Решение № 2-603/2021 2-603/2021~М-562/2021 М-562/2021 от 22 июля 2021 г. по делу № 2-603/2021

Дело № 2-603/2021

УИД 58RS0008-01-2021-001321-65


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

23 июля 2021 года

Железнодорожный районный суд г.Пензы в составе:

председательствующего судьи Макушкиной Е.В.,

при секретаре Мякиньковой В.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в г.Пензе гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о признании сделки недействительной,

у с т а н о в и л :

ФИО5 обратился в суд с вышеназванным иском к ФИО4, указав, что 23 октября 2020 года умерла Н.В.В. что подтверждается свидетельством о смерти №, выданным 11.12.2020 г. территориальным отделом записи актов гражданского состояния по государственной регистрации смерти в г. Пензе Управления ЗАГС Пензенской области. Истец ФИО5 приходится сыном умершей Н.В.В.., что подтверждается свидетельством о рождении серии №, выданным городским ЗАГС г. Холмска Сахалинской области 29.12.1981 г., справкой о заключении брака № № выданной 11.12.2020 г. территориальным отделом ЗАГС Железнодорожного района г. Пензы Управления ЗАГС Пензенской области и справкой о заключении брака № А-0171, выданной 11.12.2020 г. территориальным отделом ЗАГС Железнодорожного района г. Пензы Управления ЗАГС Пензенской области, поэтому он является наследником по закону первой очереди. В установленный законом срок ФИО5 обратился в нотариальные органы с заявлением о вступлении в наследство на имущество умершей, которой при жизни принадлежало на праве собственности 2/3 доли в праве в домовладении площадью 57,7 кв.м. и земельного участка площадью 780 кв.м., расположенных по адресу: <адрес>. Однако при получении выписки из ЕГРН стало известно о том, что Н.В.В. за 3 недели до своей смерти продала указанное имущество своему сожителю ФИО4

Н.В.В. умерла после длительной и тяжелой болезни, у нее было множество заболеваний, в том числе и ног, которые практически гнили, в связи с этим были очень сильные боли. Она очень часто находилась на лечении в больницах, после лечения в которых ей выписывалось лекарство «<данные изъяты>» - это психотропный опиодный анальгетик, который классифицируется как «наркотический анальгетик», включен в список сильнодействующих и ядовитых веществ (постановление Правительства РФ № 964 от 29.12.2007 г.). Этот препарат она принимала постоянно. Последний раз Н.В.В. проходила лечение летом 2020 года в Госпитале, навещать ее было нельзя в связи с ковидом, истец с ней общался по телефону. Уже в этот период она не могла ответить на вопросы, которые ей задавали, а именно: «Как себя чувствуешь? Какие процедуры тебе делают? Какие лекарства принимаешь? Что тебе передать покушать? Кто тебе звонил?», она отвечала: «Не знаю», «Не помню». После выписки ее из госпиталя, ФИО6 приходил ее навещать (он живет в этом же доме, в другой его части), она всегда, когда он приходил, сидела на кровати с опущенной головой, руки сложены между ног, она была безразлична ко всему, очень замкнута. На его вопросы она отвечала односложно: «да, не помню, не знаю...», иногда ответы ее были вообще неуместны. Так, например, на вопрос: «Как у тебя дела?», она ответила: «Да». ФИО6 ее спросил, что «Да», на что она ответила: «Не помню».

Для подавления боли, ей было прописано лекарство «трамадол», которое ей постоянно давал ответчик, проживающий вместе с ней. Она находилась под воздействием этого лекарства и не понимала, что делает. Ответчик же воспользовался состоянием Н.В.В. и уговорил ее совершить данную сделку. Очевидно, что при совершении сделки (договор купли-продажи заключен 28.09.2020г.) Н.В.В. была не способна понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, заключен договор купли-продажи, т.е. по данному договору ответчик должен был передать Н.В.В. денежные средства за купленное недвижимое имущество. Однако, у ФИО4 денег не было, он их не отдавал Н.В.В.., что подтвердил ФИО6 лично, при неоднократных беседах говорил об этом. Ответчик нигде не работал, получал пенсию в размере 8 000 руб., был очень рад, что Н.В.В. получала хорошую пенсию (около 20 000 руб.), только поэтому им хватало на жизнь.

На основании изложенного, руководствуясь п.1 ст.177 ГК РФ, просит суд признать недействительным договор купли-продажи 2/3 доли жилого помещения с кадастровым номером №, общей площадью 57,7 кв.м., и 2/3 доли земельного участка с кадастровым номером 58:29:2014018:93, общей площадью 780 кв.м., расположенные по адресу: <адрес>, заключенного 28.09.2020 года между Н.В.В. и ФИО4, а также государственную регистрацию права собственности на указанное имущество на имя ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и запись регистрации права собственности на указанное недвижимое имущество на имя ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в ЕГРП.

После проведения экспертизы и ознакомления с заключением экспертов от ФИО5 в лице его представителя ФИО7, действующей на основании доверенности, поступило заявление об уточнении исковых требований, просил договор купли-продажи жилого помещения и земельного участка от 28.09.2020 г., заключенный между Н.В.В. и ФИО4, расторгнуть и возвратить право собственности на имущество, указанное в договоре, продавцу Н.В.В.

Определением Железнодорожного районного суда г. Пензы от 19 июля 2021 г. ФИО5 в лице его представителя ФИО7, действующей на основании доверенности, в принятии к производству суда заявления об уточнении исковых требований, являющихся изменением оснований и предмета иска, отказано.

Истец ФИО5 в судебное заседание не явился, о дне, времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом.

Представитель истца ФИО7, действующая на основании доверенности, в судебном заседании пояснила, что истец первоначальные исковые требования и доводы, изложенные в иске, поддерживает, просит иск удовлетворить, дополнив их тем, что доказательств передачи денег по спорному договору купли-продажи не имеется. В договоре купли-продажи не указано, что покупатель передал деньги, а продавец получил деньги в полном объеме и материальных претензий не имеет по оплате. Нет этого пункта и в акте приема – передачи. Полагает, что оплата по договору ответчиком не производилась.

