие своевременное оказание медицинской помощи. При наличии обстоятельств, препятствующих вылету (неблагоприятные метеоусловия, недостаток светлого времени для полета, запрет полетов и другие обстоятельства) учреждения здравоохранения, оказывающие специализированную (санитарно-авиационную) скорую медицинскую помощь, организуют срочные консультации специалистов учреждений здравоохранения районов края, организуют и осуществляют круглосуточный мониторинг с отражением данных мониторинга в медицинской документации.

При исследовании обстоятельств по данному делу, материалов уголовного дела № 308626 и оценивая качество оказанных ФИО2, медицинских услуг и действия врачей районной больницы, в судебном заседании установлено.

Указанными действиями и бездействиями медицинских работников в нарушение ст. 10 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (Закон об охране здоровья) не обеспечено качество медицинской помощи, под которым понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов Профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата (п. 21 ст. 2).

Исследованными в судебном заседании доказательствами подтверждается факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО2, и недобросовестного выполнения своих обязанностей персоналом районной больницей при оказании ей медицинской помощи.

Фактов неоказания медицинской помощи персоналом больницы ответчика в судебном заседании не выявлено, однако выявленные дефекты оказания медицинской помощи ФИО2, связаны с объективными трудностями диагностики сепсиса и недостатками в организации исследования данного заболевания. Несвоевременности постановки точного диагноза, своевременности медицинской помощи, факты ненадлежащего выполнения должностных обязанностей медицинским персоналом районной больницей при оказании медицинской помощи ФИО2, в части невыполнения необходимых пациенту лечебно-диагностических мероприятий в соответствии с тяжестью состояния и действующими стандартами медицинской помощи, несвоевременности проведения консультации специалистов учреждений здравоохранения края, несвоевременности перевода ФИО2 в ККБ № 1, несвоевременность экстренных реанимационных действий, которые оказали влияние на исход заболевания.

В судебном заседании так же установлено, что имело место недооценка тяжести состояния ФИО2, что повлекло за собой не выполнение своевременного направления больной в ККБ № 1. Не проведение госпитализации в краевую больницу больной ФИО2, после доставления на скорой помощи 26.10.2015 г., после ухудшения состояния с 27.10.2015 г., 29.10.2015 г., 30.10.2015 г., при наличии к этому у неё показаний, что так же являлось тактически неправильным.

Диагноз сепсис ФИО2, в период пребывания в районной больнице предполагался и был поставлен под вопросом, однако исследования для исключения, либо для подтверждения сомнительного диагноза не были проведены. Анализ крови для исследования на стерильность взят у ФИО2, в день смерти 02.11.2015 г. Антибактериальный препараты назначенные с 23 часов 30 минут 30.10.2015 г., по отношению к имевшемуся состоянию больной ФИО2, являлось несвоевременным и недостаточным. В ходе проведения медицинских экспертиз, экспертами было так же установлено несвоевременность оказания медицинской помощи, и наличия показания для перевода больной ФИО2, в ККБ №1, возникшие 29-30.10.2015 г., т.е. на 2-3 день пребывания в терапевтическом отделении районной больнице.

Имевшиеся у гр. ФИО2, в период пребывания в данной больнице клинические проявления заболевания (увеличения числа лейкоцитов в общем анализе крови одышка до 34 дыхательных движений в минуту, учащение частоты сердцебиения снижение артериального давления гепергликимии и глюкозурии и других вышеуказанных показателей) в своевременной классификации синдрома системного воспалительного ответа - сепсиса рассматриваются как проявления токсико-инфекционного шока и требуют целенаправленной диагностики (выявления) инфекционного очага, что ответчиком не было сделано.

Проведя анализ юридически значимых обстоятельств по данном уделу, представленных письменных доказательств в их совокупности, суд приходит к достоверному выводу о том, что в результате действий врачей больницы ответчика привело к снижению степени эффективности лечения, не была своевременна оказана необходимая ФИО2, специализированная медицинская помощь, потеряны более трёх суток времени для ее оказания, что повлияло на тяжесть развития заболевания и шансы избежание летального исхода, на эффективность оказания лечения в стационаре, создало угрозу безопасности для его жизни, в связи с чем приходит к выводу, что данные обстоятельства свидетельствуют о виновности ответчика в ухудшении состояния здоровья ФИО2, и находится в причинной связи с наступившими для неё последствиями, хотя данные действия ответчика не явились прямой причиной смерти ФИО2, и носят непрямой характер.

