Приговор № 2-33/2020 от 23 ноября 2020 г. по делу № 2-33/2020

Дело № 2 – 33/2020


П Р И Г О В О Р

Именем Российской Федерации

Санкт-Петербург 23 ноября 2020 года

Судья Санкт-Петербургского городского суда Суворов Н.В.,

с участием государственного обвинителя – прокурора отдела государственных обвинителей уголовно-судебного управления прокуратуры Санкт-Петербурга ФИО1,

потерпевшей ФИО3 №1,

подсудимого ФИО2,

защитника – адвоката Алексеева М.А., представившего удостоверение №..., ордер №...,

при секретаре Елисеевой Я.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении ФИО2, <дата> года рождения, уроженца <...>, гражданина РФ, с образованием 6 классов, холостого, детей не имеющего, работающего в <...>, работником склада, зарегистрированного и проживающего по адресу: <адрес> судимости не имеющего,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст. 33 ч. 3 и ст. 105 ч. 2 п. «з» УК РФ,

у с т а н о в и л :

ФИО2 организовал совершение убийства, то есть умышленного причинения смерти другому человеку, из корыстных побуждений, по найму, при следующих обстоятельствах.

В период с 01 марта 2019 года по 31 марта 2019 года ФИО2, находясь в Санкт-Петербурге, испытывая личную неприязнь к своему отцу – ФИО3 №2, возникшую в результате конфликтных взаимоотношений с последним, а также рассчитывая получить имущество по наследству после его смерти, то есть из корыстных побуждений, принял решение организовать убийство ФИО3 №2 Действуя во исполнение своего преступного умысла, ФИО2, с целью создания условий для совершения преступления, находясь в вышеуказанный промежуток времени по адресу: <адрес>, обратился к ФИО3 №3 (<...>) с предложением за денежное вознаграждение в размере 50 000 рублей приискать человека, который, соответственно, за денежное вознаграждение в размере 400 000 рублей, то есть по найму, может совершить убийство ФИО3 №2, на что ФИО3 №3 согласился. Далее ФИО3 №3, умышленно, содействуя совершению преступления путём предоставления информации, находясь в вышеуказанный промежуток времени по адресу: <адрес>, сообщил ФИО3 №4 (<...>) о намерении ФИО2 организовать убийство своего отца за денежное вознаграждение в размере 400 000 рублей, то есть по найму. Желая получить указанное денежное вознаграждение, ФИО3 №4 согласился совершить убийство ФИО3 №2 После этого ФИО3 №3, продолжая содействовать совершению преступления путём предоставления информации, сообщил ФИО2 о том, что приискал непосредственного исполнителя убийства – ФИО3 №4, которого ФИО2 визуально знал, и располагал сведениями о месте его проживания. Продолжая реализовывать преступный умысел, направленный на убийство своего отца из корыстных побуждений, ФИО2 в период с 01 марта 2019 года до 11 часов 30 минут 12 апреля 2019 года при неустановленных обстоятельствах передал ФИО3 №4 в качестве аванса за совершение преступления денежные средства в размере 70 000 рублей. ФИО3 №4, действуя как исполнитель данного преступления, не позднее 11 часов 30 минут 12 апреля 2019 года приискал в неустановленном месте нарезное огнестрельное оружие калибра 7,65 мм с прибором для бесшумной стрельбы, и боеприпасы к нему – не менее трёх пистолетных патронов калибра 7,65х17 мм. 12 апреля 2019 года в период с 07 часов 38 минут до 11 часов 30 минут ФИО3 №4 прибыл по адресу: <адрес>, прошёл в дом, где находился ФИО3 №2, где умышленно, действуя по найму, с целью причинения последнему смерти, произвёл из вышеуказанного оружия не менее трёх выстрелов в области расположения жизненно-важных органов ФИО3 №2 – грудь и живот, причинив ему сквозное стреляное сочетанное ранение груди и живота с повреждением по ходу раневого канала ткани левого лёгкого, левого купола диафрагмы, обеих долей печени, сопровождавшееся обильным внутренним кровотечением и осложнившееся развитием острой кровопотери, относящееся к повреждениям, повлекшим опасный для жизни тяжкий вред здоровью, в результате которого 12 апреля 2019 года в 13 часов 45 минут наступила смерть ФИО3 №2 После этого ФИО2 в период с 12 апреля 2019 года по 14 апреля 2019 года при неустановленных обстоятельствах передал ФИО3 №4 оставшуюся часть денежного вознаграждения в размере 330 000 рублей, а также 15 апреля 2019 года, находясь по адресу: <адрес>, передал ФИО3 №3 денежное вознаграждение в размере 50 000 рублей за приискание исполнителя преступления.

