Решение № 2А-259/2018 2А-259/2018 ~ М-181/2018 М-181/2018 от 6 мая 2018 г. по делу № 2А-259/2018

Дело №2а-259/2018


РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

7 мая 2018 года г.Жуковка Брянской области

Жуковский районный суд Брянской области в составе председательствующего - Горелова В.Г.,

при секретаре Дорониной Е.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании административное дело по административному исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО3 к администрации муниципального образования (далее - МО) «Жуковский муниципальный район» о признании незаконным решения об отказе в согласовании проведения публичных мероприятий в форме шествия и пикетирований, возложении обязанности согласовать проведение публичных мероприятий,

УСТАНОВИЛ:

Истцы обратились в суд с административным иском к ответчику о признании незаконным отказа главы администрации МО «Жуковский муниципальный район» от 25 апреля 2018 года в согласовании проведения заявленных ими публичных мероприятий в форме шествия и пикетирований, возложении обязанности согласовать проведение заявленных публичных мероприятий.

В обоснование заявленных требований истцы указали, что ими 24 апреля 2018 года главе администрации МО «Жуковский муниципальный район» были поданы уведомления о проведении трех публичных мероприятий:

- пикетирования в поддержку открытия «<данные изъяты>» во время проведения в городах России в 2018 году Чемпионата мира по футболу с целью призыва к соблюдению конституционного права группы граждан на государственную регистрацию и открытие «<данные изъяты>» в городах России в период проведения в 2018 году Чемпионата мира по футболу;

- пикетирования с осуждением увольнений людей по признаку сексуальной ориентации и гендерной идентичности с целью привлечения внимания общества и власти к растущей проблеме увольнений людей с работы по причине их гомосексуальной ориентации и гендерной идентичности;

- шествия Жуковского гей-парада в поддержку толерантного отношения и соблюдения прав и свобод лиц гомосексуальной ориентации и гендерных меньшинств в России с целью привлечения внимания общества и власти к проблемам в области соблюдения прав человека лиц гомосексуальной ориентации и гендерных меньшинств, привлечения внимания общества и власти к существующей дискриминации лиц гомосексуальной ориентации и представителей гендерных меньшинств, гомофобии (ненависти к сексуальным меньшинствам), трансфобии (ненависти к гендерным меньшинствам), фашизму и ксенофобии.

Согласно поданным истцами уведомлениям, пикетирования должны были состояться 29 апреля 2018 года в периоды с 16 до 17 часов и с 19 до 20 часов, а шествие гей-парада – 7 мая 2018 года в период с 18 до 20 часов, предполагаемое количество участников каждого мероприятия – 200 человек.

25 апреля 2018 года глава администрации МО «Жуковский муниципальный район» ФИО4 уведомил истцов об отказе в согласовании проведения заявленных публичных мероприятий.

Административные истцы полагают, что указанное решение администрации МО «Жуковский муниципальный район» принято с нарушением норм материального права, в том числе норм международного права.

При этом истцы указывают, что предложение об изменении времени и места проведения публичных мероприятий является обязанностью органа власти, несоблюдение которой является нарушением порядка согласования заявленных публичных мероприятий и незаконным препятствием к реализации права на мирные собрания. По их мнению, мотивы отказа в проведении публичных мероприятий, связанные с необходимостью защиты прав и нравственности детей в контексте законодательного запрета пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, являются неправомерными.

Административные истцы утверждают, что в проведении публичных мероприятий отказано только по дискриминационному мотиву.

В судебное заседание административные истцы и представители административного ответчика не явились, при этом о времени и месте рассмотрения дела они извещены надлежащим образом, ходатайствовали о рассмотрении дела без их участия.

На основании ч.6 ст.226 КАС РФ административное дело рассмотрено без участия лиц, участвующих в деле.

Исследовав материалы административного дела, суд приходит к следующему.