При таких обстоятельствах дела, суд приходит к выводу, что требования истцов о взыскании компенсации морального вреда с ответчика правомерны и подлежат частичному удовлетворению.

Поскольку действиями ответчика по оказанию некачественной медицинской помощи матери истца, были нарушены принадлежащие ему нематериальные блага, их личные неимущественные права.

При этом суд принимает во внимание, что непосредственно медицинские работники, имеющие соответствующее образование, не смогли правильно идентифицировать постигшее ФИО2, заболевание.

В соответствии с ч. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ), причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившем вред. Также, право на возмещение вреда, причиненного здоровью пациента при оказании медицинской помощи, закреплено в ст. 19 ФЗ от 21.11.2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

В соответствии со ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются Нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Размер компенсации зависит от характера и объема, причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (п.8).

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Согласно статьям 151, 1099, 1100 ГК РФ моральный вред (физические или нравственные страдания) причиненный действиями, нарушающими личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие материальные блага, подлежат компенсации.

На основании установленных обстоятельств по делу и согласно правового содержания вышеуказанных правовых норм, лицо, которому причинены нравственные страдания в связи со смертью родственника, приобретает самостоятельное право требования денежной компенсации морального вреда.

В данной ситуации сам по себе факт смерти близкого родственника свидетельствует о причинении истцу морального вреда, выразившегося в понесенных ею нравственных страданиях, чувстве горя, утраты близкого человека.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

При установленных обстоятельствах по данному делу, а также учитывая нравственные страдания ФИО9, принимая во внимание, что потеря близкого человека сама по себе предполагает нравственные страдания и они не нуждаются в доказывании. Учитывая состояние здоровья ФИО2, степень вины данного ответчика, и психологическое состояние истца после потери навсегда матери, исходя из принципов разумности и справедливости, учитывая, что действия ответчика не явились прямой причиной смерти ФИО2, и носят непрямой характер, а также, что ответчик является бюджетным дотационным учреждением здравоохранения, учитывая характер причиненных ФИО9, физических и нравственных страданий, суд приходит к выводу, что заявленная истцом ФИО9, сумма 1 000 000 (один миллион) рублей будет соответствует требованиям разумности и справедливости как в отношении истца, так и в отношении ответчика.

Рассматривая требования о взыскании с ответчика в счет компенсации морального вреда в пользу малолетнего ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года, суд исходит из возраста внука ФИО2, на день смерти которой, ФИО1, исполнился почти 1 год и 6 месяцев, которые при жизни ФИО2, проживали раздельно. При таких обстоятельствах суд считает, что малолетние дети в раннем возрасти на втором году своей жизни не могут понимать и осознавать, что их бабушка умерла, что утрата их бабушки для них не очевидна, как и слезы их близких - мамы и папы. Кроме того истец ФИО9, не представил суду сведений как его сын переживает и страдает по поводу потери бабушки, как изменилось его поведение, состояние после её смерти. В чем выразились страдания маленького сына и внука умершей ФИО2 По этим основаниям исковые требования, заявленные в интересах ФИО1, не подлежат удовлетворению. Поскольку они основаны на субъективном мнении и предположении истца ФИО9, о возможном наличии такого состоянии и подобных чувствах его ребенка.

Руководствуясь ст. ст. 98, 194, 198 Гражданского процессуального Кодекса Российской Федерации - суд,

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО9, ФИО1 к Краевому государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Ульчская районная больница министерства здравоохранения Хабаровского края», – удовлетворить частично.

Взыскать с Краевого государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Ульчская районная больница министерства здравоохранения Хабаровского края», денежную компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000 (один миллион) рублей в пользу ФИО9.

В остальной части требований отказать.

Решение может быть обжаловано, в апелляционном порядке, в Хабаровский краевой суд через Ульчский районный суд Хабаровского края в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме.

Мотивировочная часть решения составлена 22.09.2017 г.,

Судья (подпись) И.И. Вьюшина

<данные изъяты>

<данные изъяты>. Оригинал решения находится в материалах гражданского дела № 2-255/2017 г., и находится в Ульчском районной суде Хабаровского края.

Судья И.И. Вьюшина