В ходе судебного разбирательства подсудимый ФИО2 не признал свою вину в совершении инкриминируемого преступления и показал, что он не причастен к убийству своего отца, и что ФИО3 №3 его оговорил. Считает, что ФИО3 №3 и ФИО3 №4 также не причастны к этому преступлению, поскольку оба не имели никакого отношения к его семье. Он (ФИО2) знаком с ФИО3 №3 с 2003 года, общался с ним и в последнее время пытался ему помочь, так как тот злоупотреблял спиртным и пребывал в «плачевном» состоянии. С ФИО3 №4 он был также знаком, но с ним не общался, только здоровался. Затрудняется указать причину, по которой ФИО3 №3 его оговорил, однако полагает, что сотрудники полиции не смогли установить настоящего преступника, поэтому нашли ближайшего «бомжа» (ФИО3 №3) и «надавили» на него. Он (ФИО2) знал, что отец лишил его наследства по причине того, что он не помогал отцу в ведении бизнеса. Он, в свою очередь, согласился с таким решением отца, так как сам считал, что не достоин наследства, и отцовский бизнес ему не был интересен. После того, как он (ФИО2) <...>, отец поселил и зарегистрировал его на своём участке. Между ними наладились отношения, он стал общаться с отцом и помогать ему, а также устроился на работу. Как-то раз он отказался выполнить просьбу отца, связанную с обслуживанием гостиничного комплекса, полагая, что это является обязанностью управляющего. Реакцией отца было предложение ему снять себе жильё и жить отдельно. Такое решение отца он объясняет тем, что в тот момент попался ему «под горячую руку». Затрудняется конкретно ответить, кто, по его мнению, мог быть заинтересован в смерти его отца, однако указывает на имущественный спор, возникший незадолго до случившегося между отцом и дядей (ФИО3 №5). Последнего подсудимый характеризует отрицательно, поскольку тот постоянно был «за спиной» отца, «влипал» в разные неприятности, негативно относился к его матери, пытался настраивать друг против друга членов семьи.

Несмотря на непризнание подсудимыми вины, его вина полностью установлена исследованными в ходе судебного разбирательства доказательствами, к которым относятся:

- показания потерпевшей ФИО3 №1, о том, что ФИО3 №2 приходился ей родным братом. Он занимался бизнесом в сфере недвижимости и проживал в своём доме, по адресу: <адрес>, <...>. Самым близким ФИО3 №2 человеком был их общий брат, ФИО3 №5, между ними сложились очень хорошие отношения, они жили по соседству, часто общались, вместе решали все вопросы. В отношениях с сыном Вадимом изначально у ФИО3 №2 были проблемы, так как Вадим злоупотреблял спиртным, отказывался помогать по хозяйству. Когда-то давно ФИО3 №2 позвонил ей (ФИО3 №1) и сообщил о том, что он лишил Вадима наследства. Это произошло после того, как Вадим подложил отцу поддельную банкноту достоинством 5000 рублей. Вадим, в свою очередь, узнал о том, что он лишён наследства, когда после смерти отца пришёл к нотариусу. В последние годы взаимоотношения Вадима с отцом улучшились: Вадим прошёл курс реабилитации, стал набожным, ФИО3 №2 его принял, поселил и зарегистрировал на своём участке в <адрес>. Однако за месяц до случившегося Вадим снял себе жильё и ушёл от отца, по какой причине он это сделал, ей (ФИО3 №1), неизвестно. В день убийства, в районе 12 часов, ей позвонил Вадим, но она не смогла ответить, так как была занята. Звонок Вадима явился для неё неожиданностью, так как они практически не созванивались. В связи с этим она решила позвонить ФИО3 №5, и от него узнала, что Вадим хотел ей сообщить о смерти своего отца;

- показания свидетеля ФИО3 №5, о том, что ФИО3 №2 приходился ему родным братом, с которым он поддерживал хорошие отношения, часто общался и обсуждал с ним все дела. ФИО3 №2 проживал на своём участке, по адресу: <адрес>, <...>. ФИО3 №2 сдавал в аренду жильё, которое построил на своём участке, его ежемесячный доход составлял не менее 700 000 рублей. Кроме этого он вкладывал деньги в покупку недвижимости, приобретал квартиры. В ведении бизнеса ФИО3 №2 помогал ФИО3 №7, который собирал с арендаторов деньги, уплачивал налоги и был в курсе всех его дел. Сын ФИО3 №6 помогал ФИО3 №2 по хозяйству, между ними были нормальные отношения. С сыном Вадимом у него отношения не сложились, поскольку тот конфликтовал с отцом, отказывался помогать в вопросах домашнего хозяйства, ссылаясь на то, что у ФИО3 №2 есть для этого помощники, имея ввиду ФИО3 №7 и сына ФИО3 №6. Узнав от постороннего человека о наличии в собственности у отца ряда квартир, Вадим пришёл к нему и спросил, зачем ему нужно столько квартир. Приблизительно за месяц до своей смерти ФИО3 №2 выгнал Вадима, тот ушёл от отца и снял себе жильё. Со своей стороны он, ФИО3 №5, может охарактеризовать Вадима с отрицательной стороны, ему известны неоднократные случаи, когда последний непорядочно поступал как в отношении коллег по работе, так и в отношении членов своей семьи. ФИО3 №7 ему говорил, что ФИО3 №2 лишил Вадима наследства, однако достоверно об этом все узнали только в нотариальной конторе, когда было оглашено завещание брата. Со своей стороны он (ФИО3 №5) считает, что убийство ФИО3 №2 организовали Вадим и ФИО3 №8, с которой у брата также были неприязненные отношения, с целью завладения наследством;

