Апелляционное определение № 11-1902/2026 от 15 февраля 2026 г.

Судья Бородулина Н.Ю.

Дело № 2-4503/2025

УИД № 74RS0006-01-2025-004960-73


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ



дело № 11-1902/2026
16 февраля 2026 года
г. Челябинск
Судебная коллегия по гражданским делам Челябинского областного суда в составе:

председательствующего Скрябиной С.В.,

судей Дюсембаева А.А., Клыгач И.-Е.В.,

с участием прокурора Томчик Н.В.

при секретаре Мустафиной В.Ю.,

рассмотрела в открытом судебном заседании в зале суда гражданское дело по иску ФИО1 к Акционерному обществу «Челябинский электрометаллургический комбинат» о взыскании денежной компенсации морального вреда,

по апелляционной жалобе ФИО1 на решение Калининского районного суда г. Челябинска от 27 октября 2025 года.

Заслушав доклад судьи Скрябиной С.В. об обстоятельствах дела, объяснения истца ФИО1, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, заключение прокурора о законности решения суда, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 обратился в суд к Акционерному обществу «Челябинский электрометаллургический комбинат» (далее АО ЧЭМК)о взыскании денежной компенсации морального вреда в размере 1 000 000,00 руб.

В обоснование иска указал, что с 30 апреля 2025 года он работал у ответчика <данные изъяты>, к самостоятельной работе допущен не был, проходил обучение под наставничеством <данные изъяты> ФИО15., ФИО16. 03 мая 2025 года с ним произошел несчастный случай, в результате которого произошла <данные изъяты>. Факт несчастного случая зафиксирован актом формы Н-1, согласно которому установлено, что несчастный случай произошел в результате выполнения пострадавшим не порученной работы, а так же по неосторожности, невнимательности и поспешности действий пострадавшего. Кроме того, несчастный случай произошел в результате неудовлетворительной организации обучения работника, необеспечения контроля со стороны руководителя за ходом выполнения работ, необеспечения контроля соблюдения работником инструкций по технике безопасности, из-за несогласованности действий работников. Лицами, допустившими нарушения требований охраны труда, признаны он, а также ФИО17 ФИО18. (<данные изъяты>), ФИО19 (<данные изъяты> 7), ФИО20 (<данные изъяты> Факта грубой неосторожности с его стороны не установлено. Полученное повреждение относится к категории тяжелых. 11 июня 2025 года учреждением медико-социальной экспертизы ему было установлено 10% утраты профессиональной трудоспособности на срок до 01 июля 2026 года. В результате несчастного случая он постоянно испытывал болевые ощущения. Также у него на иждивении находятся несовершеннолетняя дочь 10 лет и сын 14 лет. Указанные обстоятельства лишили его психологического благополучия, вызвали душевные потрясения.

Решением суда иск ФИО1 удовлетворен в части. С АО ЧЭМК в пользу ФИО1 взыскана денежная компенсация морального вреда в размере 400 000,00 руб. Также с АО ЧЭМК взыскана государственная пошлина в доход государства в размере 3000,00 руб. В удовлетворении остальной части требований отказано.

В апелляционной жалобе истец просит изменить решение суда, взыскать компенсацию морального вреда в заявленном им размере, указывая, что судом первой инстанции при вынесении решения не учтена степень нравственных страданий, причиненных ему, не учтено изменение образа и качества жизни. Из-за травмы ему был причинен огромный моральный вред, длительное время он находился в шоковом состоянии, причиненный вред его здоровью носит невосполнимый характер, на протяжении длительного периода времени он испытал и испытывает сильные нравственные страдания, выразившиеся в виде обиды, стресса, волнений, излишних переживаний, чувств беспомощности, стыда, разочарования, осознания своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, невозможности продолжать активную полноценную жизнь, испытывает сложности в быту, до травмы любил заниматься спортом, ходил в спортзал, а теперь нет возможности заниматься любимым делом. Считает, что суд первой инстанции значительно снизил размер компенсации морального вреда, недостаточно мотивировав свои выводы.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции представитель ответчика, будучи извещенным о времени и месте проведения судебного заседания, не явился. В соответствии со статьями 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия сочла возможным провести судебное заседание в его отсутствие.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для ее удовлетворения.