Согласно ст.4 Федерального закона от 24 июля 1998 года №124-ФЗ «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» (далее - Закон об основных гарантиях прав ребенка) целями государственной политики в интересах детей являются: осуществление прав детей, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, недопущение их дискриминации, упрочение основных гарантий прав и законных интересов детей, а также восстановление их прав в случаях нарушений; формирование правовых основ гарантий прав ребенка; содействие физическому, интеллектуальному, психическому, духовному и нравственному развитию детей, воспитанию в них патриотизма и гражданственности, а также реализации личности ребенка в интересах общества и в соответствии с не противоречащими Конституции Российской Федерации и федеральному законодательству традициями народов Российской Федерации, достижениями российской и мировой культуры; защита детей от факторов, негативно влияющих на их физическое, интеллектуальное, психическое, духовное и нравственное развитие.

Такая государственная политика в интересах детей является приоритетной и основана на принципах законодательного обеспечения прав ребенка, поддержки семьи в целях обеспечения обучения, воспитания, отдыха и оздоровления детей, защиты их прав, подготовки их к полноценной жизни в обществе, ответственности юридических лиц, должностных лиц, граждан за нарушение прав и законных интересов ребенка, причинение ему вреда.

В соответствии с этим в ст.14 Закона об основных гарантиях прав ребенка указано, что органы государственной власти Российской Федерации принимают меры по защите ребенка от информации, пропаганды и агитации, наносящих вред его здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе от национальной, классовой, социальной нетерпимости, от рекламы алкогольной продукции и табачных изделий, от пропаганды социального, расового, национального и религиозного неравенства, от информации порнографического характера, от информации, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения, а также от распространения печатной продукции, аудио- и видеопродукции, пропагандирующей насилие и жестокость, наркоманию, токсикоманию, антиобщественное поведение (п.1).

В целях защиты детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию, Федеральным законом от 29 декабря 2010 года №436-ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» (далее - Закон о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию) устанавливаются требования к распространению среди детей информации, в том числе требования к осуществлению классификации информационной продукции, ее экспертизы, государственного надзора и контроля за соблюдением законодательства Российской Федерации о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и (или) развитию (п.2).

Согласно п.4 ч.2 ст.5 Закона о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию, к информации, причиняющей вред здоровью и (или) развитию детей, относится информация, отрицающая семейные ценности, пропагандирующая нетрадиционные сексуальные отношения и формирующая неуважение к родителям и (или) другим членам семьи.

Положения ч.3 ст.16 Закона о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию, устанавливают, что такая информация не допускается к распространению в предназначенных для детей образовательных организациях, детских медицинских, санаторно-курортных, физкультурно-спортивных организациях, организациях культуры, организациях отдыха и оздоровления детей или на расстоянии менее чем сто метров от границ территорий указанных организаций.

В соответствии с ч.6 ст.10 Федерального закона от 27 июля 2006 года №149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» запрещается распространение информации, которая направлена на пропаганду войны, разжигание национальной, расовой или религиозной ненависти и вражды, а также иной информации, за распространение которой предусмотрена уголовная или административная ответственность.

Пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних, выразившаяся в распространении информации, направленной на формирование у несовершеннолетних нетрадиционных сексуальных установок, привлекательности нетрадиционных сексуальных отношений, искаженного представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, либо навязывание информации о нетрадиционных сексуальных отношениях, вызывающей интерес к таким отношениям, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния, - влечет наложение административного штрафа (ч.1 ст.6.21 КоАП РФ).

Постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 23 сентября 2014 года №24-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан А., Е. и И.» ч.1 ст.6.21 КоАП РФ признана не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку - по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования - она направлена на защиту таких конституционно значимых ценностей, как семья и детство, а также на предотвращение причинения вреда здоровью несовершеннолетних, их нравственному и духовному развитию и не предполагает вмешательства в сферу индивидуальной автономии, включая сексуальное самоопределение личности, не имеет целью запрещение или официальное порицание нетрадиционных сексуальных отношений, не препятствует беспристрастному публичному обсуждению вопросов правового статуса сексуальных меньшинств, а также использованию их представителями всех не запрещенных законом способов выражения своей позиции по этим вопросам и защиты своих прав и законных интересов, включая организацию и проведение публичных мероприятий, и - имея в виду, что противоправными могут признаваться только публичные действия, целью которых является распространение информации, популяризирующей среди несовершеннолетних или навязывающей им, в том числе исходя из обстоятельств совершения данного деяния, нетрадиционные сексуальные отношения, - не допускает расширительного понимания установленного ею запрета.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в названном Постановлении, цель, которую преследовал федеральный законодатель при установлении данной нормы, - оградить ребенка от воздействия информации, способной подтолкнуть его к нетрадиционным сексуальным отношениям, приверженность которым препятствует выстраиванию семейных отношений, как они традиционно понимаются в России и выражены в Конституции Российской Федерации.