- показания свидетеля ФИО3 №6, о том, что ФИО3 №2 приходился ему отцом, а подсудимый ФИО2 – его младший брат. ФИО3 №2 вёл гостиничный бизнес: сдавал в аренду построенные на его участке дома и жил на получаемый от этого доход. Кроме того, он вкладывал деньги в покупку недвижимости и имел в собственности порядка 11 квартир. Между отцом и Вадимом изначально не сложились отношения, так как Вадим был «непутёвым», не любил работать, какое-то время злоупотреблял спиртным, в нетрезвом виде приходил к отцу и требовал у него деньги. За это отец лишил его наследства, о чём достоверно стало известно у нотариуса, при оглашении завещания. В 2018 году, когда Вадим <...> перестал злоупотреблять алкоголем, у них с отцом наладились отношения, отец поселил и зарегистрировал его в своём гостиничном жилье. Однако в марте 2019 года между ними произошёл конфликт из-за того, что Вадим отказался помогать отцу по хозяйству. В то время Вадим устроился на работу, у него появился свой доход, и он уже не хотел выполнять поручения отца. После этого конфликта Вадим снял себе жильё и стал жить отдельно. 12 апреля 2019 года он (ФИО3 №6) вышел из дома, и на улице повстречался с человеком, которого в дальнейшем опознал по фотографии (ФИО3 №4). Этот мужчина прошёл в дом, в котором проживал ФИО3 №2, а он (ФИО3 №6) направился к себе на работу. Вскоре ему позвонил его брат Вадим и спросил: «что там за стрельба на участке ?». Он сразу же пошёл обратно, и когда вернулся, увидел на участке сотрудников полиции. Его смутил тот факт, что Вадим раньше всех узнал о выстрелах в доме отца. Вадим сказал, что ему позвонили и сообщили об этом жильцы, проживавшие в гостиничном комплексе, однако ни у кого из жильцов не было номера телефона Вадима. После смерти отца Вадим стал всех торопить как можно скорее пойти к нотариусу, а после того, как узнал, что он лишён наследства, стал вести себя вызывающе, общался в основном с матерью и требовал, чтобы все хозяйственные вопросы в гостиничном комплексе решали непосредственно с ним, как с управляющим. Проанализировав вышеуказанные обстоятельства, а также узнав, что сотрудниками полиции задержан ещё и ФИО3 №3, с которым Вадим находился в дружеских отношениях, он (ФИО3 №6) пришёл к выводу о причастности Вадима к убийству отца;

- протокол опознания ФИО3 №4 по фотографии свидетелем ФИО3 №6 В. (т. 2 л. д. 127 – 130);

- показания свидетеля ФИО3 №7, о том, что с ФИО3 №2 он знаком с 2000 года, сотрудничал с ним в сфере гостиничного бизнеса и поддерживал очень хорошие отношения. Характеризует потерпевшего исключительно с положительной стороны, как доброго и честного человека. Ежемесячный доход ФИО3 №2 составлял около 850 тысяч рублей. С сыном ФИО3 №6 ФИО3 №2 поддерживал нормальные отношения, тот работал и помогал ему по хозяйству. В свою очередь, с бывшей супругой ФИО3 №8 и сыном Вадимом у него были плохие отношения. ФИО3 №8 он построил отдельный дом, и в последние годы с ней практически не общался. Вадима ФИО3 №2 считал хитрым, так как тот не любил работать и предпочитал порученную ему работу на кого-нибудь возложить, а в дальнейшем присвоить себе вырученные деньги. Ранее Вадим злоупотреблял алкоголем и вёл асоциальный образ жизни, но затем на какое-то время ушёл в <...>, и по возвращении оттуда проникся религией, перестал употреблять спиртное, устроился на работу. В связи с этим их взаимоотношения с отцом улучшились, отец его поселил и зарегистрировал в одном из домов на своём участке. Однако в дальнейшем ситуация опять изменилась в худшую сторону. Со слов потерпевшего ему (ФИО3 №7) известно, что Вадим, узнав о наличии в собственности отца ряда квартир, попросил себе одну из них, однако отец ему в этом отказал. Приблизительно за полтора месяца до случившегося Вадим в результате конфликта с отцом арендовал себе жильё и стал жить отдельно. После смерти ФИО3 №2 поведение ФИО3 №8 и Вадима по отношению к нему (ФИО3 №7) и ФИО3 №5 изменилось. Вадим стал пытаться препятствовать им в осуществлении бытовой и хозяйственной деятельности в гостиничном комплексе, ссылаясь на то, что мать ему выпишет доверенность, и он станет управляющим. По мнению ФИО3 №7, до момента оглашения завещания Вадим не знал о том, что он лишён наследства. Проанализировав сложившуюся ситуацию, он (ФИО3 №7) пришёл к выводу о том, что убийство ФИО3 №2 организовали Вадим и ФИО3 №8 с целью завладеть квартирами, находившимися в собственности потерпевшего;

- показания свидетеля ФИО3 №9, согласно которым потерпевший ФИО3 №2 приходился родным братом её супругу, ФИО3 №5 ФИО3 №2 и ФИО3 №5 поддерживали между собой хорошие отношения, постоянно общались и доверяли друг другу. Со слов супруга ей известно, что у потерпевшего не сложились отношения с сыном Вадимом, который злоупотреблял алкоголем, обманывал его, оскорблял и отказывался помогать по хозяйству, в связи с чем ФИО3 №2 периодически выгонял его из дома. В 2018 году, после того, как Вадим перестал злоупотреблять спиртным, у него улучшились отношения с отцом, и они как-то раз вместе приехали к ней и ФИО3 №5 в гости. Однако Вадим зачем-то стал фотографировать их участок и расположенные на нём строения, что ей (ФИО3 №9) не понравилось. Незадолго до смерти ФИО3 №2 между ним и Вадимом вновь произошёл конфликт из-за того, что Вадим отказался ему в чём-то помочь. Супруг говорил ей, что у ФИО3 №2 имеется в собственности много имущества, и что Вадим надеется, что ему что-то достанется. Однако после смерти отца Вадим оказался обижен, стал в основном общаться со своей матерью, ругался с ФИО3 №5 по поводу раздела имущества;