Представитель истца ФИО6, действующий на основании доверенности, в судебное заседание не явился, о дне, времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом.

Ответчик ФИО4 в судебном заседании с иском не согласен, просит в его удовлетворении отказать, представил письменный отзыв на иск, согласно которому он проживал и вел совместное хозяйство с Н.В.В. с 2006 года, в 2015 году она серьезно заболела, поставлен диагноз: <данные изъяты>, что вызвало язвы на голенях ног. Он осуществлял уход за Н.В.В. в начале августа 2020 года после выписки из Горбольницы №6 Н.В.В. предложила ему выкупить ее долю в доме, аргументируя свое предложение тем, что после ее смерти хотела бы, чтобы у него была «крыша над головой», а вырученные денежные средства она хотела передать сыновьям, проживающим на Сахалине. Предложенная им сумма 800000 руб. ее устроила, но в связи с ухудшением здоровья она была направлена в ГБУЗ «<данные изъяты>», откуда выписалась 08.09.2020 г., 28.09.2020 года они совершили сделку купли-продажи 2/3 доли жилого дома и 2/3 доли земельного участка, расположенных по адресу: <адрес>. Деньги он передал Н.В.В. куда она их дела, ему неизвестно. Считает довод истца о том, что Н.В.В.., находясь под действием лекарства, не понимала, что она делает, носит надуманный и необоснованный характер. Препарат «Трамадол» - это анальгезирующее средство со смешанным механизмом действия, являясь сильнодействующим обезболивающим препаратом, не относится к наркотикам, не влияет на сознание человека. Рекомендован к применению, как взрослым, так и детям от 1 года (инструкция по применению). Доводы истца полностью опровергаются материалами дела, а именно заключениями медицинских работников, проводивших осмотры и лечение Н.В.В. в различных медицинских учреждениях, в том числе препаратом «<данные изъяты>»: выписной эпикриз ГБУЗ «<данные изъяты>» - «Сознание ясное. Речевых нарушений нет. Ориентирована в месте, времени и собственной личности правильно» (21.02.2020г.); заключение врача <данные изъяты> Г.И.С. - «Сознание ясное: Положение активное» (05.06.2020 г.); заключение врача высшей категории (заведующая отделением) <данные изъяты> У.С.В.. - «Сознание ясное» (04.06.2020 г.); заключительный эпикриз клиническая больница № «Сознание ясное: Неврологический статус без особенностей» (05.08.2020 г.); выписной эпикриз ГБУЗ «Пензенский <данные изъяты>» - «Сознание ясное. Речевых нарушений нет. Ориентирована в месте, времени и собственной личности правильно» (08.09.2020 г.).