Конституционный Суд Российской Федерации признает, что возможность влияния соответствующей информации, даже поданной в навязчивой форме, на будущую жизнь ребенка не является безусловно доказанной.

Тем не менее, исходя из специфики общественных отношений, связанных с оказанием информационного воздействия на лиц, не достигших совершеннолетия и потому находящихся в уязвимом положении, федеральный законодатель в рамках правового регулирования распространения среди несовершеннолетних информации о нетрадиционных сексуальных отношениях вправе - имея в виду вытекающую из Конституции Российской Федерации в единстве с международно-правовыми актами приоритетную цель обеспечения прав ребенка и при достижении баланса конституционно защищаемых ценностей - использовать для оценки необходимости введения тех или иных ограничений критерии, основанные на презумпции наличия угрозы интересам ребенка, тем более что вводимые им ограничения касаются только адресной направленности соответствующей информации лицам определенной возрастной категории и потому не могут рассматриваться как исключающие возможность реализации конституционного права на свободу информации в этой сфере.

Запрет осуществления указанных в ч.1 ст.6.21 КоАП РФ публичных действий в отношении несовершеннолетних призван предотвратить повышенную концентрацию их внимания на вопросах сексуальных отношений, способную при неблагоприятном стечении обстоятельств в значительной степени деформировать представления ребенка о таких конституционных ценностях, как семья, материнство, отцовство и детство, и негативно отразиться не только на его психологическом состоянии и развитии, но и на социальной адаптации.

Тот факт, что такой запрет не распространяется на случаи, связанные с пропагандой аморального поведения в рамках традиционных сексуальных отношений, которые также могут требовать государственного, в том числе административно-деликтного, реагирования, не дает оснований для признания данной нормы не соответствующей Конституции Российской Федерации с точки зрения нарушения принципов равенства применительно к защите конституционных ценностей, которые обеспечивают непрерывную смену поколений.

При этом Конституционный Суд Российской Федерации исходит из того, что косвенным объектом защиты данной нормой являются также социальные связи каждой конкретной личности, поскольку навязывание несовершеннолетним социальных установок, отличающихся от общепринятых в российском обществе, в том числе не разделяемых, а в ряде случаев воспринимаемых как неприемлемые, родителями, которые в приоритетном порядке несут ответственность за воспитание и развитие своих детей, обязаны заботиться об их здоровье, физическом, психическом, духовном и нравственном развитии (ч.2 ст.38 Конституции Российской Федерации; п.1 ст.63 Семейного кодекса Российской Федерации), может провоцировать социальное отчуждение ребенка и препятствовать его благополучному развитию в семейной среде, тем более если иметь в виду, что конституционное равноправие, предполагающее и равенство прав независимо от сексуальной ориентации, еще не предопределяет наличия фактически равнозначной оценки в общественном мнении лиц с различной сексуальной ориентацией, с чем могут быть сопряжены объективные трудности при стремлении избежать негативного отношения отдельных представителей общества к соответствующим лицам на бытовом уровне.

Это касается и тех случаев, когда сама по себе информация, запрещенная к распространению в среде несовершеннолетних, может быть направлена, с точки зрения ее распространителя, на преодоление как такового негативного отношения к этим лицам.

Устанавливая специальный (ограничительный) правовой режим распространения информации, касающейся нетрадиционных сексуальных отношений, ее доступности для несовершеннолетних, федеральный законодатель принимал во внимание и социально-психологические особенности личности ребенка, связанные с восприятием такой информации.