- показания свидетеля ФИО3 №10, о том, что 12 апреля 2019 года между 11 и 12 часами он и ФИО3 №11 приехали в <адрес>. Проходя мимо мусорных контейнеров, расположенных на <адрес>, они увидели мужчину полного телосложения, одетого в чёрную куртку с капюшоном, в очках и медицинской маске (в ходе следствия установленного как ФИО3 №4), который быстрым шагом шёл им навстречу. Ему (ФИО3 №10) показалось, что этот мужчина был в парике, так как его волосы выглядели неестественно, и, кроме того, на лице у него были наполовину отклеившиеся усы. Он (ФИО3 №10) увидел, как указанный мужчина, держа в правой руке пистолет, открутил от него глушитель и выбросил его возле мусорных контейнеров. Решив, что мужчина что-то натворил, он и ФИО3 №11 его окликнули, и тот остановился. В следующий момент к ним подъехал на автомобиле его (ФИО3 №10) брат – ФИО3 №12, и стал сигналить, после чего мужчина сразу же скрылся;

- аналогичные показания свидетеля ФИО3 №11, оглашённые в порядке ст. 281 ч. 1 УПК РФ. ФИО3 №11 также дополнил, что приблизительно через полчаса они вернулись к месту, где до этого повстречались с ФИО3 №4, и в автомобильной покрышке, лежавшей возле мусорного контейнера, увидели выброшенный ФИО3 №4 глушитель (т. 2 л. д. 202 – 205);

- показания свидетеля ФИО3 №12, о том, что 12 апреля 2019 года в утреннее время он проезжал на автомобиле в <адрес>, двигался со стороны <адрес>, и возле <адрес> увидел ФИО3 №11 и ФИО3 №10, которым посигналил, и подъехал к ним. Последние рассказали ему, что несколько минут назад встретили мужчину, у которого на лице отклеивались усы (ФИО3 №4), и что этот мужчина открутил от пистолета глушитель и выбросил его возле мусорного контейнера. В дальнейшем ему (ФИО3 №12) из новостей стало известно, что в тот день было совершено убийство человека, являющегося родным братом лица, у которого он (ФИО3 №12) арендует жильё;

- протокол опознания ФИО3 №4 по фотографии свидетелем ФИО3 №10 (т. 2 л. д. 196 – 199);

- оглашённые в порядке ст. 281 ч. 2 п. 1 УПК РФ показания свидетеля ФИО3 №13, о том, что он проживал в доме гостиничного типа, принадлежащем ФИО3 №2, расположенном по адресу: <адрес>. Утром 12 апреля 2019 года он находился дома, и около 11 часов услышал донёсшийся с улицы крик. Выглянув в окно, он увидел ФИО3 №2, который шёл в направлении указанного дома, держа свою левую руку в области груди. Одновременно, метрах в 15 от ФИО3 №2 он (ФИО3 №13) увидел мужчину, одетого в куртку с капюшоном, быстрым шагом удалявшегося в сторону дороги, ведущей к <адрес> (ФИО3 №4). На пути ФИО3 №4 встретились двое мужчин кавказской внешности (ФИО3 №10 и ФИО3 №11), которые в один момент поравнялись с ним и посмотрели ему в лицо. Он (ФИО3 №13) видел, как ФИО3 №4 по ходу своего движения что-то выбросил в сторону забора, и пошёл дальше. Затем он услышал раздавшиеся в коридоре крики «Скорую» и стук в двери комнат. Выйдя в коридор, он увидел лежавшего на полу ФИО3 №2, и стоявшую возле него женщину (в ходе следствия установлена как ФИО3 №14). ФИО3 №2 был в сознании, и на его (ФИО3 №13) вопрос о том, кто это сделал, он ответил «бандит». Проживавшая в этом же доме женщина (в ходе следствия установлена как ФИО3 №15) сказала, что вызвала скорую помощь. После этого он (ФИО3 №13) сходил в магазин, и когда вернулся, застал ФИО3 №2, который всё ещё лежал на полу, но был уже один. При этом ФИО3 №2 дважды произнёс фразу «Как близкий человек мог так поступить». Вскоре прибыли сотрудники полиции и бригада скорой помощи. В дальнейшем ему (ФИО3 №13) стало известно, что ФИО3 №2 умер в больнице (т. 2 л. д. 98 – 105);