Как установлено судом и следует из материалов дела, 30 апреля 2025 года ФИО1 был принят на работу <данные изъяты> в АО ЧЭМК в плавильный цех № 7, печной пролет № 1, печь № 45 с испытательным сроком три месяца, данное обстоятельство подтверждается трудовым договором № 203085.010000 от 30 апреля 2025 года (л.д. 94, 95-96, 97, 98).

04 мая 2025 года на территории АО ЧЭМК с ФИО1 произошел несчастный случай. В момент выполнения операции по подъему шлаковой чаши, <данные изъяты> ФИО1 оказался зажат между крюком и кольцом, в результате чего произошла его <данные изъяты>.

Из Акта о несчастном случае на производстве № 3 от 04 мая 2025 года следует, что несчастный случай произошел в результате действий работодателя, а именно неудовлетворительной организации обучения работников, недостаточного контроля со стороны руководителей за ходом выполнения работ и соблюдением трудовой дисциплины, ненадлежащего обучения работников безопасным методам работы; действий работника, в части неосторожности, невнимательности и поспешности действий; в результате несогласованности действий исполнителей работ.

Факт грубой неосторожности со стороны работника ФИО1 не установлен.

Согласно Медицинскому заключению о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве и степени их тяжести ФИО1 поступил в МБУЗ ГКБ № 5 в травматическое отделение 04 мая 2025 года в 01.41 час. с диагнозом <данные изъяты> на уровне основания <данные изъяты>. Согласно Схеме определения степени тяжести повреждения здоровья при несчастных случаях на производстве указанное повреждение относится к категории «Тяжелая» (л.д. 54).

11 июня 2025 года Главным бюро медико-социальной экспертизы по Челябинской области ФИО1 установлено № утраты профессиональной трудоспособности с 11 июня 2025 года по 01 июля 2026 года (л.д. 6).

Разрешая спор и частично удовлетворяя исковые требования о взыскании компенсации морального вреда, суд первой инстанции исходил из того, что вред, причиненный работнику неправомерными действиями работодателя, подлежит компенсации. Определяя размер подлежащей взысканию с ответчика в пользу ФИО1 компенсации, суд учел характер и степень причиненных истцу физических и нравственных страданий, фактические обстоятельства причинения вреда – тяжесть полученной травмы, продолжительность нахождения на лечении, душевные потрясения, наличие на иждивении несовершеннолетних детей, а также степень вины работодателя, требования разумности и справедливости, и пришел к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 400 000 руб.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда, поскольку они основаны на исследованных доказательствах, мотивированы и сделаны при правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения.

К числу основных прав человека Конституцией Российской Федерации отнесено право на труд (статья 37 Конституции Российской Федерации).

Частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены.

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации следует, что право на труд относится к числу фундаментальных неотчуждаемых прав человека, принадлежащих каждому от рождения. Реализация этого права предопределяет возможность реализации ряда других социально-трудовых прав, в частности, права на условия труда, отвечающие требованиям безопасности.

В целях защиты прав и законных интересов лиц, работающих по трудовому договору, в Трудовом кодексе Российской Федерации введено правовое регулирование трудовых отношений, возлагающее на работодателя дополнительную ответственность за нарушение трудовых прав работника.

В силу положений абзаца четвертого и абзаца четырнадцатого части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Частью 1 статьи 214 Трудового кодекса Российской Федерации определено, что обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Работодатель обязан создать безопасные условия труда исходя из комплексной оценки технического и организационного уровня рабочего места, а также исходя из оценки факторов производственной среды и трудового процесса, которые могут привести к нанесению вреда здоровью работников (часть 2 статьи 214 Трудового кодекса Российской Федерации.