Представитель ответчика ФИО8, действующий на основании доверенности, в судебном заседании с иском не согласен, просит в его удовлетворении отказать, поддержав доводы ответчика.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО9 в судебное заседание не явился, о дне, времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО10 в судебное заседание не явилась, о дне, времени и месте судебного заседания извещена надлежащим образом, ранее в судебном заседании с исковыми требованиями была согласна в полном объеме, просила иск удовлетворить. Пояснила по обстоятельствам, изложенным в письменных пояснениях, согласно которым умершая Н.В.В. с лета 2020 г. не была способна понимать значение своих действий и руководить ими. ФИО10 приходится родной сестрой умершей Н.В.В. которая до 2004 года жила и работала в <адрес>, где у нее случился инсульт, после которого она получила <данные изъяты>, так как у нее была тяжелая форма, последствием чего у нее отказала правая нога, она ее волочила по земле. Жилой <адрес> в <адрес> является домом их родителей. В марте 2003 г. умер их отец - Ц.В.Н. После смерти отца их мать, Ц.А.Ф. осталась одна, она была больна, поэтому Н.В.В. примерно через год после смерти отца вернулась с Сахалина на постоянное место жительство в г. Пензу, стала проживать вместе с матерью и ухаживать за ней, в октябре 2007 года мать умерла. Уже в это время Н.В.В. была знакома с ФИО4, они стали совместно проживать, он также помогал в организации похорон их матери. После смерти матери ФИО1 и ФИО2 стали проживать в указанном доме, официально зарегистрировали свой брак, он получил регистрацию в этом доме. После заключения брака, ФИО2 стал требовать от ФИО1 оформления части дома на его имя, поскольку он ремонтировал крышу и сарай. На этой почве между ними возникли серьезные разногласия, результатом которых стало расторжение брака, после чего Н.В.В. в судебном порядке сняла ФИО4 с регистрационного учета по указанному адресу. Примерно пять лет Н.В.В. с ФИО4 не общались. Примерно в 2016-2017 году ФИО4 снова стал приходить к ней, просил ее разрешить ему жить в ее доме в качестве квартиранта. Он нигде не работал, времени свободного у него было много, поэтому он ей обещал помогать во всем, выполнять всю тяжелую работу, копать и сажать огород, ухаживать за ней. Поскольку она жила одна, здоровье ее ухудшалось, ей тяжело было ходить - ноги отекали, стала болеть и левая нога, на ногах стали появляться язвы, ее дети - у нее двое сыновей, один из которых ФИО5 живет в <адрес>, другой - старший ФИО9, хоть и прописан был вместе с ней по <адрес>, но вместе с ней не проживал. Сама ФИО10 приходила к сестре, но не так часто (один раз в неделю, иногда в две недели - раз), сестра разрешила ФИО4 поселиться у нее опять. Он постоянно жил вместе с ней. Здоровье Н.В.В.. ухудшалось, она слабела. Уже в 2019 году она ничего не могла делать - сил не было, даже на улицу очень редко выходила. В начале 2020 года к ней приехал старший сын - ФИО9, стал ей помогать, ухаживать за ней, вызывать врачей на дом, которые давали направление в стационар, но в связи с ковидом - поместить в стационар было очень сложно. Но по его настойчивым жалобам ФИО1 поместили в стационар и она в 2020 г. проходила лечение в 6-ой поликлинике, потом в Областном госпитале для ветеранов войн. В это время во время их с ней разговоров, Н.В.В. очень часто говорила, что хотела бы свою часть дома оформить на внуков - на С. (это сын истца ФИО5) и Л. (это дочь сына ФИО9), но они были далеко (они живут на Сахалине), поэтому она решила оформить дом на сына, который был рядом. Разговоров о продаже дома не было. ФИО4 не нравилось, что появился ее сын. ФИО4 написал заявление в полицию, что ФИО9 украл у него деньги в сумме 70 000 руб. После проведенной проверки ФИО9 ушел из дома, Н.В.В. снова осталась с ФИО4 После того, как ФИО9 ушел, ФИО4 ожесточился, стал кричать на Н.В.В.., даже один раз (с ее слов) ударил ее, она стала бояться его. Когда он уходил из дома (в магазин, в аптеку), он закрывал ее на ключ, чтобы к ней никто не приходил, чтобы она ни с кем не общалась, стал грубо со всеми разговаривать, к ней стали реже ходить и родственники, и соседи, все стали чаще ей звонить по телефону. Однако, она, ФИО10, постоянно с ним ругалась и, наоборот, стала чаще к ФИО1 приезжать - 2-3 раза в неделю, так как ей было все хуже и хуже. Она говорила ФИО2, когда она приедет в очередной раз, и он, если его не было дома, оставлял ключи под ковриком. После того, как Н.В.В.. пролечилась в 6-ой больнице, ее состояние не улучшилось, болели обе ноги, распухли, появились язвы, которые лопались, из них вытекала жидкость, на ноги наступать было больно, ей купили две клюшки, и, если она вставала, то при помощи этих клюшек. Врачом ей был выписан рецепт на приобретение лекарства –«<данные изъяты>». Это лекарство покупал ФИО4, коробки с этим лекарством у нее лежали на тумбочке, около ее кровати. Сколько раз и какую дозу он ей давал, ФИО10 не знает, но Н.В.В. говорила, что он дает ей таблетки, после которых ноги не так сильно болят. Ей часто вызывали врачей. В августе ей вновь дали направление на госпитализацию, ее положили в Областной госпиталь для ветеранов войн. Навещать ее было нельзя из-за ковида, с ней общались по телефону. Первые дни, когда она находилась в госпитале, она говорила, что ей плохо, все болит, что она постоянно падает, не успевает дойти до туалета. По истечении 3-4 дней нахождения в больнице, на все вопросы о том, чем ее лечат, приходил к ней врач или нет, кто звонил, отвечала, что ничего не знает или не помнит. Пролежала она в этой больнице недолго - ее выписали. После того, как ее выписали из госпиталя, ФИО11 пришла к ней сразу же на следующий день. Н.В.В. была совершенно другой. Она сидела на кровати с опущенной головой, смотрела в одну точку, даже никак не отреагировала на приход ФИО11 На все вопросы о том, как она себя чувствует, кушала она или нет, пила ли лекарства, она отвечала невпопад. ФИО4 пояснил, что у нее что-то не в порядке с головой. В последующие дни было все то же самое. Она не отвечала на телефонные звонки, хотя слышала, что кто-то звонит, если звонили несколько раз, ФИО10 сама брала телефон, подключала и давала в руку, чтобы она ответила, тогда она брала телефон и начинала спрашивать, кто это, что это, отвечала невпопад, клала телефон рядом, даже не отключив его. Она постоянно плакала. Ходить по дому она могла, только уже при посторонней помощи, с клюшками. При каждом шаге она стонала. ФИО4 давал ей таблетки «трамадол». На улицу она совсем перестала выходить, она все больше лежала на кровати, спала. Когда ФИО10 предлагала ей поесть, она спрашивала: «А почему?», не понимала, что она ест. 01 сентября ФИО10 пришла к ней, она сидела на кровати, сложила руки между ног, качалась и постоянно говорила, что не хочет умирать. Вскоре, после этого, когда ФИО10 к ней пришла, она ее не узнала, снова стала плакать. Заявление о признании ее недееспособной она не подавала, так как для этого необходимо длительное время (подача иска в суд, проведение экспертизы, решение должно вступить в законную силу, потом оформление опекунства). Но по факту Н.В.В. практически с лета 2020 года была таковой, а с июля-августа она еще перестала понимать значение всего происходящего и руководить своими действиями. 22 октября 2020 года Н.В.В. умерла.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Управления Росреестра по Пензенской области в судебное заседание не явился, о дне, времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, в письменном отзыве просил рассмотреть дело в его отсутствие, представил письменный отзыв на иск, согласно которому, в настоящий момент, в Едином государственном реестре недвижимости в отношении объектов недвижимости, расположенных по адресу: <адрес>, имеются записи о государственной регистрации: права собственности ФИО4 на часть жилого дома, общей площадью 57,7 кв.м., кадастровый номер №; права общей долевой собственности ФИО10 (доля в праве - 1/3) и ФИО4 (доля в праве - 2/3) на земельный участок, общей площадью 780 кв.м., кадастровый номер №. Основанием для государственной регистрации права собственности и права общей долевой собственности ФИО2 явился договор купли-продажи жилого помещения и земельного участка от 28.09.2020, заключенный между Н.В.В.. (продавец) и ФИО4 (покупатель), оспариваемый в настоящем деле. Дата регистрации права 30.09.2020. Также в ЕГРН в отношении вышеуказанной части жилого дома имеется запись об ограничении прав и обременениях в виде ареста, зарегистрирован 07.04.2021, на основании определения судьи Железнодорожного районного суда г. Пензы Макушкиной Е.В. от 01.04.2021 № 2-603/2021. Истцом заявлены требования о признания недействительной записи регистрации права. Однако признание недействительной записи государственной регистрации не является последствием недействительности сделки, кроме того, способ защиты законодательством не предусмотрен. Также истцом заявлены требования о признании сделки недействительной, однако о применении последствий ее недействительности истец не просит. Согласно пункту 52 Постановления Пленума Верховного Суда Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. N 10/21 «О некоторых, вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В то же время решение суда о признании сделки недействительной, которым не применены последствия ее недействительности, не является основанием для внесения записи в ЕГРН.