И хотя избранный им возрастной критерий также является в контексте неоднозначности экспертных оценок относительно возраста, в котором происходит окончательное формирование сексуальных предпочтений, в определенном смысле оценочным, он придает ограничению, предусмотренному ч.1 ст.6.21 КоАП РФ, точечный, по существу, характер, что снимает проблему его соразмерности в указанном аспекте.

При этом сам по себе запрет пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений - как деятельности по целенаправленному и бесконтрольному распространению информации, способной нанести вред здоровью, нравственному и духовному развитию, в том числе сформировать искаженные представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных сексуальных отношений, - среди несовершеннолетних, которые в силу возраста не могут самостоятельно критически оценить полученные сведения, не исключает подачи соответствующей информации в нейтральном (просветительском, художественном, историческом) контексте.

Такое информирование, если оно лишено признаков пропаганды, то есть не направлено на формирование предпочтений, связанных с выбором нетрадиционных форм сексуальной идентичности, и обеспечивает индивидуализированный подход, учитывающий особенности психического и физиологического развития детей в той или иной возрастной группе, характер конкретного освещаемого вопроса, может осуществляться с привлечением специалистов - педагогов, медиков, психологов.

Положения Федерального закона от 19 июня 2004 года №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» устанавливают, что целью публичного мероприятия является свободное выражение и формирование мнений, а также выдвижение требований по различным вопросам политической, экономической, социальной и культурной жизни страны и вопросам внешней политики.

Согласно ч.2 ст.12 названного Закона в случае, если информация, содержащаяся в тексте уведомления о проведении публичного мероприятия, и иные данные дают основания предположить, что цели запланированного публичного мероприятия и формы его проведения не соответствуют положениям Конституции Российской Федерации и (или) нарушают запреты, предусмотренные законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях или уголовным законодательством Российской Федерации, орган исполнительной власти субъекта Российской Федерации или орган местного самоуправления незамедлительно доводит до сведения организатора публичного мероприятия письменное мотивированное предупреждение о том, что организатор, а также иные участники публичного мероприятия в случае указанных несоответствия и (или) нарушения при проведении такого мероприятия могут быть привлечены к ответственности в установленном порядке.

Данные нормы материального права с учетом их конституционного толкования обязывают органы исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органы местного самоуправления в пределах их компетенции не согласовывать проведение публичного мероприятия до устранения организатором несоответствия указанных в уведомлении противоправных целей публичного мероприятия действующим законодательным предписаниям.

Между тем, цели проведения заявленных административными истцами публичных мероприятий предполагали распространение информации о нетрадиционных сексуальных отношениях не только среди лиц, участвующих в мероприятиях, но и среди иных лиц, не участвующих в них, но находящихся поблизости, поскольку были направлены на привлечение внимания общества.

Указанные мероприятия намечались к проведению в дневное и вечернее время в публичных местах (центральная площадь и улица). Проведение таких мероприятий означало бы, что информация о нетрадиционных сексуальных отношениях станет доступной и для несовершеннолетних лиц, находящихся в местах проведения мероприятий или рядом с ними, что нарушает запреты на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних.

Таким образом, заявленные цели публичных мероприятий были сформулированы таким образом, что давали административному ответчику основания для выводов об их несоответствии положениям Конституции Российской Федерации и нарушении запретов, предусмотренных вышеуказанными Федеральными законами, Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях.

Обоснованно установив такое несоответствие целей заявленных публичных мероприятий законодательству Российской Федерации, в соответствии с требованиями ч.2 ст.12 Закона о митингах орган местного самоуправления уведомил об этом административных истцов оспариваемым решением.

Вопреки доводам административных истцов у административного ответчика отсутствовала обязанность предложить организаторам проведения публичных мероприятий изменить место или время их проведения, поскольку его действия в данном случае регламентированы именно ч.2 ст.12 Закона о митингах, требования которой им были выполнены.

Суд не может согласиться и с теми доводами административных истцов, что решения об отказе в согласовании проведения публичных мероприятий являются дискриминационными по отношению к их организаторам и потенциальным участникам.

В соответствии со ст.6 Закона об основных гарантиях прав ребенка ребенку от рождения принадлежат и гарантируются государством права и свободы человека и гражданина в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, настоящим Федеральным законом, Семейным кодексом Российской Федерации и другими нормативными правовыми актами Российской Федерации.