- оглашённые в порядке ст. 281 ч. 1 УПК РФ показания свидетеля ФИО3 №14, о том, что она проживает по адресу: <адрес>, снимает квартиру в одном из домов, принадлежавших ФИО3 №2 Ей известно, что у ФИО3 №2 есть два сына, с которыми у него были не очень хорошие отношения, так как он им не доверял. 12 апреля 2019 года приблизительно в 11 часов 25 минут она (ФИО3 №14) вышла из квартиры и стала спускаться по лестнице. В этот момент ей навстречу забежал ФИО3 №2, он был с обнажённым торсом и держал обе руки в области грудной клетки, при этом грудь и руки у него были окровавлены. На её вопрос о том, что случилось, ФИО3 №2 ответил: «бандиты». Поднявшись по лестнице на второй этаж, ФИО3 №2 упал на пол. Она, ФИО3 №14, стала звать на помощь и стучаться в двери квартир, но никто не отреагировал, после чего она позвонила в службу «112» и сообщила о случившемся. Затем в коридор вышел сосед по имени <...> (ФИО3 №13), которого она попросила побыть возле ФИО3 №2, так как ей было необходимо срочно ехать на работу. Также она позвонила соседке по имени <...> (ФИО3 №15), сообщила ей о случившемся и попросила ещё раз вызвать скорую помощь (т. 2 л. д. 164 – 168);

- аналогичные показания свидетеля ФИО3 №15, оглашённые в порядке ст. 281 ч. 1 УПК РФ, согласно которым 12 апреля 2019 года в 11 часов 40 минут ей позвонила ФИО3 №14, сообщила о происшедшем и попросила вызвать скорую помощь. Она (ФИО3 №15) сразу же позвонила по номеру «112» и попросила прислать скорую помощь, после чего вышла в коридор, где увидела ФИО3 №2, лежавшего на полу, возле него были пятна крови. ФИО3 №2 находился в сознании, попросил принести ему воды и вызвать полицию. На её вопрос о том, что случилось, ФИО3 №2 ответил: «нападение» (т. 2 л. д. 171 – 174);- вещественное доказательство: содержащаяся на CD-R диске аудиозапись телефонного разговора между диспетчером службы «112» и свидетелем ФИО3 №15, в ходе которого ФИО3 №15 сообщает диспетчеру о совершённом преступлении (т. 4 л. д. 121 – 123);

- оглашённые в порядке ст. 281 ч. 1 УПК РФ показания свидетеля ФИО3 №16, о том, что она является нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга. ФИО3 №2 неоднократно обращался в их нотариальную контору с целью составления и удостоверения завещаний. Завещания составлялись и удостоверялись на имя ФИО3 №5, ФИО3 №8, ФИО3 №6, ФИО3 №1, ФИО3 №7 ФИО3 №2 завещались земельные участки, жилые дома, права и обязанности по договорам долевого участия в строительстве. Личность ФИО3 №2 каждый раз устанавливалась по паспорту гражданина РФ, его дееспособность сомнений не вызывала. Согласно одному из завещаний его сын, ФИО2, был лишён всего наследства, и данная часть завещания не была отменена (т. 3 л. д. 33 – 37);

- аналогичные показания свидетеля ФИО3 №17 (помощника нотариуса нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО3 №16);

- иной документ: завещание ФИО3 №2 от 04 января 2010 года, согласно которому он лишает наследства своего сына – ФИО2 (т. 2 л. д. 233);

- показания свидетеля ФИО3 №18, о том, что в 2019 году она сожительствовала с ФИО3 №3 Последний состоял в дружеских отношениях с ФИО2, и систематически с ним общался. Также ФИО3 №3 был знаком и поддерживал дружеские отношения с ФИО3 №4, которому помогал строить дом. 13 апреля 2019 года к ним в гости пришёл ФИО2 и сообщил о том, что убили его отца, при этом, воспользовавшись ноутбуком либо телефоном (в настоящее время она точно не помнит), показал соответствующий видеосюжет из новостей;

- оглашённые в порядке ст. 281 ч. 3 УПК РФ показания лица, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве – ФИО3 №3, о том, что в середине марта 2019 года к нему домой пришёл его приятель, ФИО2, и попросил помочь найти человека, который сможет за денежное вознаграждение убить его отца, ФИО3 №2 При этом Вадим пообещал заплатить ему (ФИО3 №3) денежное вознаграждение за оказание помощи в указанном вопросе. Поскольку он (ФИО3 №3) нуждался в деньгах, то согласился в ответ на предложение ФИО2 На следующий день он встретился со своим давним знакомым – ФИО3 №4, которого считал авторитетным человеком в криминальных кругах, и сообщил ему о просьбе ФИО2 ФИО3 №4 ему ответил, что готов самостоятельно убить ФИО3 №2, при этом попросил выяснить у ФИО2, сколько он намерен за это заплатить. В тот же день он (ФИО3 №3) встретился с ФИО2 и озвучил ему вопрос ФИО3 №4, на что ФИО2 ответил, что за убийство своего отца он готов заплатить 450 000 рублей, из которых 400 000 рублей предназначается ФИО3 №4, а 50 000 рублей ему (ФИО3 №3). После этого он встретился с ФИО3 №4 и сообщил ему об условиях ФИО2, с которыми ФИО3 №4 согласился и попросил, чтобы ФИО2 перевёл ему на банковскую карту в качестве аванса денежные средства в размере 70 000 рублей, указав при этом реквизиты карты. Далее, встретившись с ФИО2, он продиктовал ему реквизиты банковской карты ФИО3 №4, и на следующий день ФИО3 №4 при встрече подтвердил, что «аванс» им получен. В один из дней середины апреля 2019 года к нему (ФИО3 №3) пришёл ФИО2 и рассказал о том, что в минувшие сутки убили его отца, ФИО3 №2 При этом Вадим, воспользовавшись ноутбуком, нашёл в интернете видеозапись, сделанную на месте совершения преступления, на которой он (ФИО3 №3) узнал ФИО3 №4 На следующий день он поинтересовался у ФИО3 №4, получил ли тот оставшуюся часть денег от ФИО2, на что ФИО3 №4 ответил утвердительно. 15 апреля 2019 года к нему снова пришёл ФИО2, и в соответствии с договорённостью передал деньги в сумме 50 000 рублей (т. 6 л. д. 47 – 51);