Выслушав представителей истца, ответчика, представителя ответчика, допросив эксперта, свидетелей, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ) граждане приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых, не противоречащих законодательству условий договора.

В силу пункта 1 статьи 9 ГК РФ, граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

Как предусмотрено абзацем третьим статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, защита гражданских прав осуществляется путем восстановления положения, существовавшего до нарушения права, и пресечения действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения.

Признание оспоримой сделки недействительной и применение последствий ее недействительности, применение последствий недействительности ничтожной сделки относятся к одному из способов защиты гражданских прав, предусмотренному законом (абзац четвертый статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 2 статьи 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

Согласно статье 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано законом или иными правовыми актами.

В силу статьи 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу пункта 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

На основании части 1 статьи 549 настоящего Кодекса по договору купли-продажи недвижимого имущества (договору продажи недвижимости) продавец обязуется передать в собственность покупателя земельный участок, здание, сооружение, квартиру или другое недвижимое имущество (статья 130).

Как предусмотрено пунктом 1 статьи 554 Гражданского кодекса Российской Федерации, в договоре продажи недвижимости должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить недвижимое имущество, подлежащее передаче покупателю по договору, в том числе данные, определяющие расположение недвижимости на соответствующем земельном участке либо в составе другого недвижимого имущества.

В силу ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 21 ГК РФ способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста.

В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствии, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно пункту 1 статьи 22 ГК РФ никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом.

Гражданин, который вследствие психического расстройства не может понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признан судом недееспособным в порядке, установленном гражданским процессуальным законодательством. Над ним устанавливается опека (п. 1 статьи 29 ГК РФ).

Пунктом 1 статьи 177 ГК РФ предусмотрено, что сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса (пункт 3).

В соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 171 ГК РФ каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

На основании части 3 статьи 154 Гражданского кодекса Российской Федерации для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон (двусторонняя сделка) либо трех или более сторон (многосторонняя сделка).

Анализ указанных положений позволяет прийти к выводу, что неспособность продавца в момент подписания договора купли-продажи понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания договора недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.Юридически значимыми обстоятельствами по такому спору являются наличие или отсутствие психического расстройства у лица в момент совершения юридически значимых действий, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Как следует из материалов дела и установлено в судебном заседании Н.В.В. на основании соглашения от 30.10.2009 г. №, кадастрового паспорта здания, сооружения, объекта незавершенного строительства от 23.07.2009 г. №, выданного Пензенским городским отделением Пензенского филиала ФГУП «Ростехинвентаризация – Федеральное БТИ», Постановления главы города Пензы от 12.05.2000 г. №927/1, свидетельства о праве на наследство по завещанию №, свидетельства о праве на наследство по закону №, являлась собственником части жилого дома, помещения №, общей площадью 57,7 кв.м., по адресу: <адрес>, кадастровый номер №.

Она же, на основании Постановления главы города Пензы от 12.05.2000 г. №927/1, свидетельства о праве на наследство по завещанию №, свидетельства о праве на наследство по закону №, являлась собственником 2/3 доли в праве общей долевой собственности земельного участка площадью 780 кв.м., расположенного по адресу: <адрес>, кадастровый номер №.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1, именуемой в договоре «Продавец», и ФИО2, именуемым в договоре «Покупатель», был заключен договор купли-продажи жилого помещения и земельного участка, согласно которому продавец обязуется передать в собственность покупателю жилое помещение общей площадью 57,7 кв.м., кадастровый (условный) №, и 2/3 доли в долевой собственности на земельный участок площадью 780 кв.м. с кадастровым номером 58:29:2014018:93, расположенными по адресу: <адрес>, а покупатель – принять и оплатить объект в соответствии с условиями настоящего договора.

В соответствии с п.2.1.1 договора продавец обязан передать покупателю в собственность жилое помещение и земельный участок.

Продавец вправе требовать от покупателя оплаты стоимости жилого помещения и земельного участка в размере, порядке и сроки, предусмотренные настоящим договором (п.2.2.1 договора).

Цена договора составляет 800000 руб., при этом цена жилого помещения составляет 600000 руб., цена земельного участка составляет 200000 руб. Оплата стоимости жилого помещения и земельного участка производится в момент подписания настоящего договора сторонами наличными денежными средствами (п. 3.1, 3.3 договора).

Жилое помещение и земельный участок передаются продавцом покупателю путем подписания сторонами акта приема-передачи. Жилое помещение и земельный участок должны быть переданы продавцом в срок до 31 октября 2020 г. (п.4.1 договора).

28.09.2020 г. в ГАУ МФЦ Н.В.В. и ФИО4 подано совместное заявление о регистрации права собственности и на переход права собственности в отношении объектов недвижимости. Заявление предоставлено лично, о чем свидетельствуют подписи Н.В.В. и ФИО4

Договор купли-продажи подписан продавцом и покупателем в присутствии Е.Е.П.., главного специалиста ГАУ МФЦ, принимавшего документы на регистрацию.