К полномочиям органов государственной власти субъектов Российской Федерации на осуществление гарантий прав ребенка в Российской Федерации относится реализация государственной политики в интересах детей (п.2 ст.5).

При осуществлении деятельности в области образования ребенка в семье или в организации, осуществляющей образовательную деятельность, не могут ущемляться права ребенка (п.1 ст.9).

Названные нормы права согласуются с Конвенцией о правах ребенка (Нью-Йорк, 20 ноября 1989 года).

Согласно упомянутой Конвенции государства-участники уважают и обеспечивают все права, предусмотренные настоящей Конвенцией, за каждым ребенком, находящимся в пределах их юрисдикции, без какой-либо дискриминации, независимо от расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального, этнического или социального происхождения, имущественного положения, состояния здоровья и рождения ребенка, его родителей или законных опекунов или каких-либо иных обстоятельств (ст.2).

Государства-участники принимают все необходимые законодательные, административные и другие меры для осуществления прав, признанных в настоящей Конвенции. В отношении экономических, социальных и культурных прав государства-участники принимают такие меры в максимальных рамках, имеющихся у них ресурсов и, в случае необходимости, в рамках международного сотрудничества (ст.4).

Государства-участники обеспечивают в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка (ст.6).

Государства-участники обязуются уважать право ребенка на сохранение своей индивидуальности, включая гражданство, имя и семейные связи, как предусматривается законом, не допуская противозаконного вмешательства. Если ребенок незаконно лишается части или всех элементов своей индивидуальности, государства-участники обеспечивают ему необходимую помощь и защиту для скорейшего восстановления его индивидуальности (статья 8).

Государства-участники принимают все необходимые законодательные, административные, социальные и просветительные меры с целью защиты ребенка от всех форм физического или психологического насилия, оскорбления или злоупотребления, отсутствия заботы или небрежного обращения, грубого обращения или эксплуатации, включая сексуальное злоупотребление, со стороны родителей, законных опекунов или любого другого лица, заботящегося о ребенке. Такие меры защиты, в случае необходимости, включают эффективные процедуры для разработки социальных программ с целью предоставления необходимой поддержки ребенку и лицам, которые о нем заботятся, а также для осуществления других форм предупреждения и выявления, сообщения, передачи на рассмотрение, расследования, лечения и последующих мер в связи со случаями жестокого обращения с ребенком, а также, в случае необходимости, для возбуждения судебной процедуры (ст.19).

Государства-участники обязуются защищать ребенка от всех форм сексуальной эксплуатации и сексуального совращения (ст.34).

Кроме того, нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 года) и «Всеобщей декларации прав человека» (принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года) должны соблюдаться всеми лицами.

Так, в преамбуле Всеобщей декларации прав человека указано, что признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира.

Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность (ст.3 Всеобщей декларации прав человека).

Согласно п.1 ст.8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Уважение этих прав гарантировано другими нормами Всеобщей декларации прав человека и Конвенции, предусматривающими возможность ограничения иных прав и свобод в том случае, если они сводятся к злоупотреблению правом.

В соответствии с п.2 ст.29 Всеобщей декларации прав человека при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.

Осуществление свободы на выражение мнения, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия (п.2 ст.10 Конвенции).

Осуществление права на свободу мирных собраний не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц (п.2 ст.11 Конвенции).

Поскольку применительно к названным законоположениям принцип уважения прав человека должен соблюдаться и самими административными истцами при проведении публичного мероприятия пропаганды своего образа жизни неопределенному кругу лиц, включая детей, то должностное лицо администрации МО «Жуковский муниципальный район» обоснованно предупредило организаторов публичных мероприятий о создаваемой угрозе нарушения охраняемых законом прав и интересов детей.

С учетом изложенного заявленные цели публичного мероприятия, направленные на пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди детей, суд также расценивает как ущемляющие права ребенка.

Приведенные обстоятельства и цель заявленных публичных мероприятий требовали от администрации МО «Жуковский муниципальный район» принятия предусмотренных законом мер по защите прав детей от информации, отрицающей семейные ценности, пропагандирующей нетрадиционные сексуальные отношения и формирующей неуважение к родителям и (или) другим членам семьи, распространение которой прямо запрещено п.4 ч.2 ст.5 Закона о защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию.