- оглашённые в порядке ст. 281 ч. 3 УПК РФ показания ФИО3 №3, данные в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого и обвиняемого, аналогичного содержания (т. 1 л. д. 135 – 142, 143 – 149, 167 – 170; т. 2 л. д. 22 – 27);

- протокол очной ставки между подозреваемыми ФИО2 и ФИО3 №3, в ходе которой последний подтвердил свои показания (т. 1 л. д. 157 – 162);

- протокол проверки показаний подозреваемого ФИО3 №3 на месте, в ходе которой ФИО3 №3 подтвердил свои показания и воспроизвёл на месте обстоятельства исследуемого события (т. 1 л. д. 151 – 156);

- иной документ: собственноручно написанное чистосердечное признание ФИО3 №3 (т. 1 л. д. 126 – 127);

- иной документ: страница ФИО3 №4 в социальной сети «ВКонтакте», на которой содержатся фотографии, опубликованные 24 мая 2019 года, подтверждающие нахождение в это время ФИО3 №4 на курорте в Турции. Данное обстоятельство свидетельствует о наличии у ФИО3 №4 в указанный период времени денежных средств (т. 4 л. д. 193 – 196);

- протокол осмотра места происшествия: жилого дома и земельного участка по адресу: <адрес>, в ходе которого были изъяты предметы и документы, имеющие значение для уголовного дела: пуля, гильза, металлический предмет цилиндрической формы, завещание ФИО3 №2 (т. 1 л. д. 82 – 124);

- заключение эксперта (баллистическая судебная экспертиза), согласно которому одна пуля и одна гильза, изъятые в ходе осмотра места происшествия, являются частями патронов одного вида к нарезному огнестрельному оружию калибра 7,65 мм. Данные гильза могла быть отстреляна в указанном оружии, а пуля, соответственно, могла быть из него выстреляна (т. 5 л. д. 128 – 130);

- заключение эксперта (баллистическая судебная экспертиза), согласно которому предмет, изъятый в ходе осмотра места происшествия, вероятно изготовлен самодельным способом с использованием станочного оборудования, по типу приборов для бесшумной стрельбы расширительного типа (т. 5 л. <...>);

- вещественные доказательства: видеорегистратор, гильза, пуля, прибор для бесшумной стрельбы (т. 4 л. <...>);

- вещественные доказательства: содержащиеся на оптических носителях информации детализации абонентских номеров, находившихся в пользовании ФИО3 №3, ФИО3 №4 и ФИО2, подтверждающие наличие многочисленных соединений в виде входящих и исходящих звонков, смс-сообщений между указанными лицами в периоды до и после совершения преступления (т. 4 л. д. 229 – 234);

- заключение эксперта (информационно-аналитическая судебная экспертиза), которым установлены сведения о коммуникациях вышеуказанных абонентских номеров (т. 5 л. д. 151 – 227);

- вещественные доказательства: содержащиеся на флэшкартах видеозаписи с камер видеонаблюдения и с видеорегистратора, на которых зафиксирован мужчина, установленный как ФИО3 №4, и маршрут его движения к месту совершения преступления (т. 4 л. д. 18 – 23, 27 – 32, 36 – 44, 48 – 50);

- вещественное доказательство: содержащаяся на DVD-R диске видеозапись с видеорегистратора, на которой непосредственно после совершения преступления зафиксированы выбегавший из дома мужчина с голым торсом, установленный как потерпевший ФИО3 №2, и мужчина, выходивший из дома следом за ФИО3 №2, установленный как ФИО3 №4, при этом в правой руке он держал предмет, похожий на пистолет с глушителем (т. 4 л. д. 113 – 115);

- заключение эксперта (судебно-медицинская экспертиза трупа), согласно которому смерть ФИО3 №2 последовала от сквозного стреляного сочетанного ранения груди и живота с повреждением по ходу раневого канала ткани левого лёгкого, левого купола диафрагмы, обеих долей печени, сопровождавшегося обильным внутренним кровотечением и осложнившегося развитием острой кровопотери. Данное повреждение относится к повреждениям, повлекшим опасный для жизни тяжкий вред здоровью, а в данном случае смерть потерпевшего, то есть состоит в прямой причинной связи с её наступлением (т. 5 л. д. 3 – 62);

- иной документ: копия карты вызова скорой помощи №... от 12 апреля 2019 года, согласно которой в 11 часов 30 минут поступило сообщение о вызове бригады скорой медицинской помощи к ФИО3 №2 по адресу: <адрес>, с диагнозом «огнестрельные ранения груди» (т. 7 л. д. 165 – 169).

Оценивая исследованные доказательства в их совокупности, суд находит вину подсудимого ФИО2 в совершении инкриминируемого преступления установленной.