Согласно части 3 указанной статьи Кодекса работодатель обязан, в частности, обеспечить: безопасность работников при эксплуатации зданий, сооружений, оборудования, осуществлении технологических процессов, а также эксплуатации применяемых в производстве инструментов, сырья и материалов; приобретение за счет собственных средств и выдачу средств индивидуальной защиты и смывающих средств, прошедших подтверждение соответствия в установленном законодательством Российской Федерации о техническом регулировании порядке, в соответствии с требованиями охраны труда и установленными нормами работникам, занятым на работах с вредными и (или) опасными условиями труда, а также на работах, выполняемых в особых температурных условиях или связанных с загрязнением; организацию контроля за состоянием условий труда на рабочих местах, соблюдением работниками требований охраны труда, а также за правильностью применения ими средств индивидуальной и коллективной защиты; принятие мер по предотвращению аварийных ситуаций, сохранению жизни и здоровья работников при возникновении таких ситуаций, а также по оказанию первой помощи пострадавшим; расследование и учет несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, учет и рассмотрение причин и обстоятельств событий, приведших к возникновению микроповреждений (микротравм), в соответствии с настоящим Кодексом, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации; приостановление при возникновении угрозы жизни и здоровью работников производства работ, а также эксплуатации оборудования, зданий или сооружений, осуществления отдельных видов деятельности, оказания услуг до устранения такой угрозы.

Согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24 июля 1998 года № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Исходя из приведенного нормативного правового регулирования, работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья, исходя из положений трудового законодательства, предусматривающих обязанности работодателя обеспечить работнику безопасные условия труда и возместить причиненный по вине работодателя вред, в том числе моральный, а также норм гражданского законодательства о праве на компенсацию морального вреда, работник имеет право на возмещение работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного в результате повреждения его здоровья.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика, суд первой инстанции принял во внимание обстоятельства получения истцом травмы, вину работодателя в не обеспечении работнику безопасных условий труда, длительность лечения пострадавшего, ограничения его профессиональной трудоспособности, душевные потрясения, наличие на иждивении несовершеннолетних детей, требования разумности и справедливости.

Судебная коллегия соглашается с указанными выводами суда и считает, что они основаны на надлежащей оценке доказательств по делу, приняты в соответствии с правилами статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и с нормами материального права, регулирующими спорные правоотношения и при правильном распределении между сторонами бремени доказывания и установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела. Представленным сторонами доказательствам судом дана верная правовая оценка. Результаты оценки доказательств суд отразил в постановленном судебном акте. Нарушений требований процессуального законодательства, которые могли бы привести к неправильному разрешению спора, судом не допущено.

Проверяя решение суда по доводам апелляционной жалобы, судебная коллегия не находит оснований для увеличения размера компенсации морального вреда, полагая, что выводы суда соответствуют установленным по делу обстоятельствам и основаны на правильном применении норм материального права, регулирующих спорные правоотношения.

Согласно программе реабилитации пострадавшего в результате несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, разработанной на имя истца учреждением медико-социальной экспертизы 19 июня 2025 года, основным заболеванием, обусловленным прямыми последствиями страхового случая является производственная травма от 04 мая 2025 года в виде <данные изъяты>. Состояние после первичной хирургической обработки, формирование культи на уровне <данные изъяты>, <данные изъяты>. Стойкие незначительные нарушения <данные изъяты> и связанных с <данные изъяты>. Нарушение функций <данные изъяты><данные изъяты> Степень утраты профессиональной трудоспособности <данные изъяты> установлена на срок 1 год. Согласно заключению федерального учреждения медико-социальной экспертизы об определении нуждаемости пострадавшего в мероприятиях по реабилитации при наличии прямых последствий страхового случая: в постороннем специальном медицинском уходе, постороннем бытовом уходе, в профессиональном обучении, получении дополнительного профессионального образования пострадавший не нуждается. Дано заключение об условиях, при которых возможно продолжение выполнения профессиональной деятельности пострадавшим - при снижении квалификации. Подлежит изготовлению протез пальца косметический. Прогнозируемый результат проведения реабилитационных мероприятий: восстановление нарушенных функций организма, обусловленных несчастным случаем на производстве – частично, достижение компенсации утраченных функций организма, обусловленных несчастным случаем на производстве – частично, восстановление возможности, способности пострадавшего продолжать выполнять профессиональную деятельность – частично (л.д. 15-18).

Согласно сведениям, полученным по запросу суда первой инстанции из органов ЗАГС, истец имеет двоих детей – сына, ДД.ММ.ГГГГ рождения, дочь, ДД.ММ.ГГГГ рождения. Заключенный 30 октября 2010 года брак с матерью детей был прекращен 02 августа 2018 года (л.д. 33-34).