Указанные обстоятельства подтвердила допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля Е.Е.П.., пояснившая суду, что договор купли-продажи сторонами сделки подписывается при ней, конкретный случай она не помнит, но при приеме документов на регистрацию перехода прав на объект недвижимости продавцу задается вопрос, действительно ли он осознает и понимает, что не будет собственником, если продавец сомневается, на документах делается специальная отметка об этом, также задается вопрос, произведен ли расчет по договору, если не произведен, накладывается обременение – ипотека в силу закона. В данном случае документы на регистрацию были приняты без каких-либо замечаний и отметок, следовательно, продавец понимала, что продает имущество, указанное в договоре и деньги продавцом получены. Обращение к ним лиц, проявляющих какую-то странность, неадекватность в поведении, являлось бы препятствием для оказания ими такого рода услуг. Оснований не доверять показаниям данного свидетеля у суда не имеется, поскольку она является лицом, незаинтересованным в исходе дела, ее показания соответствуют доказательствам, имеющимся в материалах дела.

Согласно акту приема-передачи от 28 сентября 2020 г. к договору купли-продажи жилого помещения и земельного участка от 28.09.2020 г. Н.В.В. продала, а ФИО4 купил указанное в договоре купли-продажи имущество. Н.В.В. передала в собственность, а ФИО4 принял в собственность указанные земельный участок и часть жилого дома в качественном состоянии.

Настоящим актом каждая из сторон подтверждает, что обязательства по передаче части жилого дома и земельного участка выполнены, стороны претензий по передаваемой части жилого дома и земельного участка не имеют.

Таким образом, в судебном заседании установлено и не оспаривалось сторонами по делу, что при заключении оспариваемого договора, Н.В.В. лично его подписала, также она лично подписала акт приема-передачи.

Указанные обстоятельства подтверждаются материалами дела, а также делом правоустанавливающих документов, копия которого представлена Управлением Росреестра по <адрес>.

Как следует из дела правоустанавливающих документов 30 сентября 2020 года в ГАУ МФЦ от Н.В.В. принято заявление о предоставлении дополнительных документов - заявление о семейном положении, согласно которому она сообщает, что на момент создания объекта недвижимого имущества, расположенного по адресу: <адрес>, в зарегистрированном браке она не состояла, поэтому никто не может возразить против договора купли-продажи.

30 сентября 2020 года право собственности на указанные 2/3 доли в праве общей долевой собственности земельного участка и жилого помещения, перешло к ФИО4, его право собственности на указанные жилое помещение и земельный участок зарегистрированы в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии (номер государственной регистрации – №, №).

Согласно выписке ЕГРН о переходе прав на объект недвижимости от 05.04.2021 г. правообладателем жилого помещения с кадастровым номером №, площадью 57,7 кв.м., и 2/3 доли земельного участка с кадастровым номером №, расположенных по адресу: <адрес>, является ФИО4, дата государственной регистрации права собственности: 30.09.2020 г., номер государственной регистрации №, №.

22 октября 2020 года Н.В.В. умерла, о чем 23 октября 2020 года составлена запись акта о смерти № ТО ЗАГС по государственной регистрации смерти в г. Пензе Управления ЗАГС Пензенской области (свидетельство о смерти № от 11.12.2020 г. повторное).

Согласно справке, имеющейся в материалах наследственного дела, причиной смерти Н.В.В. стала атеросклеротическая болезнь сердца, левожелудочковая недостаточность, отек мозга.

ФИО5 и ФИО9, дети Н.В.В. являются наследниками по закону умершей Н.В.В.

ФИО5, действуя через своего представителя по доверенности ФИО6, в установленном законом порядке и сроки обратился к нотариусу М.Н.В. заявлением о принятии наследства, открывшегося после смерти Н.В.В. (заявление № от 26.02.2021 г., удостоверенное нотариусом Холмского нотариального округа Сахалинской области И.И.Т.

26 февраля 2021 года нотариусом М.Н.В. открыто наследственное дело № к наследственному имуществу умершей Н.В.В.

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО5 в лице своих представителей ФИО6 и ФИО7, действующих на основании доверенностей, просил признать недействительным вышеуказанный договор купли-продажи, указывая на то, что на момент его заключения Н.В.В. страдала заболеванием, которое лишало ее возможности понимать значение своих действий и руководить ими. Кроме того, денежные средства по сделке получены не были.

Представители истца и третье лицо ФИО10 утверждали, что Н.В.В.. в силу своего состояния здоровья не могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими при подписании договора купли-продажи от 28.09.2020 г., так как для подавления боли, ей было прописано лекарство «трамадол». Она находилась под воздействием этого лекарства и не понимала, что делает. Ответчик же воспользовался состоянием Н.В.В. и уговорил ее совершить данную сделку.

Бремя доказывания данных обстоятельств, исходя из положений части 1 статьи 56 ГПК РФ, лежит на истце, как на лице, заявившем требования о признании договора купли-продажи недействительным.

Как установлено судом, подтверждается материалами дела и не оспаривается сторонами, Н.В.В. в период своей жизни на учете в ГБУЗ «Областная психиатрическая больница им.К.Р.Евграфова г. Пенза», а также в ГБУЗ «Пензенская наркологическая больница» не состояла, и в установленном законом порядке недееспособной не признавалась.

Определением Железнодорожного районного суда г. Пензы от 29.04.2021 года по ходатайству представителя истца ФИО6, действующего на основании доверенности, по делу назначена посмертная психолого-психиатрическая судебная экспертиза, на разрешение которой были поставлены следующие вопросы:

1) Могла ли была Н.В.В., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершая 22 октября 2020 года, в силу своего состояния здоровья отдавать отчет своим действиям и руководить ими при подписании договора купли-продажи от 28.09.2020 г.?

2) Влиял ли прием препарата «Трамадол» на психическое состояние Н.В.В. на момент подписания договора купли-продажи от 28.09.2020 г.?

3) Каково было психическое состояние Н.В.В. на момент заключения договора купли-продажи от 28.09.2020 г.?

Производство экспертизы поручено ГБУЗ «Областная психиатрическая больница им. К.Р.Евграфова».