Все исследованные доказательства были получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, являются относимыми, допустимыми, достоверными, а в совокупности – достаточными для разрешения уголовного дела.

Показания свидетелей обвинения являются подробными и последовательными, не содержат существенных противоречий, согласуются между собой, взаимно дополняя друг друга, и подтверждаются другими доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства, в связи с чем сомнений в достоверности не вызывают.

В ходе судебного разбирательства ФИО3 №3 изменил свои показания, пояснив, что он оговорил себя и ФИО2 и заключил досудебное соглашение о сотрудничестве из опасения за свою жизнь и здоровье, по принуждению сотрудников полиции, применявших в отношении него физическое воздействие, при этом обещавших, что судом ему будет назначено более мягкое наказание, чем то, которое назначено по постановленному в отношении него приговору.

Однако суд доверяет показаниям ФИО3 №3, данным им в ходе предварительного следствия, которые считает необходимым положить в основу приговора. При этом суд исходит из того, что эти показания подтверждаются всей совокупностью исследованных доказательств, в том числе детализациями абонентских номеров, находившихся в пользовании ФИО3 №3, ФИО3 №4 и ФИО2, видеозаписями с камер видеонаблюдения и видеорегистратора, на которых зафиксированы потерпевший ФИО3 №2 и исполнитель преступления ФИО3 №4, протоколами опознания ФИО3 №4 по фотографии свидетелями ФИО3 №6 и ФИО3 №10, заключениями экспертов, и полностью соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства.

Оснований для признания протоколов допроса ФИО3 №3 в качестве подозреваемого и обвиняемого, протокола очной ставки между ФИО3 №3 и ФИО2, протокола проверки показаний ФИО3 №3 на месте, а также собственноручно написанного им чистосердечного признания недопустимыми доказательствами суд не усматривает, поскольку, вопреки утверждениям ФИО3 №3, все следственные действия с его участием производились с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в присутствии адвоката – лица, осуществляющего профессиональную деятельность по защите прав и законных интересов подзащитного, о чем свидетельствуют подписи в протоколах, то есть в условиях, исключающих применение каких-либо незаконных методов расследования. ФИО3 №3 разъяснялись права, в том числе право отказаться от дачи показаний, а также о том, что его показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу, даже если он впоследствии от них откажется, а также предусмотренные главой 40.1 УПК РФ последствия несоблюдения им условий и невыполнения обязательств, предусмотренных досудебным соглашением о сотрудничестве. Данные обстоятельства подтверждены показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей – следователей ФИО3 №19 и ФИО3 №20

Существенных противоречий в показаниях ФИО3 №3, данных на предварительном следствии, судом не установлено.

В судебном заседании ФИО3 №3 не привёл убедительных доводов в обоснование изменения им своих показаний. Его утверждения об оказании на него давления и применении в отношении него насилия со стороны сотрудников полиции являются голословными, так как не подтверждены материалами дела.

При таких обстоятельствах суд признаёт показания ФИО3 №3, данные им в судебном заседании, согласно которым он оговорил себя и ФИО2 под давлением и по принуждению сотрудников полиции, недостоверными, и считает, что они обусловлены ложным чувством товарищества и суровостью назначенного ему наказания.

По ходатайству стороны защиты в судебном заседании были допрошены свидетели ФИО3 №21 и ФИО3 №22

Так, свидетель ФИО3 №21 положительно охарактеризовал подсудимого и показал, что у последнего были нормальные отношения с отцом, с которым он пил кофе по утрам, ездил с ним на рыбалку и помогал ему по хозяйству. По мнению ФИО3 №21, ФИО2 не мог организовать убийство своего отца, поскольку у него для этого не было никакого мотива. При этом ФИО3 №21 показал, что к ФИО2 плохо относится его дядя (ФИО3 №5), который «имеет на него зуб», а также сообщил, что со слов ФИО3 №8 ему известно об имущественном конфликте между ФИО3 №2 и ФИО3 №5

Свидетель ФИО3 №22 дала аналогичные показания, а также пояснила, что, по её мнению, организовать убийство ФИО3 №2 мог его брат, ФИО3 №5 Такое мнение у неё сложилось исходя из негативного отношения последнего к ФИО3 №8 Вадим ФИО2 предоставил ей (ФИО3 №22) сделанную им аудиозапись, содержащую диалог между ним и ФИО3 №5, состоявшийся после убийства ФИО3 №2, в ходе которого ФИО3 №5 высказывал угрозы в адрес ФИО3 №8 и требовал, чтобы последняя «замолчала и никуда не совалась».

Кроме того, в качестве доказательства наличия имущественного спора между ФИО3 №2 и ФИО3 №5 стороной защиты представлены копия искового заявления ФИО3 №5 к ФИО3 №2 от 23 ноября 2017 года о расторжении договора дарения от 13 июля 2013 года, и судебная повестка на имя ФИО3 №2 по данному гражданскому делу.

Однако показания вышеуказанных свидетелей защиты, равно как и представленные защитником документы, не опровергают совокупность исследованных доказательств и не свидетельствуют о невиновности подсудимого в совершении инкриминируемого преступления.

Проанализировав изложенное, суд приходит к выводу о том, что между ФИО3 №2 и ФИО2 имели место длительные неприязненные отношения, обусловленные неприятием со стороны отца образа жизни сына, его поведения и поступков.