Отклоняя доводы жалобы истца, судебная коллегия также обращает внимание на то, что суд первой инстанции обосновал, почему он пришел к выводу о том, что взысканная в счет компенсации морального вреда сумма в размере 400 000 руб., является достаточной и справедливой компенсацией причиненных истцу ответчиком нравственных и физических страданий, учитывая, что по смыслу действующего правового регулирования компенсация морального вреда по своей природе носит компенсационный характер, а степень соразмерности является оценочной категорией, и только суд вправе дать оценку указанному критерию, исходя из своего внутреннего убеждения и обстоятельств конкретного дела. Взысканная судом сумма компенсации морального вреда определена с учетом конкретных обстоятельств дела, характера и степени нравственных страданий, при которых причинен моральный вред истцу по вине ответчика, индивидуальных особенностей истца и иных заслуживающих внимания обстоятельств дела, а также требований разумности и справедливости.

Вопреки доводам жалобы, оснований для увеличения взысканной судом первой инстанции суммы компенсации морального вреда, не имеется. Вывод суда первой инстанции о размере взыскиваемой суммы компенсации морального вреда сделан с соблюдением норм материального права об основаниях, о принципах и критериях определения размера компенсации морального вреда, мотивирован, в судебном акте приведены доводы в обоснование размера присужденной компенсации морального вреда со ссылкой на исследованные доказательства, к которым, в силу положений части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, относятся пояснения сторон.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы, оспаривающие выводы суда в указанной части, не могут являться основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку приоритетная функция деликтного обязательства по компенсации морального вреда – это компенсация за нарушение личных неимущественных прав и посягательство на нематериальные блага, исходя из положений статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, размер компенсации морального вреда судом определен исходя из нравственных и физических страданий, причиненных истцу, оснований для увеличения размера которого у судебной коллегии не имеется.

Судебная коллегия также обращает внимание на то, что любое неправомерное действие может вызвать у потерпевшего физические или нравственные страдания различной степени и лишить его полностью или частично психического благополучия. Степень физических и нравственных страданий - это оценочная категория. Невозможно с достоверностью установить и оценить степень переживаний, чувства, мысли, эмоции того или иного человека при нарушении его нематериального блага, ввиду чего моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

С учетом приведенных положений закона право определять размер компенсации морального вреда принадлежит исключительно суду, исходя из конкретных обстоятельств дела, личности потерпевшего, вины ответчика, степени причиненных страданий.

В данном случае, установленный судом первой инстанции размер компенсации морального вреда согласуется с принципами конституционной ценности жизни, здоровья и достоинства личности (статья 21 и статья 53 Конституции Российской Федерации), а также отвечает требованиям разумности и справедливости.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы истца относительно того, что суд, определяя размер компенсации морального вреда, формально указал на соблюдение принципов разумности и справедливости, предусмотренных Гражданским кодексом Российской Федерации, не дал должной оценки всей совокупности обстоятельств, свидетельствующих о тяжести причиненных ему физических и нравственных страданий, судебная коллегия не может принять во внимание, поскольку вопреки доводам жалобы приводимые аргументы были оценены судом, который при определении размера компенсации морального вреда, принял их во внимание.

Вопреки доводам апелляционной жалобы истца, оценив указанные обстоятельства, принимая во внимание, что установлен факт причинения вреда здоровью истца, выражающийся в физических и нравственных страданиях, которые он испытал и продолжает испытывать, в связи с чем заявитель не может вести активный образ жизни, испытывает чувство физической боли, ощущает неудобства в быту, суд первой инстанции правильно определил размер денежной компенсации морального вреда.

При этом судебная коллегия также принимает во внимание, что в настоящее время оснований для признания истца инвалидом по последствиям несчастного случая не имеется, степень утраты профессиональной трудоспособности определена в <данные изъяты> сроком на 1 год.

В случае ухудшения состояния здоровья истца в будущем от последствий полученной травмы, изменении степени утраты профессиональной трудоспособности, установления инвалидности, он не лишен права обратиться в суд за компенсацией своих страданий, которые не учитываются при разрешении настоящего спора.

Руководствуясь статьями 328-329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Решение Калининского районного суда г. Челябинска от 27 октября 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи

Мотивированное определение изготовлено 02 марта 2026 года.