Согласно заключению амбулаторной первичной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы № от 16 июня 2021 года, на основании проведенного анализа медицинской документации, сведений, содержащихся в материалах гражданского дела на Н.В.В. а также противоречивости сведений о ее социальной адаптации в интересующий суд период времени, нельзя четко и достоверно говорить о том, что на период подписания договора купли-продажи от 28.09.2020 г. Н.В.В. была способна (не способна) понимать значение своих действий и руководить ими. Ответить на вопрос могла ли Н.В.В. понимать значение своих действий и руководить ими при подписании договора купли-продажи от 28.09.2020 г., с учетом ее физического и психического состояния, не представляется возможным. Вопросов, адресованных психологу, в постановлении о назначении настоящей экспертизы не содержится. Вместе с тем, следует отметить, что сделать однозначный вывод о влиянии индивидуально-психологических особенностей Н.В.В. на её действия в момент заключения договора купли-продажи от 28.09.2020 года не представляется возможным, поскольку сведения об индивидуально-психологических особенностях подэкспертной, содержащиеся в материалах гражданского дела и медицинской документации на период, максимально приближенный к интересующей суд дате, противоречивы и неоднозначны, ни психологом, ни психиатром Н.В.В.. ни разу не осматривалась и экспериментально-психологическое обследование ей не проводилось, что не позволяет достоверно оценить наличие либо глубину нарушений когнитивных процессов у Н.В.В. а также степень выраженности эмоционально-волевых изменений, можно достоверно отметить лишь снижение социального функционирования подэкспертной, что в первую очередь связано с физическими причинами и трудностями передвижения.

Допрошенная в судебном заседании эксперт Р.Т.В. поддержала данное заключение, при этом пояснила, что показания свидетелей, имеющиеся в материалах дела, о том, что Н.В.В. с июля-августа 2020 г. ничего не понимала, в сентябре 2020 г. перестала узнавать даже родную сестру ФИО10, противоречат имеющейся медицинской документации. Н.В.В.. наблюдалась в поликлинике по месту жительства и 4 раза в 2020 году проходила лечение в стационаре в связи с утяжелением соматического состояния. В историях болезни подэкспертной в неврологическом статусе описывается сознание ясное, речевых нарушений нет, фон настроения снижен, ориентирована в месте и времени, собственной личности правильно, эмоционально лабильна, плаксива, следовательно, при осмотре врач не установил у нее глубоких психических нарушений и отклонений. Отмечено, что она самостоятельно не передвигается, что указывает на снижение социального функционирования подэкспертной, что в первую очередь связано с физическими причинами и трудностями передвижения. Лекарственное средство «трамодол» является сильным обезболивающим препаратом анальгетиком, наркотическим средством не является. Принимаемый по назначению врача ФИО1 препарат «трамадол» в рекомендуемых дозах не влияет на функцию деменции. Также как и назначенный ей в стационаре ГБУЗ «Госпиталь для ветеранов войн» наркотический препарат не влечет за собой деменции.

Заключение экспертов в полном объеме отвечает требованиям статей 55, 59 - 60, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит ответы на вопросы, поставленные судом перед экспертом, выводы экспертов обоснованны и основаны на материалах гражданского дела, заключение эксперта изложено полно. Оснований не доверять выводам судебной экспертизы у суда не имеется, эксперты имеют необходимую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации и не заинтересованы в исходе дела. Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду представлено не было.

Согласно копии медицинской карты пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, ГБУЗ «Городская поликлиника» № Н.В.В. с 2019 г. неоднократно посещалась на дому врачами, у нее имелись следующие диагнозы: <данные изъяты>. В записи от 26.02.2020 г. отмечено следующее: Жалобы на головные боли, головокружение, снижение памяти, шум в голове. Анамнез заболевания: длительно ХНМК. Объективный статус: общее состояние удовлетворительное. Диагноз основной: <данные изъяты>. В связи с выраженным болевым синдромом выписан рецепт на <данные изъяты> 50 мг № 20 по 1 таблетке 2 раза в день.

Последняя запись врача общей практики от 11.08.2020 г.: сохраняются жалобы на боли <данные изъяты>. Рекомендована госпитализация в паллиативное отделение ГБУЗ «Госпиталь для ветеранов войн».

Допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля Ц.Е.А. суду пояснила, что она работает врачом общей практики в ГБУЗ «Городская поликлиника», где с 2015 года на диспансерном учете состояла Н.В.В.., в связи с имеющимися у нее заболеваниями: <данные изъяты>. В августе 2020 года неоднократно вызывался врач на дом к Н.В.В. 11 августа 2020 года Ц.Е.А. посещала на дому Н.В.В. она была ориентирована в месте, времени, пространстве, в собственной личности, была адекватна, высказывала жалобы на сильные боли в нижних конечностях, передвигалась с посторонней помощью, из-за болей в нижних конечностях ей было тяжело передвигаться. Ей был выписан лекарственный препарат «<данные изъяты>». Данные лекарства являются подотчетными, выдаются в аптеке только по рецепту, если его принимать в рамках рекомендуемой дозы, то на сознании его влияние никак не отразится. При осмотре Н.В.В. всегда выполняла все ее просьбы, неадекватного поведения с ее стороны установлено не было. Ей было выдано направление на госпитализацию в ГБУЗ «Госпиталь для ветеранов войн».

Оснований не доверять показаниям данного свидетеля у суда не имеется, поскольку она является лицом, незаинтересованным в исходе дела, ее показания соответствуют историям болезни, обозревавшимся в судебном заседании и исследованными экспертами в ходе проведения амбулаторной первичной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы.