Исследованные доказательства, в частности показания свидетелей, подтверждают тот факт, что ФИО2 достоверно не знал о том, что он лишён наследства.

Указанное обстоятельство подтверждает наличие у подсудимого умысла на совершение преступления из корыстных побуждений.

Версию ФИО2 о его непричастности к совершению преступления суд признаёт несостоятельной, так как она опровергнута доказательствами, представленными стороной обвинения, и расценивает её как способ защиты подсудимого с целью избежать уголовной ответственности за содеянное.

При таких обстоятельствах суд квалифицирует действия подсудимого по ст. 33 ч. 3 и ст. 105 ч. 2 п. «з» УК РФ, как организацию совершения убийства, то есть умышленного причинения смерти другому человеку, из корыстных побуждений, по найму.

Данное преступление совершено ФИО2 с прямым умыслом: организовывая убийство, он осознавал характер и общественную опасность действий, совершённых исполнителем, предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий в виде смерти ФИО3 №2, желал наступления именно таких последствий и достиг желаемого результата.

Таким образом, судом установлено, что между смертью потерпевшего и действиями виновного имеется прямая причинно-следственная связь.

Квалифицирующий признак «из корыстных побуждений, по найму» нашёл своё объективное подтверждение в ходе судебного разбирательства: ФИО2 организовал убийство своего отца с целью завладеть имуществом по наследству, заплатив исполнителю преступления денежное вознаграждение.

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов ФИО2 хроническим, временным психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдает и не страдал в период совершения инкриминируемого ему деяния, мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, в настоящее время способен понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также самостоятельно осуществлять действия, направленные на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается. Во время совершения инкриминируемого деяния ФИО2 не находился в состоянии аффекта (физиологического аффекта, ином эмоциональном состоянии, существенно ограничивающем способность к осознанию и регуляции действий) (т. 6 л. д. 30 – 35).

Учитывая выводы комиссии экспертов, не вызывающие сомнений в их правильности и обоснованности, обстоятельства дела, данные, полученные в судебном заседании, суд признает подсудимого ФИО2 вменяемым в отношении преступления, вина в котором установлена судом.

При назначении ФИО2 наказания, определении его вида и размера суд учитывает характер и степень общественной опасности совершённого им преступления, личность виновного, наличие обстоятельства, смягчающего наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия его жизни и его семьи.

Подсудимый совершил особо тяжкое преступление, направленное против жизни.

Обстоятельств, отягчающих наказание, судом не установлено.

ФИО2 судимости не имеет, трудоустроен, положительно характеризуется по месту работы, а также положительно характеризуется допрошенными в судебном заседании свидетелями защиты, по месту жительства характеризуется удовлетворительно, страдает заболеваниями.

К обстоятельствам, смягчающим наказание, суд относит нахождение у ФИО2 на иждивении его матери, являющейся инвалидом первой группы.

Вместе с тем, с учётом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, суд не находит оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Принимая во внимание совокупность вышеизложенных обстоятельств, суд не усматривает возможности применения в отношении ФИО2 положений ст. 73 УК РФ и считает, что его исправление возможно только в условиях длительной изоляции от общества, поэтому назначает ему наказание в виде реального лишения свободы на определённый срок, с дополнительным наказанием в виде ограничения свободы.

Поскольку судом не установлено исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, оснований для применения при назначении наказания положений ст. 64 УК РФ не имеется.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ суд назначает отбывание наказания ФИО2 в исправительной колонии строгого режима.

Разрешая вопрос о вещественных доказательствах, суд руководствуется положениями ст. 81 УК РФ, а также учитывает мнения сторон.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 303, 304, 307-309 УПК РФ, суд

п р и г о в о р и л :

признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 33 ч. 3 и ст. 105 ч. 2 п. «з» УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы на срок 15 (пятнадцать) лет с ограничением свободы на срок 1 (один) год, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

На основании ч. 1 ст. 53 УК РФ, в порядке исполнения наказания в виде ограничения свободы, установить ФИО2 следующие ограничения: не уходить из жилища в период с 23 часов до 06 часов следующих суток по местному времени; не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; являться два раза в месяц для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы; не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования; не посещать места проведения массовых и увеселительных мероприятий и не участвовать в таких мероприятиях.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания время содержания ФИО2 под стражей со дня его фактического задержания, то есть с 27 ноября 2019 года, до вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строго режима.

Меру пресечения в отношении ФИО2 в виде заключения под стражу оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Вещественные доказательства: компакт-диск CD-R «MRM-POWER», DVD- диски «Mirex» в количестве 5 штук, флэш-карту «Transced» хранить при уголовном деле; видеорегистратор, гильзу, пулю, прибор для бесшумной стрельбы, пакет из полимерного материала, дактилоплёнку, пластиковый элемент, три отрезка липкой ленты, два смыва, моток скотча – оставить в месте хранения до вступления в законную силу судебного решения по уголовному делу в отношении лица, с которым заключено досудебное соглашение о сотрудничестве.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке во Второй апелляционный суд общей юрисдикции в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии и об участии защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному защитнику либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника. О своем участии в суде апелляционной инстанции осужденный должен указать в своей апелляционной жалобе, либо в возражениях на жалобу или представление, принесенных другими участниками процесса.

Судья: