Решение № 2-572/2025 2-572/2025~М-393/2025 М-393/2025 от 24 июля 2025 г. по делу № 2-572/2025

УИД 38RS0004-01-2025-000648-47

Дело № 2-572/2025


Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

11 июля 2025 года г. Братск

Братский районный суд Иркутской области в составе:

председательствующего судьи Жирова И.К.,

при секретаре судебного заседания Зайчук Е.Р.,

с участием старшего помощника прокурора Братского района Иркутской области Петакчян А.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ОАО «Группа «Илим» о взыскании компенсации морального вреда в связи с производственной травмой,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным исковым заявлением, ссылаясь на то, что с 01.11.2013 по 24.08.2015 он работал в ОАО «Группа «Илим» водителем лесовоза.

18.02.2014 в результате несчастного случая при выполнении трудовых обязанностей истец получил производственную травму: рвано-ушибленная рана подъязычной области, проникающая в мягкие ткани шеи. Травматический подвывих 42, 41, 31 зубов, перелом коронок 45, 44, 43, 33 зубов. Степень тяжести тяжелая.

Как указывает истец, вследствие полученной производственной травмы он испытывал сильнейшие физические и нравственные страдания. Физические страдания подтверждаются медицинскими документами, согласно которым установлен тяжкий вред здоровью, после полученной производственной травмы проходил лечение в стационаре, испытывая при этом постоянную боль. Нравственные страдания выразились в том, что для устранения последствий травмы истец проходил длительное лечение, не мог вести полноценный образ жизни, в связи с повреждением подъязычной области, подвывихом 42,41,31 зуба и переломом коронок 45,44,43,33 зубов, был вынужден отказаться от многих продуктов питания, так как вышеуказанные повреждения нарушили функции жевания и речи, происходила перегрузка определенных групп зубов, а также повреждено функционирование нижнечелюстного сустава, истец был вынужден ограничить свое общение с большим кругом лиц, так как чрезмерно стеснялся своей речи и внешности.

13.04.2017 истец обращался к ответчику с претензией о компенсации морального вреда, которая была оставлена без удовлетворения.

Размер морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве, истец оценивает в денежной форме в размере 1 000 000 рублей.

Помимо прочего, истец понес расходы на оплату юридических услуг за подготовку и подачу в суд искового заявления, которые составили 30 000 рублей.

На основании изложенного, истец просит суд взыскать с ОАО «Группа «Илим» компенсацию морального вреда в связи с производственной травмой в размере 1 000 000 рублей, судебные расходы в размере 30 000 рублей.

Истец в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом о дате, времени и месте рассмотрения дела.

В судебном заседании представитель истца – ФИО2, действующая на основании доверенности, поддержала доводы, изложенные в исковом заявлении, просила суд их удовлетворить.

Представитель ответчика ФИО3, действующая на основании доверенности, исковые требования не признала, указав, что в результате расследования несчастного случая, произошедшего 18.02.2014, установлена вина самого пострадавшего, кроме того, истцом не представлено документального подтверждения нравственных и физических страданий, испытываемых в результате полученной травмы.

Старший помощник прокурора Братского района Иркутской области Петакчян А.Г. полагала требования истца о взыскании компенсации морального вреда законными и обоснованными, подлежащими удовлетворению с учетом принципа разумности и справедливости.

Исследовав материалы дела, выслушав явившихся лиц, заключение прокурора, суд приходит к следующему.

В соответствии с частью 3 статьи 37 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности.

Согласно статье 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением им трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном настоящим Кодексом, иными федеральными законами. Работник обязан соблюдать требования по охране труда и обеспечению безопасности труда.

В соответствии с частью 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан соблюдать трудовое законодательство и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы трудового права, локальные нормативные акты, условия коллективного договора, соглашений и трудовых договоров; обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда; возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя (часть 1 статьи 212 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, гарантии и компенсации, установленные в соответствии с данным Кодексом, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (часть 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Работник имеет право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами (абзац 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации).

Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 Трудового кодекса Российской Федерации). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.

В силу абзаца 2 пункта 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда.

В абзаце 2 пункта 46 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» разъяснено, что возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им трудовых обязанностей, осуществляется в рамках обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний (часть восьмая статьи 216.1 ТК РФ). Однако компенсация морального вреда в порядке обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний не предусмотрена и согласно пункту 3 статьи 8 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» осуществляется причинителем вреда.

Статья 184 Трудового кодекса Российской Федерации предусматривает, что при повреждении здоровья вследствие несчастного случая, виды, объемы и условия предоставления гарантий и компенсаций определяются федеральными законами. Никакому иному органу, кроме суда общей юрисдикции, не предоставлено право определять факт причинения морального вреда и определять размеры возмещения этого вреда при возникновении спора (ст. 237 ТК РФ).

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Судом установлено, что 01.11.2013 между ОАО «Группа «Илим» и ФИО1 был заключен трудовой договор № БР-1292, в соответствии с условиями которого ФИО1 принимается на работу водителем автомобиля (лесовоз по вывозке леса IVECO) 8 разряда в структурное подразделение – Автоколонну № 1. Место работы – филиал ОАО «Группа «Илим» в Братском районе, находящийся по адресу: Россия, <...> или по другому адресу.

На основании приказа от 01.11.2013 № БР-0003233-ЛС ФИО1 с 01.11.2013 был принят на работу в Автоколонну № 1 Службы по транспорту и логистике, Дирекция по производству на должность водителя автомобиля (лесовоз по вывозке леса IVECO) 8 разряда.

Согласно акту о расследовании тяжелого несчастного случая, составленному по форме 4, 18.02.2014 около 01 час. 00 мин. ФИО1 на автомобиле – лесовозе IVECO, государственный номер <***>, двигался по лесовозной автодороге на площадку погрузки древесины Службы лесозаготовки по сухопутной зоне, расположенную в направлении п. Боровское. Не доезжая до площадки погрузки древесины, на развилке автодорог, ФИО1 встретился груженый лесовоз IVECO. ФИО1 остановился у левой стороны проезжей части, чтобы пропустить встречный автомобиль при этом перекрыв движение встречному автомобилю по объездной дороге. Водитель груженого лесовоза ФИО4 остановился и подал световой сигнал ФИО1, который вышел из машины и подошел к ФИО4 ФИО4 сообщил, что пропускает его. При движении вдоль лесовоза ФИО4 лесовоз ФИО1 зацепился стойкой за стойку груженого лесовоза. Чтобы расцепить стойки, ФИО1 поднялся на площадку своего автомобиля и поставил монтажную лопатку между стойками коников. ФИО4 по сигналу ФИО1 начал движение, проехал 10 метров и остановился. Через некоторое время к нему подошел ФИО1, который держался рукой за рот. На вопрос ФИО4 «что случилось?», ФИО1 ответил – «Что монтажная лопатка соскользнула со стоек коников и ударила его». На вопрос ФИО4 – «Что болит?» ФИО1 ответил – «Да так, пустяк, просто зуб выбил». На вопрос ФИО4 – «Нужна ли помощь?» ФИО1 ответил – «Нет». ФИО1 доехал до площадки погрузки, погрузился древесиной и отправился на разгрузку на промплощадку БЛПК. В 09 час. 25 мин. он прибыл в гараж службы по транспорту и логистике, сдал путевой лист. На вопрос медработника – «Почему ФИО1 держится рукой за рот?», он ответил – «Повредил зубы». Медработником ФИО5 был предложен медосмотр, от которого ФИО1 отказался. На попутном транспорте ФИО1 к 11 час. 00 мин. доехал до Городской больницы № 1 и обратился с медицинской помощью. С 18.02.2014 находился на больничном. О произошедшем несчастном случае ФИО1 руководителям Службы по транспорту и логистике и в диспетчерский отдел не сообщал.

Причинами, вызвавшими несчастный случай, как следует из акта о расследовании тяжелого несчастного случая, явились нарушения требований безопасности при эксплуатации транспортных средств, а именно: нарушение инструкции по охране труда для водителя автомобиля IVECO (лесовоз на вывозке леса) – п.3.1 «Перед началом движения или маневра подать предупредительный сигнал (звуковой и (или) световой) и убедиться, что данный маневр безопасен для окружающих»; п. 3.48 «Водителю автомобиля – лесовоза IVECO запрещается подниматься на лесовозный воз».

Согласно выводам вышеуказанного расследования, ФИО4 водитель автомобиля (лесовоз на вывозке леса) Службы транспорта и логистики допустил нарушение инструкции по охране труда для водителя автомобиля IVECO (лесовоз на вывозке леса) - п.3.1 «Перед началом движения или маневра подать предупредительный сигнал (звуковой и (или) световой) и убедиться, что данный маневр безопасен для окружающих». ФИО1 водитель автомобиля IVECO (лесовоз на вывозке леса) Службы транспорта и логистики допустил нарушение инструкции по охране труда для водителя автомобиля IVECO (лесовоз на вывозке леса) - п. 3.48 «Водителю автомобиля – лесовоза IVECO запрещается подниматься на лесовозный воз».

Указанный несчастный случай был квалифицирован как тяжелый несчастный случай на производстве, так как пострадавший находился на территории предприятия, при выполнении работ по поручению работодателя.

Аналогичная информация об обстоятельствах несчастного случая на производстве изложена в акте о несчастном случае на производстве № 2.

Помимо прочего, в акте о несчастном случае на производстве № 2 приведена ссылка на медицинское заключение ОГАУЗ «Братская городская больница №1» от 25.03.2014, согласно которому ФИО1 поставлен диагноз S 01.5 Рвано ушибленная рана подъязычной области, проникающая в мягкие ткани шеи. Травматический подвывих 42, 41, 31 зубов, перелом коронок 45, 44, 43, 33 зубов. Степень тяжести – тяжелая.

Нахождение пострадавшего в состоянии алкогольного или наркотического опьянения: результаты отрицательные.

Оснований ставить под сомнение, обстоятельства, установленные в ходе расследования несчастного случая, суд не имеет, поскольку данный акт в установленном законом порядке не оспорен, не признан недействительным.

Как следует из сообщения о последствиях несчастного случая на производстве и принятых мерах от 24.04.2014 сумма выплат ФИО1 по листу нетрудоспособности составила 9 969,96 руб., иных выплат истцу в связи с произошедшим несчастным случаем ответчиком не производилось.

13.04.2017 ФИО1 обратился к руководителю филиала ОАО «Группа «Илим» в Братском районе Иркутской области с претензией о выплате компенсации морального вреда вход.№ 2345 от 13.04.2017. Доказательств рассмотрения данной претензии ответчиком и представления ФИО1 мотивированного ответа стороной ответчика не представлено.

Суд обращает внимание, что ни акт о расследовании тяжелого несчастного случая, ни акт о несчастном случае на производстве № 2, не содержат сведений о том, что в действиях ФИО1 установлена грубая неосторожность.

Из медицинского заключения о характере полученных повреждений здоровья в результате несчастного случая на производстве от 25.03.2014 следует, что ФИО1 получены: рвано-ушибленная рана подъязычной области, проникающая в мягкие ткани шеи, травматический подвывих 42, 41, 31 зубов, перелом коронок 45, 44, 43, 33 зубов. Степень тяжести тяжелая. Аналогичные повреждения указаны в копии карты травматика № 3199, эпикризах на ВК № б/н от 07.03.2014, № 52 от 12.03.2014, № 56 от 18.03.2014, № 59 от 21.03.2014, выписном эпикризе истории болезни № 1814.

Как следует из выписного эпикриза из истории болезни № 1814 от 06.03.2014, в рамках проводимого лечения ФИО1 была выполнена первичная хирургическая обработка раны с последующим наложением швов, проводилась антибактериальная терапия (метронидазол, амикацин, цефтриаксон), применялись перевязки и анальгетические средства. Послеоперационных осложнений не отмечено, швы сняты.

Материалами дела подтверждается, что продолжительность временной нетрудоспособности ФИО1 составила 42 дня (с 18.02.2014 по 31.03.2014).

Размер компенсации морального вреда, присужденный к взысканию с работодателя в случае причинения вреда здоровью работника вследствие профессионального заболевания, причинения вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, в том числе в пользу члена семьи работника, должен быть обоснован, помимо прочего, с учетом степени вины работодателя в причинении вреда здоровью работника в произошедшем несчастном случае (абзац 2 п. 47 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда»).

Из содержания приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда жизни и здоровью работника вследствие несчастного случая на производстве, размер компенсации морального вреда определяется на основании оценки судом конкретных обстоятельств дела. При этом суд наряду с учетом степени вины работодателя в причинении вреда жизни и здоровью работника в произошедшем несчастном случае, степени физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, должен учитывать требования разумности и справедливости.

Моральный вред, являясь оценочной категорией, включающей в себя оценку совокупности всех обстоятельств, по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и не поддается точному денежному подсчету.

Из установленных обстоятельств следует, что истцу ФИО1 в результате несчастного случая на производстве, имевшего место 18.02.2014 при исполнении трудовых обязанностей, был причинен тяжкий вред здоровью. Истец получил рвано-ушибленную рану подъязычной области, проникающую в мягкие ткани, травматический подвывих 42, 41, 31 зубов и перелом коронок 45, 44, 43, 33 зубов. В связи с травмой ФИО1 находился на лечении в условиях стационара, проходил курс антибактериальной и обезболивающей терапии, ему была выполнена первичная хирургическая обработка раны с наложением швов. Длительность периода временной нетрудоспособности составила 42 дня.

Несмотря на то, что в ходе расследования несчастного случая зафиксировано нарушение требований охраны труда со стороны ФИО1, а также иного работника (водителя ФИО4), в материалах дела отсутствуют сведения о наличии грубой неосторожности со стороны истца, равно как и о нахождении последнего в состоянии алкогольного или иного опьянения.

Стороной истца в ходе судебного заседания не оспаривалось, что ФИО1 не обращался в бюро медико-социальной экспертизы, степень стойкой утраты трудоспособности не определялась, инвалидность не устанавливалась. Судом не установлено наличия у истца каких-либо устойчивых последствий, повлекших ограничение жизнедеятельности, либо необходимости в постороннем уходе.

В то же время суд учитывает характер полученной травмы, объем перенесенных истцом физических страданий, выраженных в болевом синдроме, необходимости прохождения хирургического вмешательства, ограничениях в приеме пищи и нарушении речевой функции в связи с травмой зубов и повреждением подъязычной области, а также нравственных страданий, обусловленных изменением внешности и коммуникативным дискомфортом.

Суд принимает во внимание, что период лечения и временной нетрудоспособности истца составил 42 дня, что, несмотря на квалификацию полученной травмы как тяжелой, само по себе не свидетельствует о наличии длительного периода восстановления состояния здоровья. Медицинская помощь истцу была оказана своевременно, обращение за ней осуществлено самостоятельно, при этом из материалов дела не следует, что лечение ФИО1 сопровождалось какими-либо осложнениями или ему требовалась длительная реабилитация.

Кроме того, судом установлено, что каких-либо стойких последствий, повлекших ограничение жизнедеятельности, истец не понес. В бюро медико-социальной экспертизы он не обращался, степень стойкой утраты трудоспособности не определялась, инвалидность не устанавливалась.

Доказательств, свидетельствующих о необходимости постороннего ухода, долговременного ухудшения состояния здоровья либо утрате профессиональной трудоспособности, в материалы дела не представлено.

Как следует из материалов дела, трудовые обязанности у ответчика истец продолжал исполнять до 24.08.2015, то есть более чем полтора года после несчастного случая. Впоследствии, как пояснили лица, участвующие в деле, ФИО1 был уволен по собственному желанию.

При таких обстоятельствах, суд, руководствуясь положениями статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации, статьи 151 и 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также принципами разумности и справедливости, находит обоснованным определить размер компенсации морального вреда в сумме 175 000 рублей, что соответствует характеру и объему причиненных истцу нравственных и физических страданий, а также обстоятельствам дела в целом.

Доводы ответчика о недоказанности физических и нравственных страданий не подтверждены, поскольку истцом представлены медицинские документы, содержащие сведения о характере травмы, лечении и последствиях, а также объяснения, отражающие субъективное восприятие перенесенного вреда

Ссылки представителя ответчика на то, что исковые требования ФИО1 не подлежат удовлетворению, поскольку в результате расследования несчастного случая установлена вина самого пострадавшего и именно его действия были непосредственными причинами наступления несчастного случая, не могут быть приняты во внимание.

Так, в силу требований статьи 229.2. Трудового кодекса Российской Федерации расследованием каждого несчастного случая проводится комиссией (в предусмотренных настоящим Кодексом случаях государственный инспектор труда, самостоятельно проводящий расследование несчастного случая) выявляет и опрашивает очевидцев происшествия, лиц, допустивших нарушения требований охраны труда, получает необходимую информацию от работодателя (его представителя) и по возможности объяснения от пострадавшего.

На основании собранных материалов расследования комиссия (в предусмотренных настоящим Кодексом случаях государственный инспектор труда, самостоятельно проводящий расследование несчастного случая) устанавливает обстоятельства и причины несчастного случая, а также лиц, допустивших нарушения требований охраны труда, вырабатывает предложения по устранению выявленных нарушений, причин несчастного случая и предупреждению аналогичных несчастных случаев, определяет, были ли действия (бездействие) пострадавшего в момент несчастного случая обусловлены трудовыми отношениями с работодателем либо участием в его производственной деятельности, в необходимых случаях решает вопрос о том, каким работодателем осуществляется учет несчастного случая, квалифицирует несчастный случай как несчастный случай на производстве или как несчастный случай, не связанный с производством.

Если при расследовании несчастного случая с застрахованным установлено, что грубая неосторожность застрахованного содействовала возникновению или увеличению вреда, причиненного его здоровью, с учетом заключения выборного органа первичной профсоюзной организации или иного уполномоченного представительного органа работников (при наличии такого представительного органа) комиссия (в предусмотренных настоящим Кодексом случаях государственный инспектор труда, самостоятельно проводящий расследование несчастного случая) устанавливает степень вины застрахованного в процентах.

Согласно Положению об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях в Приложение № 1 к приказу Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 20.04.2022 № 223н «Об утверждении Положения об особенностях расследования несчастных случаев на производстве в отдельных отраслях и организациях, форм документов, соответствующих классификаторов, необходимых для расследования несчастных случаев на производстве» о несчастном случае на производстве по форме Н-1 в случае установления факта грубой неосторожности пострадавшего в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, указывается степень его вины в процентах.

Пунктом 1 ст. 14 Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» предусмотрено, что если при расследовании страхового случая комиссией по расследованию страхового случая установлено, что грубая неосторожность застрахованного содействовала возникновению или увеличению вреда, причиненного его здоровью, размер ежемесячных страховых выплат уменьшается соответственно степени вины застрахованного, но не более чем на 25 процентов. Степень вины застрахованного устанавливается комиссией по расследованию страхового случая в процентах и указывается в акте о несчастном случае на производстве или в акте о профессиональном заболевании.

Согласно п. 2 ст. 1083 ГК РФ, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается.

Таким образом, установление степени вины пострадавшего входит в прерогативу комиссии по расследованию несчастного случая на производстве и указывается в акте о несчастном случае на производстве.

Из материалов дела следует, что лицами, допустившими нарушение требований охраны труда, являются работники ОАО «Группа «ИЛИМ»: ФИО4, который допустил нарушение инструкции по охране труда для водителя автомобиля IVECO (лесовоз на вывозке леса) - п.3.1 «Перед началом движения или маневра подать предупредительный сигнал (звуковой и (или) световой) и убедиться, что данный маневр безопасен для окружающих»; ФИО1, который допустил нарушение инструкции по охране труда для водителя автомобиля IVECO (лесовоз на вывозке леса) - п. 3.48 «Водителю автомобиля – лесовоза IVECO запрещается подниматься на лесовозный воз».

В действиях истца отсутствует грубая неосторожность, поскольку при грубой неосторожности нарушаются обычные, очевидные для всех требования, предъявляемые к лицу, осуществляющему определенную деятельность. К проявлению грубой неосторожности, как правило, относится грубое нарушение обязательных правил и норм поведения. Нарушение положений инструкции, допущенное ФИО1, не носит характера грубого пренебрежения, сопряженного с осознанием высокой вероятности наступления вредных последствий. Принимая меры к устранению препятствия между лесовозами, он не предвидел наступления столь тяжелых последствий и, напротив, действовал с целью обеспечения продолжения рабочего процесса. Указанное исключает квалификацию его поведения как грубой неосторожности и не свидетельствует о наличии оснований к полному освобождению работодателя от ответственности.

Таким образом, оснований для применения положений абзацев 1 и 2 пункта 2 статьи 1083 Гражданского кодекса Российской Федерации суд не усматривает.

В силу ч. 1 ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 данного кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в этой статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Частью 1 ст. 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Статьей 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, расходы на оплату услуг представителей; другие признанные судом необходимыми расходы.

Как определено ч. 1 ст. 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», судебные расходы, состоящие из государственной пошлины, а также издержек, связанных с рассмотрением дела, представляют собой денежные затраты (потери), распределяемые в порядке, предусмотренном главой 7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

По смыслу названного законоположения, принципом распределения судебных расходов выступает возмещение судебных расходов лицу, которое их понесло, за счет лица, не в пользу которого принят итоговый судебный акт по делу (например, решение суда первой инстанции, определение о прекращении производства по делу или об оставлении заявления без рассмотрения, судебный акт суда апелляционной, кассационной, надзорной инстанции, которым завершено производство по делу на соответствующей стадии процесса) (п. 1).

При этом, пунктом 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» предусмотрено, что положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (ст. ст. 98, 102, 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) не подлежат применению при разрешении иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Судом установлено, что при рассмотрении гражданского дела истцом были понесены расходы по оплате услуг представителя в размере 30000 рублей, которые подтверждены документально.

Указанную сумму суд полагает завышенной и с учетом принципов разумности и соразмерности, принимая во внимание категорию спора, которая не представляет особой сложности, длительность рассмотрения дела, исходя из соблюдения баланса интересов лиц, участвующих в деле, и соотношения судебных расходов с объемом защищаемого права, приходит к выводу о снижении подлежащей взысканию с ответчика суммы расходов на оплату услуг представителя до 25 000 рублей.

В силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Размер государственной пошлины определяется согласно п. п. 1 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации и по данному спору составляет 3 000 рублей, поскольку предметом рассматриваемого искового заявления является требование о взыскании компенсации морального вреда, то есть требование неимущественного характера.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 (паспорт гражданина РФ серии *** ***) удовлетворить частично.

Взыскать с ОАО «Группа «Илим» (ИНН ***) в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 175 000 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 25 000 руб.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать.

Взыскать с ОАО «Группа «Илим» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 3 000 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Иркутский областной суд через Братский районный суд Иркутской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья И.К. Жиров

Мотивированное решение суда составлено 25.07.2025.