В 2020 г. Н.В.В. в связи с имеющимися у нее заболеваниями неоднократно находилась на стационарном лечении:

с 29.01.2020 г. по 21.02.2020 г. в ГБУЗ «Госпиталь для ветеранов войн», Неврологический статус: Сознание ясное. Речевых нарушений нет. Фон настроения снижен. Ориентирована в месте, времени и собственной личности правильно. Менингеального симптомокомплекса нет. ПНП выполняет удовлетворительно с 2-х сторон. <данные изъяты>. Рекомендован прием трамадола по 50 мг 2 раза в сутки;

с 04.06.2020 г. по 08.06.2020 г. в кардиологическом отделении ГБУЗ КБ № 6 им. Г.А.Захарьина, неврологический статус: сознание ясное;

с 08.07.2020 г. по 05.08.2020 г. в отделении гнойной хирургии ГБУЗ КБ № 6 им. Г.А.Захарьина, неврологический статус: сознание ясное;

с 19.08.2020г. по 09.09.2020 г. в ГБУЗ «Госпиталь для ветеранов войн», в неврологическом статусе описано, что у подэкспертной сознание ясное, речевых нарушений нет, фон настроения снижен, ориентирована в месте и времени, собственной личности правильно. Эмоционально лабильна, плаксива. Выписана 09.09.2020 г. с диагнозом: <данные изъяты>.

За все время наблюдения Н.В.В. психиатром не осматривалась и консультация психиатра не назначалась.

Само по себе наличие заболеваний при жизни у Н.В.В. и приема ею назначенных врачами лекарственных препаратов не может свидетельствовать о невозможности ею контроля своих действий.

В судебном заседании также были допрошены свидетели – родственники Н.В.В. – Б.М.В.., У.А.В.., К.А.Н. и соседка Н.В.В. – Р.А.Л.

Так, допрошенная в судебном заседании в качестве свидетеля Б.М.В.. суду пояснила, что ее тетя Н.В.В. помогала в воспитании ее детей до января 2017 года, играла с детьми, выходила гулять с ними во двор, затем свидетель с семьей переехала на другое место жительство, поэтому помощь Н.В.В. не требовалась, Н.В.В. болела давно, у нее ноги болели сильно, особенно последние 2 года, практически не вставала, постоянно сидела на кухне, во время разговоров по телефону вела неадекватную беседу, а иногда не брала трубки, забывала, что ей звонили, не узнавала, кто звонит. Последний раз видела Н.В.В.. весной-летом в 2020г., приезжала в гости к матери, зашла к ней в гости, Н.В.В.. сидела за столом, как только зашла в дом, Н.В.В. начала плакать, сказала, что здоровье ее совсем плохое, что скоро умрет, лечение не помогает ей, что ФИО4 возил ее по целителям. Сын Ш.С.В. хотел забрать ее к себе на Сахалин, но приехать сам не мог, звал ее жить на Сахалин вместе с ФИО4, но в итоге никто туда не поехал. Больше ее не видела, но часто разговаривала с ней по телефону, адекватных разговоров не было, на вопрос «как дела?», она отвечала «кто звонит?» и потом сразу начинала плакать, а так как плакала, разговаривать было невозможно, говорила, что ничего не знает и ничего не понимает. В августе-сентябре 2020 г. с Н.В.В. не виделась.

Свидетель У.А.В. суду пояснила, что по образованию она медик, окончила Пензенский областной медицинский колледж № 1, работает медсестрой-анестезиологом в больнице №. Отношения с тетей Н.В.В. поддерживала, однако в апреле 2020 г. свидетель попала в больницу с ковидом, плохо себя чувствовала, с Н.В.В. не виделась, но общались с ней по телефону, та спрашивала, как она, иногда забывала, что звонила ей, могла еще раз набрать, и так несколько раз в день, в июле 2020 г. разговаривала с ней по телефону, через несколько минут снова перезванивала, спрашивала, почему не звоню, почему забыла про нее. Летом у Н.В.В. речь была несвязанная, после июля, когда они созванивались, та часто спрашивала ее о смерти, умрет она или нет, ампутируют ей ногу или нет. Рассказывала про внуков ФИО12 и ФИО9, также рассказывала, что звонила внуку Степану, спрашивала как у него дела. Последний раз разговаривали в августе 2020 г., говорила, что ничего не помнит, сильно болят ноги и голова.

Свидетель К.А.Н.. суду пояснила, что к племяннице Н.В.В. ездила 1 раз в две недели в субботу, по телефону разговаривали каждый день, когда она была нормальной. Потом она вовсе перестала звонить, а когда отвечала на звонки, всегда говорила, что ничего не помнит и ничего не знает. Была у нее в гостях за неделю до смерти, свидетель с ней разговаривает, а Н.В.В. молчит, сказала, что ничего не знает, ничего не помнит, схватилась за голову, опустила голову и плакала, почему плакала, не говорила. Такое поведение началось с лета 2020 г.

Свидетель Р.А.Л. суду пояснила, что она являлась соседкой Н.В.В.., дружила с ней, они часто ходили в гости к друг другу, здоровье Н.В.В. ухудшилось после возвращения с Сахалина, она перенесла инсульт, после инсульта была плаксивой, дальше ей становилось все тяжелее и тяжелее, появилась забывчивость, стала заговариваться, перед смертью никого не помнила. Пыталась ей звонить, но трубку брала редко, если брала, спрашивала, кто это, плакала в трубку, свидетель не понимала, что она говорит, все разговоры были о смерти, боялась умирать, не хотела, ни о чем другом больше не говорила, разговаривать с ней было тяжело, плакала без остановки. Последний раз созванивались в сентябре 2020 г., а видела ее в августе 2020 г., разговаривали о смерти, иных разговоров не было, только о смерти и болезнях. Летом речь Н.В.В. была нормальной, но плаксивость не проходила, имена внуков говорила, не забывала.

Показания указанных свидетелей о том, что Н.В.В. с лета 2020 года ничего не помнила, не узнавала их, судом не могут быть приняты во внимание и положены в основу решения суда об удовлетворении иска, поскольку их показания противоречат другим материалам дела, в частности вышеуказанным историям болезни Н.В.В.., показаниям допрошенного в качестве свидетеля врача общей практики Ц.Е.А. из которых следует, что сознание ФИО1 было ясное, она была ориентирована в месте, времени, собственной личности.

Свидетели Б.М.В.., У.А.В.., К.А.Н. являются лицами, заинтересованными в благоприятном исходе дела для истца, поскольку являются родственниками истца, а показания свидетеля Р.А.Л. противоречивы, сначала она говорила о том, что у Н.В.В. появилась забывчивость, стала заговариваться, перед смертью никого не помнила, затем, на вопросы суда пояснила, что она разговаривала с Н.В.В. летом 2020 г., свой дом она хотела внукам отдать, речь у нее была нормальной, но не проходила плаксивость, имена внуков говорила, не забывала.

Доводы истца о том, что ответчик ФИО4 по вышеуказанному договору купли-продажи не передал деньги Н.В.В. и передать их не мог, так как у него не было денег, не нашли своего подтверждения в ходе судебного заседания.

Из трудовой книжки представленной ФИО4, копия которой имеется в материалах дела, следует, что имеются сведения о его работе с 07.09.2006 года по 20.07.2016 г., он работал машинистом автогрейдера в <данные изъяты> с 07.09.2006 г. по 06.04.2007 г., в <данные изъяты> с 11.04.2007 г. по 28.05.2007 г., в <данные изъяты> с 23.01.2008 г. 04.09.2008 г., <данные изъяты>» с 10.09.2008 г. по 06.04.2010 г., затем в должности охранника в <данные изъяты> с 01.03.2011 г. по 31.03.2011 г., в <данные изъяты> с 15.08.2011 г. по 16.09.2011 г., сторожем в в <данные изъяты> с 01.01.2013 г. по 30.12.2015 г., охранником в <данные изъяты> с 16.06.2016 г. по 20.07.2016 г..

С 23.04.2015 года получает страховую пенсию по старости.

Пунктом 3.3.1 вышеуказанного договора купли-продажи предусмотрено, что оплата стоимости продаваемого жилого дома и земельного участка производится в момент подписания настоящего договора сторонами наличными денежными средствами.

Из показаний допрошенной в судебном заседании свидетеля Е.Е.П. главного специалиста ГАУ Пензенской области «Многофункциональный центр предоставления государственных и муниципальных услуг» (дополнительный офис, 3 отделение) (<...>), следует, что в случае, если денежные средства по договору не переданы, устанавливаются обременения, ипотека в силу закона. В данном случае документы на регистрацию были приняты без каких-либо замечаний и отметок, следовательно, продавец понимала, что продает имущество, указанное в договоре и деньги продавцом получены.

О получении денежных средств свидетельствует и акт приема-передачи от 28 сентября 2020 г. к договору купли-продажи жилого помещения и земельного участка от 28.09.2020 г., из которого следует, что Н.В.В. продала, а ФИО4 купил указанное в договоре купли-продажи имущество. Настоящим актом каждая из сторон подтверждает, что обязательства по передаче части жилого дома и земельного участка выполнены, стороны претензий по передаваемой части жилого дома и земельного участка не имеют.

Кроме того, 30.09.2020 г. Н.В.В. обращалась в ГАУ МФЦ с заявлением о предоставлении дополнительных документов – заявления о семейном положении, при этом ею не было сообщено о том, что денежные средства по договору ею не получены.

Анализируя собранные по делу доказательства, суд приходит к выводу, что фактические действия Н.В.В. соответствовали ее воле на создание гражданско-правовых последствий договора купли-продажи принадлежащего ей жилого дома и доли в праве долевой собственности на земельный участок. Оспариваемый договор совершен в надлежащей форме, содержит все существенные условия договора купли-продажи, в том числе, касающиеся произведенного между сторонами расчета. Намерения сторон выражены в договоре четко, ясно. Содержание договора не препятствовало продавцу оценить природу и последствия совершаемой сделки.

Доказательств того, что волеизъявление Н.В.В.., выраженное в договоре купли-продажи жилого помещения и земельного участка, не соответствовало ее действительным намерениям, не представлено.

Исходя из анализа собранных по делу доказательств, суд полагает, что на момент совершения сделки Н.В.В. понимала значение своих действий и могла руководить ими, последовательно совершила действия по ее оформлению, присутствовала в ГАУ МФЦ и при подписании договора, и при подаче заявления на регистрацию права собственности, и при подаче заявления о предоставлении дополнительных документов, денежные средства по договору получила, поэтому суд приходит к выводу, что воля сторон была направлена на совершение оспариваемой сделки.

Не могут быть признаны обоснованными доводы истца в лице его представителей и третьего лица о невозможности заключения договора купли-продажи квартиры Н.В.В., поскольку при жизни говорила о том, что намерена оставить дом внукам и сыновьям, поскольку наличие этих разговоров не препятствует собственнику имущества распорядиться им при жизни.

Оценив доказательства по делу в порядке ст. 67 ГПК РФ, суд приходит к выводу о недоказанности того, что Н.В.В.. не понимала на дату заключения договора купли-продажи жилого помещения и земельного участка - ДД.ММ.ГГГГ, значение своих действий и (или) не могла ими руководить, следовательно, Н.В.В. была вправе осуществлять любые действия со своим имуществом, в том числе, и отчуждать его, поэтому, суд приходит к выводу, что не имеется оснований для признания недействительным оспоренного стороной истца договора купли-продажи жилого помещения и земельного участка от 28 сентября 2020 г., совершенного между Н.В.В. и ФИО4

Поскольку не подлежат удовлетворению требования истца, поэтому в силу ст.98 ГПК РФ не подлежат взысканию и понесенные истцом судебные расходы.

Руководствуясь ст.ст.194-198, 199 ГПК РФ, суд,

р е ш и л :

ФИО5 в удовлетворении иска к ФИО4 о признании сделки – договора купли-продажи жилого помещения и земельного участка от 28 сентября 2020 г., заключенного между ФИО13 и ФИО4, недействительной, отказать.

Решение суда может быть обжаловано в Пензенский областной суд через Железнодорожный районный суд г. Пензы в течение месяца.

Мотивированное решение изготовлено 30.07.2021 года.

Судья -