Кроме того, в упомянутом Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 23 сентября 2014 года №24-П указано, что поскольку одно из предназначений семьи - рождение и воспитание детей, то в основе законодательного подхода к решению вопросов демографического и социального характера в области семейных отношений в Российской Федерации лежит понимание брака как союза мужчины и женщины, что в полной мере согласуется с предписаниями ст.ст.7 и 38 Конституции Российской Федерации и не противоречит Международному пакту о гражданских и политических правах (ст.23) и Конвенции о защите прав человека и основных свобод (ст.12), предусматривающим возможность создания семьи в соответствии с национальным законодательством, регулирующим осуществление этого права.

Исходя из этого и учитывая, что ни из Конституции Российской Федерации, ни из принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств не вытекает обязанность государства по созданию условий для пропаганды, поддержки и признания союзов лиц одного пола (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 года №496-О и от 19 января 2010 года N151-О-О), осуществляемое федеральным законодателем на основании п.«в» ст.71 Конституции Российской Федерации регулирование свободы слова и свободы распространения информации не предполагает создание условий, способствующих формированию и утверждению в обществе в качестве равнозначных иных, отличных от общепризнанных, трактовок института семьи и сопряженных с ним социальных и правовых институтов.

Таким образом, предлагаемая к пропаганде информация не основана на традиционных представлениях о гуманизме в контексте особенностей национального и конфессионального состава российского общества, его социокультурных и иных исторических характеристик, в частности на сформировавшихся в качестве общепризнанных в российском обществе представлениях о браке, семье, материнстве, отцовстве, детстве, которые получили свое формально-юридическое закрепление в Конституции Российской Федерации, и об их особой ценности.

Соответственно, распространение лицом своих убеждений и предпочтений, касающихся сексуальной ориентации и конкретных форм сексуальных отношений не должно ущемлять достоинство других лиц и ставить под сомнение общественную нравственность в ее понимании, сложившемся в российском обществе, поскольку иное противоречило бы основам правопорядка.

Законодательный запрет к такой пропаганде, направленный на защиту здоровья детей, не может расцениваться как дискриминационный, поскольку в равной степени относится ко всем.

Доводы административных истцов о том, что отказы администрации в согласовании проведения заявленных публичных мероприятий противоречат вынесенным Европейским Судом по правам человека постановлениям «Алексеев против России», «ФИО5 и другие против России», «ФИО6 и другие против России», а также другим нормам международного права не могут являться основаниями к отмене решения административного ответчика.

Как следует из постановления Европейского Суда по правам человека от 20 июня 2017 года «ФИО6 и другие против Российской Федерации», заявители, активисты, выступающие в защиту прав гомосексуалов, были оштрафованы по делу об административном правонарушении за участие в акции протеста против принятия законодательства, запрещающего пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних.

В Европейском Суде заявители жаловались в соответствии со статьей 10 Конвенции на запрет публичных высказываний, касающихся идентичности, прав и социального статуса сексуальных меньшинств. Они утверждали, что этот запрет являлся дискриминационным в соответствии со ст.14 Конвенции, поскольку аналогичные ограничения не применялись к гетеросексуальному большинству.

Европейский Суд пришел к выводу, что установленные факты привлечения заявителей к административной ответственности служат основанием для признания нарушения ст.14 Конвенции во взаимосвязи со ст.10 Конвенции. Законодательные положения отражали предвзятость со стороны гетеросексуального большинства по отношению к гомосексуальному меньшинству, и власти государства-ответчика не предоставили убедительных и веских причин для обоснования различия в обращении.

Согласно правовой позиции, сформулированной в постановлении Конституционного Суда РФ от 14 июля 2015 года «21-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 1 Федерального закона «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней», пунктов 1 и 2 статьи 32 Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации», частей первой и четвертой статьи 11, пункта 4 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 13, пункта 4 части 3 статьи 311 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, частей 1 и 4 статьи 15, пункта 4 части 1 статьи 350 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и пункта 2 части четвертой статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы», когда содержанием постановления Европейского Суда по правам человека, в том числе в части обращенных к государству-ответчику предписаний, основанных на положениях Конвенции о защите прав человека и основных свобод, интерпретированных Европейским Судом по правам человека в рамках конкретного дела, неправомерно - с конституционно-правовой точки зрения - затрагиваются принципы и нормы Конституции Российской Федерации, Россия может в порядке исключения отступить от выполнения возлагаемых на нее обязательств, когда такое отступление является единственно возможным способом избежать нарушения основополагающих принципов и норм Конституции Российской Федерации.

При разрешении конституционно-правовых коллизий, могущих возникнуть в связи с толкованием Конвенции о защите прав человека и основных свобод как международного договора Российской Федерации, необходимо учитывать Венскую конвенцию о праве международных договоров, участником которой является Россия.

Закрепляя в ст.26 фундаментальный принцип международного права «каждый действующий договор обязателен для его участников и должен ими добросовестно выполняться», Венская конвенция устанавливает также общее правило толкования договоров, предусматривающее, что договор должен толковаться добросовестно в соответствии с обычным значением, которое следует придавать терминам договора в их контексте, а также в свете объекта и целей договора (п.1 ст.31).

Таким образом, международный договор является для его участников обязательным в том значении, которое может быть уяснено с помощью приведенного правила толкования. С этой точки зрения, если Европейский Суд по правам человека, толкуя в процессе рассмотрения дела какое-либо положение Конвенции о защите прав человека и основных свобод, придает используемому в нем понятию другое, нежели его обычное, значение либо осуществляет толкование вопреки объекту и целям Конвенции, то государство, в отношении которого вынесено постановление по данному делу, вправе отказаться от его исполнения, как выходящего за пределы обязательств, добровольно принятых на себя этим государством при ратификации Конвенции. Соответственно, постановление Европейского Суда по правам человека не может считаться обязательным для исполнения, если в результате толкования конкретного положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод, на котором основано данное постановление, осуществленного в нарушение общего правила толкования договоров, смысл этого положения разойдется с императивными нормами общего международного права, к числу которых, безусловно, относятся принцип суверенного равенства и уважения прав, присущих суверенитету, а также принцип невмешательства во внутренние дела государств.

Если постановление Европейского Суда по правам человека, вынесенное по жалобе против России, основано на толковании положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод, приводящем к их противоречию с Конституцией Российской Федерации, такое постановление - по смыслу статей 4 (часть 2), 15 (части 1 и 4), 16 (часть 2) и 79 Конституции Российской Федерации - не может быть исполнено.

Как отмечалось выше, постановлением Конституционного Суда Российской Федерации от 23 сентября 2014 года №24-П «По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан А., Е. и И.» ч.1 ст.6.21 КоАП РФ признана не противоречащей Конституции Российской Федерации, поскольку направлена на защиту таких конституционно значимых ценностей, как семья и детство.

С учетом изложенного, доводы административных истцов о нарушении административным ответчиком норм международного права не могут быть признаны обоснованными и являться основанием для отмены оспариваемого решения.

Таким образом, суд приходит к выводу, что решение главы администрации МО «Жуковский муниципальный район» об отказе в согласовании публичных мероприятий в общественных местах, доступных для посещения детей, соответствуют нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения, в то время как административные истцы не доказали факт нарушения своих прав, свобод и законных интересов.

Следовательно, в удовлетворении рассматриваемого административного иска о признании незаконным решения об отказе в согласовании проведения публичных мероприятий и возложении обязанности согласовать проведение публичных мероприятий должно быть отказано.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.175-180, 227 КАС РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать в удовлетворении административного иска ФИО1, ФИО2, ФИО3 к администрации муниципального образования «Жуковский муниципальный район» о признании незаконным решения об отказе в согласовании проведения публичных мероприятий в форме шествия и пикетирований, возложении обязанности согласовать проведение публичных мероприятий.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Брянский областной суд через Жуковский районный суд Брянской области в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий В.Г. Горелов

Дата составления мотивированного решения - 7 мая 2018 года.